Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 27

Хейс

Когда рассказываю Джаггеру о том, что завел фальшивую девушку, неудивительно, что он требует личной встречи и хочет познакомиться с Лейтон. Он разговаривает со мной тем же тоном, что и тогда, когда по сети гуляла фотка, где я валяюсь в отключке в VIP-зоне какого-то бара. К сожалению, пришлось написать Лейтон с просьбой уделить агенту толику свободного времени, которого у нее и так нет.

Захожу в «Пипер» – это выбор Джаггера, что вполне меня устраивает, ведь бар находится прямо под домом. Сейчас день, а у «Фэлконс» игра вечером, так что внутри никого, кроме привычной кучки завсегдатаев у бара.

Я останавливаюсь у края стойки, не проходя в комнату, которую Руби оставляет для нас, чтобы не доставали фанаты и фанатки. Сердце у нее гораздо мягче, чем хочет казаться. Снаружи Руби –доберман, но внутри – чистый лабрадор.

– Ты чего пришел? – спрашивает она, наливая пиво одному из постоянных клиентов.

– Джаггер назначил встречу.

Она сверлит меня взглядом поверх крана.

– Что ты натворил?

Я с шумом выдыхаю.

– Кроме того, что вел себя как святой – ничего.

Я улыбаюсь, но она не отвечает тем же, потому что Руби редко находит поводы для улыбки. К тому же, она наверняка считает, что я несу чушь.

Руби из тех людей, кто не терпит дерьма и привыкла диктовать правила. Забавно, но, по словам игроков «Фэлконс», с годами она стала гораздо покладистее. Полагаю, сказалось то, что последние несколько жильцов над ней были профессиональными спортсменами. Должно быть, она уже привыкла к закидонам.

Она из тех суровых, закаленных чикагцев, которых просто невозможно не любить, даже если не отвечают взаимностью. Хотя, узнав ее получше, понимаешь, что Руби проявляет любовь по-своему и в мелочах.

– Я принесу, – говорит она, так что я иду в заднюю комнату и включаю спортивный канал, попадая на соревнования по корнхолу.

Вскоре заходит Руби и ставит передо мной кружку пива.

– Спасибо, Рубс.

Она выдвигает стул и садится.

– Тебя обменивают? Мне что, теперь придется привыкать к новому молодому любовнику на третьем этаже?

Когда же люди перестанут считать меня ходячей катастрофой?

– У меня контракт до конца года.

– Знаю, но я всякого насмотрелась со спортсменами...

– Прости, что разочаровываю, но я с тобой надолго, Рубс.

Секунду она молчит.

– Ты отлично справляешься, – она кивает в сторону «Уэббер-филд». – Даже завсегдатаи это признают, – она встает и задвигает стул. – Пойду сделаю Джаггеру обычный заказ, хотя он, скорее всего, притащится с одним из зеленых смузи или какой-нибудь другой полезной дрянью. Боже, терпеть не могу этих калифорнийцев. Не понимаю я их.

Я тихонько смеюсь, а она сжимает мое плечо и выходит, наверняка думая, что раз Джаггер приехал, значит, мне сейчас устроят взбучку. И, возможно, права.

На столе вибрирует телефон, беру его и вижу сообщение от Лейтон.

Лейтон: Я опаздываю, но обещаю приехать как можно скорее

Когда Джаггер потребовал встречи, хотелось послать его куда подальше. Я не хотел вешать на Лейтон лишние проблемы, но в то же время понимаю, как важно держать агента в курсе того дерьма, что творится в жизни. В прошлом году я ничего не рассказывал, и это оказалось колоссальной ошибкой.

Я: Не торопись. И прости, что вообще приходится сюда ехать.

Ее ответ прилетает моментально.

