Текст книги "Лексикон (СИ)"
Автор книги: Павел Марушкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
– Эвон ты где… Спишь, нет?
– Какое там сплю… Муторно, мочи нет…
– Так я и думал. Тут половина наших мается: которы не призраки, почти все. На вот, заешь.
При слове «еда» горячий комок тошноты толкнулся в горло. Ласка со стоном замотала головой.
– Надо поисть, надо! – настойчиво ворчал медведь. – Хлебца с солью кусочек – от морской болезни само верно дело; сам знаю… Под Севастополем, помню, на шаланде одной каботажем шли – только так и спасались… Давай, жуй, легче сразу станет…
Девушка с трудом села, переждала накативший приступ тошноты, дрожащей рукой взяла из когтистой лапы подсохший ломоть и принялась жевать. Проглотить чёрствый хлеб удалось не сразу.
– Во. Исть можешь – выходит, и работать можешь, – невозмутимо констатировал Потап. – Пошли, там у инженера нашего динама барахлит.
– Какая ещё «динама», ты о чём вообще… – слабым голосом запротестовала девушка. – Меня вывернет сейчас…
– Пошли, давай, пошли! – медведь был неумолим. – Кто совсем от качки помират, у того нутро хлебу-то не приемлет… А раз проглотить смогла, знать, не так всё страшно. Не хлеб лечит, работа… Для тебя ж стараюсь! Эвон, на Льва посмотри: и не мучается совсем…
– А? Что? – отсутствующе спросил Озорник.
– Да ничего, пиши… Барышню твою подлечить надоть…
– Да-да, конечно… – судно в очередной раз накренилось, и Лев ловко поймал ползущую по столу чернильницу.
«Ах, так!» – Ласка со стоном встала на ноги. От резкого движения застучало в висках.
– Ну, где там твоя «динама»?! И кстати, Потап, чего это ты Лидделла «нашим» называешь? Какой он «наш»? – поинтересовалась девушка.
– Наш и есть… Что ж такого… Я зверь военный, на вещи эти так смотрю: ежли ты на нашей стороне, значит, наш.
– Ага… Только учти: Стерлинг себе на уме, и команда его тоже. Мы никакие не друзья, просто союзники – временные.
– Знаю, не дурак! Но покуда вместе держимся – надо заодно быть; иначе худо выйти может... Твой-то пишет всё? – сменил Потап тему.
– Угу… До меня ему, похоже, никакого дела нет, – вырвалось у Ласки.
– Это ты зря… Занят он очень, иной раз и поесть забыват – видать, важные писульки-то… В Севастополе, помнится, тоже был один, из дворян, батареей на четвёртом бастивоне командовал… Как свободна минута – так он блокнот сразу достаёт, карандашик, и ну чёркать чего-то… А командир хороший был, справный; солдаты его уважали, да. Тоже, кстати, Львом звали.
Потап был на редкость разговорчив. Ласка не сразу сообразила, что медведь таким образом отвлекает её от собственного болезненного состояния – причем весьма успешно; когда они достигли генераторной, девушка уже немного пришла в себя. Лидделл возился с большой электродинамической машиной, используемой для подпитки призраков – именно её Потап обозвал «динамой». Причину поломки установили довольно быстро – в колесе лопнул обод подшипника. К счастью, на борту имелось достаточное количество сменных деталей. В углу генераторной девушка заметила ещё одну электромашину, размерами поменьше – к ней были приделаны длинные рукояти, словно у носилок, и тележные колёса.
– Это на случай, если нам придется покинуть корабль, – пояснил инженер. – В конце концов, мы-то можем добывать себе пищу в пути, охотиться – а вот «стим бойз» требуется электричество…
Работа и впрямь подействовала на Ласку благотворно. Как это обычно бывает, стоило справиться с одной неполадкой, как тут же потребовалось починить что-то ещё, заменить ненадёжную деталь, отрегулировать натяжение пружины… Морская болезнь отступила, а потом и вовсе забылась: закончив, наконец, работу и вытирая руки от смазки, девушка с удивлением поняла, что чувствует себя превосходно! Вернувшись в каюту, она бросила взгляд в иллюминатор. Вспышка молнии высветила на миг курящуюся мельчайшими брызгами водяную гору… Ласка поспешно отвела взгляд.
– Лёва! Нам нужно поговорить.
Озорник оторвался, от расчетов.
– Да… Я тебя слушаю.
– Скажи мне, что ты задумал? И… Как мы будем дальше?
