Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 49

Лейтон

День рождения подошел к концу, а от Хейса ни слова. С каждой прошедшей минутой тревога возрастала в геометрической прогрессии.

Лейк в комнате. Мама забрала Линкольна и Монро к тете Ирис, которая предложила оставить их у себя на ночь. Разумеется, мама не могла уйти, не бросив на прощание: «Я не удивлена, что он тебя разочаровал, Лейтон. Мужчины всегда так делают. Когда же ты усвоишь урок?»

Мы с Келли как раз убираемся, когда слышу, как в замке поворачивается ключ. Перестаю сгребать серпантин в мусорный пакет. Келли отрывается от кучи подарков для Лейк и переводит взгляд на меня. Я бросаю пакет и выбегаю в прихожую.

В дом заходит Хейс, и глаза умоляют о прощении еще до того, как он успевает открыть рот. Меня накрывает волна облегчения. Позади стоит Фостер, его рубашка перепачкана кровью.

– Мне жаль, – произносит Хейс. – Все уже закончилось? – он смотрит на наполовину съеденный торт на кухонном столе и кучу воздушных шаров в гостиной.

– Забавно, правда, Хейс? У дней рождения вообще-то есть время начала, – Келли упирает руки в бока. – Я понимаю, ты считаешь себя особенным, но праздник не начинается в тот момент, когда ты соизволишь появиться.

– А это еще кто? – Фостер указывает пальцем на Келли.

– Я его сестра, придурок. Полагаю, все это из-за тебя, – она указывает на них обеими руками.

Оба выглядят так, словно только что вышли из барной драки. Рукав рубашки Хейса разорван, на нем тоже пятна крови.

– И почему я вечно остаюсь крайним? – бормочет Фостер, но я не обращаю на него внимания.

– Ты в порядке? – спрашиваю Хейса.

Он делает шаг ко мне, и я не останавливаю его. На секунду просто хочется осознать тот факт, что он здесь. Что в безопасности и с ним ничего не случилось.

– Да, – отвечает он.

– Никаких переломов? Никаких аварий?

Его плечи поникают.

– Нет, я в порядке. Черт, Лейтон, прости. Я потерял телефон, а Фостеру сломали нос.

Я поднимаю руку, останавливая его.

– Просто дай минутку, – я разворачиваюсь и выхожу на заднюю террасу.

– Подожди. Я хочу поговорить об этом, – кричит Хейс вслед.

Я закрываю дверь, и слезы, стоявшие в глазах, наконец-то прорываются наружу. Ухожу в угол, отворачиваюсь к стене дома, закрываю лицо руками и плачу. Я рыдаю, выпуская наружу все страхи, что терзали меня все эти часы, пока не знала, где он.

С ним все хорошо. Он в порядке. Он здесь. Он жив.

– Лейтон, – он кладет ладонь мне на спину. – Иди сюда. Мне так жаль.

Он обнимает меня, и я разворачиваюсь, чувствуя острую необходимость дотронуться до него, позволить держать меня, доказать, что он все еще со мной.

Хейс продолжает шептать извинения, но я просто хочу вдыхать его запах, чувствовать и попытаться избавиться от мерзкого чувства внутри.

Когда рыдания стихают, он объясняет, что произошло.

– Интервью затянулось. А по дороге домой Фостер с Деккером сцепились, и мой телефон улетел в ливневку. Деккер сломал Фостеру нос, так что я все это время торчал с ним в отделении скорой помощи. Я собирался оставить его на попечение врачей, но медсестра сказала, что нужно проверить на сотрясение. Фостер запаниковал, потому что сотрясение означало бы, что он не сможет играть. Я хотел уйти, но, когда увидел, в каком он раздрае до получения результатов... просто не смог. Я пытался добраться как можно быстрее. Мне нужно было найти способ позвонить тебе.

Я отстраняюсь, и, хотя он пытается удержать, мне нужно личное пространство, теперь, когда знаю, что он жив.

– Лейк очень расстроена. Ты ее подвел, – я подхожу к краю террасы. Трава кажется слишком бурой, а сад Патрика наполовину засох. Я ни черта не справляюсь с уходом за участком.

– Я извинюсь перед ней.