Лейтон: Все нормально. Ты не раз меня выручал. Я могу сделать это для тебя

Я: Только чтобы ты знала, я счет не веду

Лейтон: Ну, тем лучше для нас обоих, потому что я все записываю ☺️

Хочется пофлиртовать в ответ, но после разговора в переулке это дается с трудом. Не покидает мысль, что она все еще видит во мне того парня из прошлого года, просто не хочет говорить об этом вслух. До дрожи хочется доказать обратное, но что-то меня останавливает: смогу ли потянуть все это? Смогу ли стать тем бейсболистом, которым мечтаю быть, стать для нее надежным партнером и занять место в жизни детей? Я не уверен, поэтому отправляю единственное, что приходит в голову.

Я: Просто будь осторожна и не торопись.

В ту же секунду, как кладу телефон на стол, дверь открывается, и заходит Джаггер.

Я аж дважды моргаю.

– Простите, это частная комната.

– Ха-ха, смешно, придурок.

– Спортивки, футболка и кроссовки? Ты кто такой и куда дел моего агента?

– Кто я? – он садится напротив. – Очевидно, единственный, кто реально ходит в тот спортзал, за который плачу, чтобы вы, засранцы, могли им пользоваться.

– Мы туда ходим... иногда, – я улыбаюсь и делаю глоток пива.

– Ты же в курсе, что я получаю отчеты о том, кто и когда заходил? – он закидывает ногу на соседний стул и потягивается.

– У нас сезон в разгаре. Так что иди докапывайся до «Гризлис», – я делаю еще глоток.

– У меня нет времени на встречи, потому что трачу все время на ваши жалкие задницы, – он кряхтит, закинув руку за грудь, чтобы растянуться.

– Тебе скорую вызвать?

Джаггер показывает средний палец.

– Все нормально, здесь никого нет, можешь признаться, что я твой любимчик, – я самодовольно ухмыляюсь.

Он бросает взгляд на дверь и снова на меня.

– Мой любимый проблемный ребенок.

– Проблемный ребенок? В этом году я совсем другой человек. Имей хоть каплю уважения.

– У меня она была, пока ты не усыновил целую долбаную семью. Какого хрена, Карлайл?

Я смеюсь, потому что, хоть его мнение не всегда по душе, Джаггер видел мой потенциал и верил. В этой индустрии найти такого человека гораздо сложнее, чем кажется.

– Ты сам велел это сделать,– я приподнимаю бровь.

– Я велел встать на путь истинный. Найти девушку, сходить на пару свиданий, сделать несколько фоток. Я не говорил: найди девушку, которая оформила опеку над тремя детьми, и строй из себя примерного семьянина.

В самый разгар разговора дверь открывается.

– О, черт, папочка здесь, и он выглядит злым, – заявляет Истон, вальяжно заходя в комнату. – Что малыш Хейс натворил на этот раз?

Истон и Деккер жмут Джаггеру руку. Он хвалит их за отличную игру.

– У нас с Джаггером приватный разговор, так что подождите снаружи, – я большим пальцем указываю на дверь.

Они переглядываются, и Истон мотает головой.

– Не-а, мы останемся.

– В конце концов, они твои соседи, даже если и самые никудышные няньки в мире, – Джаггер сердито смотрит на них.

Я не утруждаю себя объяснениями, что мы живем в одном доме, но в разных квартирах.

Заходит Руби с привычным для Джаггера напитком в высоком стакане и двумя кружками пива для Истона и Деккера.

– Я люблю тебя, Руби, – говорит Джаггер.

Она молча уходит. Либо в баре прибавилось народу, либо Руби просто не в настроении терпеть бредни Джаггера.

– Кажется, я ей не нравлюсь, – Джаггер выглядит искренне обиженным.

– Деккер – лучшая нянька в мире. Ты что, не знал, Джаггер? – Истон поворачивается к Деккеру. – Кажется, агент должен знать о тебе такие вещи. Это конкурентное преимущество.

Деккер делает глоток пива и закатывает глаза.

– Отличные новости, сможешь сидеть с тем детским садом, который взял на себя Хейс, – Джаггер бросает на меня выразительный взгляд.

Истон запрокидывает голову.

– А, надо было догадаться, зачем ты здесь. Лучшая подруга.

– Отлично, значит, ты им все рассказал. Давно пора начать сближаться и узнавать друг о друге побольше. Создайте маленькую семью, – Джаггер подносит стакан к губам.