– Я не могу сейчас ответить на второй твой вопрос, – вздохнул Озорник. – Я просто не знаю. Слишком много разных «если»…
– Тогда ответь на первый!
– Я ведь уже говорил тебе: наш мир стянут незримой сетью. Я хочу её разорвать.
– Как?! Что это будет – конкретно?
Озорник вдруг сдвинул с глаза повязку. Ласка на миг испугалась, что Лев хочет применить свои нечеловеческие способности – прямо здесь, сейчас, чтобы прекратить этот разговор… Но напарник лишь устало потёр веки.
– Представь себе мир – разрезанный, точно спетый арбуз; рассеченный на мелкие дольки… Представь сотни малых планет, кружащих в бесконечном вальсе… Знаешь, каким будет небо над головой их обитателей? Словно бархат, усыпанный огромными самоцветами… Сотни миров – и каждый из них уникален, каждый непохож на своего соседа… Никаких колоний, никаких государств-сателлитов, никаких империй, сокрушающих утонченные древние цивилизации железной поступью солдафонов...
– Лёва… Но это ведь безумие! – Ласка растерянно глядела на своего товарища. – Ты… Даже если это удастся… Неужели ты думаешь, что кто-нибудь выживет после… Такого?!
– Конечно. И выживших будет куда больше, чем погибших; неизмеримо больше! Да, полностью избежать жертв не выйдет, но… Я ведь хочу не просто перекроить мир; я хочу дать человечеству шанс начать всё заново, избегая фатальных ошибок. На этот раз прошлое останется неизменным – люди должны помнить, каким всё было… А будущее всецело находится в их руках.
– Ты не можешь расколоть Землю… Там же раскаленная магма, она сожжет…
– Неужели ты думаешь, что я этого не предусмотрел, – поморщился Озорник. – Впрочем, моя вина: наверное, я привел плохую аналогию с этим арбузом… Мне придется перекраивать само пространство, саму природу мирового эфира, изменять некоторые фундаментальные физические законы… Сейчас я перепроверяю свои расчеты – благо, у нас выдалось спокойное время; и не нахожу ни единой ошибки. Скажи, Маленькая Ласка, ты веришь мне?
Девушка опустила глаза. Ах, как просто было бы солгать – сказать «да»; ведь именно это он хочет сейчас услышать…
– Я… Я не знаю.
***
Буря бушевала почти трое суток. Наконец, свирепый ветер утих; теперь корабль раскачивала мёртвая зыбь – исполинские, насквозь просвеченные солнцем водяные громады таких немыслимо-чистых цветов и оттенков, что дух захватывало. Прислушиваясь к мерному постукиванию двигателей, Джонатан Лидделл радовался, как мальчишка: его детище с честью выдержало атлантический шторм. Не разболталась ни одна заклёпка, ни единый шов не дал течи; сложная машинерия работала, как часы. Едва лишь волнение улеглось настолько, что сделалось возможным выйти на палубу, команда принялась ставить паруса. В небо никто не смотрел – и не видел маленькой черной точки, вынырнувшей из-за облаков. «Стимфлай» развернулся, оставив в воздухе белёсый росчерк остывающего пара, и лёг на обратный курс.
В один из дней Озорник захлопнул тетрадь, откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на затылке и громко объявил:
– Я завершил расчеты.
Ласка молча смотрела на него, ожидая продолжения.
– Ошибок нет. Всё будет в точности так, как я хочу, – он тихонько рассмеялся. – Знаешь, это был чертовски долгий путь – и вот, наконец, он близится к завершению!
– Лёва, скажи – а тебя не пугает то, что ты хочешь совершить? Совсем нисколько? – осторожно спросила девушка.
– Пугает? – Озорник мечтательно улыбнулся. – Нет, что ты! Знаешь, когда я был мальчишкой, мы частенько воровали яблоки. Я любил оттягивать удовольствие, тайком приносил их домой и прятал под подушку – и долго потом не мог уснуть… Зато утром ! Не успеешь ещё стряхнуть остатки сна, а уже знаешь, что тебя сегодня ждёт что-то хорошее – прямо здесь, сейчас, стоит только протянуть руку…
– Только теперь у тебя не яблоко, а… Весь мир – который ты собираешься разрушить.
Улыбка напарника поблекла.
– Знаешь, давай не будем снова начинать пустой разговор. Я ведь уже говорил тебе: выбора у нас нет. Либо я исполню задуманное, либо всю оставшуюся жизнь буду марионеткой в чьих-то руках. Таковы правила игры, милая, тут ничего не поделаешь.
