Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37

Лейтон

Элиас во всех красках расписывает, как на выходных ездил кататься на горных велосипедах в Висконсин с друзьями из меда, и как все пошло наперекосяк. Он травит байку всем, кто готов слушать, весь сегодняшний день.

– Это было просто нечто. К концу поездки он был с ног до головы в грязи, заляпан птичьими потрохами, а шорты превратились в лохмотья из-за того, что отвалилось сиденье.

Я откидываюсь на спинку стула и прикрываю рот рукой, чтобы не выплюнуть пережеванную картошку фри.

– Ему это до конца жизни будут припоминать. Теперь клеймо навеки, – Элиас протягивает салфетку, потому что я уже плачу от смеха.

А затем наши взгляды пересекаются, и он смотрит на меня чуточку дольше, чем следовало бы. В его глазах я читаю то, что определенно не совпадает с моими чувствами.

– Сходишь со мной на свидание? – спрашивает он, и весь смех мгновенно оседает пеплом на моем языке.

Я что, дала ложную надежду? Когда он позвал меня на обед, я согласилась только потому, что все вокруг обсуждали его уморительную историю, и мне хотелось послушать. Мы довольно много работали вместе, и мне никогда не казалось, что он заинтересован в чем-то большем, чем просто дружба и рабочие отношения.

– Ох, эм...

– Что ж, это плохой знак, – он проводит рукой по лицу.

– Нет. В смысле... – понятия не имею, что сказать. У меня есть парень. И хотя все это лишь постановка, по крайней мере, так задумывалось. Будь у меня возможность разобраться с детскими травмами, я бы хотела, чтобы это было по-настоящему. Но он брат лучшей подруги, а это влечет за собой проблемы.

– Можешь просто сказать «нет», Лейтон, – голос вырывает меня из мыслей. Мыслей, которые, кажется, вечно крутятся вокруг Хейса.

– Лейтон!

Мы с Элиасом синхронно поворачиваем головы на голос, назвавший мое имя.

– Миссис Карлайл? – шепчу я.

Ах да, точно. Хейс говорил, что у нее сегодня прием, и предложил пообедать вместе, но потом нас прервала Монро: она умоляла завести кота, чтобы было кого обнимать в Национальный день объятий с кошками. Я так и не узнала, во сколько они приедут.

– Как вовремя, – замечает Элиас. – Тебя спасла шатенка средних лет, которая «Не худая и слегка с приветом», – он с недоумением читает надпись на ее толстовке.

Я не могу сдержать смешок:

– Дай минутку.

Я встаю, но она успевает подойти к столику прежде, чем успеваю отойти от Элиаса.

Она распахивает объятия еще за три столика от нас и сгребает меня в охапку, раскачиваясь из стороны в сторону.

– У меня ремиссия. Я здорова!

Она объявляет это так громко, что люди за соседними столиками начинают аплодировать. Она отстраняется, щеки заливает краска, и она машет руками, прося людей перестать, но, когда те продолжают хлопать, женщина так и светится от внимания. И полностью заслужила это после всего, через что прошла.

– Поздравляю, – говорю, снова обнимая ее.

Взгляд невольно цепляется за Хейса и его отца у кассы. Хейс смотрит на меня, потом на Элиаса, затем снова на меня. У него точно такое же выражение лица, как в тот день в кафе с мороженым, когда придурок отпустил дерьмовый комментарий об игре.

– Я знаю. И слышала о вас с Хейсом, – шепчет она, хотя и не настолько тихо, как следовало бы, но в этом вся миссис Карлайл. Своим громким характером Келли пошла в мать. – Твой секрет умрет со мной, но я так счастлива, – она снова обхватывает меня руками, раскачивая, и к горлу подступает тошнота. – Я всегда хотела, чтобы ты стала моей невесткой.

О боже, она уже перебарщивает.

– Лейтон, – произносит мистер Карлайл, подходя с подносами. – Дай-ка я это поставлю, – он шагает к столику, за которым сидит Элиас. – Привет, сынок, ты ведь не против?

– Нисколько, – Элиас откидывается на спинку стула, жуя яблоко и с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.