Я оглядываюсь на дверь, надеясь, что Руби не развернет Лейтон на входе. Нужно было предупредить, что мы ждем гостью.

– Я ничего не рассказывал.

Джаггер поднимает брови.

– Но вы же все время тусуетесь вместе. Разве нет? Должны знать друг о друге такие вещи.

Истон и Деккер переглядываются, затем устремляют взгляды на меня, ожидая ответа.

– Игроки «Фэлконс» знали бы это друг о друге, – ворчит Джаггер, лишь подливая масла в огонь недовольства его явным фаворитизмом.

– Хватит сравнивать, – говорит Деккер.

Джаггер поднимает руки, защищаясь.

– Простите, но они словно золотой стандарт, понимаете? Я просто хочу того же для вас. Хотя есть и отличия – вас только трое, а их было четверо. Ну, на самом деле... – он резко замолкает, чуть дольше обычного смотрит на Деккера и мотает головой. – Пожалуй, это все.

– Воу, воу, воу, – Истон поднимает руку. – О чем ты не рассказываешь?

Джаггер пожимает плечами.

– Ни о чем. У меня от вас нет секретов.

Деккер переводит взгляд с меня на Истона, затем снова на Джаггера.

– Брехня.

И тут я солидарен. Джаггер скрывает кучу всего. Он всегда любил драму и сюрпризы. Как тогда, когда организовал мой обмен в «Кольтс» – Джаггер прекрасно знал, как сильно я этого хотел, но даже словом не обмолвился об интересе. А потом в один прекрасный день заявился в Сиэтл, спросил, кто мой папочка, и велел паковать чемоданы.

– Да ничего такого. Идут кое-какие переговоры, но все на очень ранней стадии, так что я не могу ничего сказать, – Джаггер снова отпивает из стакана.

Что еще за переговоры? И почему они связаны с тем, что нас может стать четверо? Кто, черт возьми, может перейти в команду из Чикаго? Если исходить из его слов, то Джаггер думает, что это кто-то, кто захочет зависать с нами.

Нет, не может быть. Неужели Фостера готовят к обмену? Но у него контракт в Сиэтле еще как минимум на три года, так что вряд ли. Не говоря уже о том, что Вега терпеть его не может. Он единственный, кого я был бы рад видеть. Но тут смотрю на Деккера и, судя по тому, как он нахмурился, понимаю, что тот думает о том же. Последний человек, которого он хотел бы видеть в составе команды, – это брата-близнеца.

Джаггер возвращает разговор в прежнее русло.

– Что ж, парни, позвольте сообщить эту новость. Хейс решил побороться за звание «Отец года». Он завел себе фальшивую семью: фальшивую девушку и фальшивых детей. Гениальная идея, не находите? Особенно учитывая, что это год его громкого возвращения.

Сарказм бьет точно в цель, и, черт, то, как он это преподносит, заставляет задуматься о том, что это и впрямь может обернуться серьезной проблемой.

– То есть ты приехал специально из-за этого? – спрашивает Деккер, ничем не выдавая эмоций.

– Ага, – отвечает Джаггер.

Моя рука сильнее сжимает кружку с пивом.

– Нет. Он все равно собирался приехать, потому что кто-то из «Фэлконс» – Конор или Твити, неважно – заключал спонсорский контракт, и нужно было присутствовать.

Джаггер поджимает губы и сверлит меня недовольным отцовским взглядом. Да плевать, у меня уже есть отец.

– А по-моему, это здорово. В смысле, она классная. И дети тоже, – говорит Деккер, как всегда пытаясь сгладить углы.

– Ага, классные. Могу сказать одно: этот малец, Линкольн, я не шучу, Джаггер, он просто без ума от меня, – Истон откидывается на спинку стула с довольной ухмылкой.

– Умерь эго, – я закатываю глаза.

Истон знает, что меня это бесит, поэтому показывает большой палец.

Джаггер внимательно смотрит на меня.

– Что? – с раздражением в голосе спрашиваю я.

– Ты привязался? – он переводит взгляд на Деккера и Истона. – Он привязался?