Уверена, что извинится, и, возможно, она простит, а может и нет, но в конце концов все забудется. Если Хейс снова облажается, она снова простит, пока не привыкнет к разочарованиям настолько, что начнет ожидать их от всех мужчин. Прямо как я.

– Хейс, единственное, что я пообещала себе, взявшись воспитывать этих детей – это то, что буду защищать их любой ценой. Я знаю, что у меня проблемы, тянущиеся из детства. Всегда жду от людей, особенно от мужчин, что они меня разочаруют. Что их не окажется рядом в нужный момент.

– Но я был рядом в нужные моменты, – возражает он.

– Да, был. Ты разрушил все стереотипы и прошел все это вместе со мной. Я не спорю. Но сегодня ты расковырял старую рану. Я так боялась, что случилось что-то ужасное, потому что это совершенно не в твоем характере – не прийти и не предупредить. На меня не просто нахлынуло прошлое, я заново пережила тот кошмарный звонок, когда сообщили о Скайлер... – я сглатываю болезненный ком в горле. – Было чувство, что я сижу и жду звонка, чтобы узнать новости о тебе.

– Лейтон, – он делает шаг вперед, но я снова поднимаю руку, останавливая. Если подпущу его ближе, не смогу этого сделать. – Ситуация вышла из-под моего контроля.

– Мне просто нужно время, – я крепко зажмуриваюсь.

– Нет. Пожалуйста, не делай этого. Ты не можешь так поступить.

От паники в его голосе по щеке скатывается слеза, я открываю глаза и смахиваю ее.

– Я не говорю «никогда». Я просто говорю, что сейчас навалилось слишком много всего, и тебе нужно сосредоточиться на карьере, а мне...

– Это чушь, и ты сама это знаешь.

Я качаю головой.

– Они и так настрадались, Хейс. Я не могу позволить...

– Не смей этого говорить, Лейтон. Я был здесь. Полюбил тебя. Полюбил их. Я отмечал каждый долбаный Национальный день. Я собирал ланчбоксы. Читал сказки на ночь. Я помогал с математикой и выслушивал подростковые драмы. Но этого недостаточно?

– Я этого не говорила.

Он отступает, и сердце разлетается на осколки.

– Тебе нужно разобраться со своими тараканами.

– Что? – чувствую себя так, словно мне дали пощечину.

– Ты хочешь, чтобы мы были идеальными, но идеала не существует. Ненавижу то, как тебя воспитывали, и то, как родители тянули тебя каждый в свою сторону. Слухи, развод, измены, постоянные разочарования. Все это. Ненавижу тот факт, что тебе пришлось через все это пройти, поэтому был счастлив потратить столько времени, сколько нужно, чтобы ты поняла: на меня можно положиться. Чтобы поборола дерьмовые убеждения о том, что мужчина способен принести лишь разочарование. А теперь, из-за одного-единственного раза... – он поднимает палец. – Стоило один раз опоздать, и ты готова все бросить.

Я удерживаю слезы, которые снова рвутся наружу.

– Ты мог бы позвонить.

Он всплескивает руками.

– Телефон провалился в ливневку, а я ничьих номеров наизусть не помню. Я просто должен был помочь Фостеру...

– Ах, Фостеру, – презрительно фыркаю я, и он склоняет голову набок.

– Это бессмысленно. Ты уже все для себя решила, и я никогда не дотяну до того идеала, которого ты требуешь. Но скажу вот что: ты живешь в выдуманном мире. Ты не сможешь дать им идеальную жизнь. Неужели думаешь, что у Скай и Патрика была идеальная жизнь? Что он каждый день приносил розы, а она всегда ждала его с готовым ужином на столе? Да хрен там. Это не жизнь, это гребаный ситком. Мы будем ругаться. Оба будем лажать, – он понижает голос и делает шаг ближе. Я не останавливаю его. – Важно лишь то, чтобы мы продолжали поворачиваться лицом друг к другу, а не отворачиваться. Чтобы выбирали это. Выбирали нас.

Его слова давят на и без того болезненную рану прошлого, и внутри вспыхивает паника, кричащая: отмена. Спасайся. Не подпускай его слишком близко. Он только снова причинит боль тебе и детям.

– Мне просто нужно время, – шепчу я.

Хейс смотрит на меня, и я встречаю его взгляд, вкладывая в него каждую каплю оставшихся сил, чтобы показать: я не отступлю.

