Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3

Хейс

Дверь закрывается. Келли подходит ко мне и прислоняется к перилам террасы. Она спугнула Лейтон и это вполне типичный исход с тех пор, как мы поцеловались.

Сестра скрещивает руки на груди с таким видом, словно пытается переиграть очередность нашего рождения – будто это она старшая сестра, а я ее младший братик. Я откидываюсь на спинку стула: разговор предстоит не из коротких.

– И что ты делаешь? – она спрашивает отнюдь не о том, наслаждаюсь ли я чудесным весенним днем. Нет, когда дело касается нас с Лейтон, Келли всегда настороже.

Не то чтобы думал, будто сестра в курсе, что в колледже я, возможно, целовался с ее лучшей подругой. Полагаю, Лейтон ничего не рассказывала, иначе мне бы уже плешь проели.

– Это ты меня сюда вызвала, – считаю нужным напомнить об этом, хотя сам бы ни на что не променял возможность здесь находиться.

– Чтобы ты отвлекал гостей, а не выбивал время наедине с моей лучшей подругой.

Флирт с Лейтон долгое время был моим любимым развлечением. Но с той ночи, когда она сбежала, стараюсь быть вежливым и держать дистанцию. Однако то, что сейчас свалилось ей на голову – это серьезное дерьмо, и я хочу, чтобы она знала: я на ее стороне. Впрочем, сестре знать об этом ни к чему.

– У тебя паранойя.

– Правда?

Если отвечу, то скажу то же, что говорю всегда: что Лейтон мне не нужна. В этом есть доля правды, но лжи все же больше. То, что она лучшая подруга Келли, создаст кучу проблем, начни я за ней ухаживать. Не уверен, как сестра это воспримет. Еще в школе ее бесило, когда подруги хотели проводить со мной больше времени, чем с ней. Они с Лейтон как сестры, и я бы ни за что не хотел вносить раздор в их отношения. Так что, хоть и хочу Лейтон, придется держать себя в руках.

– Как по мне, она одна из четверых в этом доме, кому нужно отвлечься. В отличие от той крашеной блондинки, которая носится по комнатам, словно участвует в шоу «Стань следующей Мартой Стюарт».

Келли закатывает глаза.

– Скажи же? Ее зовут Джулианна. Она жена брата Патрика. И та еще всезнайка.

Что ж, это только укрепляет мнение о ней. Но я не хочу, чтобы разговор уходил в сторону, потому что накопилась уйма вопросов, которые было бы неуместно задавать Лейтон.

– Прости, что был добр к твоей лучшей подруге.

Она поднимает обертку от «Твикса» и трясет ею в воздухе.

– И ты вспомнил, какие у нее любимые конфеты?

– Не ревнуй. Тебе я принес батончик «Херши», – хлопаю себя по груди, прежде чем доходит, что пиджак я снял. – Он остался в пиджаке.

Келли выдвигает стул и садится напротив, картинно закидывая ногу на ногу, всем видом показывая: «Ну все, сейчас мы приступим к делу».

– Я твоя сестра, мои любимые конфеты ты обязан помнить, а вот Лейтон...

– Сколько раз я возил вас в «7-Элевен»? – пресекаю ее домыслы о том, что я годами бережно хранил информацию в памяти, потому что все это время тайно сох по Лейтон.

Она хмыкает, откидывается на спинку стула и бросает обертку на стол.

– Сейчас не время, Хейс.

Я смотрю ей прямо в глаза, надеясь, что Келли не видит меня насквозь.

– Давай сменим тему.

Она подпирает подбородок рукой.

– Я серьезно. Знаю, ты вернулся в город, но сейчас в приоритете сезон, а ей предстоит разгребать все это. Время неподходящее, – она указывает на дом за нашей спиной, который, как полагаю, теперь принадлежит Лейтон.

В груди тяжелеет от одной лишь мысли о том, как, должно быть, кипит мозг Лейтон от всего навалившегося.