– Миссис Карлайл только что поделилась прекрасной новостью. Вы, должно быть, на седьмом небе от счастья, – я обнимаю его, но мыслями далеко отсюда. Внимание приковано к высокой фигуре, приближающейся к нам. Челюсти Хейса плотно сжаты, а в руке он мнет стопку салфеток.

– Слава богу. Это был худший год в моей жизни, – шепчет мистер Карлайл на ухо.

На глаза наворачиваются слезы, и я обнимаю его крепче в знак поддержки. Я понимаю, какое огромное облегчение он испытывает.

– Познакомь нас, Лейтон, – просит Элиас.

Мистер Карлайл отстраняется и протягивает руку.

– Дэйв Карлайл, а это моя жена Дженнифер.

Элиас представляется, встает, пожимает им руки, а затем берет поднос.

– Оставлю вас. Вам наверняка есть что обсудить.

– Глупости, – мистер Карлайл садится на место, где только что сидел Элиас. – Мы не кусаемся.

Элиас встречается со мной взглядом, безмолвно спрашивая, как поступить. Я бы очень хотела, чтобы он ушел...

– Хейс, почему так долго? – миссис Карлайл берет сына под руку и подводит к нам.

Он бросает салфетки на стол, но не садится.

– Хейс Карлайл? – переспрашивает Элиас, заставляя Хейса перевести взгляд с меня на него.

Хейс натягивает фальшивую улыбку и протягивает руку.

– Ага.

– Хейс, это Элиас. Он врач в отделении акушерства и гинекологии, – представляю я.

Они пожимают друг другу руки, и я замечаю, как Элиас слегка морщится – остается только гадать, насколько сильно Хейс сдавил его ладонь.

– В этом году ты играешь просто как бог.

Если до этого казалось, что челюсти Хейса напряжены, то сейчас они превратились в гранит. Пусть Элиас и хотел сделать комплимент, у Хейса все еще слишком много свежих ран с прошлого года.

– Я знаю, он проводит потрясающий сезон, – миссис Карлайл берет меня под руку. – И я думаю, это все благодаря кое-кому, – она подмигивает, но Хейс даже не смотрит в мою сторону.

– Ему обеспечена «Золотая Перчатка», а если нет – значит, все куплено, – мистер Карлайл расставляет тарелки перед тремя пустыми стульями. – Садитесь и ешьте, все остынет.

– Я сейчас вернусь. Пойду в уборную, – Хейс не ждет ответа и просто уходит.

Я провожаю его взглядом.

– Присаживайся, Элиас, и расскажи то, над чем Лейтон так смеялась, – предлагает мистер Карлайл.

Миссис Карлайл садится рядом с Дэйвом, выглядя не менее заинтригованной, чем ее муж.

Элиас опускается на стул, не сводя с меня глаз. Я должна спасти его, правда должна, но вместо этого кладу руку на плечо миссис Карлайл.

– Я сейчас вернусь.

Она похлопывает меня по руке.

– Не торопись, милая. Я, пожалуй, схожу еще за печеньем. Я сегодня праздную.

Сжимая ее руку, я искренне радуюсь хорошим новостям.

– Лейтон? – окликает Элиас, когда я отхожу от стола.

Я поднимаю руку в примирительном жесте. Следовало бы все объяснить, но сначала нужно разобраться с Хейсом.

Я иду по коридору, уворачиваясь от посетителей и персонала, спешащих на обед. Лавирую в толпе, ускоряя шаг, чтобы перехватить Хейса до того, как он скроется в туалете. Оказавшись достаточно близко, я окликаю его. Он не останавливается, и я перехожу на легкую пробежку, стараясь не привлекать внимания, что довольно сложно, учитывая, что я бегу по больничному коридору.

Хватаю его за руку.

– Хейс, – выдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.

– Забей. Возвращайся и ешь, пока перерыв не закончился.

Я оттягиваю его в сторону от потока людей, ближе к стене.

– Все не так, как ты думаешь.

Он бросает на меня мимолетный взгляд, избегая смотреть в глаза.

– Все нормально. Это же фальшь, помнишь? Я не имею права злиться.

– Но злишься? – голос дрожит, потому что мне больно видеть, как он страдает. Хейс думает, я не умею читать язык его тела? Да черт возьми, даже Монро бы поняла, настолько это очевидно.

– Просто возвращайся к своему идеальному парню. Он ведь подходит под все пункты списка, так?

