Текст книги "Лексикон (СИ)"
Автор книги: Павел Марушкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Тонкий слух не подвёл медведя. Вскоре из-за поворота показались преследователи, кургузые паровые катера: один, другой, третий… Четыре судна, ощетинившиеся штыками морской пехоты, на всех парах шли вверх по реке. Дымили трубы, деловито шлёпали гребные колёса – им нипочем были цепкие водоросли Гудзона. Не прошло и минуты, как нос передового катера вспух белым пороховым облаком, а над водой раскатился гулкий грохот. Это не было предупредительным выстрелом: заряд картечи вспенил воду в четверти кабельтова от развороченной кормы броненосца.
– Грязные ублюдки! – проревел Стерлинг. – Джонатан, готовьте мины!
Ласка отобрала у матроса-наблюдателя бинокль и навела его на приближающиеся катера. На носу ближайшего судна стояли двое: высокий мужчина в черном и здоровенный неандерталец – должно быть, те самые, о которых рассказывал Озорник, его давние преследователи… «Вы же почти убили его, мерзавцы! Он не приходит в сознание! Что вам ещё надо?!» Внезапно крепкие лапы обхватили её за талию и подняли в воздух.
– Потап, какого черта?! Пусти!
Медведь, не слушая возражений, потащил девушку вниз.
– Совсем сказилась девка! – сердито ворчал он. – Казацкий гонор… Под пушки ведь лезешь! Чтоб носу наверх не казала, покамест эти рядом, ясно?!
Сделано это было как нельзя более вовремя. Следующий залп накрыл броненосец. Картечь с визгом и грохотом хлестнула по броне, не нанеся, впрочем, заметного урона: матросы-люди успели попрятаться в люки, а призракам свинцовый град не нанёс никакого вреда. «Паровая Душа Стерлинга» имела в своём арсенале несколько орудий; но капитан не собирался устраивать артиллерийскую дуэль. В корпусе судна, чуть выше ватерлинии, открылись неприметные заслонки. Последовала череда негромких всплесков: в реку одна за другой соскальзывали тёмные металлические сферы размером с человеческую голову, соединенные тонкими, но прочными цепями. Оказавшись за бортом, они тут же исчезали в волнах – а затем срабатывал хитроумный механизм, выталкивая наружу рожки взрывателей. Это было ещё одно изобретение Лидделла – дрейфующее минное заграждение. Преследователи, если и заметили происходящее, не придали ему особого значения: здесь не было ветеранов Крымской кампании, знакомых с этой грозной силой. Катера быстро приближались: на парусном ходу броненосец не мог тягаться с ними в скорости. Лопатки гребных колёс, снабженные остро заточенными полосами металла, с лёгкостью перерубали колючие водоросли: эти суда были специально оборудованы для путешествий по рекам Нового Света. Несомые течением мины запутывались в подводной растительности, тонкие цепи переплетались с узловатыми стеблями – и вот ножи гребного колеса подцепили одну и принялись наматывать, подтаскивая начиненные динамитом сферы к борту.
Два взрыва грянули одновременно, разнеся в щепы гребное колесо и пробив обшивку в подводной части судна; спустя пару секунд прозвучал третий – он не нанёс вреда, лишь поднял столб взбаламученной воды вперемешку с растительной пульпой. Клочья водорослей усеяли накренившуюся палубу. Остальные катера ответили нестройным огнём; преследователи не сразу поняли, что происходит – и это стоило им ещё одного катера, получившего пробоину в носовой части.
Стерлинг ухмыльнулся и сунул в рот сигару.
– Так-то вот, джентльмены! Мы ещё способны кусаться, а, Джонатан?!
– Это их остановит… На некоторое время, – подтвердил Лидделл и озабоченно нахмурил лоб. – Но мы израсходовали все мины разом, я погорячился… Что, если на них подорвутся другие, мирные суда?
– Да и черт бы с ними! Если мы заперли за собой реку – тем лучше! Шон, выдай всем парням по чарке джина... Медведю тоже. И пускай этот Put Up сыграет что-нибудь для «стим бойз» – ребята заслужили небольшое развлечение!