– Ты же не представляешь всех последствий! Это просто невозможно!
– Верно, – не стал спорить Озорник. – Что ж, значит, это будет маленький шажок в неведомое… О! Чувствуешь запах? Похоже, на завтрак сегодня будет яичница с беконом! Не знаю, как ты, а я что-то проголодался… Даже и не помню, когда ел последний раз… Пойдём!
Беспечный тон напарника подействовал на девушку угнетающе. Подумать только! Ей так хотелось, чтобы он наконец оторвался от этих своих бумаг, вернулся, был с ней, а не витал мыслями неизвестно где – а теперь при виде его радостного жизнелюбия по хребту отчего-то ползёт холодок… Словно это и не Лев вовсе, а кто-то другой, чужой и жуткий, с тусклым зелёным огнем в глазнице… «А ну, перестань сейчас же! – одёрнула себя Ласка. – Ишь, горазда страсти выдумывать, ровно девка на посиделках… Я казачка!»
– Итак, вы говорите, ваши изыскания завершены? – осведомился за завтраком Стерлинг. – Что ж, приятно слышать… Стало быть, первоначальные расчеты оказались верными?
– В точности, как я и говорил вам! – кивнул Озорник. – Более того, теперь я практически уверен, что Дадли Фокс не достиг своей цели в последнем путешествии. Он попросту не смог бы проникнуть так далеко: Земля Чудовищ куда менее гостеприимна, чем Евразия…
– А мы? – отрывисто поинтересовался боцман.
– У нас есть все шансы… Я уточнил положение этого места: река в системе гигантских озёр… К сожалению, картография Нового Света оставляет желать лучшего: огромные территории до сих пор изобилует белыми пятнами.
– По крайней мере, часть пути мы сможем проделать на корабле… – задумчиво начал Стерлинг, но тут над головами завтракавших раздался вдруг жуткий грохот. Задребезжали тарелки, упал и разбился стакан с остатками капитанского виски, который Стерлинг опрометчиво поставил на край стола.
– Это ещё что за чертовщина!? – рявкнул О'Рейли, вставая – и тут же новые взрывы сотрясли корабль.
Ласка глянула в иллюминатор – как раз вовремя, чтобы увидеть столб пены и брызг, поднявшийся возле борта.
– Это обстрел! – удивлённо сказал Озорник. – Нас атакуют! Но как…
Стерлинг пулей вылетел из-за стола – трудно было поверить, что этот грузный человек может двигаться так быстро.
– Убрать паруса! Все по местам! Орудия к бою! – разнеслось по коридорам.
Взрывы следовали один за другим. На корабле, обшивка которого была сплошь металлической, эта канонада производила поистине ошеломляющий эффект – но матросы «Паровой Души Стерлинга» прошли со своим капитаном огонь и воду. Бывалые, закаленные в многочисленных передрягах люди и призраки не поддались панике. Почти неуязвимые «стим бойз» высыпали на палубу. Двигались они с поразительной скоростью, словно клочья тумана, гонимые ураганным ветром; паруса в мгновение ока были свернуты, складные мачты утонули в отверстиях люков.
Над кораблём, словно стервятники, кружили «Стимфлаи» – дюжина невиданных доселе крылатых машин, неуклюже-изящных механических птеродактилей, мстителей, посланцев Империи; грозное напоминание о её могуществе и величии. Время от времени один из них входил в пике, проносился над палубой – и штурман-стрелок кидал вниз ручную бомбу – заряд взрывчатки в чугунном корпусе, на длинной деревянной рукояти. Один из матросов-людей с воплем рухнул на палубу, заливая всё вокруг кровью: бомба разорвалась совсем рядом, грудь и живот ему прошило сразу несколько осколков. Надо отдать капитану должное: он быстро сообразил, что происходит – и что следует предпринять.
– Все вниз, живо! Орудия зачехлить, люки задраить! Джонатан! Готовь судно к погружению… Ах, сукины дети! Как они нас нашли?
Вода возле бортов забурлила, вспенилась: Лидделл открыл клапаны балластных цистерн. Под непрекращающиеся разрывы корабль начал погружение.
Неожиданная бомбардировка возымела прежде всего психологический эффект: появившиеся буквально из ниоткуда летающие машины поразили воображение авантюристов. Здесь, посередине Атлантики, они считали себя в полной безопасности – как вдруг тяжелая длань Империи нанесла внезапный удар! Кроме убитого матроса, осколками зацепило ещё двоих – к счастью, легко; кроме того, несколько человек получили ожоги, коснувшись в суматохе призраков.
