Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Глава 34
Лейтон
Я прихожу на бейсбольное поле вместе с Линкольном и Монро, прихватив инвентарь и сумку с футболками, которые мне выдали в местном управлении парками. После того визита к нам домой Хейс задержался ненадолго и показал несколько упражнений, чтобы я могла подтянуть навыки ребят. Благодаря им и тому, что успела нагуглить сама, чувствовала себя вполне уверенно... до этой самой минуты.
Линкольн до сих пор сомневается, что из меня выйдет путный тренер, и вчера перед сном буквально умолял Хейса прийти на помощь. Уверена, тот бы не отказал, но сегодня днем у них была игра, а следом – какое-то мероприятие для прессы, так что Линкольн пообещал пересказать все вечером по телефону.
Лейк вовсю пытается выудить из меня подробности отношений с Хейсом, но я твердо стою на своем: детям ни слова о том, что все это – лишь фикция.
– А где все? – канючит Линкольн, уже успевший облачиться в шорты и командную футболку.
Монро подбирает мяч.
– Почему нельзя играть?
– Потому что тебе нет девяти лет, но тетя Лили придет присмотреть за тобой во время тренировки, – я стараюсь придать голосу бодрости, но кого обманываю? Мама ни за что не отпустит Монро играть на площадку с остальной детворой.
Лейк предпочла убежать к подруге. Наверное, стоило попросить ее прийти и помочь маме с Монро, но не хочется вешать на нее лишние заботы. Она и так тащит на себе слишком много, пусть хоть немного побудет ребенком.
Линкольн и Монро перебрасываются мячом. К счастью, брат ведет себя осторожно. Впрочем, он прекрасно понимает: дома Монро – единственный товарищ по команде, так что в его интересах сделать так, чтобы ей не разонравилось. Видит бог, старшая сестра мяч гонять не станет.
Подтягиваются несколько семей. Родители подходят познакомиться и забрать футболки для своих чад. К моему удивлению, они не спешат уезжать, высадив детей, а остаются на месте.
Что ж, похоже, первая тренировка пройдет со зрителями. Блеск.
– Кажется, вам не помешает помощь, – произносит какой-то мужчина.
Я оборачиваюсь. На нем спортивные шорты, футболка в тон и кепка с аббревиатурой ПРБ. Профессиональное родео на быках? Хм. Круто.
Его малец, должно быть, последний, кого я ждала. Я сверяюсь с планшетом и вычеркиваю фамилию Роулингс из списка. Пожав отцу руку и вручив футболку, разворачиваюсь к ребятам, которые вовсю дурачатся на поле, – пора начинать.
– Я помогу, – он переходит на трусцу, чтобы поравняться со мной.
В лиге предупреждали: найти помощников будет непросто, ведь я запрыгнула в последний вагон, а больше желающих не нашлось. Так что это приятный сюрприз.
– Оу, спасибо.
По ту сторону забора о чем-то шепчутся мамашки. Слов не разобрать, и я невольно гадаю: не мне ли они косточки перемывают?
– В свое время я играл на позиции шорт-стопа. У Роулингса есть старший брат, Уилсон, он и сейчас там играет.
– Здорово, – улыбаюсь я. Снова заглядываю в свои записи. Помощь – это, конечно, хорошо, но от присутствия взрослого я нервничаю куда сильнее, чем когда была наедине с мальчишками.
– Что там в планшете? – он внезапно оказывается плечом к плечу со мной и бесцеремонно заглядывает в бумаги.
Я прижимаю их к бедру.
– Мальчики, разбились по парам! Отрабатываем броски! – поворачиваюсь к... – Простите, как вас зовут? Я Лейтон.
– Майк. Но все зовут меня Маслом34.
Я киваю.
– Будем знакомы. Пожалуй, я все же остановлюсь на «Майке».
– Эх, – машет он рукой. – А «Масло» – это круто. Еще со школы прилипло. Все идет как по маслу... – он плавно ведет ладонью в воздухе, но я не совсем улавливаю связь. – Это я про свою работу ловушкой, – по лицу видно: его задело, что я не оценила метафору. – Так что, дадите взглянуть на список? – он кивает на планшет.
– Да это так, просто упражнения... Мой парень набросал на всякий случай, – планшет я не отдаю.
– Что, не верит, что вы способны вывести команду в чемпионы?