Отставшая погоня скрылась за поворотом реки. Матросам удалось, наконец, починить вторую мачту; скорость немного возросла. На палубе затренькала мандолина. Мелодия была знакомой; Ласка с удивлением узнала озорной мотив «Камаринской».
– Ах ты сукин сын, камаринский мужик, снял штаны, да вдоль по улице бежит… – тихонько подпела она, выходя на палубу.
Призраки танцевали. Это было удивительное, фантасмагорическое зрелище – туманные фигуры двигались с лёгкостью и быстротой, о каких даже величайший танцор может лишь мечтать. Раскаленный пар свивался в кольца, закручивался тугой спиралью, мерцал сиреневыми искрами в такт мелодии – а над головами перламутровых плясунов с писком кружили летучие ящеры, разевая длинные, усеянные множеством мелких зубов пасти.
– Маленькая победа – всё равно победа, как считаете, мисс? – раздался позади Ласки голос. Девушка обернулась. Капитан Стерлинг протягивал ей полный до краёв стакан.
– Не хотите отпраздновать, а?
Ласка помотала головой.
– Ах да, я и забыл, вам старый добрый джин только во вред – вы же у нас, хе-хе, леди с начинкой… – гнусно ухмыльнувшись, капитан похлопал себя по животу – и тут Ласка, привстав на цыпочки, отвесила ему оглушительную пощечину.
Стерлинг отшатнулся, пойло выплеснулось из стакана. Тут только девушка заметила, что капитан изрядно пьян.
– Черт побери, мисс! – хрипло рыкнул старый негодяй, потирая щеку. – Я не из тех, кто позволяет проделывать с собой подобные штуки! Будь на вашем месте любая другая, я вышиб бы её прелестные зубки! Но вы… Ах ты, дьявол! Вы нравитесь мне, Лэсси. С того самого мига, как я впервые увидел вас… Нет, не перебивайте! Я знаю, как вы ко мне относитесь, можете не трудиться объяснять мне это. Ха, говорят – от ненависти до любви только шаг. Он… Ваш друг… Он никогда не будет испытывать к вам тех чувств, что испытываю я. Поверьте, я повидал немало подобных ему. Я торговец, мисс; а оружие, знаете ли – весьма выгодный товар. Многие из моих покупателей таковы, как этот Осокин. Борцы за свободу, сепаратисты, идейные революционеры всех мастей… Я с первого взгляда могу отличить эту породу. Все они одного пошиба, мисс – и куда большие уроды, чем я. У меня всего-навсего нет руки, Лэсси…
– Капитан, я весьма сожалею, что рептилия оторвала вам руку… А не что-нибудь ещё! – ледяным тоном процедила девушка.
– Одним словом, поразмыслите! – не сдавался Стерлинг. – Кто знает, что ждет нас завтра; а старый Вилли не так уж плох, если узнаешь его поближе…
Спустившись вниз, Ласка первым делом проверила Озорника. Без изменений… Девушка пристроилась рядом с ним на узкой койке, обняла и прошептала:
– Возвращайся, Лёва… Пора уже… Без тебя тут всё идёт наперекосяк.
Ветер вскоре утих – и «Паровая Душа Стерлинга» потеряла даже ту мизерную скорость, что давали ей паруса. Джонатан Лидделл дважды пытался запустить водомёты – но Гудзон в среднем течении представлял собой настоящий бульон из водорослей, решетки засорялись моментально. Капитан с ненавистью взирал на колышущиеся в прозрачных струях зеленовато-бурые пряди. Чтобы хоть как-то продвигаться вперёд, соорудили нечто вроде упряжи. Призраки, подпитавшись в очередной раз от электрической машины, впряглись в широкие лямки и потянули броненосец вверх по течению. Водная поверхность прогибались под их стопами, словно гуттаперча. На бурлаков дважды пытались напасть рептилии: водоросли вдруг раздавались в стороны, и разукрашенные полосами создания выпрыгивали из-под воды, словно тигры из зарослей. Стремительность атаки оба раза застала «стим бойз» врасплох – впрочем, не нанеся им никакого вреда: хватанув пастью раскаленный пар, твари так же быстро исчезали в прохладных глубинах. Мало-помалу вечерело Когда небо окрасилось в дивный лиловый цвет – такой чистый, какого никогда не увидишь в Европе, капитан созвал Лидделла и О'Рейли на совещание.
