Текст книги "Биография нечисти (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Лучших сторожей не сыскать, – бросил Сержант. – Немцы выпускают их на ночь, и собаки становятся полноправными хозяевами, так что ни одно живое существо не проскочит. Уж и не знаю как они загоняют их назад, Готлиб говорил сам боится утром выходить без дробовика.

Впереди, у основания холма располагалось напоминающее огромный ДОТ сооружение. По-видимому некогда в нём располагались административные службы лаборатории, на полукруглом фасаде всё ещё сохранились остатки весёленькой бело-жёлтой расцветки и опоры для вывески. Практически все окна были заперты железными ставнями, открытыми оставались лишь те что примыкали к подъезду с широкими дверями. Сразу было видно что лабораторию строили военные инженеры, строили так, чтобы в нужный момент её можно было превратить в неприступную крепость или же наоборот в саркофаг, из которого не выбраться. Около здания располагалась небольшая парковка, на которой стояли ЗиС-151 и старенький «Лендровер».

Паха первым поднялся по ступеням и остановился перед железными дверями. Лязгнул засов, тяжеленная дверь распахнулась, и на пороге показался красномордый, бородатый мужик в обыкновенной серой спецовке.

– Уже хотел бить тревогу, – сказал он. – Рад что пришли, а то куратор уже мозг выгрыз. После завтра образец должен поступить в мюнхенский отдел. Требуется целёхонький, без повреждений и некроза.

Мужик остановил взгляд на Воробьёве, но потом снова переключился на Паху.

– Почему так мало!? – спросил он. – В прошлый раз было семеро.

– Те кого знаю лично, рисковать шкурой не хотят, – ответил Сержант. – А салаги народ ненадёжный. Я не могу брать первого попавшегося, который даже мутанта не видел.

– А этот что, не салага? – красномордый кивнул на журналиста. – На ветерана абсолютно не похож.

– За этого ручаюсь лично. У парня железобетонная психика да и силёнок у него хоть отбавляй. Лучшей кандидатуры не сыскать! Поверь!

– Ну-ну! Ладно, заходите! – мужик повернулся спиной и скрылся в доме.

Один за другим парни вошли в «ДОТ». Обоняние сразу же уловило запах хлорки и спирта, но Макса удивил не запах, а длинный протянувшийся метров на сто, хорошо освещённый ртутными лампами коридор, который уходил в самые недра горы.

– Ещё не то увидишь! – заметив удивление Макса, усмехнулся Паха. – Немчура здесь обустроилась основательно!

Глава 30

1

С левой стороны от входа располагался другой коридор. Вёл он в жилые и хозяйственные помещения, куда, собственно, и повёл гостей бородатый мужик.

– Это Готлиб! – сказал Сержант. – Полновластный хозяин «Фатерлянда». Всё держится на его могучих плечах и пофигизме, который подпитывается алкоголем.

– Я всё слышу! – повернув голову, бросил бородатый. – Кое-кто думает, что я люблю бутылочку, но для таких у меня простой ответ – не ваше собачье дело.

Последние слова были сказаны с улыбкой.

– Если он немец, то почему так хорошо шпарит на русском? – шёпотом поинтересовался Макс.

– Так он из поволжских, – пояснил Сержант. – В девяностые перебрался на родину предков, работал по специальности электриком, как-то прознал, что в одну крупную фирму требуются специалисты со знанием русского, завербовался, так и оказался здесь. Когда начались выбросы вызвался добровольцем и остался в качестве контролёра.

Готлиб предупредительно открыл дверь в конце коридора и пропустил парней в широкий предбанник, который напомнил Воробьёву стандартный офисный холл. Из этого холла можно было попасть во все помещения, которыми пользовался немногочисленный персонал лаборатории, но судя по всему большая часть комнат пустовала.

Немец провёл своих гостей в конференц-зал и первым уселся в кресло возле стола.

– Располагайтесь, – кивнул он на кресла. – Думаю, нет смысла тянуть кота за хвост. Потому сразу перейдём к делу.

Макс расположился с краю, чтобы лишний раз не мозолить глаза, остальные расселись поближе к Готлибу.

– Из головного офиса пришёл срочный заказа на одного «ворчуна». Его нужно передать группе доставки сегодня вечером, в крайнем случае завтра утром, – начал он. – У них там что-то произошло, сработала аварийная система и лаборатория была заблокирована. В общем выгорела дотла вместе с людьми.