– Бьюсь об заклад, где-то там, за горизонтом, прячется целая флотилия! – мрачно бубнил боцман. – Не пытайтесь убедить меня, что эти тарахтелки могут достичь суши самостоятельно…
– Хорошо, что у нас такая прочная броня! – Ласка впервые сказала «у нас» о приютившем их броненосце. – Но если бы бомба попала в трубу…
– Подведём итог, джентльмены, – скрипнул зубами Стерлинг. – Я склонен согласиться с мистером О'Рейли: скорее всего, где-то поблизости ошиваются корабли Империи, вооруженные по последнему слову техники. Вопрос в том, как они нашли нас… – тут взгляд капитана остановился на Озорнике. – …И вопрос этот я адресую вам, сэр!
– Вы правы, – коротко кивнул тот. – Мои враги умеют определять, где я нахожусь. Как они это делают – не знаю… Всё, что мы можем – этот попытаться опередить их. Другого выхода я не вижу.
– А ваши, э-э, способности?
– Когда я их применяю, враг находит меня особенно быстро, – криво усмехнулся Озорник. – Наше спасение в скорости, джентльмены.
– Какого дьявола, они уже нас нашли! – рявкнул вдруг Стерлинг. – Настало время показать, на что вы способны – а если всё, что вы можете, это выискивать отговорки, то, клянусь всеми святыми, я вышвырну вас и вашу девку за борт!
Озорник сдвинул на лоб повязку и вперился в капитана немигающим взглядом двух глаз – карего и чёрного, с тускло-зелёным иероглифом на дне глазницы. Ласка ощутила стремительно растущее напряжение между этими двумя. На лице Льва Осокина отражалась холодная ярость; а Стерлинг, похоже, понимал, что сболтнул лишнего – но отступать не собирался. «Вот черт, пистолет у меня отобрали, Потапа нет рядом – а капитану стоит только свистнуть, слух у «стим бойз» отменный, куда лучше нашего… Что же делать…»
– Хорошо, сэр. Я сделаю всё, что в моих силах, и даже сверх того, – медленно, чеканя каждое слово, выговорил Озорник. – Но мне нужен Лексикон. Карты на стол, капитан: настала пора показать, насколько мы доверяем друг другу.
– Ладно! – рявкнул Стерлинг. – Ты получишь его! Как только они покажутся снова! Но если это какой-то трюк…
– Никаких трюков.
«Паровая Душа Стерлинга» медленно, словно неторопливый кит, двигалась в водной толще. Топки были погашены, трубы и патрубки перекрыты герметичными клапанами. Движение обеспечивало хитроумное приспособление, работающее на сжатом воздухе – ещё одно изобретение Джонатана Лидделла. Скорость оно развивало черепашью, вдобавок, пузыри газа могли демаскировать их – но оставаться на месте было ещё опаснее. Второй раз обман мог и не сработать.
***
Аэропланы теперь патрулировали небеса постоянно: командор Роберт Мак Дули перестал ворчать по поводу расхода топлива. Долгие поиски закончились; наступила самая главная, самая волнующая часть операции – охота, и не было на «Немезис» человека, не испытывающего радостного возбуждения при мысли о предстоящей схватке. Мак Дули умел подбирать команду: опытные, испытанные в боях офицеры – и выпускники военных академий, бесстрашные и амбициозные, как и подобает истинным джентльменам, избравшим карьеру в Военно-Воздушном флоте Британской Империи. Что за беда, если первая атака не принесла желаемых результатов! Противник ошеломлён, он не сделал ни единого ответного выстрела, предпочтя искать спасение в глубинах… «Это броненосец» – говорили пилоты друг другу за кружкой горячего кофе. «Это броненосец, и ручные бомбы его не берут. Тут надо что-то помощнее, что-то, способное вспороть стальную обшивку. Пробей дыру в корпусе, лиши его возможности погружаться – и он наш».