– Блять, Лейтон, лучше бы ты сразу сказала, что не было ни единого шанса, – он хмурится и качает головой. – Я проиграл еще до того, как попытался тебя завоевать, – он отворачивается и идет к двери.

Продержись еще пару секунд, и он уйдет.

Хейс оборачивается.

– Бери столько времени, сколько тебе нужно, Лейтон. Надеюсь, найдешь ту ясность, которая, как тебе кажется, необходима. Но будь готова к тому, что заодно можешь потерять одно из лучших событий в своей жизни, – он заходит обратно в дом.

Я опускаюсь на шезлонг, подтягиваю колени к груди и начинаю рыдать. Не знаю, сколько прошло времени, когда на террасу выходит Келли. Она садится в соседнее кресло и обнимает меня за плечи.

– Он ушел? – всхлипываю я.

– Да, сначала попросил поговорить с Лейк, чтобы извиниться перед ней, но теперь ушел, – она прислоняется головой к моей, и мы обе сидим в полной тишине.

Глава 50

Хейс

– Вот поэтому я и не завожу серьезных отношений, – бросает Фостер из соседнего кресла.

Мы улетаем из города на две недели. Этот выезд – самый убойный отрезок в графике. Я ждал его с содроганием с тех самых пор, как сошелся с Лейтон, и думал, что она чувствует то же самое. Она утрясла расписание с матерью, раз уж у детей начались летние каникулы, да и теперь, когда Келли вернулась, я полагал, что помощь обеспечена. Впрочем, теперь об этом можно не париться.

– Слушай, ну серьезно, просто позвони ей, – Истон, от которого я ждал понимания, почему-то уверен, что все можно исправить обычным разговором.

– Она не хочет меня слышать. Ей нужна пауза.

Деккер помалкивает. После того как новости о драке просочились в прессу, его и Фостера вызвали «на ковер» в офис. Ни один не признался, о чем там шла речь, но с тех пор оба стали чуть терпимее. Друг с другом они не разговаривают – точнее, демонстративно игнорируют любые реплики оппонента, – но это все равно лучше того, что творилось раньше.

– Она что, не понимает, что телефон улетел в ливневку? – спрашивает Фостер. – Девки – народ ненормальный. Вон, посмотри на свою сестру. Она тыкала пальцем мне в чертову грудь и во всем меня же и винила.

Истон указывает на него пальцем.

– Я первый ее заприметил.

Фостер закатывает глаза.

– Тебе тут не начальная школа, чтобы «забивать» очередь. Она сама выберет. Решит, кто из нас лучше справится в постели.

– Козлы, вы вообще-то о моей младшей сестре говорите.

С кем спать – личное дело Келли, но ни одного из этих придурков в списке не будет.

Келли обрывает телефон. Каждый день шлет какие-то советы. Твердит, чтобы я дал Лейтон время. Чтобы набрался терпения. Но тоска поглощает меня целиком. Как получается, что человек, которого еще пару месяцев назад и в помине не было в твоей жизни, становится единственным, о ком думаешь, единственным, кого ты хочешь?

Я то и дело хватаюсь за мобильник, чтобы написать или позвонить Лейтон, но всякий раз одергиваю себя.

– Задница у нее что надо, – замечает Истон, и Фостер согласно мычит.

Я скрежещу зубами.

– Даже вштырило, когда она на меня набросилась. Словно я был очень плохим мальчиком, а она собралась меня наказать, – самодовольная ухмылка Фостера бесит еще сильнее. – Что ж не говорил, Вышибала, что твоя сестра такая горячая?

Истон хохочет.

– Черт, пришлось ублажать эго Деккера, пока ты любовался на Келли в ярости.

– Повторяю для тупых: это моя сестренка.

– О-о, уже «сестренка», – ржет Истон.

И двое продолжают в том же духе нести всякую херню про мою сестру.

Келли терпеть не может, когда подружки в меня влюбляются, и я отвечаю полной взаимностью. Не то чтобы я был против, окажись на их месте кто-то вроде Деккера. Перевожу взгляд на него – тот затих в углу с книгой. Именно такого парня я и желал бы Келли. Того, кто сумеет обуздать ее неуемный темперамент.