– Нет, – голос звучит так, будто я какой-то малолетка, которого подкалывают из-за девочки, в которую втюрился. – Я не привязался.

Истон бьет меня тыльной стороной ладони в грудь.

– Наш мальчик, как раз таки, привязался. Оба делают вид, что терпеть друг друга не могут. Детский сад, штаны на лямках.

– Я ей не нравлюсь, – услышь они разговор в переулке, знали бы, что Лейтон использовала слово «влюбилась», что означает: ей нравится, как я выгляжу, но не готова доверить свое сердце.

– Вот видишь, детский сад, – Истон пожимает плечами.

– Ты слепой, Хейс, – констатирует Деккер.

– Он рассказал, что это лучшая подруга сестры?

Как же хочется стереть эту самодовольную ухмылку с лица Истона хорошим хуком. Вместо этого я лишь прищуриваюсь.

– А ты в большой аляскинской семейке был главным стукачом?

Истон показывает мне язык.

– Я ведь говорил: держись подальше от любых долбаных драм в этом году. И вот к чему мы пришли, – Джаггер откидывается на спинку стула и смотрит на часы.

– Может, вы перестанете обсуждать все так, будто меня здесь нет?

– Запретный плод, – глубокомысленно кивает Истон. – Искушение.

– Это красный флаг, – предостерегает Деккер.

Истон стонет.

– Тебе нужно хоть иногда наслаждаться жизнью.

– С Келли так не выйдет, – я с трудом сглатываю. Если не считать того единственного раза, когда одна девчонка зажала меня в углу на вечеринке. Я тогда был в выпускном классе, а они только перешли в десятый. Она была подругой Келли, и сестра тогда затолкала меня в спальню родителей и орала, чтобы я держался подальше от ее подруг. – Это все фальшь, парни. Просто способ получить опеку.

Джаггер шумно выдыхает.

– Не понимаю, как ты перебрался в Чикаго ради нового старта и оказался в такой заднице. У нас же был план: этот год станет триумфальным, ты будешь пахать без продыху, работать с тренерами, станешь игроком, чье превосходство на поле ни у кого не вызовет сомнений. А теперь решил: да к черту все это, я не хочу быть Хейсом «Вышибалой» Карлайлом, лучшим кэтчером в лиге. Я лучше буду играть в долбаного Уорда Кливера.

Я был прав: Джаггер чертовски зол.

Но это не изменит моих планов.

– А это еще кто? – спрашивает Деккер, совершенно игнорируя то, как у Джаггера раздуваются ноздри от гнева.

Истон поднимает руку.

– Прости, но я поддержу Дека. Кто такой Уорд Кливер?

– От вас никакого толку, – Джаггер качает головой, и теперь он взбешен еще сильнее, что заставляет напрячься: скоро должна прийти Лейтон. – Дайте-ка вспомнить кого-нибудь, кого вы знаете. Фил Данфи.

– Из «Американской семейки»? – кивает Деккер.

– Хейс вообще не похож на Фила, – Истон качает головой.

– Может, просто сменим тему? – я скрещиваю руки на груди.

– Дай договорить, потому что Куинн тоже приехала, и я бы предпочел сейчас быть с ней. Знаешь, с моей настоящей женой?

Я отмахиваюсь.

– Ну так переходи к сути.

Джаггер выпрямляется и кладет руки на стол.

– Раз уж ты обзавелся семьей, мы вполне можем сделать это достоянием общественности, чтобы сыграло на руку твоей карьере.

– То есть теперь это уже не «дерьмовое решение, способное погубить карьеру»? – смотрю на него, приподняв брови.

– Я пытаюсь выжать максимум из того дерьма, в которое ты меня втянул, но позволь начать с того, что это далеко не самое умное решение.

Хочется поскорее закончить, поэтому я сдерживаюсь от колкого ответа. Беру телефон, чтобы проверить сообщения, но от Лейтон ничего нет.

Дверь приоткрывается и тут же с грохотом захлопывается. А затем по ту сторону раздаются голоса двух спорящих женщин.

Мы переглядываемся.

