Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 52

Хейс

Мы наконец вернулись с выездных матчей, и следующие две недели играем дома. Все было бы просто замечательно, если бы Лейтон и дети по-прежнему были частью моей жизни.

– Просто напейся, и все забудется, – советует Фостер.

– Позвать Руби, чтобы плеснула по стопке? – спрашивает Истон.

Эти двое спелись на почве моих проблем – сейчас у них на уме одно и то же.

– Мне не наливать, – отрезает Деккер.

– Ожидаемо, – Фостер поднимается, собираясь уйти, но замирает, когда дверь распахивается. – О, и снова здравствуй.

Келли выставляет ладонь перед самым лицом Фостера и проходит мимо. Тот тихо усмехается и выходит из комнаты.

Сестра направляется прямиком ко мне и садится рядом.

– Тебе пора бы уже голову из задницы вытащить.

Я сверлю ее тяжелым взглядом, потом беру пиво и утыкаюсь в телевизор.

– Я делаю ровно то, чего она хочет. Держусь к чертям подальше.

В подсобку заглядывает Руби.

– Разрисованный говорит, вы тут жаждете выпить?

– Нет, обойдемся, – отвечает за всех Деккер.

– Разрисованный? – переспрашивает Келли.

– Она так Фостера называет, – поясняет Истон.

– Это ж надо так себя татуировками изгваздать? – Руби брезгливо качает головой. – Да еще и на шее.

Истон смеется, а потом переключает внимание на мою сестру.

– Слушай, Келли, у меня сегодня все схвачено в «Сапфире». Пойдешь?

– Спросишь, когда я заставлю брата взяться за ум.

– И чего он такой бука? Только и делает в последнее время, что сидит и дуется, – Руби кивает в мою сторону. Уверен, сестра сейчас выложит все как на духу.

– Это все из-за девчонки. Он просто не привык, что в груди может стучать. Для него это в новинку, – Келли одаривает меня снисходительной улыбкой.

Я прищуриваюсь.

– Очень остроумно.

Фостер возвращается и усаживается рядом с Келли. Она тут же пододвигает стул ближе ко мне. По крайней мере, понимает: он – последний тип, который ей нужен.

– Накосячил с подружкой? – спрашивает Руби. – Вот за что я любила «Фэлконс» – там с драмами было покончено. Я не вынесу еще один круг ада, наставляя вас на путь истинный и помогая придумать, как вернуть любовь всей жизни.

– Не переживай, со мной у тебя таких проблем не возникнет, – Фостер поднимает руку.

– Со мной тоже, – Истон вскидывает ладонь, а затем указывает на Деккера. – А вот с этим еще придется помучиться.

– Она меня бросила, – признаюсь я, и в груди все болезненно сжимается. – И все благодаря этим дебилам, – я размыкаю скрещенные на груди руки и тыкаю пальцем в сторону Деккера и Фостера.

Оба хранят молчание.

Фостер придвигается ближе к столу.

– Слушай, ну да, виноват, я испоганил твои планы, но что сам-то сделал, чтобы все исправить?

Келли косится на него через плечо.

Истон щелкает пальцами и указывает на Фостера.

– А ведь он дело говорит. Ты даже не попытался побороться. Просто сидишь тут, киснешь и ждешь, пока Лейтон сделает первый шаг. Только действия приносят результат.

Келли скрещивает руки на груди и улыбается.

– Что? – спрашиваю, глядя на нее.

Она примирительно поднимает ладони.

– Ничего, просто жду, на что ты решишься.

– Шли бы вы лесом. Ни черта не понимаете.

Келли качает головой и выпрямляется.

– Ладно, попробуем по-другому. Хейс, я не хочу, чтобы ты сражался за Лейтон. Ни при каких обстоятельствах не смей ехать к ней, разговаривать по-взрослому и пытаться во всем разобраться. Я жутко разозлюсь, если ты попробуешь ее вернуть. Ты ведь просто ее использовал, верно? Меня бесит, что ты попользовался моей лучшей подругой.

Что она, черт возьми, несет?

– Ты что, пытаешься применить к нему обратную психологию? – уточняет Деккер.

Она пожимает плечами.

– Обычно срабатывает. Наверное, я была слишком прямолинейна.