– И что же? Никто не спасся? – подал голос Паха.

– Про это у меня информации нет, – пожал плечами Готлиб. – Знаю, что автоматическая система безопасности запустила механизм самоуничтожения. После этого все исследования были перенесены в мюнхенскую лабораторию, где не было образца, отсюда и срочность – ведь им нужно выполнить планы, на которые потрачена куча денег.

– Нам надо подготовиться и как следует отдохнуть, – выдержав паузу, сказал Паха. – Да и новичку не помешало бы прибарахлиться.

– Не проблема, – отозвался Готлиб. – Перемещайтесь в столовую, сейчас Марта что-нибудь сварганит по-быстрому.

2

Немец провёл гостей в столовую и ушёл. Из рассказа Пахи, Воробьёв понял, что Марта была женой Готлиба, которая отправилась вместе с ним и разделила все тяготы изолированной от цивилизации жизни. Обитала чета в левом крыле здания, отдельно от охранников и куратора назначенного из Мюнхена.

Долго ждать не пришлось. Вскоре пришла хозяйка, которая принесла столовский поднос с приборами и кастрюлей.

Это была высокая женщина, облачённая в пуританского вида серый сарафан чуть ли не до пят. На ее вытянутом бледном лице красноречиво отражалась отрешённость и безразличие, вызванное, судя по всему, долгим депрессивным состоянием, которое ничем не компенсировалось. Короткая стрижка, глубокие морщины на лбу и пустота в голубых водянистых глазах.

– Спасибо Марта! – сказал Паха. – Мы тут сами разберёмся.

Женщина молча кивнула, выдавила кислую улыбку и ушла.

– Говорил же «васерсуп»! – хмыкнул Зотов, открыв крышку кастрюли. – И хлеба всего по два кусочка. Всё-таки они жлобы!

– Ты же не жрать сюда пришёл, – отозвался Паха. – А если совсем изголодаешься, затаришься у Готлиба. Думаю, толстяк не откажет в харчах.

Трапеза прошла в полном молчании. Пока поглощали суп, Макс успел осмотреться. Оба окна в столовой были закрыты снаружи железными щитами, но под потолком висели светильники, создававшие вполне уютную обстановку. Помещение было рассчитано на одновременное пребывание в нём двух десятков человек, об этом говорили расставленные столы с посадочными местами. Значит при сменном посещении столовой, за день здесь могло побывать человек сорок-пятьдесят.

«Численность персонала не маленькая, – подумал Макс. – Из этого не сложно сделать вывод, что задачи перед исследователями стояли глобальные. Серьёзная система безопасности, периметр под напряжением, сторожевые собаки. Только ли их интересовали патогены?»

С супом покончили за пять минут, и почти сразу же в комнату вошла Марта. Она аккуратно собрала приборы и медленно удалилась, не дожидаясь благодарностей.

– Она что следила за нами? – спросил Макс.

– Здесь повсюду расставлены камеры, – пояснил Паха. – Привыкай, у немцев всё серьёзно организовано. Думаю, за нами следили и охранники.

Пришёл Готлиб. Но вместе с ним явился и ещё какой-то парень. С виду не намного старше Макса. Высокий, длинноносый, рыжий.

Пахе и его ребятам парень просто пожал руки, а вот Максу решил представиться.

– Меня зовут Зиберт, – практически без акцента сказал он.

– Часом не Пауль? – пожимая руку, уточнил Воробьёв.

– Почему Пауль? Меня зовут Михаэль!

– Потом объясню! – хмыкнул Паха. – Ты присаживайся. Мне и моим парням хотелось бы получить чёткий план действий, во избежание непредвиденных осложнений. Чтобы не получилось как в прошлый раз, когда нам пришлось спускаться в «резерват» повторно.

– Дурно становится, когда вспомню, – влез Сеня Галич.

Зиберт сел напротив Сержанта и выдавил кривую улыбку.

– Это была ошибка, за которую вы получили достойную компенсацию, – сказал он. – Вероятно, в центре просто перепутали код на маркировке…

– Только один из моих парней так и не вышел из «резервата», – процедил Паха. – Задохнулся и остался там вместе с «ворчунами».