– Парни, вся надежда на вас! – без обиняков заявил Стерлинг. – Ставлю на что угодно, завтра нас ждёт ещё одна встреча с этими ублюдками!
– Мы с ребятами собираемся испытать одну штуковину, – Лидделл устало потёр лоб. – Установим в водозаборнике крутящийся барабан с ножами, чтобы рубил эти чертовы водоросли в мелкий салат. Если получится, корабль сможет плыть по реке – правда, скорость всё равно будет невысокой. Пропускная способность…
– Отлично, Джонатан! Я знал, что могу на вас положиться…
– Я хочу, чтоб вы поняли, сэр, – поморщился инженер. – Проблему это всё равно не решит. Они догонят нас в любом случае; мы лишь можем выиграть несколько часов… А дальше что?
– В том и дело, кэп, – боцман взъерошил бороду. – Этот тип, вы знаете, о ком я говорю – он, похоже, выбыл из игры… Что дальше? Куда вы нас, черт побери, тащите?
– Вы чем-то недовольны, мистер О'Рейли? – прищурился Стерлинг.
– Поймите меня правильно, кэп! Я ваш душой и телом, но… – ирландец понизил голос. – Парни не знают, что им думать! Эти клятые джунгли кругом, твари, каких и в аду не встретишь – да ещё погоня в придачу…
– Мы бывали и в худших передрягах! – стальной кулак капитана грянул по столу. – Слушайте, вы оба… Мы во что бы то ни стало должны подняться к верховьям реки и совершить небольшой переход… Но если мистер Озорник не соизволит поправиться к тому времени – клянусь, я своими руками скормлю это бесполезное тело самой мерзкой из здешних бестий!
***
Сильвио Фальконе и Джек Мюррей остались на военной базе Манхэттен: Легри не взял их с собой в рейд – и даже не потрудился объяснить, в каком статусе они здесь находятся. Не знали этого и военные. Сильвио не преминул воспользоваться двусмысленностью их положения: он просто начал вести себя так, как подобает высокопоставленному чиновнику. Первым делом наставник Джека призвал к себе коменданта, предъявил верительные грамоты и потребовал допуска к эфирному телеграфу Маркони. Старый масон был безукоризненно вежлив, но в тоне его сквозила такая властность, что отказать комендант не решился... Усевшись перед аппаратом, Сильвио со знанием дела подкрутил верньеры и отбил длинное сообщение, время от времени сверяясь со своими записями. Завершив действо, он закрыл глаза, откинулся на спинку стула и замер. Джек, подождав немного, деликатно кашлянул.
– Терпение, мой мальчик, терпение… – невесело усмехнулся Фальконе. – Я забросил кое-какие крючки; теперь требуется немного подождать – надеюсь, не слишком долго…
– Кому вы телеграфировали, сэр?
– Я, скажем так, обратился в высшие сферы…
– Незримое масонство?!
– Оно самое… Я дал знать о нас… Гм… Главе одного из семейств, стоящих у кормила подлинной власти. Его имя всё равно будет для вас пустым звуком; скажу лишь, что он с самого начала был в курсе наших поисков… Собственно, он и является их инициатором.
– И что же вы ему сообщили?
– Всё. Всё, что с нами произошло – разумеется, в выгодном для нас ключе… Кстати, не сомневаюсь – Огюст поступил бы точно так же, если бы дал себе труд хоть немного задуматься. К сожалению, он неадекватен последнее время… Подозреваю, виной тому некий недуг, разъедающий его разум.
– Сифилис? – гадливо поморщился Джек.
– Не знаю, всё может быть… Во всяком случае, наш патрон просто обязан как-то отреагировать на моё послание. Надеюсь, он лишит Легри всех полномочий – и возложит миссию на меня.
– А что, если на этот раз…
– Сильно сомневаюсь, – покачал головой Фальконе. – Я долго размышлял… Что-то хранит Инкогнито, Джек. Что-то, выходящее за рамки наших представлений… Полагаю даже, он неуязвим – ну, или почти неуязвим. Снаружи эту крепость не взять, только изнутри, заронив зёрна сомнений…
– И вы уверены, что вам удастся…
– Договориться с Осокиным? Интересный вопрос... Полагаю, у меня неплохие шансы. Не сочтите за обиду, мой мальчик, но вы даже не представляете, насколько мощное оружие тот забавный розовый отросток, что находится у нас во рту… Огюст, при всех его талантах, просто мясник. Ему никогда не подняться выше Карающего Меча Братства – я же одолел эту ступень давным-давно…
– Вы хотите сказать, что были… Профессиональным убийцей?! – в изумлении воскликнул Мюррей.