– Господи, ты что, хочешь до конца дней куковать в одиночестве? Ты же любишь девчонку. Иди и верни, – встревает Руби. – Что самое худшее она может ответить? «Нет»? Снова? Как ты вообще умудрился стать профессиональным игроком с такой патологической робостью?

Я смотрю на Келли, та лишь многозначительно приподнимает брови.

Фостер забирает со стола телефон.

– Знаешь, я в этих делах сердечных полный профан, но если ты ее любишь – надо бороться, старик.

Истон пожимает плечами.

– Она – та самая. И если семейка меня чему-то и научила, так это тому, что для каждого в мире кто-то предназначен.

Я перевожу взгляд на Деккера – в подобных вещах доверяю ему больше всех.

– Не думаю, что я лучший советчик. Скажу лишь одно: если ты ее отпустишь, будь готов к тому, что Лейтон пойдет дальше. Не будет ждать вечно. Так что, если не хочешь, чтобы она обрела свое «долго и счастливо» с кем-то другим, отрывай задницу от стула и исправляй ситуацию.

Деккер чертовски прав. И что я собираюсь делать? Позволю какому-то другому ублюдку занять мое место в ее жизни? Стать судьбой? Ее роком? Черта с два. Это место принадлежит мне.

Я резко вскакиваю, и стул с грохотом валится на пол.

– Вызываю такси.

– Оно уже у входа, – отзывается Фостер.

– На всех хватит? – уточняет Келли.

– Само собой, – он подмигивает.

– Вы со мной не поедете, – я направляюсь к выходу.

– О нет, еще как поедем. Вы двое и так слишком долго держали меня в неведении. Я хочу это видеть, – Келли идет следом, и я слышу, как остальные стулья скрежещут ножками по полу.

Что ж, видимо, покаяние будет публичным.

Глава 53

Лейтон

Я стою на стремянке, аккуратно прокрашивая кистью углы в комнате Скай и Патрика, когда заходит Лейк и садится на кровать.

Дети восприняли это нормально, когда сказала, что нужно помнить их родителей, но также нужно стараться двигаться дальше, и что именно этого они бы хотели. Не думаю, что Монро вообще хоть что-то поняла, а Линкольн – разве что наполовину. Но я поговорила с психотерапевтом, так что надеюсь, она сможет помочь.

– Что случилось?

– Знаешь, он пишет нам... ну, точнее, мне, – говорит она.

Я оглядываюсь через плечо.

– Дядя Артур?

Артуру лучше бы не пытаться склонить ее симпатии на свою сторону.

– Нет. Хейс.

Кисть замирает на стене.

– Ох.

– Просто чтобы пожелать спокойной ночи или спросить, как прошел день. Просит присылать фотки Монро с Национальными днями. Надеюсь, ты не злишься.

Я кладу кисть на лоток и спускаюсь со стремянки.

– Я не злюсь. Просто хотела бы, чтобы кто-нибудь сказал об этом раньше.

Она пожимает плечами.

– В тот вечер, на моей вечеринке, он поднялся и извинился.

Я киваю. Келли говорила об этом, но я так и не спросила, что именно произошло.

– Он чувствовал себя виноватым и сказал, что ему очень жаль. Все объяснил и... – она снова пожимает плечами. – Это прозвучало логично. Я сказала, что расстроилась, и о том, как девочки из школы называли меня вруньей.

Я похлопываю ее по ноге.

– Я думаю, уметь прощать – это хорошо.

– Тогда почему ты его не простишь?

Боже, иногда дети бывают такими прямолинейными.

– Это дела взрослых.

– Мама тоже всегда так говорила, и в этом нет никакого смысла. Мне он тоже сделал больно, но я смогла его простить.

Я одариваю ее легкой улыбкой, надеясь, что та не выглядит снисходительной.

– Тебе двенадцать, мне тридцать. Мы прошли через разные вещи, и я...

– Эллисон сказала то же самое.

Я хмурюсь.

– Ты обсуждала это с психотерапевтом?

– Ага, мы же должны обсуждать то, что нас беспокоит. И мы все очень скучаем по Хейсу.

Я с шумом втягиваю воздух. Вот почему люди не знакомят половинок с детьми.