В мастерских воздушного линкора кипела работа. Аэропланы подвергались переделке: где это было возможно, металл заменялся фанерой, кожа и войлок – парусиной и хлопком. В чреве машины закреплялась хитроумная конструкция: она должна была удерживать до срока массивный стальной цилиндр с короткими хвостовыми стабилизаторами – созданную механиками «Немезис» тяжелую бомбу. Задача была не из простых – надлежало не просто установить сбрасывающий механизм, но и разместить его таким образом, чтобы «Стимфлай» сохранил свой баланс и лётные качества – как с бомбой, так и после, когда она будет сброшена. Механики совершили поистине невозможное, переоборудовав за полсуток три летучих машины. Бомбы с величайшей осторожностью начинили взрывчаткой, установили в решетчатых коробах и пропустили стальной стержень сквозь ушки, приклёпанные к хвостовому оперению.
– На этот раз бежать ему некуда! – Легри, словно опереточный злодей, потирал руки. – Ловушка захлопнулась!
С того момента, как судно беглецов было обнаружено, француза будто подменили. Мрачная агрессивность сменилась лихорадочной нервозностью, и за последующие двое суток он успел осточертеть решительно всем. Даже Сильвио Фальконе старался не пересекаться с компаньоном, предпочитая коротать время в своей каюте, за томиком Монтеня. Джек не находил себе места. Он практически не сомневался, что загадочная мисс Вайзл находится на преследуемом судне – а где же ещё? Планы Легри, меж тем, были весьма прозрачны: речи о том, чтобы захватить Инкогнито в плен, похоже, теперь не велось. Промаявшись два дня, Мюррей решился, наконец, поговорить с наставником.
– Послушайте, Сильвио, он ведь собирается прикончить Осокина, без всяких затей! Как же ваши… То есть, наши планы?!
Фальконе, избегая смотреть на собеседника, забарабанил пальцами по столу.
– Видите ли, Джек… Боюсь, тут я ничего не могу поделать. Огюст получил карт-бланш…
– К черту этого лягушатника с его убийцей-дауном! – вспылил Мюррей. – Я говорю о вас! Почему вы ничего не предпринимаете, а посиживаете тут с книжонкой?! Вы, человек, который всегда был для меня примером?! Где ваша энергия, ваши принципы, ваш великолепный ум?!
– Неужели вам так хочется заполучить власть над миром? – поинтересовался Сильвио, по-прежнему не глядя на Джека. – Я вот начинаю склоняться к мысли, что наши чаяния бессмысленны…
Мюррей упрямо нахмурился.
– Знаете, я думаю, мы с самого начала избрали неверный путь. Совершенно очевидно, что Осокин не терпит принуждения – и с лёгкостью избавляется от неуклюжих попыток навязать свою волю. Надо было действовать совершенно иначе… Договориться, дать ему то, что он хочет – ведь что-то же он хочет, верно? В конце концов, помочь с этими его загадочными поисками… Прийти, как парламентёры, а не как грабители и шантажисты!
Сильвио глубоко вздохнул.
– Решение принимали не мы… А знаете, я не ошибся в вас, мой мальчик! Вы только что произнесли вслух то, над чем я размышляю уже долгое время…
– Так за чем же дело стало?! – горячо воскликнул Мюррей. – Отмените бомбардировку! Возьмите всё в свои руки, ещё не поздно…
– Вы так и не поняли… Я больше ничего не решаю. Теперь это прерогатива Легри – поскольку всю ответственность за операцию наши патроны возложили на него. Я, по сути, лишь наблюдатель, не более.
– Но…
– Послушание, Джек. Я связан обетами высшего масонства – и не могу в открытую выступить против Огюста… – Фальконе вдруг осекся и пристально глянул на Мюррея.
В голове журналиста забрезжила безумная идея.
– Да, но… Я-то ничем ему не обязан! И коли уж вы не запрещали мне прямо, то…
– Это чертовски опасно… – прошептал Сильвио. – И потом, где гарантии, что…
– Гарантий нет, вы правы! – глаза Мюррея блеснули, сердце забилось быстрее. – Но… Что, если я приду к Осокину с оливковой ветвью, поговорю с ним, как джентльмен? Неужели он хладнокровно пристрелит меня? Проклятье, Сильвио, да я не верю, что он законченный злодей! С его-то способностями он мог бы, я не знаю… Да что угодно! Нет, я уверен – он выслушает меня…
Фальконе вдруг вскочил и начал быстро ходить из угла в угол.
– Нет, нет, нет! Послушайте, Джек, я ценю вашу самоотверженность – но это уж слишком! Я не могу благословить вас на столь рискованный шаг!
– И всё же я попытаюсь! – твёрдо заявил Джек. – За свои решения ответственность я несу сам… Слушайте, всё, что потребуется – это распоряжение командора Мак Дули. Сможете организовать мне воздушную экскурсию?