– Разве ты не слышала? Я бабник и тусовщик, который едва не пустил карьеру под откос.

Может, я и перевожу стрелки, но ведь не вру.

– Перестань, Хейс, поговори со мной.

В ее взгляде читается беспокойство. Кладу предплечья на бедра и сцепляю пальцы в замок.

– Баш на баш.

Она стонет, не желая ввязываться в игру, в которую мы всегда играем, когда оба что-то скрываем и хотим вытянуть информацию друг из друга. Эту забаву придумала мама, когда мы были детьми, чтобы, как она говорила, «побуждать нас к настоящим разговорам».

– Мы уже взрослые, ты же не серьезно?

– Смертельно серьезно, – голос звучит твердо.

Она снова закатывает глаза. Как ни странно, даже в тридцать два года я все еще получаю какое-то извращенное удовольствие, доводя сестру.

– Только чур я первая.

Я делаю приглашающий жест рукой.

– Прошу, ты же у нас младшенькая.

Келли кряхтит, но не спорит, потому что хочет кое-что узнать не меньше моего.

– Сезон скоро начнется... у тебя в голове прояснилось?

– Ну да, – я потираю ладони. – Первый вопрос ты задала слишком легкий.

Она откидывается на спинку стула и скрещивает ноги.

– Твоя очередь, давай уже, – она машет рукой в пространстве между нами, и я усмехаюсь.

– Лейтон правда собирается взять это на себя?

Она кивает.

– И ты еще смеялся над моим вопросом, что он слишком легкий? Конечно, собирается. Это же Лейтон. Ты ее знаешь.

Раньше знал. Черт возьми, Лейтон даже ездила с нами в семейные отпуска. Невозможно проводить столько времени вместе и не узнать человека. Даже с учетом того, что после того случая с поцелуем мы держались на расстоянии, для меня не сюрприз, что она согласилась стать опекуном детей двоюродной сестры.

Я открываю рот, чтобы задать следующий вопрос.

– Не-а... моя очередь, – Келли прикладывает палец к губам. – Как дела с агентом?

– Слушай, давай я просто выложу все и сразу, потому что на фоне того дерьма, что творится внутри дома, это все кажется сущей мелочью. Весенние тренировочные сборы прошли отлично. Через пару дней встречаюсь с Джаггером. Кажется, Вега мной доволен и готов дать шанс начать все с чистого листа. В этом году я собираюсь рвать задницу на поле и выиграть «Золотую Перчатку», чтобы утереть нос всем, кто списывал меня со счетов. Конец истории. Да, в прошлом году я облажался...

– Да, но...

Я перебиваю ее, потому что, какими бы ни были обстоятельства, загулам нет оправдания.

– Моя очередь. Раз уж ты соизволила рассказать о смерти Скайлер только сегодня, я бы хотел услышать подробности.

Келли с шумом выдыхает.

– Прости, надо было сказать раньше, но не хотела грузить тебя. Честно говоря, я удивлена, что мама не сообщила. Она была бы здесь, если бы они с папой не уехали в Европу, – она улыбается, и я невольно отвечаю тем же. – А потом я увидела, как Лейтон все больше грустит и раздражается, и просто подумала...

– Лучше бы ты позвонила раньше. Черт, да я бы всю команду сюда притащил, лишь бы избавить Лейтон от гостей.

– Знаю, что притащил бы. Но все равно прости. Я просто... иногда вы двое так странно ведете себя друг с другом, вот я и подумала, что твое присутствие может только добавить стресса.

Черт. Сестра все-таки заметила, как тот поцелуй изменил отношения между мной и Лейтон. Удивительно, как Келли еще не спросила напрямую, в чем дело.

– Как погибли Скайлер и ее муж?

Она откидывается на спинку стула и вздыхает.