– И это все? Больше никто дельного совета не даст? – сам факт того, что я об этом спрашиваю, выдает отчаяние. Я до смерти хочу и наладить все с Лейтон, и поскорее увести разговор от темы сестры.

– Мои самые долгие отношения – это секс по дружбе в колледже. Как только она начала привязываться, я тут же сделал ноги, – Фостер пожимает плечами и косится на Деккера. – Если честно, Хейс, я думал, мы с тобой одного поля ягоды. В голове не укладывается, что ты так по ней сохнешь.

Деккер вскидывает глаза на брата, шумно выдыхает, словно порываясь что-то вставить, но в итоге возвращается к чтению.

– О, наш мальчик попал по-крупному, – вклинивается Истон. – Его же дома было не застать.

– Я заметил, – Фостер равнодушно ведет плечом. – Ну и ладно. Раз уж ты теперь снова холостяк, может, превратим берлогу в настоящий бабский притон? А, Хейс? – он бесцеремонно толкает меня локтем.

Я зажмуриваюсь, моля Бога о терпении – только бы не прибить этих идиотов.

– Он даже ужинать с нами не ходил. Продинамил два последних банкета, которые выиграли у тех козлов, – Истон качает головой, явно считая мое поведение святотатством. – У нее там что, киска из чистого золота, не иначе?

Я ударяюсь затылком о подголовник кресла. Еще какая золотая. И на вкус – чистый мед. Чем больше мы трахались, тем ярче раскрывались ее новые грани. Лейтон никогда не стеснялась брать от меня все, что хотела. А о минетах и вспоминать тошно. Она будто кожей чувствовала, как именно мне нравится. Господи, никто и никогда больше не отсосет мне так, как она.

– Постоянная девушка? – Фостер кривится. – Хоть убей, не вижу в этом прелести.

– Неужели никогда не хотелось остепениться? – спрашивает его Истон.

– Черт, да ни за что. Зачем? Чтобы какая-то девка водила меня за член и указывала, что можно, а что нельзя?

– Многое теряешь, – роняю я. Я бы все отдал, лишь бы снова зайти в тот дом и застать привычную картину: мы с Лейтон и детьми. Еще один шумный, сумбурный ужин, где хохочем, спорим или просто слушаем, как Монро хвастается рекордом на рукоходе в парке.

Фостер оглядывает меня с ног до головы.

– Ага, ты на свой жалкий вид посмотри. Нет уж, спасибо. Ни черта я не теряю.

– Рано или поздно она тебя простит, – подбадривает Истон.

До боли хочется в это верить, но я своими глазами видел, через что Лейтон прошла в юности. А о чем не знал сам, слышал в рассказах Келли и матери. Я-то наивно полагал, что любви хватит, чтобы помочь ей все это преодолеть. Но вышло как в бейсболе: вечно не хватает одного шага, чтобы стать по-настоящему ценным игроком.

Вечный кэтчер на подхвате у питчера из первого раунда драфта.

Просто довесок в чужой сделке по обмену игроков.

Парень, с которым прикольно развлечься, но недостаточно надежный для серьезных отношений.

Рядом с Лейтон я чувствовал себя королем мира. То, каким видел себя в ее глазах... черт, вот уж где была проверка для эго. Но в итоге снова не хватило той самой «искры».

Я смотрю в окно на проплывающие облака и не представляю, куда двигаться дальше.

Глава 51

Лейтон

Дети сейчас у Артура и Джулианны. Это последний визит перед тем, как будет принято окончательное решение о том, с кем дети останутся жить. У меня такое чувство, будто участвую в самом долгом соревновании в мире.

Последние несколько дней я думала о словах Хейса, о комнате Скай и Патрика... Сможет ли кто-нибудь из нас по-настоящему двигаться дальше, каждый день проходя мимо все еще закрытой двери? Это постоянное напоминание о случившемся, словно застряли во времени, обреченные раз за разом переживать трагедию. Если хотим идти вперед, нужно отпустить прошлое. В то же время, мы должны оживить их в воспоминаниях. Скай заслужила того, чтобы ее чтили, а не предавали забвению. А сейчас эта комната – символ того, что все мы пытаемся забыть, пытаемся притвориться, будто их смерти никогда не было.

Я кладу ладонь на дверную ручку, закрываю глаза и поворачиваю ее.