Я хмурюсь. Неужели от меня ждут именно этого? Что добуду им кубок? Я бросаю взгляд на поле, где мальчишки перекидываются мячами. И говорю «перекидываются» лишь потому, что ловят они редко, зато бегают за улетевшими мячами постоянно. Кажется, я все-таки переоценила свои возможности.
– Просто хотел, чтобы у меня была хоть какая-то отправная точка. И сам когда-то немного играл, – не собираюсь пускаться в объяснения, кто этот самый «парень», хотя бы потому, что никакой он мне не парень.
– Ну да, круто. Наверняка ему просто приспичило козырнуть тем, что тоже разок выходил на поле в любительской лиге, – Майк толкает меня локтем и смеется. – Буду честен, – он пошире расставляет ноги и скрещивает руки на груди. – Вообще-то на тренерское место метил я.
Я хлопаю глазами.
– О... В администрации сказали...
– Я был в отпуске, – он небрежно ведет плечом. – А Билл – ну, организатор лиги – должен был придержать вакансию за мной, но ушел на больничный. В общем, с радостью тебя подменю. Я тренировал старшего сына, да и Роулингса натаскиваю с пеленок. Без обид, но вид у тебя такой, будто замахнулась на то, что тебе не по зубам.
Я перевожу взгляд на остальных родителей. У скамьи запасных толпятся в основном мамочки, а вдоль ограждения пристроились несколько отцов – учат детей ловить мяч. Еще одна группа пап околачивается в дальнем поле, подпирая забор.
– Я очень ценю ваше предложение, Майк...
– Баттер.
– Баттер, – повторяю я. – Но я бы хотела справиться сама. Без обид, но вы наверняка не знаете: родители Линкольна погибли в аварии пару месяцев назад. Думаю, для него будет много значить, если тренировать команду буду именно я. И все же спасибо. Место ассистента еще свободно, если надумаете.
Меньше всего на свете хочется видеть этого типа в помощниках, но другие родители не спешат вызываться добровольцами, так что придется стиснуть зубы и терпеть. С другой стороны, если не выйдет выжить меня с поста главного тренера, может, они с Роулингсом по-быстрому смотаются в другую команду.
– Черт, беда какая. Который из них?
– Тот, что в кепке «Кольтс», – я не уточняю, что на ней красуются автографы трех игроков основы.
– Сочувствую. И да, я в деле – буду помогать, – Майк проводит ладонью по затылку, разминает шею и косится на соседнее поле. – Кстати, мой приятель тренирует другую команду. Он говорил, можно устроить товарищеский матч. Ну, если вы не против. Как раз поймете, кого на какую позицию ставить.
Я смотрю туда, куда он указывает: невысокий мужичок, тоже в кепке ПРБ, но на футболке красуются буквы УВ. Понятия не имею, что это за УВ такое, как не знала и того, что здесь водится столько фанатов родео.
Признаться честно, когда Хейс показывал упражнения, конспектировала я так себе. В основном во все глаза пялилась на него самого: на руки, ноги и мощные бедра, на которых до смерти хотелось оказаться верхом. Глядя на такие рельефные мышцы, трудно не фантазировать. Каково это – чувствовать, как они прижимаются к моему клитору...
– Лейтон, – окликает меня Майк.
Я моргаю, стряхивая наваждение.
– Да. Звучит отлично, – прижимаю ладонь к горящей щеке. – Пойду только глотну воды.
– Пойду скажу Рэнди.
Он убегает трусцой, а я радуюсь долгожданной передышке.
Когда подхожу к сумке возле навеса, меня перехватывает одна из мамаш.
– Он что, пытается подмять под себя твои тренерские обязанности? – спрашивает она, пока я жадно пью. – Последние пару недель он только и делает, что несет всякую чушь. Я Эйми, – она протягивает руку.
– Привет, Эйми, я Лейтон.
– Не позволяй собой помыкать. Стой на своем, а мы тебя поддержим, – она поворачивается к остальным женщинам: – Дамы, это Лейтон.
Они подходят по очереди, представляются и показывают, кто из детей чей. Ни за что всех не запомню, но радостно уже от того, что косточки мне не перемывали.
Майк возвращается.
– Рэнди в деле.
– О, а я думала, это была его идея, – хмурюсь я, вытаскивая экипировку кэтчера, которую выдали в округе.
Он отмахивается от замечания.