– Никто толком не знает деталей. Скай и Патрик уехали на север, в семейный домик Патрика, чтобы провести выходные вдвоем. Они пошли в поход, и непонятно, то ли кто-то сорвался первым, а второй попытался его спасти, то ли еще что, но обоих нашли на каменистом выступе. Подозревают несчастный случай при падении.

Твою мать, поехали провести время вместе и погибли? Пожалуй, вычеркну походы из списка идей для «возрождения искры в отношениях», когда решу жениться.

Я медленно выдыхаю.

– С ума сойти.

– И не говори. А потом приходит адвокат и заявляет, что они назначили Лейтон...

– И она ничего не знала заранее?

Удар за ударом. Жуть.

Келли качает головой.

– Уверена, они и подумать не могли, что может что-то случиться.

– Не хочу, чтобы прозвучало так, будто я в ней сомневаюсь, но для Лейтон это неподъемный груз.

И она возьмется за это только потому, что так хотела двоюродная сестра. Лейтон не из тех, кто подводит близких.

– Да, через пару дней пойдем к адвокату.

Тоже откидываюсь на спинку стула. Я скучаю по сестре. С тех пор как вернулся в Чикаго, я проводил с ней совсем мало времени. А теперь, когда встал на путь истинный, завязал с клубами и всем, что может сделать меня героем светских хроник, наши пути в ночной жизни Чикаго вряд ли пересекутся.

– Я могу помочь.

Она склоняет голову: знает, насколько я буду занят. Сто шестьдесят два матча, плюс, надеюсь, плей-офф – вот планы на ближайшие полгода. Меня не должно волновать, как Лейтон со всем справится. Это ее дело, и, раз уж она явно не хочет иметь со мной ничего общего, следует идти своей дорогой.

Дверь за нами открывается, и я невольно надеюсь, что это Лейтон.

– Линкольн! – зовет Лейтон, но мальчишка с перчаткой и мячом в руках уже стоит передо мной.

– Поиграем в мяч?

– Хейсу пора идти, – Лейтон выходит и кладет руки на плечи мальчишке. Ему на вид не больше восьми или девяти.

– Вообще-то, нет, – я встаю со стула. – Найдется для меня перчатка?

– Ага, можешь взять папину, – он бросает свои перчатку и мяч, и бежит обратно в дом.

– Тебе не обязательно это делать. Уверена, есть дела поважнее, – темные круги под голубыми глазами Лейтон свинцом отдаются в сердце.

Я пожимаю плечами.

– Мне никуда не нужно.

Прежде чем успеваю насладиться легкой улыбкой, коснувшейся губ Лейтон, возвращается Линкольн и протягивает разношенную бейсбольную печатку.

Следующий час я бросаю мяч и слушаю рассказы о Патрике – человеке, которого не знал, но который, несомненно, был отличным отцом.

Глава 4

Хейс

– Ау-у! – Джаггер машет ладонью у меня перед носом.

– Виноват, – выпрямляюсь на стуле и снова берусь за вилку.

Три дня прошло, а Лейтон все не идет из головы. Дурной знак перед началом сезона.

– Тебе пора взять себя в руки. Вот про эту самую хрень я и толкую, – он тычет в мою сторону вилкой, точно отец в сына-подростка, в пятый раз за неделю оставленного после уроков.

Джаггер – лучший агент в индустрии, и я почти уверен, что все благодаря манере не подслащивать пилюлю. Он не тешит наше эго и не нянчится, когда лажаем. В прошлом году он из меня всю душу вытряс, но тогда на это было глубоко плевать. С другой стороны, Джаггер первый, кто рассыплется в похвалах и пойдет в бой, если благодаря навыкам и таланту мы возглавляем список претендентов на звание самого ценного игрока.

– Позволь напомнить: ты здесь только благодаря мне, – он разворачивает вилку, указывает ею на себя, а после вонзает зубцы в горку болтуньи в тарелке.