– Хейс, – я не хочу обсуждать «Короткий список безопасных парней», когда все тело ноет от желания к нему.

– Он – беспроигрышный вариант, верно? – он делает шаг вперед, отгораживая нас от коридорного хаоса, и вклинивается бедром между моих ног. – Тот, на кого можно положиться?

Хейс прижимается ногой к моему центру, и руки инстинктивно впиваются в его плечи. Стальные бицепсы напрягаются под моими пальцами. Его рука ложится мне на талию, удерживая на месте. От него так и веет жаром. Разочарование, вожделение и собственнический инстинкт – все слилось воедино. И да поможет бог, я жадно приму все, что он готов предложить.

Мимо постоянно проходят люди, и я лишь надеюсь, что со стороны мы выглядим как просто беседующая пара, а не так, будто я в секунде от того, чтобы умолять его поднять бедро еще чуть выше.

– Думаешь, он не причинит тебе боли, а я причиню? – отчаяние и боль, плещущиеся в темных глазах Хейса, становятся моей погибелью.

– Я никогда этого не говорила, – голос срывается на прерывистый шепот, и он сильнее прижимается ко мне бедром. Я без зазрения совести подаюсь навстречу, совсем немного, судорожно цепляясь за его руки.

Хейс отрывает от меня взгляд, бедро исчезает, и я тихонько скулю, пока он тащит меня за угол. Шаги сбивчивы, он крутит головой, оглядывая коридор в обе стороны. Открывает какую-то дверь, снова осматривается и заталкивает меня внутрь.

Когда Хейс щелкает выключателем, заливая тесное пространство тусклым желтым светом, я понимаю, что это подсобка уборщика. Воздух спертый и пыльный, но мы скрыты от посторонних глаз. Только он, я и пульсирующее между нами желание.

Я прижимаюсь спиной к стеллажам, и он снова вторгается в мое личное пространство.

– Так на чем мы остановились? – он вновь вклинивается бедром между моих ног, вырывая тихий стон. Хейс заправляет прядь волос мне за ухо с такой нежностью, которая совершенно не вяжется с его напором. – Ты собиралась рассказать, почему выбрала его как более надежный вариант?

– Не собиралась. И я не выбирала, – бедра предательски, с жадностью подаются вперед. Он продолжает давить бедром именно туда, куда нужно, и я хочу лишь одного – тереться, пока не разлечусь на куски.

– А со стороны казалось иначе. Думаешь, он способен заставить тебя чувствовать то, что чувствуешь прямо сейчас?

– Нет, – шепчу я, качая головой.

Хейс крепко держит меня за бедра, а я упираюсь руками в его запястья, чтобы скользить по твердому, мускулистому бедру. От давления вдоль позвоночника разбегаются искры, а соски твердеют под тканью бюстгальтера, умоляя о трении.

– Думаешь, он способен заставить тебя забыть собственное имя? Заставить дрожать от желания и кричать от экстаза? – он наклоняется, проводя носом по линии моей челюсти.

Я вздрагиваю, кожа покрывается мурашками везде, куда попадает его дыхание. Его запах окутывает меня – терпкие нотки одеколона и что-то еще, не поддающееся описанию. Просто запах Хейса.

– Скажи, Лейтон. Это его ты хочешь?

Руки скользят вверх по его плечам, обвивают шею и зарываются в волосы на затылке. Меня бьет дрожь – не от страха, а от того, что наконец-то могу перестать притворяться, будто Хейс не тот, о ком думаю каждый раз, когда ласкаю себя.

– Пожалуйста, Хейс.

Он качает головой.

– Так легко ты не отделаешься. Кого ты хочешь, Лейтон?

Очередной нажим бедра, и я стону. Я чувствую, как влага желания пропитывает белье.

– Ты хочешь его? – снова спрашивает он. Рука скользит мне под бедро, приподнимая, и мы оказываемся в той же позе, в какой нас прервал Истон.

– Нет, – правда вырывается наружу, пробивая броню.

Киска все еще прижата к его бедру, но Хейс меня не целует, и это изощренная, абсолютная пытка – быть так близко к тому, чего так жажду, и не получать этого. Его твердый, горячий член упирается в бедро, и меня накрывает такая острая потребность, какой никогда прежде не испытывала. Я отчаянно нуждаюсь в этом. В нем.