– Она сказала, что развод тети Лили и дяди Ленни сильно на тебя повлиял. И пока не проработаешь свою травму, такое может повторяться.

Я хмурюсь.

– Что?

Она пожимает плечами.

– Я просто передаю ее слова.

– Она что, намекает, что я буду продолжать приводить в дом мужчин, заставлять вас привязываться, а потом бросать?

Лейк снова пожимает плечами, и во мне вспыхивает гнев. Да кто такая эта Эллисон, чтобы судить меня или мотивы?

– Она сказала, что люди с твоим типом травмы отворачиваются от людей и ситуаций, которые причиняют им боль, напоминающую о прошлом, вместо того чтобы повернуться к человеку и попытаться все исправить. И что пока этому не научишься, ты будешь одна, – она произносит это настолько будничным тоном, что я просто смотрю во все глаза.

– Она на полном серьезе это сказала?

– Просто не хотела, чтобы я думала, будто Хейс ушел из-за меня.

Я судорожно киваю несколько раз и поджимаю губы, в груди все горит. Изо всех сил пытаюсь держать себя в руках, чтобы не схватить телефон, не позвонить «Психотерапевту Эллисон» и не сказать, чтобы она засунула советы себе в задницу.

– Она еще что-нибудь сказала?

– Нет. Но я вообще-то пришла кое-что спросить.

Ну конечно, размазала по стенке психоанализом своего мозгоправа, а теперь ей что-то нужно.

– И что же?

– Я... мы... В общем, мы с Линкольном и Монро подумали, не могли бы мы... провести день с Хейсом? Он не просил, но мы тут обсуждали, и все по нему скучаем.

Я сглатываю подступившие к глазам слезы.

– Я поговорю с ним и узнаю, сможем ли мы что-нибудь придумать.

Она встает с кровати и протяжно выдыхает.

– Хорошо. Тебя это не расстраивает? То, что мы хотим с ним увидеться?

Я ни за что не поставлю их в то же положение, в каком росла сама.

– Нет, – натягиваю широкую улыбку. – Нисколько. Это вполне понятно.

Она улыбается.

– Класс. Боже, я так боялась спросить, – она направляется к выходу, но останавливается. – Лейтон?

Я поднимаю на нее взгляд.

– Да?

– Может, тебе тоже стоит сходить к Эллисон... ну, чтобы снова стать счастливой.

Нож в сердце. Прямо по рукоять, да еще и провернули.

Она уходит, а я остаюсь сидеть на кровати, прокручивая в голове каждое ее слово.

Неужели я и правда была такой дурой? Позволила уйти мужчине, который добровольно шагнул в этот хаос и обнял нас всех? И все только потому, что боюсь снова обжечься? Экстренные новости, идиотка: тебе уже больно. И с каждым днем становится только хуже.

– О боже, какая же я дура, – бормочу я.

Звоню маме и прошу приехать посидеть с детьми, а затем вызываю такси. Даже не смотрю в зеркало, просто сую телефон в карман и сбегаю по лестнице. И даже не утруждаю себя тем, чтобы перешагнуть через третью ступеньку.

Все трое детей стоят на кухне и слегка жутковато улыбаются.

– Лейк, присмотришь за братом и сестрой? Тетя Лили уже едет.

– Без проблем. Иди.

Их улыбки становятся еще шире.

– Спасибо, – подбегаю к ним, расцеловываю в щеки и говорю, как сильно люблю.

Затем открываю входную дверь и сбегаю по ступенькам крыльца. Такси уже здесь, так что я лавирую между машинами, припаркованными у обочины. Когда подхожу ближе, задняя дверь открывается, и я отшатываюсь назад.

Из машины выходит Хейс и замирает, увидев меня.

Я резко втягиваю воздух.

– Вылезайте, – доносится с заднего сиденья голос Келли. Я выглядываю из-за его плеча и вижу в просторном салоне не только Келли, но и троих товарищей по команде.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, отчаянно надеясь, что Хейс приехал по той же причине, по которой я бежала к нему.

– Приехал к тебе. Прости за все то дерьмо, что я наговорил. Я люблю тебя. Я вообще не могу без тебя нормально существовать, – он берет меня за руку и отводит на тротуар.