Кому-то эти слова покажутся бахвальством. Что-то я не припомню, чтобы Джаггер рвал жилы, выбивая мне приглашение в колледж первого дивизиона, да и в низших лигах, когда едва сводил концы с концами, он особо не отсвечивал. Но сейчас я в Чикаго, играю за «Кольтс», и выпал счастливый шанс доказать, что я вовсе не «проблемный игрок». Так что он вполне заслужил воображаемую золотую ленту как лучший чертов агент в мире.

– Ты что, не получил букет из фруктов? – откидываюсь на спинку стула.

Уголки его губ дергаются, Джаггер пытается сдержаться, но в итоге расплывается в широкой улыбке. В чем еще прелесть Джаггера – он прекрасно видит, когда я пытаюсь сменить тему, и охотно принимает правила игры.

– Куинн просила передать: в следующий раз бери тот, где побольше ананасов.

Я подцепляю вилкой белки с авокадо.

– Заметано. Передай жене мои извинения. И прости, что сегодня сам не свой. Просто тут такое дело... лучшая подруга сестры...

– О-о-о, – стонет он. – Вот эта самая фраза уже за версту несет драмой. А тебе от любых драм нужно держаться подальше.

– Да нет, все не так, – наглая ложь. Не будь в этом ничего особенного, она бы не всплывала в мыслях каждую гребаную секунду.

Хотя доля правды в моих словах есть, просто причина совсем не та, о которой подозревает Джаггер. Лейтон на меня все равно... и она наверняка думает, что целуюсь я паршиво, потому что в тот единственный раз был изрядно навеселе. И дело вовсе не в алкоголе, гулявшем по венам, – отнюдь. По-моему, я положил на нее глаз в ту самую секунду, как та начала превращаться в девушку. Наверное, от этого сам себе кажусь каким-то извращенцем.

– Судя по тому, как ты снова витаешь в облаках, все именно так и есть, – хмурится Джаггер.

Я бросаю вилку и тянусь за стаканом воды.

– Вовсе нет. Я ценю твою мотивационную тираду в духе «разберись-ка со своим дерьмом», но прилетать было необязательно. Я в порядке. Говорил же.

– Вечно вы, спортсмены, мните о себе невесть что. Будто я полетел бы в Чикаго только ради тебя, – он поднимает руку, подзывая проходящую мимо официантку. – Прошу прощения, совсем забыл заказать еще кое-что. Можно мне блинчик в форме цветка? Для дочки, – Джаггер протягивает телефон, показывая заставку. – Она обожает это заведение, и я обещал, что обязательно закажу такой и съем за ее здоровье.

Официантка улыбается и на мгновение замирает, разглядывая Джаггера, а затем, опомнившись, направляется к жаровне за стеклом, чтобы передать заказ. В нем определенно есть шарм холеного красавца с благородной проседью. К тому же по костюму сразу видно: человек влиятельный. И богатый.

– Куинн в курсе, что ты флиртуешь? – я откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Поверь, я давно снял розовые очки. Куинн знает, что я не вижу и не хочу никого, кроме нее. А если принял это за флирт, тогда понятно, почему ты до сих пор один, – он вытирает рот и кладет бумажную салфетку обратно на колени.

– Я один, потому что сам так решил, – отрезаю я.

– Я тоже когда-то так говорил.

– Я понимаю, что в прошлом году конкретно облажался, но все же хочется верить, что я парень хоть куда.

Он отпивает кофе.

– В этом и заключается главная беда спортсменов. Вы притягиваете тех, кому нужны вовсе не вы сами, а нормальные девушки и близко не хотят подходить к тому балагану, который сопровождает карьеру. А если они и готовы с этим мириться, вы обычно слишком слепы, чтобы их заметить. Но вот скажу тебе, «Фэлконс»…

– Ну, началось, – стону я. – Ты относишься к нам, «Кольтс», как к нелюбимым пасынкам.

– Скорее, как к новорожденным. Вроде и милые, но орете слишком много, и вечно приходится подтирать за вами дерьмо.