– Тогда скажи, Лейтон, чего ты хочешь?

Его рук, губ, тела, сплетенного с моим. У меня больше нет сил сопротивляться. Я вымотана борьбой с чувствами к нему. Чем больше Хейс меня трогает, тем стремительнее рушатся стены, обращаясь в прах.

– Тебя, – я наконец говорю то слово, которого он так ждал.

Хейс откидывает голову, вглядываясь в мои глаза, словно желая убедиться в последний раз, прежде чем мы зайдем слишком далеко. Но отрицать то, что между нами происходит, просто невозможно – настолько мощна и всепоглощающа потребность друг в друге.

– Наконец-то, черт подери.

Глава 38

Хейс

Мои губы впиваются в ее, язык проникает в рот, а ладонь скользит выше по бедру. Лейтон плавится в объятиях – жаждет большего, нуждается во мне и готова принять все, что я предложу.

Я чувствую на вкус, как сильно она меня хочет. Отчаяние действует на меня как афродизиак. Довольно притворяться, будто между нами ничего нет, словно это можно подавить или отбросить в сторону.

Я развязываю тесемки на ее брюках и стягиваю медицинские штаны вниз. Лейтон извивается, скидывает туфли и помогает освободить ее от одежды. Ладонь скользит под ягодицы, я приподнимаю ее выше, позволяя прижаться жаром именно туда, где ей это нужнее всего.

Лейтон думает, ей нужен надежный, сдержанный мужчина? Плевать. Она создана для того, чтобы растворяться в моих руках.

– Обхвати меня ногой, – шепчу в приоткрытые губы, притягивая ее еще ближе и не давая ни единого шанса отстраниться.

Лейтон вцепляется в мои плечи, дыхание сбивается, но она делает, что велено. Я провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра. Кожа именно такая, как в моих мечтах – шелковистая и нежная. Не терпится зарыться лицом у нее между ног и почувствовать на вкус.

– Хейс... – выдыхает она, будто я – единственный, кто может утолить ее голод.

Это лишь раздувает пожар собственничества, который и так бушует во мне, выжигая остатки рассудка.

– Повтори, – надавливаю основанием ладони ей между ног, и, черт возьми, Лейтон уже совсем взмокла и горит от желания – она чертовски готова.

Лейтон ахает, а затем стонет – эта мелодия никогда не выйдет из головы, я буду преследовать ее каждую минуту до конца дней.

– Хейс! – стонет громче.

– Я здесь, малышка.

Я спускаюсь поцелуями к ее шее, задевая зубами бьющуюся жилку. Ее отчаяние заводит так, что хочется, чтобы Лейтон кончила раз десять прямо здесь, в каморке уборщика. Она не выйдет, мечтая о «безопасном варианте». Наконец поймет, что я – именно тот, кто ей нужен, тот, кого хочет на самом деле.

Она обхватывает мое лицо ладонями и впивается в губы, заявляя свои права, и, черт, как же хорошо.

Бери от меня все, что хочешь, малышка.

– Ты должна быть со мной, – почти рычу я, приподнимая Лейтон так, что она со стуком впечатывается спиной в металлический стеллаж. – А не с каким-то парнем, даже не знающим, как дать то, в чем ты нуждаешься.

Член почти до боли упирается в ширинку. Я одержим желанием войти в нее – так глубоко, чтобы Лейтон напрочь забыла о существовании других мужчин. Я сдвигаю в сторону тонкую ткань трусиков, пальцы тонут в влажном жару, заставляя ее рвано выдохнуть мне в губы.

– Посмотри на меня, – приказываю я низким, властным голосом. – Это я довожу тебя до исступления.

Лейтон с трудом размыкает веки, прекрасные голубые глаза застилают широкие зрачки. Ей хватает одного лишь прикосновения, чтобы оказаться на грани оргазма. Грудь распирает от чисто мужского торжества.

– Кто единственный мужчина, способный довести тебя до такого состояния? – требую я ответа.

– Ты, – выдыхает она. – Только ты.

– То-то же.

Наконец-то я чувствую вкус победы. Лейтон больше не притворяется, будто не жаждет меня с той же силой, с какой я жажду ее.