– Этот просчёт сугубо на его совести, – невозмутимо отпарировал Зиберт. – Во-первых твой человек оторвался от группы и заблудился. Во-вторых ему не хватило ума отыскать склад с запасными баллонами. И наконец он просто запаниковал, что в его ситуации было равносильно смертельному исходу.

Сержант ничего не ответил, только пожал плечами.

– В этот раз никаких накладок быть не должно, – добавил немец. – Контролировать ситуацию буду я.

– Пойдёшь с нами?! – удивился Паха. – Уверен, что справишься? Сколько раз ты туда спускался?

– Один раз! Когда производил фотосъёмку для отчёта.

Сержант переглянулся с Зотовым, потом посмотрел на Готлиба.

– А в чём дело-то? Вас всего четверо! – воскликнул Зиберт. – Не забывай, что работать придётся в защите, а это существенно усложняет задачу по контролю внешней угрозы…

– В защите! – вмешался наконец Воробьёв.

– Ты что? Не сказал парню про условия внизу?

– О чём не рассказал? – Макс покосился на Паху.

– О некоторых деталях, – Сержант повернулся к Максу и хлопнул приятеля по плечу. – Работать придётся в среде с низким содержанием кислорода. Нам выдадут скафандры с системой жизнеобеспечения. Иными словами сталкером некоторое время придётся побыть.

Всё так же поглядывая на журналиста, Паха умолк.

– Не вижу никаких проблем, – изрёк Макс. – Доводилось и в противогазе бегать.

3

Зиберт настаивал, чтобы операцию провели в ближайшие часы, но Паха категорически отказался. В итоге договорились взять пятичасовой перерыв. По мнению Сержанта этого времени должно было хватить для основательного отдыха, который требовался бойцам группы.

Провалявшись несколько часов на койке и так не сумев заснуть, Макс вышел из кубрика и некоторое время бесцельно слонялся по помещениям, в которые был открыт доступ. Посидел немного в столовой, изучил схему эвакуации, прошёлся до поста охраны и познакомился с двумя угрюмыми парнями. Завязать с ними разговор ему не удалось, они буквально игнорировали его вопросы и продолжали непринуждённо заниматься своими делами.

«С такими не потолкуешь, – подумал он. – Тот ещё контингент».

Максу уже было понятно, что стоявшая перед отрядом задача сводилась к простой последовательности действий. Надо было спуститься в лабораторию, отыскать биологический объект и доставить его на поверхность.

«Всё достаточно просто, – подумал он. – Правда, предшествующий опыт показывает, что подобная простота чревата крупными неприятностями. Ведь о том какой именно объект они хотят оттуда вытащить ответа пока нет?».

Его так и подмывало выяснить это у Пахи, но после разговора в конференц-зале тот ушёл куда-то вместе с немцами, а Зотов и Галич готовы были разговаривать о чём угодно, но только не про интересующую Воробьёва тему.

– Можешь считать это суеверием, но в нашей группе не принято откровенничать с новичками. Прости! – сказал Зотов. – А если уж совсем невмоготу, обратись к Сержанту, тот ни во что не верит.

Торчать в кубрике, который им выделил Готлиб было невыносимо. То ли разыгралось воображение, то ли включилось шестое чувство, но его ни на минуту не покидало ощущение тревожности. Объяснить это чувство он не мог. Чтобы развеяться Макс решил выйти на улицу, но сделать это получилось не сразу. Дверь оказалась заперта, а для того чтобы её отпереть требовался электронный ключ. Он постоял немного перед дверью, потом осмотрелся. Прямо над головой висела работающая камера. Макс помахал рукой, и тут же услышал из висевшего рядом с камерой динамика голос охранника.

– Сейчас отопру, – предупредил он.

Щёлкнул замок. В приоткрывшийся проём проникла уличная прохлада.

– Спасибо! – крикнул Макс. – Я на пару минут…

Он вышел на улицу и глубоко вдохнул. Всё-таки специфический запах, которым пропиталось здание лаборатории оставлял крайне неприятное послевкусие и ему нестерпимо захотелось сплюнуть.

«Словно химикатов наглотался, – подумал Макс. – И как они тут только живут?».

Он постоял немного на крыльце, полюбовался закатом. Было около семи вечера, но в овраге уже царила темень, по крайней мере в нижней его точке. Только на верхушках деревьев всё ещё сохранялось тусклое оранжево-розовое сияние заходящего солнца.

