Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 40

Лейтон

Дети сегодня ужинают у Артура и Джулианны, но моему спокойствию это не особо поспособствовало. И вот теперь я жду Хейса: надеюсь, он придет и отвлечет меня – желательно членом, или языком, а еще лучше и тем и другим сразу.

Для возрастных приливов я еще слишком молода, но стоит вспомнить нас в том чулане, как все тело будто охватывает пламя.

Раздается звонок в дверь. Я вскакиваю с дивана и едва ли не бегу к выходу, но на полпути заставляю себя замедлиться, внушая, что не стоит казаться слишком уж нетерпеливой. Хотя кого я обманываю? Мы шли к этому целое десятилетие.

Распахиваю дверь – вот и он. Волосы еще влажные после душа, на нем спортивные штаны и футболка.

Взгляд Хейса скользит по мне сверху вниз, словно волна, и возвращается обратно.

– Черт, ты прекрасна.

Я специально надела белую майку на голое тело и ту самую пижаму, от которой он не мог оторваться в первый визит. Верх расстегнут и небрежно распахнут.

– У тебя же есть ключ. Мог бы и сам открыть.

Он пожимает плечами.

– Как-то странно. Я пришел на свидание, а не сидеть с детьми.

Хейс по-прежнему стоит на пороге.

– И чего ты там застрял?

Он снова пожимает плечами.

Откуда эта внезапная неловкость?

– Ты меня еще не пригласила.

Я хватаю его за футболку и втягиваю в дом, захлопнув дверь. А затем для разнообразия сама прижимаю к стене и впиваюсь в его губы. Хейс правильно считывает недвусмысленные намеки и проникает языком мне в рот. Ладони соскальзывают на задницу, он приподнимает меня над полом, и я обхватываю его талию ногами.

Боже, мне все мало. Мы целуемся так неистово, что на губах наверняка останутся синяки. Когда Хейс отстраняется, я невольно стону.

– Черт, у меня уже колом стоит.

– Прости.

Для меня самой в новинку это состояние вечного возбуждения.

– Не извиняйся, это было чертовски горячо. Можешь хоть всегда меня так швырять.

Я улыбаюсь и прикусываю губу, немного смущаясь, хоть ему это и понравилось. Все тело гудит от желания снова почувствовать член внутри.

Я просовываю руку между нами и сжимаю его внушительную твердость.

– Обожаю такой легкий доступ.

– Когда одевался, у меня и в мыслях такого не было. Ты же знаешь, нам вовсе не обязательно...

Я приподнимаю бровь.

– Не хочешь?

– Нет, хочу, просто не желаю, чтобы ты думала, будто я пришел только ради этого.

– Ой, – я небрежно отмахиваюсь, – я так не думаю.

Я подаюсь вперед, чтобы снова его поцеловать, но Хейс отстраняется.

– Что-то не так? – я хмурюсь.

Он качает головой, тяжело вздыхая.

Я разжимаю ноги и сползаю с его колен.

– В чем дело?

– Вегу сегодня уволили.

– Вот дерьмо, – прохожу вглубь дома, и Хейс следует за мной на кухню.

– Я был на таком кураже после всего, что произошло между нами и с мамой. Казалось, это лучший день в жизни, и вдруг – бац. Сказали, там что-то на уровне руководства. Какая-то грызня. Толком неясно, то ли его уволили, то ли сам ушел, но очевидно одно – общего языка они не нашли. Так что теперь ищут временную замену до конца года.

Я подхожу к холодильнику и достаю воду и пиво.

– Тебе что?

– Пиво, если можно, – Хейс прислоняется к кухонной стойке. Я беру две бутылки и иду к нему. – Я порчу нам вечер.

– Вовсе нет.

Я протягиваю бутылку. Он откручивает крышку и делает долгий глоток, затем забирает мое пиво, тоже открывает и возвращает. Я запрыгиваю на стойку рядом.

– В этом можно найти и свои плюсы, – замечаю я, пытаясь отыскать хоть каплю позитива.

– Или может прийти менеджер, у которого уже сложилось обо мне предвзятое мнение по результатам прошлого года.

– Но в этом-то сезоне ты все исправил. Любой новый начальник поймет, что прошлый год был просто досадной случайностью.

Хейс целует меня в щеку.

– Ты чудо.

– Я серьезно. Ты вкалываешь и принимаешь верные решения. Если не понравишься или он вздумает загнать тебя в какие-то рамки – да пошел на хрен.