***
…Аэроплан гудел и вибрировал, чуть заметно покачиваясь в потоках ветра. За стеклами кабины клубилась белёсая муть – они шли сквозь облака; но вот, наконец, мгла отступила, и взгляду открылся безбрежный океанский простор.
– Сколько нам ещё лететь?! – прокричал Мюррей, склонившись к пилоту.
– Минут десять – пятнадцать! – крикнул тот, обернувшись; закрывающие половину лица очки-консервы с толстыми стёклами делали его похожим на карикатурную амфибию. – Наблюдатель засёк их в квадрате пять, уйти далеко они не могли! Ищите!
Джек припал к окулярам мощного бинокля. Бесконечная череда волн надвинулась, гипнотизируя непрестанным движением… Здесь, в маленькой тесной кабине, задуманное выглядело совсем не так, как в комфортабельной каюте Сильвио: не авантюра, но чистой воды безумие!
– Вижу цель! – проорал пилот. – На два часа!
Мюррей лихорадочно зашарил биноклем по водной поверхности… Вот он! Маленький, словно игрушечный, кораблик, от носа разбегаются стрелки пены…
– Снижаемся! – скомандовал журналист; собственный голос показался ему резким и хриплым, словно воронье карканье. – Надо пролететь как можно ниже над палубой!
– Сэр, это опасно! Они могут стрелять!
– Знаю! Но мы должны привлечь их внимание!
Тембр двигателя изменился, в желудке возникла пустота: «Стимфлай» нырнул вниз. Кораблик стремительно увеличивался в размерах: вскоре стали видны высыпавшие на палубу люди, в руках у многих было оружие… Джек успел заметить вскинутые стволы, огоньки выстрелов – а в следующий миг пилот заложил крутой вираж. В глазах потемнело, на плечи словно навалили мешок, полный песка…
– Я же говорил! Нас обстреляли! – взревел пилот, тыча пальцем в боковое стекло: там виднелось маленькое отверстие, сплошь в лучах трещин – след пули. – Как вы, сэр?! Не задело?!
Джек стиснул зубы: «ну же, решайся!»
– Слушай меня внимательно! – прокричал он. – Я хочу, чтобы ты пролетел так низко над водой, как это только возможно! Возле самого корабля, ты понял?!
– Сэр!!!
– Выполнять! – рявкнул Мюррей, сбрасывая толстую, подбитую овчиной кожаную куртку. – По возвращении доложишь обо всём командору!
Пилот что-то неразборчиво рыкнул – должно быть, выругался. Аэроплан сделал над броненосцем круг и вновь пошел на снижение. Джек отстегнул защелки и сдвинул фонарь кабины над своей головой. По лицу хлестнул ветер. Волны стремительно неслись навстречу: всё ближе, ближе… Мюррей вознёс горячую мольбу к Создателю, неловко перевалился через край кабины – и кувыркаясь, полетел вниз. Спустя мгновение тело обжег ледяной холод, солёная вода ворвалась в рот, в нос… Отплёвываясь, он вынырнул на поверхность. Тёмный силуэт аэроплана уходил в небеса – а прямо на него надвигалась тупорылая, в потёках ржавчины туша броненосца. Джек завопил что было мочи, размахивая руками – и тут же закашлялся: коварная волна плеснула прямо в лицо. «Если они не подберут меня, это будет номер!» – собственное хладнокровие немного даже удивило Джека. Шею сводило от холода, тяжелые ботинки тянули тело вниз, в тёмную пучину… «Пять минут» – вспомнилось ему. «Кто-то говорил, что в Атлантике человек может продержаться на плаву не более пяти минут, даже самый сильный: вода слишком холодная. Потом судороги – и всё…» Мощным гребком он вытолкнул непослушное тело на поверхность.
***
– Человек за бортом! – зычно возвестил вахтенный, впрочем, собравшиеся на палубе и сами прекрасно видели барахтающуюся в волнах фигуру.
– По мне, так пусть бы там и оставался! – рявкнул Стерлинг.
Стоявший рядом боцман хмыкнул.
– Чертовски смелый поступок, сэр! Кем бы ни был этот парень, он жизнью рискует – полагаю, ему есть, что сказать…
– Застопорить машины! Эй там, с левого борта! Бросьте спасательный круг! – велел капитан. – Вы двое, с винтовками, держите его на прицеле… Ник! Возьми ещё парочку «стим бойз», и глядите в оба – этот тип, похоже, не промах, а мне не нужны сюрпризы!