– Ну да, да. Это я и имел в виду.
Я подзываю ребят, понимая, что с меня хватит этого Майка – или Баттера, или как он там просил себя называть.
Когда все собираются в кучу, я объявляю группе:
– Ребята, сейчас проведем тренировочный матч с другой командой.
Мальчишки разом оборачиваются на приближающихся соперников. Те все как один в одинаковых оранжевых футболках, в бейсбольных штанах, с ремнями, с «боевой раскраской» под глазами... и это что, налокотник вон у того мальчугана? Во что же я втравила бедных детей?
Глава 35
Хейс
Такси высаживает нас у парка. Истон и Деккер увязались за мной, заявив, что, вообще-то, тоже почти семья. Ну да, как же.
– Так мы не будем обсуждать то, как ты засунул язык ей в глотку на днях? – в миллионный раз спрашивает Истон.
Надо запомнить: Истон и чужие секреты – вещи несовместимые.
Мы идем по указателям к бейсбольным полям, миновав по пути целую кучу футбольных.
– Нет, не будем.
– Что-то не было похоже, что вы притворялись, – настаивает Истон.
– А ты, будь добр, держи рот на замке. Такого больше не повторится.
Он примирительно поднимает ладони.
– Ладно-ладно, виноват. Но смотрелись вы чертовски горячо. Серьезно, Дек, ее нога была закинута ему на бедро, а наш мальчик прижимал ее так, что Лейтон, по-моему, даже дышать не могла.
– Мне не нужны комментарии с места событий, – качает головой Деккер. – Келли знает?
Истон шумно выдыхает.
– Чувак, пора перестать так париться из-за правил. Расслабься и живи.
– Нет, не знает и не узнает, потому что этого больше не случится. А теперь давайте найдем команду Линкольна. Я хотел приехать пораньше, но вы, придурки, все испортили, – я решительно закрываю тему страстных поцелуев с Лейтон, сгорая от нетерпения увидеть ее в деле.
На днях она переживала. Я не хотел лезть не в свое дело, но Лейтон попросила помочь, поэтому показал пару упражнений для детей. Когда она наблюдала с шезлонга, а мы с Линкольном тренировались во дворе, было так здорово, словно мы и впрямь настоящая семья.
– Я сдаюсь. Где гребаные поля? – Истон вскидывает руки в воздух. Он слегка на взводе после того, как ни разу не отбил подачу.
– На указателе написано, что вон там. Идем, – я указываю направление, и мы сворачиваем на нужную тропинку.
Доходим до небольшого холма, и когда поднимаемся на вершину, все трое замираем как вкопанные.
– Охренеть, да их тут миллион, – выдыхает Деккер.
И он прав. Маленькие фигурки в желтом, красном, зеленом носятся по полям в каком-то броуновском движении.
– У команды Линкольна бордовая форма, – говорю, сканируя толпу.
– Вон там, – указывает Истон.
– По-моему, это красный, – я стягиваю бейсболку, провожу пятерней по волосам и надеваю обратно.
– Да нет же, вон там, – показывает Деккер.
– У вас что, дальтонизм? Это коричневый, – Истон скрещивает руки на груди.
Наконец я замечаю их, играющих вперемешку с командой в оранжевом. С чего вдруг они играют матч, когда все остальные команды просто тренируются в аутфилде?
– Вот они, – показываю в их сторону. Я иду первым, а парни следом.
– Слушайте, а некоторые из мелких неплохо играют, – замечает Деккер.
– Надеюсь, раз уж она устроила матч, то взяла тех, кто посильнее. Так было бы проще, – говорю я.
Подходя к аутфилду, я краем уха улавливаю разговор двух папаш.
– Я не понимаю. Почему она просто не отдаст команду Майку? Теперь они точно скатятся на дно турнирной таблицы.
Брови Истона ползут вверх, а Деккер беззвучно произносит: «Какого хрена?»
Я решаю замедлить шаг и прислониться к сетке.
– Новый тренер, да? – спрашиваю я, надвигая бейсболку пониже.
Истон и Деккер делают то же самое, вставая по бокам.
Правда, папаши даже не сводят глаз с поля, так что, похоже, незачем было прятаться под кепкой.
– Ага, и явно до этого никого не тренировала. Она поставила моего пацана на правый филд. А он вообще-то игрок третьей базы, – мужик с отвращением качает головой.