– И правда не может, – подтверждает Истон, вылезая из машины.

– Жалкое зрелище, – добавляет Фостер.

– Нет, это мне жаль, – слезы жгут глаза. – Я не должна была выталкивать тебя из жизни. Я так испугалась, что с тобой что-то случилось, и это всколыхнуло все старое дерьмо, но я ошиблась, когда оттолкнула тебя. Ты был прав: жизнь не будет идеальной, но мы будем справляться со всем. Вместе.

– А я должен был раздобыть телефон и позвонить, чтобы ты не волновалась, – он кладет ладонь мне на щеку. – И вообще, надо было просто бросить Фостера в больнице.

– Спасибо, блин, – бормочет Фостер.

– И что... – не знаю, что должно произойти дальше.

– И то, что я сейчас тебя поцелую, – говорит он, и я киваю, как чертов китайский болванчик.

Вторая рука тоже ложится на щеку, он берет мое лицо в ладони и прижимается губами к моим. Я растворяюсь в нем, окутанная чувством возвращения домой и абсолютной правильности происходящего.

Затем раздаются радостные крики наших друзей и сестры, а в дверях дома прыгают от восторга дети.

– Так, ребятня, живо в дом, пока рейтинг не сменился на «18+», – Келли подгоняет всех к крыльцу и загоняет детей внутрь.

Дверь закрывается, и я обхватываю Хейса за талию, утыкаясь лицом ему в грудь.

– Я люблю тебя.

Он целует меня в макушку.

– Ты – любовь всей моей жизни.

Я сжимаю его еще крепче.

Мы еще долго стоим так, в объятиях друг друга.

Прежде чем отстраниться, я произношу:

– Кажется, стоит быть осторожнее с Лейк. Она только что применила какой-то хитрый психологический трюк, чтобы заставить меня понять, как я была неправа.

Он посмеивается.

– Наверное, научилась у Келли. Надо запретить ей проводить время с детьми.

Он обнимает меня за плечи, и мы поднимаемся по ступенькам крыльца. Кажется, пазл наконец-то сложился. Ну, за исключением одной детали.

Глава 54

Хейс

Мы позволяем всей команде и Келли остаться на ужин. После они забирают детей в кафе-мороженое, даря нам возможность побыть наедине. Фостер поначалу упирался, но Линкольн нашел себе нового кумира среди игроков «Кольтс», чем изрядно досадил Истону.

Лейтон берет меня за руку и тянет к лестнице.

– Пойдем.

– Малыш, я так давно тебя не касался, что хочу смаковать каждую минуту.

Лейтон замирает на второй ступеньке и оборачивается. Мои ладони ложатся ей на бедра, и та наклоняется для поцелуя.

– Я веду тебя наверх не ради секса.

– Тем лучше. Потому что, когда дети лягут спать, я собираюсь целую вечность упиваться твоей киской, прежде чем наконец войти. Я соскучился по своей напарнице по играм.

Ее щеки вспыхивают, и Лейтон издает тихий стон. Господи, обожаю эти звуки.

– Так, завязывай с пошлостями, пока я тебе кое-что не покажу, – она тянет меня за руку, и я послушно следую вверх по ступеням.

Там она останавливается, но ведет не в свою гостевую. Я замечаю, что дверь в спальню Скай и Патрика распахнута. Лейтон затягивает меня внутрь.

Похоже, она в самом разгаре ремонта. Из комнаты вынесли абсолютно все, кроме стремянки и фотографии Лейтон со Скай, оставленной на пустом комоде.

– Ну, что скажешь? – спрашивает она.

– Выглядит круто. Правда, цвет для меня слегка девчачий, – Лейтон наклоняет голову набок, и я подхожу ближе. – Мне очень нравится. Думаю, у тебя выйдет отличная спальня.

– А у тебя? – она поднимаю брови.

Я делаю вид, будто сердце не готово выскочить из груди от намека на переезд.

– Ты хочешь, чтобы я сюда въехал?

– Знаю, внезапно, но пока я разбирала их вещи, перед глазами пролетела вся история их жизни, и я поняла, что хочу того же. Хочу, чтобы в шкафу десятилетиями висела наша любимая одежда. Чтобы в ящике годами копилась косметика. Хочу обрастать общим бытом именно с тобой.