– Ведите себя прилично, придурки, – я отодвигаю стул и встаю, чтобы вызволить Лейтон из лап Руби.

Глава 28

Лейтон

Выйдя из метро, я замираю и прижимаюсь плотнее к стене, чтобы не снесло людским потоком. Оказалось куда теплее, чем я ожидала, так что стягиваю толстовку и повязываю ее на талии. Жить в режиме жесткой экономии – удовольствие сомнительное, но когда на руках трое детей, приходится выбирать подземку и автобусы, забыв о такси.

Сверяясь с навигатором в телефоне, я прохожу несколько кварталов в сторону дома Хейса. Встреча должна состояться в заднем зале бара под названием «Пипер». Слышала о нем, разумеется. Это именно то место, куда приходят с единственной целью – затащить в постель кого-нибудь из троих игроков «Кольтс», живущих в этом здании. Тайная комната в глубине бара – нечто вроде самодельного спикизи, куда не протиснуться без личного приглашения одного из парней.

Порой, когда попадаются посты охотниц за игроками, обсуждающих Хейса и его компанию или хвастающихся, что переспали с кем-то, мне с трудом верится, что речь идет о том самом человеке. Даже не будь я новоиспеченным опекуном троих сорванцов, вряд ли бы мне захотелось такой жизни – или парня, чей быт вынуждал бы вечно конкурировать с толпой желающих.

С другой стороны, тот взгляд, которым Хейс наградил меня на днях в подворотне... тело, прижатое к моему, рука над головой. Каждая клеточка во мне умоляла позволить подарить поцелуй. Просто поддаться искушению и посмотреть, что из этого выйдет. А потом в голове зазвучал голос рассудка: «Это больше не твоя жизнь». Я не могу позволить себе такую роскошь – переспать с парнем и ждать, куда выведет кривая. Те времена безвозвратно ушли.

Я перевожу дух после бодрого подъема в гору к жилому комплексу, притаившемуся в тихом анклаве «Кольтс». Улицы усыпаны барами, а витрины каждого магазина пестрят атрибутикой бейсбола или чикагских команд. Вдоль дороги тянутся невысокие трехэтажки и кондоминиумы с террасами на крышах, откуда удобно наблюдать за матчами. Да уж, Хейс живет припеваючи.

Остановившись перед фасадом, чувствую себя так, словно пришла к местной достопримечательности: на глаза попадается картонная табличка с надписью «Хлев», выведенной кокетливым девичьим почерком. К ней приколото несколько белых листков – очередные обещания незабываемого досуга. Не представляю, каково это – возвращаться домой и обнаруживать гору посланий от девушек, жаждущих размять тебе ступни или покормить мороженым с ложечки. Будни профессионального бейсболиста, что тут скажешь.

Я вздыхаю, стараясь подавить раздражение, вызванное записками и непрошеными картинами того, как Хейс принимает чьи-то заманчивые предложения. У «Пипера» добротная деревянная вывеска с черными буквами. В окнах поблескивает пара неоновых логотипов пивных брендов, но в целом витает дух старины – совсем не то, что в пафосных заведениях по соседству.

Глазам требуется пара мгновений, чтобы привыкнуть к полумраку, царящему в баре. Посетителей немного, если не считать занятых табуретов вдоль стойки. Там сидят мужчины с таким видом, будто за каждым закреплено именное место, и если кто-то чужой посмеет его занять, ему тут же велят убираться к чертям.

Я окидываю взглядом зал и замечаю в глубине дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Хейс велел идти именно туда. Поправив на плече сумки, я лавирую между столами, не сводя глаз с заветной цели.

Понятия не имею, о чем хочет поговорить агент Хейса, но сам он сделал достаточно, чтобы я ответила услугой на услугу. Даже если ради этого пришлось просить отца забрать Лейк с продленки и отвезти домой до того, как за ней заскочит мама подруги, у которой девочка останется на ночь. Раз уж мама сидит с Монро и Линкольном, их пути с отцом неизбежно пересекутся – и я уверена, зрелище будет не из приятных. Впрочем, остается надежда, что при детях они сумеют держать себя в руках.