– Ради бога, Джек, забудьте вы, наконец, терминологию желтой прессы… – поморщился Сильвио. – Да, я карал отступников; и к слову сказать, делал это куда более изящно, чем наш с вами общий знакомый. Поймите, на этом пути привычные вам нормы морали и нравственности – пустой звук… К тому же, как я сказал, данный этап остался далеко позади: теперь моё единственное оружие – слово.
– Как же называется ваш нынешний титул в иерархии Братства? – полюбопытствовал Мюррей.
– Мастер Совершенный Пастырь.
…Посланные в погоню катера прибыли на базу глубокой ночью. Это было бесславное возвращение: из четырех судов на плаву осталось только три, к тому же, один из катеров имел серьёзные повреждения – его тащили на буксире. Были и убитые, и раненые. Одним из пострадавших оказался Огюст Легри. Француз стоял на носу передового катера, и первый взрыв прозвучал у него за спиной – когда цепь, соединяющая мины в смертельное ожерелье, намоталась на гребное колесо. Фрагменты стальной оболочки и острые щепы прошили тонкую жесть кожуха, словно бумагу. Один зазубренный осколок вонзился Легри в плечо, другой перебил бедренную артерию. Обливающегося кровью француза спас верный телохранитель. Несмотря на множество мелких ран (на долю неандертальца достались щепки), он наложил патрону жгут, остановив хлеставшую из ноги кровь, а потом перенёс с тонущего судна на борт уцелевшего катера. Огюст потерял много крови, лицо его побледнело и осунулось. Казалось, он пребывает без сознания – но едва очутившись на берегу, Легри приподнялся на носилках и едва слышно позвал Имеющего Зуб.
– Да, хозяин? – откликнулся неандерталец.
– Ма… Мак Дули… Ко мне… Скорее… Мак Дули… – прошептал Легри.
Сэр Роберт в этот час уже спал – но вахтенному матросу «Немезис» меньше всего на свете хотелось перечить окровавленному верзиле; и спустя четверть часа командор уже склонялся над госпитальной койкой.
– Сэр! Вы меня слышите? Сэр!
Раненый шевельнулся.
– Мак Дули… Как долго, черт… Слушайте…Я приказываю вам… Найти и уничтожить… – тут глаза Легри закатились, и он впал в беспамятство.
– Так точно, сэр! – негромко сказал командор и отдал лежавшему честь.
***
Механики под руководством Лидделла работали большую часть ночи. Уже под утро барабан с режущими плоскостями удалось закрепить в водозаборнике и подвести к нему привод. Раскочегарили один из котлов: угля в бункерах оставалось совсем немного. «Корабль придётся бросить» – с грустью подумала Ласка. Как странно – оказывается, она успела привыкнуть к стальному левиафану, сродниться с ним… По окончании работ девушка почувствовала себя выжатой досуха: сил хватило только на то, чтобы кое-как вытереть с рук грязь, добраться до каюты и рухнуть на койку. Теперь она спала в одной постели с Озорником, прильнув к его боку: не ради удовольствия (какое уж там…) – скорее, в робкой надежде, что эта близость хоть как-то повлияет на его состояние…
Сон пришел почти сразу, глубокий и крепкий. Ласка не ощутила, как лежавший рядом с ней принялся беспокойно ворочаться. Повязка сползла с повреждённого глаза, и Знак тускло засиял во мраке. Мутно-зелёное свечение усиливалось, нарастало: по стенам каюты поползли длинные тени, на потолке, куда был обращен неподвижный взгляд Осокина, запрыгали изумрудные зайчики – искаженное отображение происходящего в тёмном колодце глазницы. За многие тысячи миль, в подвале одного из лондонских зданий, дрогнули бронзовые обручи детектора Фокса – дрогнули и остановились; соединенный с ним звонок слабо тренькнул и умолк. Знак продолжал изменяться: одна форма переходила в другую, всё быстрее и быстрее – и вдруг бешеная пляска иероглифов прекратилась: ослепительно полыхнув напоследок, Знак потускнел, угас, вновь сделавшись расплывчатой зеленоватой абстракцией. Несколько минут прошло в неподвижности – а потом Озорник пошевелился и сел, тихонько убрав с груди руку спящей девушки. Осторожно, стараясь не шуметь, он оделся, вышел из каюты, аккуратно притворив за собой дверь, и поднялся на палубу.