– Какая романтика, – хмыкаю я.

– Слушай, я не мастер слова, но хочу засыпать с тобой каждую ночь. Хочу ленивых рассветов, когда заказываем детям пончики, лишь бы еще немного поваляться в постели.

Я притягиваю ее к себе и целую в лоб.

– Ты крадешь мои реплики. По сценарию это я должен тебя очаровывать, а теперь получается, что ты вовсю окучиваешь меня.

Лейтон кладет подбородок мне на грудь и пристально смотрит снизу вверх.

– Кажется, мы друг друга завоевываем. В этом же весь смысл – чтобы искра не погасла.

– Малышка, эта искра никуда не денется.

– Всякое может быть. Но, как ты сам сказал, такова жизнь, верно? Мы бы ее снова отыскали.

В эту секунду я просто не могу представить, что когда-нибудь перестану ее хотеть.

– Ну так что? – она прикусывает нижнюю губу.

Я вглядываюсь в ее глаза и ладонью накрываю щеку.

– Я люблю тебя, Лейтон Синклер, и с радостью к тебе перееду.

Она шумно выдыхает и облегченно вздыхает.

– А я-то думала, ты скажешь что-то вроде «спасибо, не надо».

Я хмурюсь.

– С чего вдруг?

Лейтон качает головой.

– Потому что казалось, я все между нами испортила, и ты захочешь притормозить. Что мои проблемы...

– Никогда. Давай договоримся: ты меня больше не выставляешь, а я никогда от тебя не ухожу, – перехватываю ее руки, не давая отстраниться, и заглядываю в глаза цвета океана. – Обещаю, я тебя никогда не оставлю.

Лейтон улыбается, даже не пытаясь высвободиться.

– Знаю. И я больше тебя не выгоню. Хотя, может, иногда буду просить поспать на диване, – посмеивается она.

– Никаких диванов. Я ввожу правило: мы не ложимся спать в ссоре. Если придется, я буду часами вылизывать тебя, пока не простишь.

– Господи, Хейс! – Лейтон протестует, но густой румянец выдает, что ей чертовски нравится такой тон. – Ой! – она выскальзывает из моих объятий, хотя хочется вцепиться в ее футболку и притянуть обратно. – Есть еще кое-что, зачем я позвала тебя наверх.

– Что именно? – я слегка склоняю голову набок.

Лейтон открывает один из ящиков комода, достает телефон и несет мне. Я присаживаюсь на край кровати и хлопаю себя по бедру, приглашая на колени, она послушно усаживается.

– Нашла этот мобильник в рюкзаке Патрика. Запасной. Поставила на зарядку, и в ту же ночь на него позвонили. Я ответила.

Мои брови ползут вверх.

– Звонил частный детектив, которого нанял Патрик. Заявил, что раз от Патрика ни слуху ни духу, он уничтожит снимки, потому что оплату так и не получил.

– Сказал, зачем Патрик его нанял?

Лейтон качает головой.

– Нет. Сказал, если я заплачу, он все расскажет.

– И ты заплатила?

Она снова качает головой.

– Не знаю, хочу ли это знать. Понимаешь, у мужчины не так много причин заводить второй телефон и нанимать сыщика. Здесь что-то нечисто. Я могла бы оставить все как есть, в тайне...

– Как думаешь поступить? – спрашиваю я. Будь я на ее месте, давно бы уже все оплатил, но понимаю, почему Лейтон хочется, чтобы тайна ушла в могилу вместе с ними.

Она медлит, взвешивая решение, затем шумно выдыхает.

– Кажется, я все-таки хочу знать. Это ведь не слишком скверно? Или вторжение в частную жизнь..?

– Ты растишь троих его детей, – напоминаю я. – И все это вовсе не обязательно означает то, чего ты боишься. Мало ли что там обнаружится, помимо измены.

Она решительно кивает.

– Ладно. Перезвоню детективу.

Я целую ее в щеку и ободряюще поглаживаю по спине.

Лейтон набирает номер, и я слышу только часть разговора. Она просит прислать счет и обещает тут же его закрыть. После этого детектив должен переслать снимки.