Я уже тянусь к ручке, но чья-то ладонь накрывает мою и с силой захлопывает дверь.

Я испуганно моргаю и отодвигаюсь. Оборачиваюсь и вижу невысокую рыжеволосую девушку, буквально испепеляющую меня взглядом.

– Ты рановато, так что дам совет: в наших краях поговорка «кто рано встает, тому бог дает» не работает, – коротышка перекрывает дорогу, замирая перед дверью точно часовой на посту, и решительно скрещивает руки на груди.

– Простите, я ищу Хейса. Хейса Карлайла.

Ее нарисованные брови ползут вверх.

– Ага, даже не мечтай.

– Он меня ждет, – уж теперь-то, когда она поймет, кто я такая, наверняка пропустит.

– Придумай что-нибудь пооригинальнее.

Я оглядываюсь через плечо: нет ли где поблизости съемочной группы? Может, я попала в какое-то шоу с розыгрышами? Но вижу лишь тех самых мужиков: они пялятся на меня, а пивные животы живописно нависают над ремнями брюк.

Я снова поворачиваюсь к рыжей и натягиваю дежурную улыбку.

– По-моему, произошло какое-то недоразумение.

Дверная ручка дергается в ее ладони, но девушка вцепляется в металл мертвой хваткой. Она стискивает зубы от напряжения, из последних сил не позволяя тому, кто находится по ту сторону, открыть дверь.

Свободной рукой указывает на угловой столик.

– Если так приспичило, можешь подождать, пока он выйдет. Но сразу говорю: тебе ничего не светит.

Я возмущенно поднимаю голову.

– А с чего вы взяли, что мне от него что-то нужно?

Стоило бы бросить в лицо, что еще вчера он мечтал засунуть язык мне в глотку. Выкуси, ненормальная.

Она наконец отпускает дверную ручку и разминает затекшую руку.

Хейс замер в дверном проеме, и – да, я бы не отказалась от шанса быть с ним. В другой жизни, разумеется, ведь любые возможности, что могли представиться в этой, давно исчерпаны.

– Лейтон.

Я подаюсь вперед, желая, чтобы Хейс снова произнес мое имя именно так – будто весь день только и ждал моего появления.

Рыжеволосая всплескивает руками.

– Сдаюсь, – она уже собирается уйти, но Хейс быстро выскакивает из комнаты и приобнимает ее за плечи, подталкивая обратно ко мне.

– Руби, хочу тебя познакомить. Это Лейтон. Моя девушка, – он подмигивает мне.

Что ж, полагаю, спектакль с «фальшивыми свиданиями» начался.

– Она? – ее брови поднимаются еще выше.

Я скептически осматриваю себя.

– Без медицинского костюма я выгляжу лучше.

Хейс ухмыляется, и взгляд медленно скользит по моему телу вниз, а затем обратно.

– Охотно верю, – подает голос парень на одном из барных стульев.

– А я не прочь поиграть в доктора, – вставляет другой.

– Оба – вон! – Руби тычет в них пальцем. – Вы что думаете, здесь бордель? Не смейте нести подобное в присутствии девушки.

Надо отдать ей должное: мужчины что-то бормочут в оправдание, швыряют наличные на стойку и убираются восвояси.

Она снова поворачивается к Хейсу.

– Слишком уж она милая и славная для тебя.

Я буквально млею от комплимента, пусть даже меня и сравнивают с теми, кого та привыкла видеть под ручку с Хейсом. Ослепительными супермоделями – безупречными и недосягаемыми красотками. Совсем не такими, как я, с золотисто-рыжими волосами и россыпью веснушек на щеках и переносице.

– Ну, Руби, ты всегда умеешь подобрать слова, – Хейс переводит взгляд с нее на меня. – Лейтон, познакомься, это Руби. Хозяйка бара и по совместительству наш телохранитель. Не обижайся на резкость, она всегда такая.

Я машу рукой.

– Рада знакомству.

Она закатывает глаза и выскальзывает из объятий Хейса.