– А мой играет на второй базе, но она поставила его кэтчером. А он терпеть не может ловить мячи.
– Это тяжелая позиция, – вставляет Деккер.
– Ну, для профи, может, и нет, но в таком возрасте – да. Дети даже страйк бросить толком не могут. Джек сегодня так вымотается, что придется лед к ногам прикладывать.
Истон смеется, но вовремя маскирует это под кашель.
– А ваш-то кто? – интересуется один из папаш.
Я окидываю взглядом поле.
– Вторая база.
И тут же кто-то отбивает мяч, и он летит прямо к Линкольну. Тот ловит его и бросает на первую базу, но игрок не справляется, и бегущий успевает добежать. Меня распирает гордость за Линкольна, и я обязательно скажу, что он отлично сыграл.
– Это все моя школа, – хвастается Истон.
– Ну, по крайней мере, позицию твоему сыну она подобрала верно, – замечает папаша. – Может, стоит проголосовать за ее смещение или типа того?
Истон кладет руку мне на плечо.
– Хочу посмотреть поближе, пошли.
Мне требуется вся выдержка, чтобы молча уйти от кретинов, которые свято верят, что их девятилетки уже готовятся к высшей лиге.
Пока мы идем вдоль сетки, иннинг заканчивается, и мужик с первой базы подходит к Лейтон. Он словно что-то нашептывает ей, по-хозяйски закинув руку на сетку за спиной.
– О, черт, сейчас начнется жара, – комментирует Истон.
Я стискиваю челюсти, но Деккер толкает меня плечом и качает головой. Он, наверное, сквозь землю провалится, если я устрою сцену на детском матче.
Линкольн выходит на подачу, и я отступаю за спины других родителей, чтобы он нас не заметил. Не хочу заставлять его нервничать еще больше.
– Что это он делает? – удивляется Истон.
– Ты не показал, как правильно держать биту? – Деккер поворачивается ко мне.
– Ему девять. Мы тренировали только ловлю и игру в филде, – я прикусываю щеку изнутри.
Линкольн делает взмах и промахивается. Он запрокидывает голову, и неестественно прямая стойка не сулит ничего хорошего.
– Нам нужно срочно тащить парня к клеткам с питчинг-машинами, – заявляет Истон, скрещивая руки на груди.
– Начнем с отбивания мяча со стойки, – добавляет Деккер.
– А потом перейдем к легким набросам, – поддакиваю я.
Бедный Линкольн получает страйк-аут всего после трех подач, и какой-то мужик в футболке с надписью «Прекрасная игра» объявляет, что игра окончена.
Мальчишки выстраиваются в линию, и Лейтон вместе с ними. Тот самый придурок, что крутился возле нее, встает позади, и если я замечу, что его взгляд хоть раз скользнет на ее задницу, точно перемахну через чертов забор.
Наконец мы подходим ближе, и Монро тут же замечает нас.
– Вы пришли! – она вскакивает с пледа, где играла с какой-то девочкой. На шее болтается ожерелье из скрепок. Монро бежит к нам.
Лили встает и складывает походный стул, даже не удостоив нас улыбкой.
Я присаживаюсь на корточки, ожидая, что Монро бросится в объятия, но она вцепляется в ноги Деккера, крепко зажмурившись.
– Да уж, чувак, тебя явно заменили, – Истон ржет и направляется к дагауту, попутно кивая глазеющим на него мамочкам.
– Деккер, отведешь меня на площадку? – просит Монро, все так же не выпуская его ног.
– Конечно, только давай-ка сюда ожерелье. С ним лазать небезопасно.
Она тут же снимает его.
– Сегодня День скрепки.
– Здорово, еще одна галочка в календаре, – они дают друг другу «пять» и уходят.
Кретин продолжает висеть у Лейтон над душой, пока та собирает спортивную сумку. Он с ног до головы одет в форму, и я лишь качаю головой. Иду через дагаут, мальчишки смотрят на меня с благоговением, хотя, держу пари, понятия не имеют, кто я такой. Мне и не нужно объяснять, что мы из «Кольтс», Истон уже вовсю делает это за всех троих.
Как только оказываюсь на поле, Лейтон замечает меня, и улыбка, которой она меня одаривает... черт, о такой улыбке мечтает большинство мужчин. Это должно хоть что-то значить. Я понимаю, что она не готова к отношениям со всем, что навалилось, но никто не будет так улыбаться человеку, если не хочет чего-то большего.