В небе плыла розоватая луна. Чьи-то голоса перекликались в тёмных джунглях по берегам, шуршали листья, мелькали в лучах ночного светила острокрылые тени… Осокин глубоко вдохнул насыщенный тяжелыми ароматами воздух.
– Очнулси наконец… – ворчливо произнесла темнота за его спиной.
Озорник вздрогнул.
– Потап! Я тебя и не разглядел… Что, не спится?
– Да так… Стерегу помаленьку, – медведь, неподвижно замерший в тени рубки, был совершенно незаметен.
– Сколько же я спал?
– Да, почитай, больше суток… Днесь у нас ещё бой случился… Сам-то как?
– Да ничего вроде… Бывало и хуже. Голова только кружится… – Озорник потёр виски. – Больше суток, говоришь… Да, назад дороги нет. Ну и ладно. Будем считать, всё к лучшему.
Пробуждение Озорника не оставило равнодушным никого. Стерлинг моментально воспрянул духом: все надежды, которые он питал относительно этого человека, вспыхнули с новой силой. От полноты чувств он хлопнул Осокина меж лопаток – с такой силой, что тот чуть было не свалился за борт.
– Итак, господин чудотворец, мы жаждем лицезреть ваши таланты! – заявил капитан. – Помимо старых недругов, у нас на хвосте теперь вояки из Нового Йорка. Мы изрядно потрепали их прошлым днём – но, боюсь, этого мало…
– И не забывайте про тот чертов воздушный корабль, размером с чертову Пикадилли! – злобно бурчал Шон О'Рейли. – Я не желаю, чтобы он устроил нам чертов Армагеддон: одного раза мне за глаза хватило…
– Так чего конкретно вы хотите?
– Ба, откуда я знаю, что вы можете?! Ну, пошлите нам попутный ветер – мы ползём как черепаха из-за этих клятых водорослей!
– Каких водорослей?
Капитан перегнулся через леер. В нарождающемся утреннем свете воды Гудзона казались кристально-чистыми: гнусные зеленовато-бурые заросли остались позади.
– Чтоб я сдох! Неужто мы вышли на чистую воду?! Куда вы все смотрели, олухи?! Джонатан, полный вперёд! Выжмите из котлов всё, на что они способны!
Водомёты запустили на полную мощность. В топку были брошены последние лопаты угля; вслед за тем пожарные топоры принялись крушить деревянные столы и стулья, с треском вгрызлись в обшивку кают-компании, матрасы и комья постельного белья исчезали в ненасытной чугунной утробе – словом, в ход пошло всё, что могло гореть. «Паровая Душа Стерлинга» в погоне за скоростью пожирала саму себя. Речные берега вскоре сузились, да и глубина стала мельче; пару раз киль задевал дно – и громада броненосца вздрагивала всем корпусом, будто живая. Все понимали, что корабль вскоре придётся бросить – и молились о том, чтобы это случилось как можно позже: каждая пройденная вверх по реке миля сокращала путь, который придётся проделать ногами, по земле, населённой чудовищными тварями.
– Пора причаливать к берегу, капитан! – заявил, наконец, Озорник. – Идти по реке становится слишком опасно: здесь нельзя ни спрятаться, ни свернуть.
– Час по воде – это день пути сквозь джунгли! – возразил Стерлинг. – Какого дьявола; я не брошу мою малютку, покуда дозволяет фарватер!
– По крайней мере, прикажите подготовиться к высадке! Что-то мне подсказывает, спокойной жизни нам осталось совсем чуть-чуть…
– Хорошо, хорошо! – отмахнулся капитан. – Шон, займись этим!