Затем толкаю дверь, делаю шаг внутрь и, вместо того чтобы закрыть ее за собой, оставляю открытой настежь.

Все, что я могу, – это смотреть на кровать и видеть лежащую на ней Скай: голова покоится на подушке, а сама она читает электронную книгу глубоко за полночь. На следующий день всегда жаловалась на усталость, но уверяла, что книга была настолько хороша, что оно того стоило.

Видеть, как она выходит из ванной в халате, а волосы закручены в одно из полотенец из микрофибры, которые постоянно покупала и мне, чтобы волосы не пушились.

Как я должна все это собрать по коробкам и просто стереть ее? Когда все вещи исчезнут отсюда, где она будет жить? Только в наших сердцах? Как показать, что она вообще когда-то жила на этой земле? Она была дочерью, матерью, сестрой, подругой. Была потрясающим человеком. Как и Патрик.

Я заставляю себя быть сильной и прохожу вглубь комнаты. Все это кажется таким пугающим. Но мне нужно взглянуть в лицо боли, пройти сквозь нее и двигаться дальше, чтобы мы все смогли продолжить жить.

Подойдя к шкафу, достаю толстовку с эмблемой Университета Иллинойса, прижимаю к лицу и вдыхаю запах так жадно, словно она снова обнимает меня на прощание или при встрече.

– Я так по тебе скучаю, – шепчу в ткань.

– Ау? Есть кто живой? – доносится снизу голос Келли.

Возникает жгучее желание бросить толстовку, выбежать из комнаты и захлопнуть дверь, но я остаюсь на месте. Она чертыхается, когда наступает на третью ступеньку, и та громко скрипит.

– Лейтон? – ее голос звучит мягче, когда она заходит в комнату. Я выхожу из гардеробной, и она дарит мне теплую улыбку. – Помощь нужна?

Я думала, что нет. Думала, что хочу сделать это сама. Я так и сказала утром по телефону, и это было как нельзя кстати, ведь у Келли была запланирована запись подкаста. Но она здесь, и я никогда не была так благодарна.

– Да. Спасибо.

– Я мигом, – она поднимает палец и сбегает вниз по лестнице, снова чертыхаясь, когда третья ступенька снизу предательски скрипит. Возвращается уже с коробкой мусорных пакетов и пустыми картонными коробками для переезда. – Командуй, босс.

Мы проводим весь день, сортируя вещи на те, что нужно оставить, отдать или выбросить, и я собираю отдельную коробку с вещами Патрика, чтобы Артур мог их просмотреть. Делимся историями и воспоминаниями о времени, проведенном с ними, и впервые за долгое время я вспоминаю их такими, какими они были на самом деле, а не тем идеалом, который нарисовала в своей голове после смерти.

О том, как Скай вечно ворчала, что боксеры так и не долетают до корзины для белья.

Или как Патрик жаловался, что Скай – фанатка идеального порядка, но при этом выдавливает зубную пасту прямо из середины тюбика. Келли достает пасту из ящика и говорит: «Она и правда это делала», и мы смеемся сквозь слезы.

Скай постоянно пилила Патрика за то, что он никогда не допивал последние несколько глотков воды из стакана.

– И все же они были отличной парой, – говорит Келли, и это напоминает, что я так и не рассказала ни о психотерапевте, ни о сумке, найденной в шкафу.

По какой-то причине я не уверена, что хочу делиться тем фактом, что перед смертью у них, возможно, были проблемы. Пусть в глазах остальных их брак так и останется идеальным.

Закончив, мы садимся на пол и смотрим на груду пакетов и коробок.

– Я знаю, ты не хочешь об этом говорить, но вот сейчас мой брат очень бы пригодился.

– Это точно. Он хорош в перетаскивании тяжестей, – и я имею в виду не только коробки. Келли открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но я качаю головой: – Пока нет.

– Как скажешь, – она кивает.

Келли не давила на меня и не пыталась заставить позвонить Хейсу. Я так по нему скучаю. Столько раз была готова сдаться. Но прокрутив в голове все, что он сказал в тот вечер, я поняла, что не смогу быть хорошим партнером, пока не сделаю то, о чем он говорил – не разберусь со своими проблемами. Надеюсь только, что успею сделать это до того, как потеряю его навсегда. От одной мысли, что он может быть с другой женщиной, меня тошнит.