Я опускаю Лейтон чуть ниже, чтобы она обхватила меня бедрами, упираясь спиной в полку для опоры. Пальцы тянутся к пуговице на джинсах. Стоит ее расстегнуть и взяться за собачку молнии, как ладонь Лейтон накрывает мою.

– Позволь мне, – хрипло просит она. Я наблюдаю за тем, как ее пальцы управляются со штанами.

Ноющий от напряжения член вырывается на свободу. Лейтон обхватывает его ладонью и начинает ласкать. Черт, я сейчас кончу.

Каким-то чудом стягиваю джинсы и боксеры до щиколоток, сгорая от нетерпения наконец ощутить ее сладостный жар.

Как бы хотелось, чтобы у нас было время на долгие ласки. Мать твою, от одной мысли о ее губах я готов кончить. Но сейчас не хватает ни времени, ни пространства, чтобы по-настоящему насладиться друг другом.

– Держись за меня, – прижимаюсь к самому входу, влажное тепло принимает меня так, словно я, мать его, вернулся домой.

Лейтон впивается пальцами мне в волосы.

– Хейс... – ее отчаянные мольбы с каждым разом все сильнее лишают меня самообладания.

– Да, малышка. Знаю, – одним медленным, сокрушительным толчком я вхожу в нее до упора, забирая каждый сантиметр тела, в котором она мне так долго отказывала.

Ее дыхание обрывается хриплым вскриком.

Господи, совершенство.

Даже умри я сейчас, оно бы того стоило.

Лейтон сжимается вокруг меня, и я тихо ругаюсь, вцепившись в ее бедра, чтобы не опозориться и не кончить сию же секунду.

– Чувствуешь? – толкаюсь сначала неглубоко, а затем до самого конца. – Это я дарю тебе наслаждение.

Ее ногти царапают мне плечи, подгоняя и направляя. От прежних сомнений не осталось и следа.

– Хейс... не останавливайся.

Я слегка отстраняюсь, лишь бы увидеть ее лицо. Оно раскраснелось, губы припухли от поцелуев. Но главное – огромные голубые глаза, в которых застыла немая мольба дать то, в чем она так нуждается.

– Никогда, – обещаю я, потому что на этот раз Лейтон не сбежит. Если снова бросится наутек – я ее выслежу. – Я, черт возьми, никогда не остановлюсь, – каждое слово подчеркиваю резким толчком бедер.

Я снова вхожу в нее – мощно, по-хозяйски, и Лейтон охотно принимает утверждение моих прав.

Очередной толчок, на этот раз еще глубже, и она всем телом выгибается навстречу. Прерывистое дыхание обжигает щеку, я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, не в силах унять жажду близости – мне все мало.

– О боже... – ее пальцы до боли впиваются в мою кожу.

Я крепче сжимаю ее бедра, фиксируя в нужном положении. Угол идеальный: я то и дело задеваю ту самую точку внутри нее, и Лейтон кусает меня за плечо, сдерживая крик.

– Кричи, – выдыхаю я, вращая бедрами. – Пусть все знают, из-за кого ты теряешь рассудок.

Мышцы тесно обхватывают меня, и в глазах начинает темнеть. Черт, Лейтон уже на грани.

– Скажи это, – требую, обжигая ее ухо горячим дыханием. – Скажи, что ты моя.

Вбиваюсь в нее раз, другой – и Лейтон срывается.

– Твоя, – вскрикивает она, обхватывая ногами мою талию. – Я твоя...

– Именно так, – рычу я, продолжая двигаться в такт каждой пульсации оргазма, потому что она тянет меня за собой в эту бездну. – Лейтон...

Она обхватывает ладонями мое лицо, заставляя смотреть прямо в глаза в тот миг, когда я сам окончательно теряю контроль.

– Кончи для меня.

Последние крупицы самообладания летят к чертям.

Таз непроизвольно толкается вперед, когда мощная разрядка прошибает все тело. Уходя в нее так глубоко, как только возможно, вдыхая запах, я жадно накрываю ее рот своим, изливаясь внутри.

Когда спазмы наконец стихают, Лейтон прижимается лбом к моему лбу. Мы тяжело дышим в унисон – совершенно изможденные и абсолютно счастливые.