Нервозность Осокина, казалось, передалась команде. Даже Потап, встопорщив шерсть на загривке, проворчал себе под нос:
– Ох, неладное чую…
Напряжение нарастало. Наконец, пробрало даже Стерлинга: он с мрачным видом передал штурвал О'Рейли, вышел из рубки на палубу, поднёс к глазам бинокль и принялся сосредоточенно озирать небеса.
– Сэр, впереди полоска чистого берега, – тихонько подсказал Озорник. – Там можно…
– Да чтоб тебя! – рявкнул вдруг Стерлинг. – Кто из нас командует, ты или я?! А, проклятье… Стоп машина! Право руля! Ну что уставились, недоноски?! Высадка!
«Чистый берег» – это, пожалуй, было сильно сказано: просто на небольшом участке побережья растительность не была столь буйной. Корабельные водомёты умолкли, и «Паровая Душа Стерлинга», продолжая двигаться по инерции, глубоко зарылась в прибрежный ил развороченным носом. Навели сходни; механики, злые и невыспавшиеся, подняли на палубу малую динамическую машину – сложный агрегат, снабженный тележными колёсами: для призраков этому устройству предстояло быть единственным источником живительного электричества. Матросы спешно подгоняли лямки пехотных ранцев, проверяли оружие, рассовывали по карманам патроны и паковали провизию. Ласка подошла к мрачному как туча капитану.
– Сэр, я хотела бы получить назад свой пистолет…
– Пистолет? – непонимающе нахмурился Стерлинг.
– Тот, что у меня отобрали при обыске…
– А, эту игрушку! Зачем она вам? Разве что, ха-ха, застрелиться при нападении какого-нибудь ужасного монстра – чтобы не быть сожранной живьём… Вооружитесь лучше штуцером! А впрочем, дело ваше. Шон, помнится, вы взяли эту безделицу себе…
О'Рейли неохотно полез в карман и выудил кургузый пистолетик. Ласка проверила стволы: один пустовал – пуля из него была выпущена некогда в Гавре. Может, и впрямь оставить его – всё равно нет подходящих патронов, только лишний вес… Нет, рука не поднимется: как ни крути, это последняя память о Крепости. О доме…
Высадка шла полным ходом, но Джонатан Лидделл не спешил оказаться на берегу. Инженер неприкаянно бродил по опустевшим стальным коридорам. Ему было тяжелее всех: предстояло бросить на произвол судьбы любимое детище, то, на что ушло столько сил и трудов...
***
Снаряд уложен в казенник, отфрезерованные в его корпусе канавки вошли в сцепление с нарезами ствола, порох погружен в основную и компенсационную камеры, пружины магнето взведены – остается лишь дать команду. Командор Роберт Мак Дули несколько мгновений медлит: стрелять предстоит с расстояния в несколько миль по наземной цели. Осевая пушка не предназначена для этого, но использовать её в таком качестве теоретически возможно – и «Железный Роберт» собирается проверить это на практике. Черточка броненосца подрагивает в перекрестии визира: воздушные потоки норовят сбить прицел. Механики с трудом справляются, корректируя положение огромного корабля.
– Сложный выстрел… – цедит сквозь зубы командор; его знаменитая трубка исходит клубами латакиевого дыма. – Поправка на ветер вправо десять, по вертикали минус четыре…
Жужжат пропеллеры; воздушный линкор неторопливо изменят положение в пространстве – корма задирается вверх, нос опускается. Ползут по столам, падают на пол незакрепленные предметы, шуршит бумага, где-то звенит разбившееся стекло…
– Огонь!
«Немезис» выдыхает длинный сноп пламени. Спустя несколько мгновений на берегу распускается огненно-черный цветок. Сорванная взрывной волной листва тучей взмывает над лесом. В воздухе медленно кружатся комья земли, измочаленные в мелкую щепу ветви… Мак Дули досадливо морщится: промах!
– Заряжай!
В утробе вычислителя Бэббиджа стрекочет армия металлических сверчков: отдача от выстрела, хоть и скомпенсированная противонаправленным зарядом, сбила прицел, и теперь требуется ввести все поправки по новой. Цель остается неподвижной. Что удерживает их здесь, мельком удивляется командор; они же под парами, а за то время, что требуется нам на коррекцию и перезарядку, можно успеть стронуться с места… Или у них какая-то поломка?