Туман стал гуще. Напоминая жиденькое молоко, он прятал окружающие предметы от глаз.

Макс спустился по ступеням, прошёлся по бетонной дорожке до угла.

– Воздухом решил подышать? – донёсся голос Марты.

Журналист вздрогнул и повернул голову. Женщина стояла у стены, перед железным ящиком, который напоминал обыкновенный электрощиток. В правой руке она держала пластиковый стаканчик с кофе. Как и Михаэль Зиберт женщина говорила с лёгким акцентом.

– Наверное вы любите здесь гулять? – из вежливости поинтересовался Макс.

– О, нет! Тут слишком холодно, – ответила немка. – Просто исполняю кое-какие служебные обязанности, за которые получаю зарплату.

Марта кивнула на щиток.

Воробьёв улыбнулся и медленно подошёл ближе.

– Что-то сложное и ответственное?

– Ничего сложного, – женщина глотнула из стаканчика и посмотрела на собеседника. – Это аппаратура для мониторинга лабораторного комплекса. Она фиксирует состав атмосферы в нижних ярусах и сообщает об изменении её содержания.

Макс заглянул в железный ящик и увидел экран, на котором в режиме реального времени отображались многочисленные цифровые показатели. Монитор был спрятан за голубоватым триплексом, что защищало его от механических повреждений.

– А как же электромагнитные аномалии? – поинтересовался Воробьёв. – Насколько мне известно они способны вывести из строя любую технику с электронной начинкой?

– Здесь их нет, – произнесла Марта. – Впрочем, иногда происходят сбои, но Готлиб оперативно всё устраняет.

Рядом с монитором, Макс заметил встроенный динамик и единственную кнопку под ним.

– А это что? – тут же спросил он.

– Звуковой анализатор для проверки внутреннего фона, – пояснила немка. – Слушаем, что происходит в «резервате».

Она допила кофе и отбросила стаканчик в сторону.

– Раньше работали камеры, но система видеонаблюдения вышла из строя. Чинить некому, потому что наш единственный специалист категорически отказывается туда лезть. Вот и полагаемся только на слух.

– Не понимаю зачем нужен такой контроль, – пожал плечами Воробьёв. – Неужели так опасно?

– Зависит от того, что понимать под этим словом, – равнодушно ответила Марта. – Степень опасности любого предмета зависит от того как его используют. Разве нет?

Они немного помолчали, потом Марта отошла от стены и сделала несколько шагов по лужайке. Чем дальше она отдалялась от здания, тем более размытым становился её силуэт. Туман сделал её похожей на привидение, и Максу, который не отрываясь смотрел как она бродит по траве, от явных ассоциаций стало не по себе.

– Ты веришь, что мёртвых можно оживить? – неожиданно спросила Марта.

Её голос гулко отразился от толстых стен здания и тут же заглох в тумане.

– Я не в том возрасте чтобы верить в сказки, – улыбнулся Макс. – Да и зачем их оживлять? Не думаю, что кому-то в здравом рассудке придёт такая дикая мысль.

– О, не скажи! Даже мертвецы могут приносить пользу. Нужно только понять как их использовать.

Макс зябко поёжился и отвернулся. В обществе этой женщины ему было неуютно, но уйти просто так, без повода, он не мог.

– Вы и в самом деле так считаете? – спросил он.

– Какая разница как я считаю, – немка приблизилась к Воробьёву и уставилась на него своими водянистыми глазами. – Когда я сюда приехала, я верила в человеческий разум и науку, а сейчас убеждена, что человеческий разум переполнен суевериями, а наука занимается поиском магических формул. Повсюду витают призраки, и я их слышу. Порою даже вижу, вот только потрогать не могу.

– Звучит как-то мрачно, – проговорил Макс.

– Ты тоже можешь их услышать, – ответила Марта. – Шепчут, бормочут, иногда произносят слова. Но доверять этим тварям нельзя, стоит лишь расслабиться и повернуться к ним спиной, как они тут же вцепятся в твою душу, чтобы вырвать её из тела.

Женщина растянула губы в улыбке и покосилась на железный щиток на стене дома.

– Долго на улице не задерживайся, – посоветовала она. – Ровно в семь охранник выпустит сторожевых псов и активирует систему автоматического запирание замков. Замешкаешься – и останешься ночевать с собаками.