Он появился в моей жизни именно тогда, когда больше всего нуждалась в ком-то вроде него, но я все еще позволяю остаткам сомнений тормозить нас. И когда позвоню ему и попрошу о втором шансе, я хочу сделать это с абсолютной уверенностью, что больше не буду жить в ожидании подвоха.

Келли подходит ко мне и обнимает за талию.

– Я очень тобой горжусь. Это был по-настоящему взрослый поступок. Ты наконец-то надела трусики для больших девочек.

Я тихонько смеюсь и кладу голову ей на плечо, а Келли целует меня в макушку.

Окидываю взглядом комнату и замечаю рюкзаки Скай и Патрика, стоящие прямо у двери.

– С ними еще предстоит разобраться.

– Можем просто отдать их на благотворительность прямо так, если хочешь.

Я уже поднимаюсь на ноги.

– Хочу посмотреть, что внутри. Они были с ними, когда...

– Хорошо, – она идет следом.

Я беру оба рюкзака и кладу на кровать. Келли берет рюкзак Скай, а я – Патрика.

У Скай нет ничего необычного. Одежда, дождевик и другие мелочи, необходимые для однодневного похода.

У Патрика все для ориентирования. Компас, бумажная карта маршрутов, перекусы вроде ореховой смеси и вяленой говядины. Бутылка с водой. А на самом дне, завернутый в футболку, лежит еще один телефон.

– У него был отдельный рабочий телефон? – спрашивает Келли.

Телефоны, которые полиция разложила по боковым карманам рюкзаков, мы уже достали.

Я хмурюсь.

– Не думаю, но все может быть.

– Мне кажется, тебе бы об этом сказали или спросили, когда забирали его компьютер.

Она права. Коллеги Патрика приходили вскоре после его смерти и забрали ноутбук, а также все остальное рабочее оборудование, связанное с безопасностью.

– Что ж, давай зарядим, – Келли протягивает руку, берет зарядку, лежавшую у кровати Скай, и подключает ее.

– А теперь вынесем все барахло до того, как дети вернутся после ужина, – я беру один из пакетов.

Келли была права: с Хейсом перетаскать мешки в гараж было бы куда проще, но мы справляемся и сами.

Мы заказываем ужин, и когда его привозят, садимся есть, и я ловлю Келли на том, что она проверяет счет в игре «Кольтс», когда думает, что я не смотрю. Их нет неделю, и не будет еще столько же.

– Ну и как дела? – спрашиваю я.

– Что? – она поспешно прячет телефон в задний карман.

Я склоняю голову.

– Да брось.

– Он играет просто отвратительно. Не может ни на чем сосредоточиться, – она улыбается, но слишком широко и наигранно.

– Келли.

– Ладно, вообще-то играет просто отлично. Вчера выбил хоум-ран и принес команде победное очко, а сегодня отбил две из трех, – она отмахивается. – Но по ночам наверняка плачет в подушку.

Или находит кого-то, кто согреет постель в отеле.

Нет. Это все старые шаблоны мышления. Я знаю, Хейс бы так не поступил. Только не сейчас.

– Я рада за него.

– Ну да, конечно, – с непроницаемым лицом отзывается она.

– Я правда рада. Хочу, чтобы он добился того успеха на поле, о котором мечтает. Честно.

Она похлопывает меня по руке.

– Знаешь, из-за чего я расстроена?

– Из-за чего? – я наматываю лапшу ло мейн на вилку.

– Я так и не увидела вас вместе. Бьюсь об заклад, это было потрясающее зрелище.

Я улыбаюсь, потому что это и правда было потрясающе. Самые счастливые моменты в моей жизни.

Когда Келли уходит, а дети еще не вернулись, я снова иду в комнату Скай и Патрика. Собираюсь закрыть за собой дверь, но потом решаю, что стоит обсудить с детьми, чтобы отныне она оставалась открытой.

Я замечаю, что экран второго телефона Патрика светится, а сам он вибрирует, подпрыгивая на тумбочке.

Беру его и провожу большим пальцем по экрану, принимая вызов.

– Алло?

– Патрик там? – раздается глубокий мужской голос.

– Кто это?

– Скай? – спрашивает он.

Кто этот человек, и как вышло, что он до сих пор не знает, что Патрика и Скай больше нет в живых?