– Орудие заряжено, сэр!
– Поправка вправо двенадцать, по вертикали минус три, огонь!
Столб воды и взбаламученного ила – гейзер, фонтан до небес, извержение Везувия в миниатюре! Ошметки речной грязи дождём сыплются вниз, марая берег и палубу… Подумать только, возле самого борта, недолёт в каких-то жалких десять футов!
– Заряжай! – гремит командор. Вычислитель забыт, в ушах Мак Дули поют неслышные прочим волынки, рукой его движет не сухой расчет, а вдохновение воина – и он знает, знает без тени сомнений, что этот выстрел будет для таинственного недруга фатальным…
– Огонь!
Раскаленные газы с грохотом вырываются из компенсаторных дюз и ствола осевой пушки; потревоженный воздух, вспарываемый исполинской пулей, отзывается негодующим гулом. Спустя несколько мучительных мгновений возмездие настигает посмевших бросить вызов Империи. С легкостью прошив броню, снаряд врывается внутрь, круша переборки – и взрывается; а через долю секунды воспламеняется пороховой погреб корабля. Двойной взрыв рвёт тело стального левиафана на части, разламывает его посередине, словно ребёнок шоколадку. Визжат раскаленные осколки, половины корпуса встают почти вертикально, замирают на краткий миг – и рушатся вниз; тонны искорёженного металла смешиваются с грязью и человеческими останками…
– Отличный выстрел, сэр!
– Неплохой, – соглашается командор. – Группе наблюдения снять дагерротипы, после чего ложимся на обратный курс.
Мавр сделал своё дело, думает сэр Роберт, мавр может уходить. Если мы что и упустили – Земля Чудовищ доиграет пьесу до конца совершенно самостоятельно… Теперь осталась самая малость: беззастенчиво воспользоваться ресурсами манхэттенской базы, в кратчайшие сроки завершить ремонт – и покинуть, наконец, этот негостеприимный континент.
***
– Я уговорил Эмму сделать ещё одно предсказание, – вымученно улыбнулся Фальконе. – Не скажу, правда, что это было легко…
– Как вам удалось?! – полюбопытствовал Джек.
– Найдя правильные слова, мой мальчик; если помните, я специалист именно в этой области… Вопрос в том, какой вопрос нам следует задать, да простится мне этот каламбур…
Мюррей задумался.
– Спрашивать в очередной раз, где он, полагаю, бессмысленно…
– То-то и оно…
В глазах Джека блеснули вдруг озорные огоньки.
– Слушайте, Сильвио! А вам никогда не хотелось заглянуть на последнюю страницу? Узнать, чем закончится эта история – для Осокина, для нас с вами… А?
– С такой точки зрения я не рассматривал… – медленно произнес Фальконе. – В самом деле, ведь предсказанное пифией сбывается всегда; так что, если правильно сформулировать… Джек, вы молодчина! Как мне самому такое не пришло в голову…
– Чего долго мудрить: давайте спросим, чем завершится миссия Инкогнито!
– Слишком уж примитивно… Хотя…
– Бросьте, это отличный вопрос! – Мюррею идея нравилась всё больше и больше. – Его стоило бы задать с самого начала!
– Предсказание ещё нужно верно истолковать…Ну хорошо, попробуем; всё равно мне сейчас ничего путного в голову нейдёт – а наша пифия в любой момент может передумать…
…Эмма долго колебалась, перебирая тонкими пальцами ядовитые сигариллы.
– Детального ответа не требует… – бормотала она себе под нос. – В любом случае, я не собираюсь рисковать… – она вытянула бумажную трубочку с одной черной полоской и строго взглянула на Фальконе.
– Надеюсь, вы понимаете, что повторный сеанс ближайшее время совершенно исключен?
– Да-да, конечно…
– Учтите, я использую самый слабый дым, – предупредила пифия, чиркнув спичкой. – Он не даёт глубоких прозрений; возможно, ответ покажется вам слишком общим или наоборот, чрезвычайно запутанным…
– Уверяю вас, фрау Мантойфель – нас устроит любая изреченная вами истина… – церемонно поклонился Фальконе.