Марта отвернулась и медленно пошла к дверям.

«Странная особа, – провожая женщину взглядом, подумал Макс. – Когнитивный диссонанс на лицо. И как только ей удаётся держать себя в руках?».

Он дождался пока Марта не скрылась в здании, потом подошёл к щитку, отстегнул защёлки и открыл дверцу. Монитор всё так же выдавал потоки ни о чём не говорящих числовых значений, иногда под колонками начинала тревожно мерцать волнистая диаграмма с мигающим под нею красным маячком-предупреждением, но цифры журналиста интересовали меньше всего. Всё внимание сосредоточилось на микрофоне и кнопке под ним. Макс не понимал причины, по которой его тянуло на неё нажать. Может загадочные намёки Марты, может профессиональное любопытство, но этот не осознанный порыв остановить уже было невозможно, да он собственно и не пытался это сделать, поддавшись естественному желанию получить мгновенный ответ на вопрос: «Зачем эта штука?».

Он нажал на кнопку и подержал пару секунду. Отпустил и снова нажал. Из динамика доносилось монотонное потрескивание, к которому примешивался такой же равномерный, едва различимый механический шорох работающего оборудования. Подобный шум могли создавать крыльчатки воздухозаборника или повреждённые вентиляторы охладителей. Иногда до слуха доносились приглушённые хлопки, свидетельствующие о повреждении в электропроводке. Тревожный знак даже для дилетанта, не говоря уж о профессионале. Но по-видимому творящийся в «резервате» бедлам Марту абсолютно не заботил, хотя это и грозило катастрофическими последствиями для лаборатории.

«Дамочка создаёт видимость, что отрабатывает свой хлеб, – усмехнувшись, подумал Макс. – Вот и ходит сюда, чтобы отметиться. Но если внизу полыхнёт по серьёзному – простым выговором от непосредственного начальства она не отделается».

Стоять в сырости и глотать туман больше не имело никакого смысла, да и времени практически не осталось – соревноваться с доберманами в беге до ближайшего дерева прельщало менее всего.

«А если внизу пожар? – подумал Макс. – Учитывая, что у этой Марты тараканы в голове опасность вполне реальная. Она может и не докладывать обо всём своему муженьку».

Надо было уходить. Всё ещё удерживая кнопку, Воробьёв взялся за дверцу щитка и вдруг застыл. Искажённый расстоянием фон явно изменился: куда-то пропала монотонность и появились посторонние шумы, от которых по хребту побежали мурашки.

Чем больше он вслушивался, тем отчётливее различал звук напоминающий человеческий шёпот. Он был уверен, что ему не померещилось, но слушать дальше он не стал: чувство тревоги заставило автоматически отпустить кнопку. Макс закрыл крышку и задумчиво почесал подбородок.

Глава 31

1

– Ты где болтаешься? – поинтересовался Паха. – Мы тебе тут костюмчик подобрали. Надо бы примерить.

Макс вошёл в столовую и, выдвинув стул, уселся напротив Сержанта. Кроме Пахи и Готлиба в помещении никого не было и, судя по кофейному аромату витавшему в воздухе, эти двое похозяйничали на кухне основательно. На столе стояли кружки с кофе, миска с выпечкой и початая бутылка коньяка.

– Для начала хочу получить ответы на кое-какие вопросы! – категорично заявил Воробьёв. – Я благодарен тебе за то что спас жизнь, но я не люблю когда со мной играют в тёмную…

– О-о-о! Пойду-ка я по своим делам, – протянул Готлиб. – У вас тут намечается пикировка. Предпочитаю держаться подальше от всяческих разборок.

Толстяк вылез из-за стола и, забрав бутылку, ушёл.

– Разборок он не любит, – усмехнулся Паха. – Слышал бы ты как этот немец ругается по-русски. Такой опыт можно приобрести только на практике.

Он посмотрел на Макса и улыбнулся.

– Хочешь знать за каким чёртом мы полезем в бункер? – уточнил он. – Именно за чёртом и полезем.

– Поясни!

– До того как всё здесь заглохло немцы занимались запрещёнными экспериментами над людьми, – Сержант хлебнул из чашки и, желая понять какой эффект произвели его слова, сделал паузу.