Тому требуется пара минут, чтобы выставить счет. Мой бумажник под рукой, а сумочка Лейтон осталась внизу, так что я просто расплачиваюсь кредиткой. Я и так собирался предложить помощь, но не хотел навязываться.

Спустя считаные минуты после оплаты на почту приходит письмо от следователя.

– Погоди! – восклицает она, не давая кликнуть по вложению. – Не хочу смотреть здесь. Пойдем в гостевую.

– Боишься плохой энергетики?

Она пожимает плечами.

– На всякий случай. Теперь это наша спальня, и я хочу, чтобы все, что на кадрах, осталось за ее порогом.

Я усмехаюсь, но прекрасно ее понимаю.

– Веди.

В гостевой комнате мы устраиваемся на краю кровати плечом к плечу, касаясь друг друга руками и бедрами.

– Готов? – спрашивает она.

– По-моему, этот вопрос должен задавать я.

– Я готова, – Лейтон кивает и переходит по ссылке. И когда на экране проявляется первый снимок, мы в один голос выдыхаем: – Что за чертовщина?

Глава 55

Лейтон

Палец дрожит, когда нажимаю на кнопку звонка.

Дом украшен к лету: коврик в виде эскимо на палочке, а в горшках с цветами по обе стороны от двери торчат вертушки. На цветочном венке, висящем на двери, красуется надпись: «Добро пожаловать, лето».

От всего этого тошнит.

Хейсу потребовалась вся сила воли, чтобы не пойти со мной, но кажется, что я получу больше ответов, если буду одна.

Замок щелкает, и я задерживаю дыхание. Каждая мышца в теле кричит о том, чтобы бежать и забыть обо всем этом. Кому какое дело до того, что произошло? Но я хочу знать правду. И, возможно, когда-нибудь дети тоже захотят. Кто знает? С этим придется разбираться по прошествии лет, хотя прямо сейчас я думаю, что, наверное, лучше всего будет оставить правду при себе.

Дверь медленно открывается, и Артур отшатывается, увидев меня.

– Лейтон? – спрашивает он, ведь я, вероятно, последний человек, которого тот ожидал увидеть.

– Можно войти?

Он отступает в сторону. А я уж переживала, что не зайду даже так далеко.

Я вхожу в дом, в котором пахнет так, будто на плите постоянно кипит какой-то ароматизатор. Здесь мило, но не так уютно, как я люблю, хотя и не так холодно, как себе представляла.

– Можем присесть в кабинете, – он закрывает входную дверь, защелкивает замок и идет направо, в комнату, какие я видела только в журналах.

Там стоят два коричневых дивана друг напротив друга, а между ними – длинный стол с идеально разложенными журналами и какой-то скульптурой, которая явно стоит для красоты. Хочется рассмеяться при виде этой штуки, зная, что в нашем доме она вряд ли продержалась бы и неделю, прежде чем Линкольн сбил бы ее мячом, отскочившим от стены.

Артур устраивается на диване напротив, закинув одну руку на спинку, а лодыжку – на колено другой ноги. Само воплощение отстраненности и расслабленности. Или, по крайней мере, делает вид.

Я придвигаюсь к краю дивана, напоминая себе, что козыри сейчас у меня.

– Я перебирала вещи Скайлер и Патрика и нашла вот это, – кладу телефон на стол между нами.

Он бросает на него взгляд, затем смотрит на меня и пожимает плечами.

– Никогда раньше не видел этот телефон.

– Я так и подумала. Это был второй телефон Патрика.

На лице мелькает раздражение, словно я трачу его время впустую.

– Он нанял частного детектива, – добавляю я.

Артур вздрагивает, всего на долю секунды, затем ерзает, стиснув челюсти. И снова расслабляется, заставляя себя вернуться к образу отстраненного парня, который пытается изображать.

– Я оплатила услуги, и он прислал фотографии, которые запрашивал Патрик.

– Не понимаю, зачем ты пришла и какое отношение это имеет ко мне. У нас с Патриком не было общих дел, и он ничего не рассказывал, если ты за этим пришла.

Я разблокирую телефон, подвигаю к нему и открываю снимок, сохраненный в галерее.

– Зато было дело – трахать его жену.

Артур бросает взгляд на экран, а затем снова прямо на меня.