Он смеется, обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

– Господи, Лейтон, почему ты так чертовски сексуальна, когда ругаешься?

Улыбнувшись, я спрыгиваю со столешницы.

– Вдруг в итоге достанется менеджер получше. Будет на твоей стороне, а не как Вега.

Хейс согласно склоняет голову.

– Твоя правда.

– Давай заедим стресс и попробуем найти в этой ситуации хоть какие-то плюсы, – я тянусь к шкафчику за чипсами, пытаясь подцепить пакет кончиками пальцев, но все тщетно.

– Сними рубашку, – голос звучит ниже, властнее, и от одного этого звука соски твердеют. Я оборачиваюсь; Хейс пристально смотрит туда, где край майки задрался, обнажая мой живот. – Пожалуйста.

Я опускаюсь полностью на стопу и поворачиваюсь к нему лицом. Хейс не сводит глаз с моей груди. Медленно вытащив руки из рукавов пижамной рубашки, я позволяю ткани соскользнуть на пол. Теперь на мне лишь белая майка.

– Решила обойтись без лифчика? – он проводит кончиком языка по нижней губе.

От этого зрелища между ног сладко и тягуче ноет.

Похоже, дилемма с менеджером исчерпана – мы снова принадлежим только друг другу.

Я пожимаю плечами.

– Ты же сам сказал, что хочешь поглазеть на мои сиськи.

Произносить это слово вслух немного странно. Я никогда не вела пошлые разговоры и не отличалась словоохотливостью во время секса.

– Жду не дождусь, когда почувствую их тяжесть в своих ладонях, – он судорожно вдыхает и манит меня пальцем.

Я иду к Хейсу, и его взгляд ни на мгновение не отрывается от моей груди.

Когда подхожу вплотную, он лениво соскальзывает со столешницы.

– Ты хоть понимаешь, насколько сексуальна?

Я не знаю, что ответить. Никогда не чувствовала себя такой – разве что под его взглядом. «Милая» – вот слово, которое я слышу чаще всего. Но никак не «сексуальная».

Хейс проводит пальцем по майке там, где проступают твердые бугорки сосков. Я резко втягиваю воздух.

– Тебе нравится? – карие глаза будто потемнели.

Я киваю. Хейс повторяет движение, вызывая ту же реакцию, только на этот раз я выгибаюсь навстречу его рукам, нуждаясь в большем. Левой ладонью он накрывает мою грудь, проводя большим пальцем по соску с такой нежностью, что внутри все трепещет. На лице мелькает дерзкая ухмылка, он наклоняется и через ткань майки берет правый сосок в рот.

Черт возьми, это невероятно, просто запредельно приятно.

Обхватив за талию, Хейс подхватывает меня и усаживает на столешницу, не отрываясь от груди.

– Само совершенство, – шепчет он в намокшую ткань, перехватывает край майки и медленно тянет ее вверх.

Я поднимаю руки, и Хейс отбрасывает одежду куда-то за спину.

Какое-то мгновение он просто смотрит на грудь, а затем поднимает взгляд на меня.

– Точь-в-точь как я представлял все эти годы, когда дрочил.

Мысль о том, что Хейс доводит себя до кульминации, представляя меня, превращает томительный трепет внизу живота в тянущую, невыносимую жажду.

Я перехватываю его ладонь и направляю к своей груди.

– Теперь они твои.

Его веки тяжелеют, и Хейс сжимает сосок пальцами.

– Еще как мои, черт возьми.

Затем берет мою руку и ведет вниз по своей груди к поясу спортивных штанов. Под ними ничего нет, и когда ладонь накрывает его горячую, тяжелую плоть, та отчетливо пульсирует под моими пальцами.

– А он – твой.

Кажется, я забываю, как дышать. Это ведь правда происходит, да?

Хейс высвобождает руку из-под ткани и подхватывает меня, неся к дивану. Но вместо того, чтобы опустить на подушки, он ставит меня на пол и сам падает на колени.

Глядя мне прямо в глаза, он цепляет пальцами края пижамных штанов и медленно тянет их вниз. Не смотрит на то, как постепенно открывается нагота, – будто хочет увидеть все и сразу, когда я предстану перед ним совершенно раздетой.

Мы не разрываем зрительного контакта. Когда же наконец выпутываюсь из штанов, Хейс снова одаривает меня порочной ухмылкой, прежде чем прижаться поцелуем к животу и слегка отстраниться.