– Я уже об этом догадался, – пожал плечами Макс. – Сторожевые псы, система безопасности, вся эта мишура с зондированием подвалов – смысл-то в чём?

Они работали с патогенами и с помощью генной инженерии создавали биологическое оружие. Разумеется результаты нужно было на ком-то тестировать. Но, как понимаешь, рекрутов набирали не на добровольной основе да и делалось всё под покровом тайны, так чтобы информация не просочилась в СМИ. Поэтому подопытных свозили со всех концов света во избежание неприятных эксцессов с гражданской принадлежностью. Люди без родственников, разного рода маргиналы, просто похищенные в горячих точках да мало ли кто ещё – в человеческом материале для опытов, как бы цинично это не звучало, у немцев недостатка не было. Отсюда такой размах. Когда нет ограничений в финансировании и ресурсах для экспериментов у некоторых сносит крышу от перспектив. В общем сварили они серьёзный бульон.

– И как тебе удалось раскопать столько информации? – стараясь сохранить невозмутимость поинтересовался Воробьёв.

– Сделать это было не сложно, – хмыкнул Паха. – От алкоголя у некоторых развязываются языки, вот Готлиб всё как на духу и выложил. Зиберт тоже не из молчунов. Когда по полгода торчишь в бетонном коробе так и тянет с кем-нибудь потрепаться. И самое главное сохранять в тайне суть происходящего никто даже не собирался – здесь «чёрная дыра», а всё что происходит в такого рода локациях никогда не выйдет за их предел. Навсегда теряется в безвременье, так сказать.

– Даже если об этом кто-то захочет рассказать?

– Разумеется, – кивнул Паха. – Это нельзя проверить, а если и возникнет угроза разоблачения всегда можно замести следы. Думаешь, зачем здесь Зиберт и его помощники, которые только числятся в охране? Да и мой приятель Готлиб тоже в критический момент может на что-то сгодиться.

– Ладно, ладно. Я понял! – Макс почесал щетинистый подбородок и посмотрел на приятеля. – И всё же… Зачем мы туда лезем?

– Побочным эффектом исследований стало одно открытие, которое при определённых обстоятельствах могло сократить количество боевых потерь во время войны, – Сержант допил кофе и вышел из-за стола. – Было обнаружено, что созданный при помощи генной инженерии вирус способен реанимировать клетки, выступая в роли «дефибриллятора» при введении его в кровь. Вроде бы спасение жизни благая цель, однако в девяти случаях из десяти реанимация проходила не совсем гладко и «оживление» заканчивалось созданием бездушного пугала обладающего примитивными инстинктами с полным отсутствием интеллекта.

– Смеёшься!? – Макс скептически улыбнулся. – Хочешь чтобы я поверил будто бы немцы создали здесь зомби?

– Можешь не верить, но факт остаётся фактом – существа которые остались в лабораторном комплексе мало, чем от них отличаются. Разве что активности никакой не проявляют благодаря предпринятым ранее мерам.

Журналист поёжился и, немного помедлив, потянулся за пирожком.

– Они и на людей бросаются? – спросил он.

– Этого я не знаю. Со своей группой я спускался туда пять раз и находил только «тела» практически не проявляющие признаков жизни. Их моторика настолько замедленна, что со стороны кажется будто перед тобой манекен. Мы просто их поднимали упаковывали в матерчатый контейнер и выносили на поверхность. Всё равно что мешок картошки со склада.

2

Несколько минут Воробьёв сидел молча, пытаясь осмыслить сказанное Пахой. У нормального человека эта информация вызвала бы настоящую истерику. Но в том то и дело, что он уже начал сомневаться в собственной нормальности. То ли наконец-то произошла долгожданная психическая адаптация, то ли он и в самом деле очерствел и мутировал в более приспособленную к выживанию в «Зоне» форму, но откровения приятеля не вызвали практически никаких эмоций. Более того узнав правду, он вдруг почувствовал, что беспокойство, которое он испытывал с самого начала пребывания в «Фатерлянде», мгновенно, словно по команде, улетучилось.

– За риск нам платят хорошие деньги, – сказал Сержант. – А риск не так уж велик. Главное сохранить самообладание, когда окажемся внизу. На выполнение задачи уйдёт не больше двух часов. Главная сложность отыскать в катакомбах «ворчуна» с нужными характеристиками, а всё остальное дело техники. Заберём тварь, поднимем на поверхность, передадим заказчику и баиньки.