– Привет, малышка, – подхожу к ней, обнимаю за талию и притягиваю к себе.
– Привет, – она опирается рукой о мою грудь, сохраняя равновесие.
– Должно быть, ты и есть тот самый бойфренд, – этот придурок протягивает руку. Он настолько высокомерен, что даже не смотрит мне в глаза.
– Ты тут хвасталась мной? – я целую ее в щеку.
– Просто упомянула, что ты тоже немного играешь в бейсбол, – она широко улыбается, и по тону я догадываюсь, в каком ключе протекал разговор. – Ну, как прошла игра?
– Мы выиграли, а твой мужчина отбил две из трех.
Взгляд мудака взметается вверх, и, осознав, кто перед ним, буквально роняет челюсть.
– Твой парень – Хейс Карлайл?
– Ой, – голос Лейтон звучит приторно-сладко и так и сочится сарказмом. – Разве я забыла это упомянуть?
Он прочищает горло.
– Кажется, эту деталь ты упустила.
– Милый, знакомься, это Майк, но он предпочитает, чтобы его называли Маслом. Знаешь, такой же скользкий.
Ее тон заставляет меня еле сдерживать смех.
– Майк тоже сойдет, – неловко переминается он с ноги на ногу.
Я протягиваю руку.
– Очень приятно, – мы обмениваемся рукопожатием. – Ну и как справилась моя девочка?
– Отлично. Просто великолепно.
– Я же говорил, что не о чем волноваться. Что обязательно найдется какой-нибудь услужливый папаша, который поможет. Спасибо, Масло...
– Можешь звать меня Майк...
Я игнорирую его жалкие попытки.
– Прошу прощения, нам пора домой, нужно кормить детей, – тянусь к сумке со снаряжением. – Давай я понесу, – не убирая руку с ее талии, я увожу Лейтон прочь. – Бывай, Майк.
– Ага, пока, – как-то отстраненно бормочет он.
Я шлепаю Лейтон по заднице в надежде, что он сейчас смотрит, просто чтобы окончательно прояснить: она моя.
– Ты что творишь? – сквозь зубы шипит Лейтон.
– Просто играю роль, малышка, – снова целую ее в щеку. Буду использовать любой повод для нежностей.
– Ну, раз так. Когда приду на бейсбольный матч, я схвачу тебя за член.
Я смеюсь.
– Думаешь, я буду против?
Лейтон прислоняется головой к моей груди, и я прижимаю ее к себе еще крепче. Буду притворяться до тех пор, пока она не поверит, что в том, что происходит между нами, нет ни капли фальши.
Глава 36
Хейс
Я вхожу в здание больницы, и в этот момент в кармане вибрирует телефон. В глубине души я надеюсь, что это Лейтон – вдруг хочет вместе пообедать или зовет пересечься в перерыве? Она ведь знала, что я буду здесь.
К сожалению, это всего лишь сестра.
Келли: Ты почему от меня все скрываешь?!
Я: Я как раз поднимаюсь к маме.
Келли: Думаешь, я с ней утром не разговаривала? Это я и так знаю. А ну выкладывай, как это вы с моей лучшей подругой вдруг заделались «парой». Вчера вечером мы с Лейтон поболтали...
Я усмехаюсь и прислоняюсь к стене возле лифта.
Я: Прости, не припомню, чтобы я был обязан с тобой советоваться.
Келли: Когда дело касается Лейтон – обязан.
Я: Ну, в таком случае – мы встречаемся.
Келли: ЛОЖЬ и провокация, старший братец.
И тут она, как и ожидалось, начинает строчить сообщения одно за другим. Келли так легко взбесить. Я выдерживаю паузу и отвечаю, только когда добираюсь до нужного этажа.
Келли: Только попробуй ее обидеть – убью.
Келли: Если она из-за тебя хоть слезинку уронит, ты мне больше не брат.
Келли: Держи ширинку застегнутой, а язык за зубами.
Келли: Тебе вообще есть что сказать в свое оправдание?
Тут можно было бы повести себя по-разному, но я все же остаюсь старшим братом, который обожает подначивать младшую сестренку.
Я: Что могу сказать? Твоя подруга мне нравится, и я об этом ни капли не жалею.
Я: Все, мне пора.