– Садись, малышка.

Я подчиняюсь.

Хейс разводит мои ноги в стороны и рассматривает. На мгновение вспыхивает инстинктивное желание свести колени, но, заметив благоговение на его лице, я расслабляюсь.

– Бьюсь об заклад, на вкус ты просто божественна, – он закидывает мои ноги себе на плечи. Большой палец выводит круги на клиторе, я зажмуриваюсь, и голова бессильно откидывается на диванные подушки. – О нет, ты будешь смотреть.

Я приподнимаю голову и наблюдаю за тем, как он ласкает меня, понимая: даже в самых смелых фантазиях все не было настолько хорошо. Движения неспешны и методичны; Хейс словно прощупывает почву, изучая, что мне нравится и от чего теряю голову. Я медленно рассыпаюсь на части, хотя он еще даже не коснулся меня губами.

Хейс поднимает взгляд, проверяя, смотрю ли я, и наклоняется ближе. Когда язык касается моей плоти, дыхание становится коротким и рваным. Все посторонние мысли разлетаются, точно искры от костра, пока он подталкивает меня к самому краю.

– Хейс... – имя звучит едва слышно, пока мои ладони ложатся ему на голову.

Оргазм подступает волна за волной – с каждым движением языка, с каждым прикосновением к клитору. Его пальцы впиваются в ягодицы, притягивая меня еще ближе к своему лицу.

И вот я уже зависаю над пропастью. Каждый раз, когда Хейс смотрит на меня и наши глаза встречаются, я соскальзываю все ниже, пока он резко не всасывает клитор – и тогда окончательно срываюсь в бездну. Я не кричу, лишь тихо скулю, наслаждение разливается по телу не резким разрядом тока, а мощными, перекатными волнами.

Он замедляется и опускается на пятки. Губы влажные от моих соков, и, несмотря на только что пережитую разрядку, я отчаянно жажду почувствовать его внутри.

– Господи, Лейтон, я вот-вот кончу в гребаные штаны.

– А как насчет того, чтобы сделать это в мой рот?

У Хейса отвисает челюсть, а я сползаю на пол, заставляя поменяться местами.

Мы выжимаем максимум из того времени, что осталось до возвращения детей. Три оргазма у меня, два у него – и все равно мало, потому что я хочу Хейса только сильнее.

Глава 41

Лейтон

– Привет, – радостно выдает Монро группе незнакомцев, пока мы пробираемся к местам на сегодняшнем матче «Кольтс», которые достал Хейс. – Привет! – машет она следующей компании. – Привет! – и еще одной.

Глубоко вдыхая, пытаюсь поймать дзен. Линкольн скачет от нетерпения, Монро не перестает здороваться с каждым встречным, а Лейк пребывает в отвратительном настроении с того самого момента, как мы вышли из дома.

– И тогда она заставила делать домашку за кухонным столом и заявила, что я не получу десерт, пока все не проверит. Она вообще в курсе, что я круглая отличница и учусь в классе для одаренных детей? – Лейк без конца жалуется на то, как ужасно было у Артура и Джулианны. И хотя я не в восторге от того, что дети там, они все-таки их семья, а я тем временем отлично провела время с Хейсом. – Она отобрала у Монро пластилин, а дядя Артур отказался поиграть с Линкольном во дворе. Сказал, что устал после работы. Зачем мы им вообще нужны, если не хотят проводить с нами время? – возмущается Лейк.

– Привет, – Монро машет парню, тоже одетому в джерси Карлайла, и он пытается дать «пять». – Нет, сегодня только привет.

Он со смехом кивает. Я одариваю парня извиняющейся улыбкой, и тот идет дальше.

– Ты можешь дать ему «пять», – стонет Лейк и поворачивается ко мне. – Я туда больше не поеду, так и скажи судье.

– Они хотят, чтобы вы были с ними, потому что любят вас. Вы же семья, – я не совсем понимаю, как правильно реагировать, и, наверное, не стоит втайне радоваться тому, что она не хочет туда возвращаться.

– Они нас не любят! – повышает голос Лейк.

В последнее время я все чаще задумываюсь о том, что было бы неплохо найти для детей какого-нибудь психотерапевта, чтобы они могли проговорить все, что сейчас происходит в жизни, и вспышка гнева Лейк лишь убеждает меня в правоте. Делаю мысленную пометку: поискать хороших специалистов, как только появится время.