– Что будешь пить? Хотя забудь, просто принесу что-нибудь из того, что обычно нравится девчонкам.

Я поднимаю палец.

– Мне, пожалуйста, просто воды. Нужно возвращаться домой к детям.

Ее брови поднимаются еще на добрый сантиметр, но Руби молча скрывается за барной стойкой.

Хейс встречается со мной взглядом.

– Привет, – произносит он вкрадчивым, лениво-сладким тоном, будто считал минуты до встречи со мной.

Соберись, Лейтон. Все это понарошку, помнишь?

Хейс берет меня за руку и заводит в комнату, прикрыв за собой дверь.

Помещение – типичная «мужская берлога»: тут тебе и пинбол, и мишени для дартса, и огромный круглый стол, окруженный стайкой стульев. Стены сплошь увешаны фанатской атрибутикой «Кольтс», повсюду висят телевизоры. Судя по всему, настоящий холостяцкий рай.

Взгляд натыкается на Деккера и Истона. Не знала, что они тоже будут, но, по крайней мере, эти лица мне знакомы.

Незнакомый мужчина поднимается и протягивает мне руку.

– Джаггер Кейл.

Я отвечаю на рукопожатие, поправляя сползающие с плеча сумки. Ладонь у него гладкая, без единой мозоли – такая мягкость выдает человека, явно не привыкшего к тяжелому физическому труду. Но черт возьми, до чего же он хорош собой – эдакий типаж богатенького «плохого парня» при деньгах.

– Лейтон Синклер.

– Рад знакомству с девушкой, которой удалось приручить этого зверя, – он по-дружески сжимает шею Хейса.

– Слышали, ты уже познакомилась с Руби? – спрашивает Деккер. – К ней со временем привыкаешь.

Придется, куда деваться, думаю я.

– Дико извиняюсь за опоздание, – снова пытаюсь перехватить сумки поудобнее, но Хейс забирает их, осторожно стягивая ремни с моего плеча.

– Оцените-ка, уже включил «заботливого парня», – подкалывает Истон.

– Присаживайся, Лейтон, – Джаггер возвращается к столу и отодвигает для меня стул.

Входит Руби, ставит передо мной бутылку воды, а парням приносит добавку.

– Руби, ты уже видела липовую подружку Хейса? – хохочет Истон.

Джаггер запускает в него скомканной салфеткой, и та звонко отскакивает от лба.

– Придурок.

– Да Руби никому не разболтает, – оправдывается Истон.

Мне-то переживать не о чем. Сомневаюсь, что органы опеки заявились бы расспрашивать обо мне.

– Липовая? – Руби смеряет Хейса подозрительным взглядом.

– Долгая история, – отмахивается он.

– Вечно вы, мальчишки, в какие-то игры играете. Лейтон, делай что хочешь, но я к тебе привыкать не собираюсь, – она уходит, и дверь захлопывается с громким стуком.

Джаггер косится на меня.

– Ну, по крайней мере, ты выбрал типаж «соседской девчонки» – милой и правильной.

Хочется фыркнуть, но я лишь прищуриваюсь, глядя на Джаггера.

– Ага, предел мечтаний любой девушки.

– Да не похожа она на соседскую девчонку, – бормочет Истон.

Хейс бросает на Истона испепеляющий взгляд.

От мысли, что Хейс, возможно, ревнует, внутри не должно бы все переворачиваться, но сердце все равно делает предательский кульбит.

Истон поднимает руки в защитном жесте.

– Я просто к тому, что она совсем не похожа на «соседскую девчонку».

Хейс придвигается ко мне еще ближе и кладет руку на спинку стула.

– Прошу прощения. Моя жена как раз из таких, «соседских», так что задумывалось как комплимент, – вступает в разговор Джаггер. – Ты вообще увлекаешься любовными романами?

– Простите? – требуется пара секунд, чтобы переварить услышанное: беседа сворачивает совсем не в то русло, на которое я рассчитывала.

– Читаешь любовные романы?

– Даже не знаю. Я... ну, может, иногда. Давно уже не брала их в руки. Времени совсем не было, – пожимаю плечами.