Я провожу большим пальцем по ее припухшей нижней губе, и в груди тяжелым незыблемым грузом оседает чувство собственности. Она моя. Целиком и полностью. Наконец-то.

– У нас проблема, – произносит она, вырывая меня из забытья.

Глава 39

Хейс

Страх – это совсем не та эмоция, которую я ожидал увидеть у Лейтон после первого секса, но именно он сейчас смотрит на меня из ее глаз.

– Скажу честно, Лейтон: если ты скажешь, что жалеешь о том, что мы сделали, я выйду за дверь, и ты меня больше никогда не увидишь, – слова срываются с языка, хотя я прекрасно понимаю, что это наглая ложь. Куда вероятнее, что я упаду на колени и буду умолять ее дать шанс.

Она хихикает.

Я хмурюсь, ничего не понимая.

Лейтон берет себя в руки, хотя с губ все еще не сходит улыбка.

– Нет. Просто я... – она опускает взгляд туда, где мы все еще соединены и где мой член медленно опадает внутри нее. – Мы не предохранялись.

Теперь страх появляется уже в моих глазах.

– Черт. Прости, – выскальзываю из нее, словно это может изменить тот факт, что сперма уже стекает по внутренней стороне ее бедер. – Черт. Это моя вина. Мне следовало...

Она снова смеется и вскрывает упаковку бумажных полотенец, лежащую на полке. Лейтон так спокойна. Как ее может это совершенно не волновать?

– Я пью противозачаточные, так что насчет беременности можешь не переживать, – она крутит пальцем в воздухе. – Но все же отвернись.

Она протягивает стопку бумажных полотенец, и я отворачиваюсь к стене, чтобы привести себя в порядок.

Запускаю пятерню в волосы.

– И все равно, это было беспечно с моей стороны, просто я был так...

– Увлекся моментом? Я тоже. Все нормально, но, Хейс?

Оборачиваюсь: она как раз натягивает штаны.

Секс в подсобке – это, конечно, горячо, но ровно до того момента, пока вам не приходится соображать, как все за собой убрать. Лейтон достает мусорный пакет и подставляет его, чтобы я выбросил бумажные полотенца.

– Как-то это странно, – замечаю я, и она смеется.

– Таков уж секс без презерватива. Но, Хейс, мне неловко спрашивать, однако... – ее взгляд смягчается.

Я натягиваю и застегиваю джинсы.

– Что?

Она мнется.

– Ты в последнее время сдавал анализы?

– О, черт, да, конечно, – я забираю пакет, кладу на полку и сгребаю ее в охапку. – Да, сдавал, и я чист. С этой стороны можешь не переживать.

– С моей тоже.

Я притягиваю Лейтон еще ближе, и ее улыбка становится шире.

– Но я все равно извиняюсь.

Она утыкается лбом мне в плечо.

– А мне нравится, что мы настолько растворились в моменте, что даже не остановились, чтобы подумать об этом.

– Тогда почему ты не смотришь на меня, когда это говоришь?

Она пожимает плечами.

– Это смущает. У меня никогда не было такого секса... В смысле, я никогда...

Я напрягаюсь.

– Ты девственница? Черт, – я выпускаю ее из объятий и провожу руками по волосам. – Келли меня убьет. Я лишил тебя девственности в подсобке уборщика?

Она смеется, обнимает меня со спины и скользит ладонями вверх по моей груди.

– Я не была девственницей. Просто имела в виду...

Я разворачиваюсь в ее объятиях.

– Во время секса я часто начинаю слишком много копаться в голове, так что... – она пожимает плечами, и розовый румянец на щеках красноречиво говорит о том, что ей совсем не хочется об этом говорить. – Думаю, этот разговор лучше отложить до того момента, когда твои родители не будут сидеть в кафетерии, гадая, куда мы запропастились. Да и бедный Элиас.

Я наклоняюсь и целую ее в губы.

– Мои родители в порядке. И, наверное, стоило бы посочувствовать Элиасу, но мне его не жаль.

Она запрокидывает голову, взгляд становится серьезным.

– Он просто коллега.

Я шумно выдыхаю.

– А я чертовски ревновал.

Лейтон смеется.

– Я знаю. Ты не очень-то умеешь скрывать эмоции.