– Привет, – Монро машет парню, который разносит пиво.

– Можешь сказать, чтобы она перестала со всеми здороваться? – огрызается Лейк.

– И что предлагаешь сделать? Сегодня Национальный день приветствий, – я закатываю глаза.

Это куда хуже Национального дня «Дай пять».

– Не знаю, но она привлекает внимание, – Лейк оглядывает толпу людей, которые наверняка просто умиляются маленькой девочке в джерси Хейса Карлайла.

Мимо проходит группа фанатов в джерси команды из Милуоки.

– Вам никаких приветов, – заявляет Монро. Следом идет компания болельщиков «Кольтс». – Привет!

Лейк издает рык и сжимает кулаки.

– Монро, милая, а в этом дне есть какой-нибудь лимит на количество людей, с которыми нужно поздороваться? – спрашиваю я.

Она замирает и хмурится.

– Забудь. Давай просто дойдем до мест, – я поворачиваюсь к Лейк, – а потом она поздоровается со всеми вокруг, и мы на какое-то время с этим покончим.

Мы стоим на верхней площадке лестницы в секторе, когда Линкольн замечает Истона и Деккера, выходящих из дагаута, и срывается с места, несясь к полю:

– Истон!

– О боже... так, пошли, – пытаюсь побыстрее спуститься по ступенькам, но Монро преодолевает по одной за раз, останавливаясь и помахивая ручкой в стиле «Мисс Америка», попутно раздавая приветы каждому ряду фанатов.

Я подталкиваю Монро в спину. В одной руке сумка, набитая всякими развлекухами на случай, если ей станет скучно, в другой собственная сумочка. К концу дня плечи будут отваливаться.

– Привет. Привет. Привет. Привет, – Монро одаривает этим словом каждого встречного.

Лейк фыркает.

– Мы выглядим глупо, вырядившись в его джерси.

Я оборачиваюсь к ней, одновременно следя за тем, чтобы Монро не споткнулась и не полетела кубарем с лестницы из-за навязчивой идеи поздороваться с каждым человеком на чертовом стадионе.

– Мы поддерживаем его. Точно так же, как он поддерживает нас.

Истон подходит к ограждению, и я замечаю, как несколько человек поднимаются со своих мест, чтобы присоединиться к Линкольну.

Тут Монро видит Деккера.

– Привет, Деккер! – она вскидывает руку и сбегает по ступенькам, прежде чем успеваю ее поймать. – Сегодня Национальный день приветствий!

Она растворяется в толпе людей, жаждущих пообщаться с двумя игроками.

Я мчусь вниз по лестнице.

– Прошу прощения, мне просто нужно... – я протискиваю руку между стайкой детей и хватаю Монро. – Эта моя.

Я пытаюсь вывести ее из толпы, но та продолжает раздавать приветы каждому, кто готов ее растоптать ради автографа. Беру на руки, и Монро обхватывает меня ногами за талию.

– Прости, Хейс в буллпене³⁵, – Деккер указывает направление, но я его не вижу.

Новый менеджер команды – какой-то Рипли. Раньше он был ассистентом в Сиэтле, из-за чего Хейс всю неделю был как на иголках, но, по его словам, мужик вроде бы не держит зла.

– Ничего страшного, – я дотягиваюсь до Линкольна и дергаю его за руку. – Идите готовьтесь к игре. Удачи вам, парни.

Линкольн упирается и продолжает болтать с ними все то время, пока я тащу его обратно.

Заполучив обоих детей, перевожу дух и вижу Лейк: она сидит на нашем ряду, закинув ноги на пустующее кресло впереди, и уткнулась в телефон.

– Пошли на места, – я беру Линкольна за руку, а Монро продолжаю держать на руках.

– Привет, – говорит Монро паре позади нас. – Привет, – машет она следующей компании.

Все они улыбаются и отвечают, но клянусь, я больше никогда в жизни не хочу слышать слово «привет».

Я опускаю Монро на землю и усаживаю обоих между собой и Лейк.

– А теперь давайте просто посидим и придем в себя, ладно?

– Ты вся красная, – замечает Лейк.

Я прищуриваюсь. Она понятия не имеет, насколько я уже вымотана, а ведь игра еще даже не началась.

– Кажется, в следующий раз на бейсбол я пойду одна, – бормочу я.