– Хочешь посмотреть еще одну? – легким движением пальца перелистываю на фото, где он и Скай стоят на крыльце этого самого дома. На Артуре только шорты, без рубашки, он целует ее на прощание. – Или вот эту? – в парке, она прижата к дереву, и они снова целуются. – Продолжать?

Грудь Артура тяжело вздымается и опускается, он судорожно втягивает воздух.

– Ну и что? Они теперь мертвы. Это уже не имеет значения.

Как Скай вообще могла что-то испытывать к этому холодному человеку? Патрик был его полной противоположностью. Любящим и дружелюбным. Никогда ни с кем не поступал подло. Я не могу этого понять. И не уверена, что когда-нибудь смогу.

– Для них – не имеет. Но почти уверена, что твоя жена этого не знает. И смею предположить, что ты не хочешь, чтобы она узнала. Так что, если хочешь, чтобы эти фотографии остались в тайне, ты прекратишь оспаривать право на опеку над детьми, – он открывает рот, но я продолжаю. – Я не понимаю, зачем ты вообще в это ввязался, если несчастлив в браке, да мне и плевать. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Скай и Патрик выбрали меня, чтобы я воспитала детей. Дети хотят быть со мной. И с сегодняшнего дня именно я буду о них заботиться.

Он молчит, просто берет телефон и пролистывает фотографии. Именно тогда я замечаю тяжесть груза, который он несет. Темные круги под глазами. Боль, мелькающую на лице с каждым новым снимком.

Закончив, он кладет телефон обратно на стол. Мне отчаянно хочется спросить, как все это началось, как и почему они оказались в такой ситуации. Но не хочу задавать эти вопросы Артуру. Это вопросы к Скай. Вопросы, на которые уже никогда не получу ответов.

– Хорошо, – он кивает.

Я встаю и забираю телефон.

– Тебе решать, рассказывать жене или нет. Это не мое дело. Но прошу, чтобы это осталось в тайне между нами, пока дети не подрастут. Последнее, что им сейчас нужно, – это узнать, что у их мамы был роман на стороне.

Еще предстоит проработать злость на Скай, но детям все это сейчас ни к чему. Господи, может, мне и впрямь нужны сеансы у «Психотерапевта Эллисон».

– Останется.

Я киваю.

– Спасибо.

Когда выхожу из кабинета, за спиной скрипит диван.

– Я любил ее.

Я оборачиваюсь в дверях, хотя просто хочется уйти.

– Думаю, ты должна это знать. Мы собирались... во всем признаться, но Патрик устроил сюрприз с этой поездкой, и она сказала, что обязана поехать и посмотреть, что из этого выйдет. Все сложно, – он проводит рукой по волосам. – Но я правда любил ее, а она любила меня.

На глаза наворачиваются слезы. Как человек, который был мне так близок, мог держать все это в себе? Часть меня понимает, что Скай знала мое отношение к изменам, но я бы все равно выслушала ее и попыталась понять.

– Спасибо, что больше не оспариваешь опеку. Разумеется, я не собираюсь прятать детей. Ты их семья. Если хочешь общаться, я не против.

– Я ценю это. Я люблю их, но, по правде говоря, не хочу быть родителем. Это скорее желание Джулианны.

– Я так и поняла, – иду к входной двери, и когда тянусь к ручке, Артур протягивает руку из-за моей спины и открывает ее.

Сердце екает, а грудь заливает теплом, когда обнаруживаю, кто меня ждет.

Хейс сидит на ступеньках крыльца и встает, поворачиваясь к нам, когда дверь открывается.

– Он боялся, что я буду драться? – спрашивает Артур.

Я улыбаюсь Хейсу.

– Нет, он здесь ради меня.

Я спускаюсь по ступенькам прямо в объятия Хейса, который сгребает меня в охапку. Я наконец-то отпускаю все эмоции, которые держала в ежовых рукавицах внутри дома, и плачу, уткнувшись ему в грудь.

– Не волнуйся, я показываю ему средний палец у тебя за спиной.

И я смеюсь сквозь слезы.

– Пойдем, поехали домой, – говорит он, обнимая меня за плечи и уводя по тротуару.

Теперь все кусочки пазла наконец-то встали на свои места.