– Но мы ведь покончили с этой ерундой из серии «ты мне не нужен», да? И теперь вот это... – я киваю на нас, потому что не хочу выпускать ее из рук. – У нас все по-настоящему.

– Да, – она встает на цыпочки и целует меня. – У нас определенно все по-настоящему. Но можем пока не объявлять об этом официально всем друзьям, пока я не поговорю с Келли?

– Я могу прямо сейчас достать телефон, – я дергаюсь, но Лейтон крепче сжимает ткань рубашки.

– Лично.

Мои плечи поникают.

– Эй, нет, это не попытка оттянуть неизбежное. Мы вместе. Все и так уже в это верят, но давай пока только мы будем знать, что это правда, пока она не вернется. Я просто хочу заверить ее, что между нами ничего не изменится. Сама мысль о том, чтобы сообщить это, пока она в отъезде... Я не хочу делать это так.

Не могу сказать, что виню ее. Келли постоянно твердила держаться подальше, и я правда боюсь, что она разозлится. Но если Келли увидит нас вместе, будет гораздо проще убедить ее, что это к лучшему.

Снова целую ее.

– Ладно. Но тебя все устраивает? То, что мы пара, и все, что из этого вытекает?

Она морщится, и выглядит это чертовски мило.

– Да. Мы можем вернуться к этому разговору вечером, но сейчас тебе нужно идти в кафетерий, а мне – на работу.

Я опускаю губы туда, где ее шея переходит в плечо.

– Возьми отгул по болезни и проведи этот день со мной в постели.

По ее телу пробегает дрожь.

– С удовольствием бы, но теперь я должна быть ответственным родителем.

– Ладно, используй меня только ради тела, – я беру ее за руку, открываю дверь и медленно выхожу, увлекая за собой.

– Вряд ли ты можешь меня за это винить. У тебя отличное тело.

– Всего лишь отличное? – шучу я, пока мы идем по коридору к кафетерию.

– Я еще недостаточно его рассмотрела.

– И не говори. А я до сих пор не видел твоих сисек. Представляешь, какой это сокрушительный удар?

Она смеется, и несколько человек оборачиваются в нашу сторону, но мне плевать. Идти, держа ее за руку, и знать, что она сама этого хочет – от этого чувствую себя так, словно только что стал Самым ценным игроком Мировой серии.

Мы возвращаемся в кафетерий и застаем родителей все еще беседующими с Элиасом. Я думал, он там уже умирает со скуки, но, похоже, тот действительно наслаждается разговором, а родители слушают не менее завороженно.

– Ой, я съела твое печенье, – говорит мама, когда мы подходим к столу.

Элиас смотрит на часы.

– И где вы были? Мне пора возвращаться к работе, – он встает и протягивает руку моему отцу. – Приятно было пообщаться, и еще раз поздравляю, Дженнифер, – он кивает, но ничего не говорит. – Увидимся наверху, Лейтон.

– Да, я иду следом, – она забирает со стола пачку чипсов и напиток, а затем обнимает мою маму со спины. – Поздравляю, миссис Карлайл. Хейс забронирует столик в хорошем ресторане, и мы все это отпразднуем.

Мама поворачивает голову и целует ее в щеку.

– Я бы хотела познакомиться с детьми.

– Обязательно, мы что-нибудь придумаем, – она переходит к моему отцу и тоже обнимает его сзади. – До свидания, мистер Карлайл.

Затем Лейтон подходит ко мне, обвивает руками шею, приподнимается на носочки и целует так, словно делает это уже много лет.

– Увидимся вечером? – мягко спрашивает она.

Мои руки скользят вниз, наполовину накрывая ее задницу.

– Напиши, когда закончится смена.

Мы целуемся, и хочется углубить поцелуй, но это было бы крайне непрофессионально посреди кафетерия. Лейтон еще раз прощается, и я провожаю ее взглядом, пока та не скрывается из виду.

– Значит, в наши дни секс входит в пакет услуг фальшивых отношений? – мама откусывает кусочек печенья с шоколадной крошкой.

И с чего мы вообще взяли, что сможем их обмануть?

Я направляюсь обратно к кассе.

– Хочешь еще печенья?

Взгляд в последний раз обращается к коридору в надежде уловить еще хотя бы один мимолетный силуэт Лейтон. Черт возьми, я уже очень давно не был так счастлив.