Я достаю телефон из сумочки, чтобы сделать пару снимков и отправить Келли и Вив – адвокат сказала, что нужно собирать доказательства того, что провожу время с детьми. Видимо, совместные ужины и купания не считаются, поскольку они ее не особо впечатлили.

– Улыбочку, – командую я, и в тот самый момент, когда нажимаю на кнопку, чтобы сделать фото, приходит сообщение. Я щелкаю кадр, и – надо же! – Лейк даже улыбается.

Хейс: Нашли свои места? Без проблем?

Смотрю на поле, зная, что он где-то там. Я так жду возможности увидеть его в игре.

Я: Да, у меня будет идеальный вид на твою задницу всю игру.

Хейс: А ты думала, почему я выбрал именно эти места?

Я: Не уверена, что смогу держать себя в руках.

Хейс: Отлично, значит, к тому моменту, как мы увидимся после матча, ты уже будешь на полпути к цели.

Я отправляю ему фотографию всей троицы.

Я: Кажется, ты забыл про этих ребят.

Хейс: Они же когда-нибудь ложатся спать. Мне пора, просто хотел убедиться, что вы добрались. Жду не дождусь встречи после игры.

Мы еще ни разу не оставались друг у друга на ночь, в основном потому, что я не хочу путать детей, да и сама мысль об этом кажется верхом безответственности.

Я: Удачи. Твоя личная группа поддержки в сборе.

Я прячу телефон в сумку.

– И чего ты так уставилась в телефон? – подозрительно спрашивает Лейк.

Полчаса спустя, когда Монро лично поприветствовала каждого в секторе, всех просят встать для исполнения национального гимна.

На поле выходит Хейс, уже в щитках и защитном нагруднике. Он выискивает нас взглядом, и Монро кричит фирменное «Привет!». Я заставляю Линкольна поменяться местами, прежде чем Лейк успевает зажать ей рот рукой.

После гимна Хейс машет.

– Повернитесь-ка спиной, ребята, – командую я.

– Серьезно? – ноет Лейк, но все же подчиняется.

Мы поворачиваемся, демонстрируя его имя на спинах, и когда оглядываюсь, Хейс держит руку на сердце. Я посылаю воздушный поцелуй, и его улыбка становится еще шире.

Затем он исчезает в дагауте, и мы садимся. Когда наступает очередь «Кольтс» выходить на поле, он выбегает легкой трусцой, шлем небрежно сдвинут на макушку. Хейс замедляет шаг и смотрит на нас. Убедившись, что питчер все еще идет к горке, он подбегает и прижимает ладони к защитной сетке.

– Привет, – говорит он, обращаясь прямо к Монро.

Она заливисто хихикает.

– Сегодня Национальный день приветствий, – она подпрыгивает и хлопает в ладоши.

– Я знаю. Поэтому и поздоровался, – он смотрит на меня, и я искренне надеюсь, что из-за сетки Хейс не видит слез, наворачивающихся на глаза. – Увидимся после матча.

Он подмигивает и уже через секунду занимает позицию на корточках за домом.

– Какая стыдоба, – бормочет Лейк.

Я пропускаю ее слова мимо ушей, потому что прямо сейчас по уши влюблена в Хейса Карлайла.

Глава 42

Хейс

Трудно фокусироваться, когда знаешь, что Лейтон и дети сейчас на трибунах. В перерывах между каждым иннингом я, возвращаясь в дагаут, отыскиваю их глазами и улыбаюсь. Лейк выглядит по большей части равнодушной, Линкольн замер на самом краю сиденья, во все глаза пялясь на происходящее на поле, а Монро вертится, болтая с кем-то в ряду позади. Пусть их присутствие и добавляет мандража, мне нравится, что они видят меня в привычной стихии. Это дает какой-то особенный заряд, заставляет лезть из кожи вон.

В первый же выход к бите я выбиваю дабл в правое поле – мяч ложится на линию. Даже Лейк вскочила и закричала. По идее, следовало смотреть на скамейку запасных, но я первым делом ищу взглядом Лейтон.

С тех пор как мы перешли черту, все идет просто замечательно. Ее ненасытность в постели вызывает чертовское привыкание, но дело не только в том, что ей секс нужен так же сильно, как и мне. Дело во всем остальном. В том, как я возвращаюсь к ней после домашних матчей, как валяемся на диване, и ее ноги закинуты на мои, в том, как вместе соображаем, что бы съесть на ужин.