Официантка ставит перед Джаггером блинчик в форме цветка.

– Прошу. Желаете что-нибудь еще?

– Нет, все отлично. Спасибо, Хайди, – Джаггер достает двадцатку и вкладывает ей в ладонь. – Передай Эрику спасибо. Малышка будет просто счастлива.

Она улыбается, поворачивается и, оставив счет рядом с моей тарелкой, уходит.

Джаггер достает телефон и делает снимок блинчика в форме цветка; его улыбка – такая широкая и искренняя – заставляет сердце болезненно сжаться. Он счастлив лишь потому, что знает: дочь будет в восторге. Порой я задаюсь вопросом, дорасту ли когда-нибудь до создания собственной семьи. Вся моя жизнь была подчинена одной финальной цели, но планка постоянно смещается. Когда же наконец почувствую, что могу получить от жизни все?

– Счет на тебе. Оплатишь из тех деньжищ по новому контракту, что я выбил, – Джаггер поливает сиропом «лепесток» и отправляет его в рот, делает еще одно фото, после чего, отхлебнув кофе, поднимается, готовый уходить. Человек-машина, не иначе.

– Ты с этого контракта процент получил, – пододвигаю счет к нему.

Джаггер подбирает листок, поправляет галстук и достает бумажник.

– Да брось, ты у меня не единственный клиент.

Я встаю и снимаю куртку со спинки стула.

– О чем не устаешь напоминать. Намылился к своим «золотым мальчикам»? – сдается мне, он самый преданный фанат «Чикаго Фэлконс».

Я следую за Джаггером к кассе и выуживаю из корзинки с бесплатными угощениями леденец с секретным вкусом.

– Спасибо, Вэл, увидимся, когда снова буду в городе, – бросает Джаггер женщине за кассой.

– Передавай малышам привет, скажи, что мы скучаем! – длинные ногти с безупречным маникюром так и мелькают в воздухе, пока она машет на прощание.

Я разворачиваю леденец и выхожу из блинной на улицы Чикаго.

– Тебе стоит застолбить столик в углу. Чтобы игроки сменяли друг друга конвейером, – останавливаюсь на тротуаре, стараясь не мешать прохожим.

– Визиты сюда помогают хоть как-то терпеть возню с вами, детсадовцами, – он засовывает бумажник во внутренний карман пиджака. – Мы немного отвлеклись, так что давай по существу: установим для тебя три правила.

В прошлом году я бы просто отмахнулся, поймал такси и довел Джаггера до белого каления, чтобы позже выслушивать на автоответчике поток угроз и требований. Но в этом году я другой. Поэтому прячу руки в карманы куртки и слушаю.

– Хороший мальчик, – одобряет он, заметив мои старания. Я даже не отпускаю саркастичную шуточку про верного пса. – Первое: никаких гулянок в ночь перед игрой.

Я закатываю глаза.

– Второе: чтобы тебя не видели с миллионом разных девиц.

– С миллионом? А я, оказывается, неплох, – усмехаюсь я.

– Ты понимаешь, о чем я. Попробуй найти девушку, сходи на пару спокойных свиданий, в кино там. Чтобы тебя подловили на фото, как держишь ее за руку. И упаси бог подцепишь в клубе.

– Мне сейчас вообще не до отношений, – отрезаю я.

– Ровно до того момента, как «Кольтс» начнет побеждать и тебя накроет куражом. Я видел это дерьмо почаще твоего. Когда прет по-настоящему, всегда дико тянет приударить за какой-нибудь юбкой. Так что в этом году постоянная девушка – твой лучший вариант. И третье... держись, мать твою, подальше от Фостера Дэвиса.

– Что? – я хмурюсь. Фостера делают крайним за мои прошлогодние закидоны, хотя он тут ни при чем: мысли витали где угодно, только не на бейсбольном поле. – Он мой лучший друг.