Незваного гостя втащили на палубу; люди и призраки обступили его плотной толпой. Зубы незнакомца выбивали крупную дробь, но не от страха, а от холода – в глазах его плескалось настороженное любопытство. Стерлинг подбоченился, выдерживая паузу.
– Ты ещё что за тип? – поинтересовался, наконец, боцман.
– Джек Мюррей, с-с-с… Специальный корреспондент «Курьера»…
– Что, решил взять интервью? Ха! Ха! Ха-ха-ха! – расхохотался вдруг Стерлинг. – Черт, да это самая нелепая штука, которую я слышал за всю свою жизнь!
– Не совсем так, с-с-сэр. Я п-прибыл в качестве п-парламентёра…
– Да вы посмотрите, у него же зуб на зуб не попадает! – возмущённо воскликнула Ласка, протискиваясь меж матросами. – Дайте ему хотя бы согреться!
– Мисс В-вайзл! – воскликнул Джек.
– Вы?! – девушка узнала, наконец, странного гостя. – Какого черта вы здесь делаете?
Мюррея тщательно обыскали, отобрав всё, что при нем было, отвели вниз и заперли в крохотной каюте – по счастью, предварительно выдав сухую одежду. Ждать пришлось недолго: не прошло и десяти минут, как в коридоре тяжело забухали шаги и дверь отворилась. Первыми в каюту вплыли призраки – две белёсых, с едва различимыми лицами фигуры; они заняли место по обе стороны от журналиста.
– Постарайся их не злить, – бросил Стерлинг, входя и усаживаясь напротив. – Ребята горячие, сам понимаешь…
Джек лишь кивнул; всё его внимание было направлено на вошедшего последним.
Человек, за которым они столь долго и безуспешно охотились, вовсе не походил на созданный воображением Мюррея образ. В нём не было ничего зловещего или демонического: повязка, скрывавшая глаз, вкупе с тонкими чертами лица создавала парадоксальное сочетание: «интеллигентный флибустьер» – пришло на ум Джеку. Капитан Стерлинг был, безусловно, «просто флибустьером»: его жуткая механическая клешня и насупленная багровая физиономия не предвещали пленнику ничего хорошего.
– Итак, вы хотели меня видеть – и вот я здесь, – заговорил Озорник, сцепив пальцы на колене. – Что дальше?
Мюррей собрался с мыслями.
– Я представляю… Ну, скажем, тех, кто преследовал вас всё это время. Мы знаем, кто вы; знаем о ваших возможностях – и догадываемся о том, что вы задумали…
– Очень мило! – обронил Осокин. – Какая проницательность!
– Не забывайте, в наши руки попали бумаги, что вы оставили в Праге… – напомнил Джек.
– Гм… Ладно, допустим… А дальше?
– А дальше в наших рядах наметился раскол, – признал Мюррей. – Тот, кто непосредственно руководит вашей поимкой, хочет… Одним словом, мы подозреваем, что он получил приказ ликвидировать вас.
– А вы, значит, решили помешать ему? Гм… Раскол в рядах противника – это, само собой, хорошо, – усмехнулся Озорник. – Но мне почему-то кажется, что вами вряд ли руководили альтруистические мотивы.
– Вы правы, сэр. Я послан.... Договориться. Скажите мне, какова ваша цена.
– Моя цена… – Осокин прищурился. – Вы и подобные вам считаете, что она у меня есть, не так ли?
– Я имел в виду…
– Я знаю, что вы имели в виду! – с горячностью перебил Озорник. – Хорошо! Я хочу, чтобы вас не было; вас, для которых всё имеет свою точную цену! Хочу, чтобы вы исчезли, сгинули! Вы и ваши кукловоды, те, кто правит этим нелепым театром марионеток, дёргая за невидимые ниточки! Мне слишком тесно в одном с вами мире! Как, устраивает вас такое?!
– Вам не нравится, что мир управляем? – поинтересовался Джек. – Что есть люди, которые взвалили на свои плечи бремя решений…
– Ха! Не говорите мне о бремени! Эти господа не теряют ни капли аппетита, начав войну, на которой погибнут сотни тысяч; они обрекают на жалкое прозябание целые народы и имеют великолепный сон… Единственное, что может лишить их душевного равновесия – это упущенная прибыль!
– Возможно, вы правы; но какова альтернатива? Послушайте, мистер Осокин, вы должны понимать: даже такое, далёкое от идеала управление лучше, чем полное его отсутствие!