Эмма неопределенно хмыкнула и затянулась. Джек отвёл глаза: лицо пифии в момент прорицания – не лучшее из зрелищ... Текли минуты. Странный аромат сигариллы вскоре улетучился в открытое окно. Немка сидела неподвижно, уставившись прямо перед собой . «Не получилось» – подумал Мюррей. «Эта штука слишком слабая; она вошла в транс, но и только». И тут Эмма рассмеялась. Более неприятного звука Джеку не приходилось слышать: в этом сухом, похожем на кашель хохоте было что-то нечеловеческое: какое-то жуткое, инфернальное веселье – словно в немку вселился целый сонм нечистых духов! Мюррей ничего не мог с собой поделать: вопреки всем правилам вежливости он заткнул уши. Эмма, впрочем, не обратила на это ни малейшего внимания: она продолжала хохотать, останавливаясь лишь для того, чтобы набрать в лёгкие воздух. Мельком молодой человек отметил ошеломление, проступившее на лице его наставника: Сильвио Фальконе явно не ожидал подобного. Смех прекратился так же внезапно, как и начался – однако это было всего лишь прелюдией: фрау Мантойфель издала жуткий, протяжный вопль – так могла бы кричать, наверное, какая-нибудь из населявших Землю Чудовищ тварей, мучаясь в смертельной агонии…
– Эй! Какого дьявола вы там творите?!! – раздалось из-за стенки.
Эмма продолжала вопить. Заглянув ей в глаза, Джек отшатнулся – взгляд пифии оставался абсолютно неподвижен, зрачки сжались до размеров булавочной головки. «Матерь божья! Не хотел бы я когда-нибудь увидеть то, что сейчас видит она!»
– Доктора! – Сильвио, наконец, вышел из ступора. – Джек, ради всего святого – скорее врача! О господи, мне не следовало этого делать, не следовало её уговаривать… Эмма, Эмма, прошу вас…
Спокойствие Манхэттенской военно-морской базы было грубо нарушено. Вопящую провидицу удалось утихомирить, лишь вкатив ей лошадиную дозу морфия. Приведённый Джеком госпитальный врач беспомощно пожимал плечами – с таким случаем он сталкивался впервые.
– Поверьте, мне доводилось видеть и нервные срывы, и истерики – но чтоб такое… Боюсь, тут я бессилен! Да, вот ещё что – если приступ повторится, надо будет отвезти её в клинику; здесь нет подходящих условий…
Приступ не повторился, произошло другое – Эмма впала в ступор. Теперь она просто лежала, уставившись в пространство и не реагируя ни на что.
– Я чувствую себя старым и разбитым, – пожаловался наутро Сильвио. – А что хуже всего, я чувствую себя безнадежным глупцом. Мы ведь вполне могли обойтись без этого…
– Я тоже виноват, – вздохнул Джек. – В конце концов, именно я предложил …
– Нет-нет, мой мальчик, вы-то как раз ни в чем… Что это?
Низкий гул проник в помещение, комнату окутала густая тень. Мюррей подошел к окну.
– «Немезис» возвращается.
…Успех командора Мак Дули оказался для масонов полнейшим сюрпризом. Сэр Роберт невозмутимо доложил об уничтожении странного корабля и скрестил руки на груди.
– Итак, джентльмены, приказ выполнен. К сожалению, я не могу рапортовать сэру Легри: он всё ещё не пришел в сознание после операции. Собственно, меня интересует только один вопрос: желаете ли вы поручить мне что-то ещё.
Сильвио перебирал сделанные наблюдательной группой «Немезис» дагерротипы. Джек заметил, что руки наставника мелко дрожат.
– Не смею вас больше задерживать, сэр… Возвращайтесь к своим обязанностям.
– Честь имею! – Мак Дули коротко кивнул и вышел, плотно притворив за собой дверь.
Старый масон снял очки и принялся протирать их.
– Не могу поверить, что всё закончилось вот так… – тихо сказал Джек.
– У нас нет причин не доверять сэру Роберту, верно? Будем считать, что всё случившееся – во благо… Правда, нашей личной цели мы так и не достигли – но зато… Зато, вполне вероятно, спасли этот мир, вырвав его из рук маньяка и безумца, – Фальконе криво улыбнулся. – Не так уж и мало, правда?