– И мой клиент, но для твоей репутации – яд. Вега его терпеть не может, так что если хочешь контракт в конце года, то через две недели, когда будете играть друг против друга, даже не вздумай куда-то соваться.

– Это уже перебор. Вега мне не папаша, чтобы указывать, с кем проводить время. Я взрослый человек.

Джаггер оглядывает тротуар. К счастью, сейчас середина недели, народу немного, и меня никто не узнал.

– Вот что бывает, когда пытаешься пустить карьеру под откос за один сезон. В следующем году мы, может, и ослабим вожжи, но в этом сиди тихо, паши как проклятый и не ищи приключений. «Золотая Перчатка²» в этом сезоне была бы чертовски кстати, просто напоминаю.

Я бросаю на Джаггера свирепый взгляд.

– Будто я не пытался взять ее каждый гребаный год.

Мне ее так ни разу и не дали. Еще один повод для бешенства.

Он делает шаг ко мне.

– Только не в прошлом году. Сейчас мы в режиме минимизации ущерба. Ты лучший кэтчер³ в этой лиге. Не пришлось долго уламывать «Чикаго», чтобы тебя перехватили до закрытия трансферного окна, потому что они знают, на что ты способен. Но нужно разгрести все то дерьмо, что ты устроил за пределами поля. Когда с этим будет покончено и перестанешь распыляться, к тебе будет приковано все внимание. Карьера взлетит. С тобой, Деккером Дэвисом и Истоном Бейли у «Кольтс» есть все шансы на плей-офф⁴. Так что, сделай одолжение и себе, и мне – прислушайся. Обещаю, результат того стоит.

Вот почему Джаггер – самый востребованный агент в индустрии. Я и впрямь ему верю. Ну, если не брать в расчет, что он представляет интересы и мои, и Деккера, и Истона, так что ему по штату положено верить, будто мы вытащим «Кольтс» из глубокой задницы в турнирной таблице. И все же умудряется внушить мысль о собственной незаменимости. Будто «Кольтс» несказанно повезло, что у них есть я.

– Ладно, договорились, – киваю я.

Он протягивает руку, и мы обмениваемся крепким рукопожатием.

– Знал, что ты поймешь, – к тротуару подъезжает машина. – Подбросить?

– Не, я пешком пройдусь.

– Вот и славно. Пусть город видит в тебе своего. Улыбайся, маши ручкой, будь доступным. Их поддержка только на руку.

Я киваю с видом раздраженного подростка на семейном празднике.

– Передавай привет «Фэлконс».

Он скалится в самоуверенной манере.

– Вот выиграете чемпионат, как они, тогда, может, и станете моими новыми любимчиками.

Я закатываю глаза. Понятно, что с ними хлопот меньше: все женаты, с детьми и до сих пор рвут всех на льду.

Мы расходимся, и я направляюсь к трехквартирному кондоминиуму, который мы с Деккером и Истоном перехватили у ребят из «Фэлконс». Это место словно создано для нас – с крыши открывается вид на «Уэббер-филд», где играет «Кольтс».

Возвращение в Чикаго наполняет новыми силами; кажется, что и у команды, и у меня впереди безграничные возможности. Я вполне справлюсь с тем, о чем просит Джаггер. Тем более с Фостером мы вряд ли будем часто пересекаться – он все еще играет в Сиэтле. Наши пути едва ли будут пересекаться.

Подходя к дому, замечаю картонку на черной железной двери. Очередная попытка помощниц бейсбольных команд как-то окрестить наше пристанище.

Первыми здесь жили трое из «Чикаго Гризлис», и тогдашние охотницы⁵ за игроками величали дом «Берлогой».

Когда здание перешло к «Фэлконс», охотницы прозвали его «Гнездом».

Теперь же поклонницы никак не определятся с названием. Каждую неделю на двери красуется что-то новенькое.

Я притормаживаю у ворот, чтобы прочесть надпись.

«Хлев»?

Я срываю картонку. Мы уж точно не стадо вонючих коров.