– Понимаю. Я слышал об утрате и искренне соболезную.

– Спасибо, – стараюсь быть вежливой, хотя все еще не до конца понимаю, зачем понадобилось встречаться.

– Моя жена пишет в этом жанре. Так что, если вдруг захочется чего-то новенького, я дам ее имя.

– А... да, конечно. Было бы здорово, – я бросаю короткий взгляд на Хейса, но тот кажется совершенно невозмутимым, несмотря на то что Джаггер так внезапно сменил тему.

– У нее лучший в мире источник вдохновения для главных героев, так что и персонажи выходят загляденье, – заявляет Джаггер.

– Очевидно, – я тут же внутренне содрогаюсь. – Прозвучало саркастично... Я не хотела, чтобы так выглядело. Уверена, что вдохновляете ее именно вы.

Хейс слегка сжимает мое плечо.

– Буду краток, – Джаггер шумно выдыхает. – Спасибо, что пришла, Лейтон. Но, к сожалению, ты не увидишь того обаятельного парня, с которым привыкли иметь дело жены и подруги клиентов. Вы ввязались в ситуацию, которая может обернуться для Хейса катастрофой, если все всплывет наружу. Поэтому мы должны быть уверены: весь этот «спектакль» останется в строжайшем секрете. Все, кто сейчас в комнате, в курсе. Благодаря Истону знает и Руби, но она – могила, за нее я не переживаю. Больше никому за пределами этого круга знать не положено.

– Ну, еще дети, – замечаю я.

Он качает головой.

– Нет, детям тоже знать незачем.

Я перевожу взгляд на Хейса: мне совсем не хочется лгать детям. Но они еще маленькие. Вряд ли вообще что-то поймут. К тому же я не хочу, чтобы они лишний раз изводили себя страхом, что не смогут остаться, – если посвятить их в план, тревоги только прибавится.

– Твой адвокат в курсе? – Джаггер бесцеремонно прерывает мои мысли.

– Думаю, она догадывается, – отвечает Хейс.

– Да, я почти в этом уверена, – киваю я.

– Что ж, пусть догадывается, но никогда не вздумайте подкреплять ее подозрения или признаваться. С этого момента вы – пара. Каждый раз, когда выходите в свет, должны выглядеть безумно влюбленными. Хейс, стоит вам переступить порог любого здания, и твоя рука либо в ее ладони, либо на ней самой. Будешь утыкаться носом в шею, осыпать поцелуями щеки и губы. Не забывай проводить рукой по спине или бедру.

В жилах вспыхивает паника. Хейс будет касаться меня так, словно я принадлежу ему? Как после этого не запутаться в собственных чувствах?

– Кажется, ты перечитал любовных романов Куинн, – вставляет Истон.

– Согласен, – поддакивает Деккер. – Того и гляди, заставишь их трахаться в ближайшей подворотне.

– И вообще, почему это Хейса никто не трогает? – интересуется Истон.

Джаггер задумчиво потирает подбородок с таким видом, будто всерьез принимает их возмущения за дельные предложения.

– Я бы не возражал. Хотите, чтобы вас застукали разгоряченными в переулке у Руби? Валяйте. Я мигом кому-нибудь звякну, и фото облетит весь мир...

– Это уже не отношения, а перепих на разок, – обрывает Деккер.

– Именно так и ведут себя люди в отношениях, – парирует Джаггер. – По крайней мере, в хороших. А Лейтон может время от времени гладить тебя, Хейс, по бедру или запускать пальцы в волосы на затылке.

– Я не пес, – хмурится Хейс.

Все взрываются хохотом.

Джаггер указывает на нас пальцем.

– Вам повезло: у меня на носу благотворительный вечер в пользу детской больницы, куда отправитесь как пара. А Деккера я назначу сопровождающим – присмотрит за вами, как нянька.

– Благотворительный вечер? – в голосе наверняка слышится неприкрытое напряжение.

Они лишь улыбаются в ответ, будто это проще простого.

Нужно было сказать судье правду. Я ввязалась в игру, которая мне явно не по зубам.