На днях она устроила феноменальный «благодарственный» минет, когда дети уже легли спать. Лейтон как раз пришла с работы, а я к тому времени успел перестирать все белье и накрыть на стол. И руки у нее, как оказалось, золотые – и не только в этом деле, массаж тоже делает классный. Мои ноги еще никогда не чувствовали себя лучше.

Йен заводит меня в дом, и, пересекая домашнюю базу, снова бросаю взгляд в их сторону. Они все ликуют, и я машу рукой.

– Слушай, да ты в ударе, – говорит Деккер, когда добираюсь до дагаута.

– Это магия Лейтон, – вставляет Истон.

– Той подружки? – уточняет Дрю.

– Ее самой, – хватаю бутылку и делаю жадный глоток.

– Тебе бы тоже не помешало обзавестись такой, для тонуса полезно, – говорит Истон, оборачиваясь от перил, чтобы самодовольно ухмыльнуться Дрю. – Капелька удачи точно бы не повредила.

Он указывает на импровизированную таблицу. Пока что мы, инфилдеры, ведем по количеству взятых баз за месяц. Дрю лишь кривится в ответ.

– Мне бабы не нужны, чтобы нормально играть.

Истон не унимается.

– Была бы у тебя девчонка, глядишь, и не вылетел бы сегодня со страйк-аутом.

– У судьи зона – полное дерьмо, – огрызается Дрю.

– Вечно у тебя что-то не слава богу, а? – Истон подмигивает ему.

К счастью, Рипли машет, подзывая к себе, и я получаю долгожданную передышку от бесконечной грызни между Истоном и Дрю.

– Что там?

Новый менеджер раньше входил в тренерский штаб в Сиэтле. Поначалу я опасался, не припомнит ли он прошлый сезон, но, похоже, мужик не из злопамятных.

– Что думаешь о Тазе? Как он тебе? – Рипли ни на секунду не сводит глаз с поля.

Я бросаю взгляд вдоль дагаута, высматривая Таза. В прошлом иннинге он малость сдал, но, по-моему, запала еще хватит.

– Думаю, еще на один его выпустить можно.

– Согласен. Выйдете вдвоем еще раз, но будь готов к замене.

Я киваю.

– Договорились.

– В последнее время ты отлично отбиваешь, – Рипли кивает в сторону трибун. – Это твои там?

– Да, девушка. Она только что оформила опеку над племянниками, – так проще, чем пускаться в объяснения про троюродное родство и разжевывать всю ситуацию.

Он кивает и мельком смотрит на меня.

– Вид у тебя... на редкость довольный.

– Так и есть, – и я не вру. От этого даже становится немного не по себе – кажется, будто за благополучием обязательно последует какой-нибудь подвох.

Он мимолетно улыбается и тут же замолкает, снова сосредоточившись на игре, – разговор окончен. Я надеваю остальную экипировку, готовясь к выходу. Когда иннинг заканчивается, трусцой выбегаю на поле и встречаюсь с Тазом на питчерской горке. Он вечно отмахивается от сигналов, но раз уж это, скорее всего, его последний иннинг в матче, хотелось бы, чтобы мы действовали слаженно. Пусть он и возомнил, будто смыслит в игре больше моего. Бесит до чертиков – как будто я зря изучаю статистику и готовлюсь к каждому сопернику.

– Мог и не подходить, – бросает он. – Начну с кервбола³⁶.

– У тебя синкер³⁷ идет отлично. Давай сначала его, а потом перейдем на слайдер³⁸.

Он начинает мотать головой, не дослушав.

– Кервбол, прямой³⁹, потом слайдер.

– И никакого синкера?

Ненавижу работать с такими упрямцами. Сразу начинаю скучать по Фостеру. Из всех питчеров, которых принимал, он был лучшим, без вариантов. Когда он стоял на горке, ощущалось как настоящее партнерство. Фостер всегда считался с моим мнением.

– Только если дойдет до полного счета, – отрезает Таз.

Я опускаю маску, чтобы скрыть лицо.

– Как скажешь, – возвращаясь к дому, я ворчу себе под нос: – Ставлю на то, что тебя, черт возьми, не хватит даже на одного бьющего.

Сажусь на корточки. По-прежнему заказываю нужную серию подач, но Таз лишь упрямо мотает головой, так что я намеренно предлагаю еще пару вариантов – просто чтобы его выбесить.