Я: Маме скоро к врачу.
Я: Напишу потом, как все прошло.
Я: Давай.
Я перевожу телефон в беззвучный режим, запихиваю в карман и открываю дверь в кабинет. Отец машет рукой, я подхожу к устроившимся в углу родителям, у окон, выходящих на озеро Мичиган.
– Чего это ты так улыбаешься? – спрашивает мама, когда наклоняюсь, чтобы ее обнять.
– Да так, Келли решил взбесить.
Она на мгновение крепко прижимает меня к себе и посмеивается.
– И зачем тебе это?
Я лишь пожимаю плечами.
– Весело же.
Я обнимаю отца и сажусь в кресло напротив. Мы с Лейтон решили, что сегодня я расскажу родителям о ситуации. Они ее знают, и не хочется, чтобы раньше времени что-то себе навоображали, а потом разочаровались. Но теперь, сидя перед ними, я невольно задаюсь вопросом: о чем мы вообще думали?
Мама приехала за результатами годового обследования. Вид у нее вполне бодрый, но внутри мысли наверняка роятся вихрем. Впрочем, новости ее отвлекут и, думаю, не слишком расстроят. Она поймет, почему мы на это решились.
Я оглядываю комнату и наклоняюсь к ней. Мама понимает намек и тоже подается вперед, а вот отец все так же смотрит в окно на парусники, рассыпавшиеся по воде.
– Мне нужно кое-что сказать, – шепчу я.
Поблизости никого нет, да и те, кто сидит в зале, вряд ли меня узнают, но осторожность не помешает.
– Ты сделал татуировку? – так же шепотом спрашивает мама. Я сощуриваюсь и качаю головой. – А зря, мне теперь все равно. В этом и заключается светлая сторона болезни: перестаешь париться по пустякам.
– Не знал, что ты против татуировок, – я вопросительно склоняю голову набок.
– Раньше была. А сейчас – нет, – пожимает она плечами.
– В общем, дело не в этом.
– Ладно, – она переводит взгляд на отца. – Дейв, есть идеи, что хочет поведать Хейс?
Отец смотрит на меня.
– Что за игра?
Вот так всегда в нашей семье: все превращается в игру.
– Мы не играем, – отрезаю я.
– Я думала, ты хочешь, чтобы я угадала! – мама выглядит озадаченной. – Ты купил ферму!
Больно говорить, что она и близко не угадала, – уж слишком счастливым кажется ее лицо.
– Лучше бы ты купил дом у озера, – подает голос отец, снова отворачиваясь к бликующей на солнце воде. – Если уж тратить деньги, то там, где можно порыбачить. Или парусник – тоже дело. Могли бы вместе брать уроки. Настоящее мужское единение, отец и сын.
– О, это было бы чудесно. Правда, Хейс? – мама лучезарно улыбается.
– Конечно, я подумаю. Но не об этом хотел сказать, – мама открывает рот, но я поднимаю руку. – Чур не гадать.
Улыбка гаснет, мама откидывается на спинку стула и скрещивает ноги с таким видом, будто я только что испортил ей все веселье.
– Ну хорошо. И что тогда?
Я бросаю взгляд на часы: до приема еще минут пять. Хотя Келли говорила, что врачи вечно задерживаются.
– Ну, так в чем дело? – уточняет отец.
– Вы ведь знаете про Лейтон и детей?
Мама выпрямляется в кресле.
– А что с ними? Что-то случилось? Я все забываю сказать, как тобой горжусь за то, что вызвался помочь, – она ласково хлопает меня по колену.
– Да, в общем, из-за всей канители с опекой и прочим мы вроде как объявили в суде, что встречаемся, – когда мамины брови поднимаются к самой линии волос, а на лице расплывается широкая улыбка, я поспешно добавляю: – Но на самом деле нет.
Мама хмурится.
– Ничего не понимаю, – подает голос отец. – Так вы вместе или нет?
– Нет. Но вы наверняка увидите фото в интернете или еще где-нибудь, потому что мы всем говорим, будто встречаемся. Я просто не хотел, чтобы вы решили, что все это всерьез, а потом... ну, в общем, не хотел врать.
– И почему же вы не встречаетесь? – спрашивает отец. – Милая девушка, тебе бы за нее держаться обеими руками.
Спасибо за нож в сердце, пап.