– Забавно, – бросил Озорник. – Я вот убеждён в обратном… Всему положен предел, мистер Мюррей – и абсолютной власти, и абсолютной жадности, и абсолютной безнаказанности. Должен быть хотя бы шанс сбросить с плеч это ярмо! Но ваши хозяева хитры; много поколений они работали над тем, чтобы сотворить из человечества – безмозглое послушное стадо. И они преуспели в этом, надо отдать им должное. Подавляющее большинство слишком занято выживанием, чтобы поднять глаза к звёздам... А те немногие, кто сохранил ясность мысли, просто не хотят этого. Они, как вы выразились, «имеют свою цену» – и желают продать себя подороже… И продают – друг другу. А кукловоды дёргают ниточки… И ведь не надо быть гением, чтобы разглядеть всю механику этого подлого балагана! Знаете, это по-настоящему страшно: когда все вокруг смотрят – и не видят! Не хотят видеть очевидного. Так вот, возвращаясь к началу разговора: мне от вас ничего не нужно. Совсем ничего. А помешать мне… Ну что ж, попробуйте! Собственно, вы этим и занимаетесь уже долгое время… Результатов что-то не видно, правда.
– Вас убьют… – вздохнул Джек. – Да послушайте вы! Я же пытаюсь помочь! Я видел, на что вы способны; но все ваши умения не спасут от пули, пущенной метким стрелком – а дело к тому и идёт!
Осокин вдруг сдвинул повязку, и Джек невольно отшатнулся при виде того, что мерцало бледно-зелёным светом в черной глазнице.
– А мне не привыкать, – жутковато улыбнулся Озорник, вставая. – Так-то, мистер Мюррей… Капитан, я закончил. Теперь он ваш.
Журналист открыл было рот, но тут Стерлинг приподнял протез и повернул торчащий из него рычаг. Механическая конечность вдруг раздвинулась, удлинилась, с шипением выпустив сжатый воздух; металлические пальцы сомкнулись на горле журналиста и припечатали его к стенке. Один из призраков протянул руку и коснулся его щеки. Джек захрипел и судорожно задёргался в стальной хватке капитана.
– Это на случай, если ты захочешь поиграть в героя, – ухмыльнулся Стерлинг. – Молчать, как пленный московит, не получится. В твоих интересах быть красноречивым, сынок. А сейчас я хочу знать всё о вашей эскадре.
– Кх-хакой эскадре?! – прохрипел Мюррей.
– О той, что прячется за горизонтом. О той, с чьих кораблей взлетают эти проклятые тарахтелки, – любезно пояснил Стерлинг. – Количество и типы судов, вооружение, максимальную скорость – и каким, черт возьми, образом вам удаётся нас находить посреди Атлантики… Вот всё это ты мне сейчас и расскажешь.
***
Легри рвал и метал: выходка Джека привела его в настоящее неистовство. Доводы Сильвио он не желал слушать, а его самого заключил под арест – для чего пришлось даже прибегнуть к помощи Имеющего Зуб: потоки отборной брани в конце концов вывели из себя обычно снисходительного Фальконе. После этого француз заперся в своей каюте и в течение нескольких часов не подавал признаков жизни, игнорируя стук в дверь и вопросы. Он погрузился в царство навеянных морфием грёз: только здесь его измученная постоянным страхом душа могла обрести отдохновение. Это было, словно в далёком детстве: прыжок с пирса в море… Вот тёплые воды Лионского залива смыкаются над головой маленького Огюста, а он погружается всё глубже, навстречу прохладным струям течений. В ушах нарастает писк, он сильнее и сильнее, кажется, будто голова сейчас лопнет – надо резко сглотнуть, тогда давление чудесным образом выравнивается … И вот, наконец, дно: танцующие на песке голубоватые блики, камни, словно головы сказочных великанов – космы водорослей колышутся, и меж ними снуют стайки мелких рыб, а шипастые крабы выглядывают из тёмных щелей, таращат бусины глаз… Ещё несколько быстрых гребков – и он касается ладонью донной поверхности, зачерпывает горсть мелких камешков и застывает, съёжившись: незваный гость в царстве безмолвия… Но вот удушье становится невыносимым, и он с силой отталкивается, ракетой устремляясь вверх, унося в крепко сжатом кулаке зримое доказательство своего кратковременного визита – на зависть другим мальчишкам, шумной и загорелой марсельской шпане, «на слабо» подначивающей друг друга повторить его путешествие…