Замираю в ожидании, и он выдает крученый, который слишком долго зависает в воздухе. Бедард – мастер своего дела, такой шанс не упустит. Слышу, как удар гулким эхом отлетает от биты, Таз понуро опускает голову еще до того, как мяч перелетает через стену, поросшую плющом, и приземляется на трибунах.

В итоге «Милуоки» теперь отстают всего на одно очко, а значит, мы влипли.

Рипли тут же направляется к питчерской горке⁴⁰, неодобрительно качая головой. Я трусцой бегу следом, как и все игроки инфилда.

Истон и Деккер косятся на меня: они в курсе, какие у нас с Тазом терки.

– Любопытный выбор для первой подачи, – замечает Рипли, не глядя ни на Таза, ни на меня. Надеюсь, он заметил, как упрямец отверг мой знак. Тренер протягивает руку, Таз вкладывает мяч ему в ладонь с заметно большим усилием, чем того требует приличие, и уходит с поля.

Мы по очереди хлопаем его по спине, но тот лишь кривит физиономию. Чертов нытик. Он в лиге уже достаточно долго, чтобы понимать: беситься можно, но вести себя надо по-взрослому. Он отлично отработал два иннинга на замене, и теперь на горку выйдет клоузер⁴¹, чтобы закрыть игру.

Болельщики провожают Таза аплодисментами, пока тот бредет в дагаут, а мы остаемся у горки, гадая, кого пришлют из буллпена⁴².

Огни стадиона внезапно гаснут, и мы недоуменно переглядываемся.

Рипли сдерживает улыбку. Уж он-то точно знает, что сейчас произойдет.

Свет возвращается медленно, и в этот момент на джамботроне вспыхивает ослепительная надпись: «ВСЕМ ПО МЕСТАМ!». Из тени на экране вылетает локомотив, колеса высекают искры, он несется по путям из чистой молнии прямо на фанатов – кажется, еще секунда, и махина протаранит экран.

– Твою мать, – выдыхаю я под нос.

У Истона округляются глаза, он резко поворачивается ко мне.

Я лишь мотаю головой. Я, блин, понятия не имел.

– Что за хрень?! – перекрикивая музыку, орет Деккер.

Громкость чуть спадает.

– Дамы и господа! – гремит голос диктора. – Время закрывать игру. Прошу всех встать и поприветствовать нового клоузера «Чикаго Кольтс»... номер четырнадцатый... ФООООСТЕР «Жнец» ДЭЭЭЭЙВИС!

Фостер выбегает из булпена трусцой и притормаживает у края инфилда – дает судье проверить ладони и ловушку на предмет запрещенной липкой дряни.

Мы не верим своим глазам, глядя, как Фостер приближается. Его появление перевернет весь микроклимат в команде с ног на голову, но не стану врать: я чертовски рад его видеть.

Поравнявшись с нами, «плохиш» мирового бейсбола отбивает парням кулаки, выставляя напоказ плотно забитый татуировками «рукав». Замечаю – и ничуть не удивляюсь, – что с нашей последней встречи на его шее прибавилось чернил.

Дойдя до Деккера, Фостер кивает.

– Рад меня видеть?

Деккер молчит, лишь желваки на лице ходят ходуном. Он разворачивается и идет обратно к третьей базе.

– Буду считать это за «нет», – Фостер скалится, в его улыбке сквозит что-то опасное и порочное. Сразу видно: парень получает дикое удовольствие от произведенного эффекта.

– Какого дьявола? – выдавливаю я.

Времени на разговоры сейчас нет, так что он лишь пожимает плечами, не переставая улыбаться.

– Меня обменяли.

– Но...

– Расскажу позже. Дай сначала закрыть игру.

– Да как...

– Повеселимся.

Я киваю и плетусь обратно к дому, то и дело оглядываясь через плечо – пытаюсь удостовериться, что не почудилось и Фостер Дэвис действительно теперь в «Чикаго Кольтс».

Я присаживаюсь на корточки, чтобы принять разминочные подачи. Взгляд падает на Деккера: тот замер на третьей базе и буквально дыру сверлит в собственном брате. Они – разнояйцевые близнецы, и если внешне сходства почти нет, то по характеру они и вовсе полные противоположности.

Для командной сплоченности это добром не кончится, но все же здорово, что мой лучший друг вернулся.