– А-а, я поняла! – мама толкает отца локтем, попадая точно в ребра, и тот хватается за бок.
– Силы к тебе определенно вернулись, – ворчит он.
Оба смеются.
– Значит, на самом деле вы вместе, но всем твердите, что это фикция – на случай, если не выйдет. Чтобы без лишнего давления, – мама многозначительно постукивает пальцем по виску. – Прости, Хейс, меня не проведешь, – нараспев произносит она.
– Мам, я серьезно, это все фальшь.
Она подмигивает.
– Хорошо, милый, – и жестом показывает, как застегивает рот на замок, а ключ выбрасывает.
Отец картинно ловит воображаемый ключ и прячет в карман.
Я обреченно качаю головой.
– Мам, серьезно, между нами ничего нет.
– А я и говорю: ладно, – она подмигивает еще выразительнее.
– Ребят...
– Дженнифер Карлайл, к доктору Апостолосу.
Мама встает, и отец поднимается следом. Прежде чем подойти к женщине, выкрикнувшей ее имя, мама наклоняется и щипает меня за щеку.
– Лично я просто счастлива, что вы с Лейтон не встречаетесь.
Она подмигивает – снова – и направляется в другой конец зала ожидания.
– Привет, Марго, – мама скрещивает пальцы на удачу. – Сегодня тот самый день.
Я подхожу и встаю рядом.
Отец кладет руку мне на плечо.
– Это наш сын, Хейс Карлайл, кэтчер из «Кольтс».
– Но у него есть девушка, так что руки прочь, – со смешком добавляет мама.
Мы гуськом заходим в кабинет. Если кто-то в этой очереди еще не понял, кто я такой, то теперь-то уж точно все в курсе.
Спасибо, мама и папа.
Мы выходим из кабинета врача, переполненные благодарностью и восторгом: снимки чистые, от рака не осталось и следа. Мы все так счастливы, что родители разом бросаются обнимать доктора и жестом зовут меня присоединиться. Доктор Апостолос, вероятно, этот момент вовек не забудет. Он не похож на человека, склонного к телячьим нежностям, но родители просто не оставили выбора.
– Пошли отмечать! – объявляет отец с широченной улыбкой на лице.
– В наше место? – мама с папой переглядываются, и я явно не в теме их маленькой тайны.
– Я угощаю, куда идем? – я поведу их, куда только пожелают. Год выдался тяжелым, и раз уж редко бывал рядом, хочу, чтобы сегодняшний день им запомнился.
– На каком этаже? – спрашивает отец, замирая перед лифтами.
– На втором переход к парковке, но мы вызовем такси до ресторана, а потом вернемся, чтобы вы забрали машину, – жму на кнопку вызова.
– Кажется, на третьем, – говорит мама.
– Нет, на втором, – настаиваю я.
– Столовая на втором? – отец хмурится.
– Столовая? – я перевожу взгляд с одного на другого. – Это там вы хотите праздновать?
– Твоя мама обожает их печенье.
Мы заходим в лифт, и отец жмет на кнопку третьего этажа.
– Ладно, столовая так столовая, – сдаюсь я.
Пока едем вниз, быстро строчу Келли сообщение о результатах и пишу, что созвонимся после обеда. Она присылает в ответ эмодзи с хлопушкой, а следом – блюющего человечка.
Мы петляем по залу, стоим в очереди и набираем еды, к которой родители успели прикипеть – слишком уж часто им приходилось здесь бывать.
Когда подходим к кассе и я пытаюсь отвоевать у отца право оплатить счет, мама хлопает меня по руке.
– Твоя девушка здесь.
– Прости, что?
– Лейтон. Вон она, – мама указывает в угол зала на парочку в медицинских костюмах: они о чем-то весело болтают. Парень что-то добавляет, и Лейтон, снова рассмеявшись, касается его ладони. – Ох, милый... Значит, у вас и правда все понарошку? А я-то думала, ты просто так говоришь, – она расстроенно поджимает губы.
Отец победно вскидывает руки.
– Ура! Я выиграл!
Он радуется, что успел расплатиться, пока я в оцепенении наблюдаю, как Лейтон воркует с каким-то мужиком.
– Я пойду поздороваюсь. Ты же не рассердишься? – шепчет мама и направляется к Лейтон.
– Погоди, пап, я нож забыл, – бросаю я.
Чтобы выколоть себе чертовы глаза.