Паха вытащил из-под стола рюкзак и швырнул его на стол.

– Твой костюм, – пояснил он. – Примеряй сейчас, чтобы потом не возникло никаких проблем. В шахте будет некогда и переодеться на ходу, если у тебя где-нибудь натрёт, не получится.

3

Паха отвёл подопечного в раздевалку и перед тем как уйти посоветовал тщательно выбрить физиономию. Совет был не лишним, растительность на лице могла создать дискомфорт: с маской на лице, под носом не почешешь.

Макс подошёл к умывальнику, открыл воду, в шкафчике отыскал станок и пену для бритья.

«Ну и пугало! – разглядывая себя в зеркале, подумал он. – Увидишь спросонья – сам испугаешься…»

Много времени гигиеническая процедура не заняла, но уходить из раздевалки журналист не торопился. Ему доставляло удовольствие смотреть как течёт из крана чистая отфильтрованная вода. Так наверное бывает, когда человек долго лишён привычных благ и словно заново открывает для себя все прелести цивилизации. Впрочем, сеанс релаксации продлился не больше пяти минут, потом Воробьёв нехотя перекрыл воду и потянулся к рюкзаку. Первым делом он вытащил из мешка полнолицевую маску, к которой судя по коннекторам, должен был подсоединяться баллон с воздушной смесью. Примерил её. С удивлением отметил, что скованности, как от противогаза, не ощущает. Превосходный обзор, нейтральный запах, встроенный динамик радиосвязи, возможно ещё какие-то удобства про которые пока не догадывался.

Затем облачился в куртку и комбинезон химзащиты, мало чем отличавшийся от того в котором пришлось травить «скреллингов». Покрасовался немного перед зеркалом, прошёлся из угла в угол и вдруг вспомнил слова Марты о призраках.

Словно в голове что-то щёлкнуло, перенаправив его мысли в иную плоскость. Он неосознанно сопоставил разрозненные факты и неожиданно пришёл к неутешительному выводу.

«А дамочка-то сказала правду, – подумал он. – Только вот от её правды мурашки по хребту».

4

Они остановились перед дверью в арсенал, и Готлиб полез в карман за ключами.

– Если о подобных вольностях узнают в центральном офисе, мне несдобровать, – сказал бородач. – Там умеют считать деньги и высчитают за каждый ствол…

– Да ладно! Кто узнает-то? – хлопнув по жирному плечу немца, усмехнулся Паха. – Надо же хоть как-то отблагодарить парнишку, а в твоих закромах погремушек хватит на целый взвод.

– Наглые вы, сволочи! – оскалившись процедил красномордый. – А две тысячи евро будто не благодарность? А жратва?

– Парень лишился своей пушки, войди, наконец, в положение. К тому же я не за просто так прошу.

Сержант стянул с плеча рюкзак и тихонько им встряхнул. Внутри приглушённо звякнуло, и этот звук вызвал у Готлиба неоднозначную реакцию.

– Ну и наглые же вы сволочи! – повторил он. – К стене припрёте, так хрен отмахнёшься…

Провернув ключ два раза, он порывисто распахнул железную дверь и вошёл в комнату.

– Не стойте там, – рявкнул он. – Не надо лишний раз мозолить глаза.

Макс прикрыл за собой дверь и огляделся. Это была длинная напоминающая подсобку комната, в задней части которой располагался зарешеченный отсек со стойками для оружия.

– Какое предпочитаешь? – поинтересовался Готлиб, обращаясь к Максу. – Импортное или наше?

– Да наше, наше! – хмыкнул Сержант. – Иное использовать несподручно.

– Тогда выкладывай бухло!

Паха отстегнул на рюкзаке ремешки и вытащил из него две бутылки.

– Отличный вискарь, лучшее из того, что продаётся в «Эдеме».

– Третью выкладывай! – облизав губы от жадности, потребовал Готлиб. – Знаю, у тебя там осталось.

– Профессионала не проведёшь, – извлекая бутылку, улыбнулся Паха. – Ты только не напивайся раньше времени, а то мало ли что внизу может случится. Кто потом нас из подвала вытаскивать будет?

Готлиб проворно спрятал бутылки под столик, затем открыл решётчатую дверь и снял со стойки новенький АК-74М. Протянул его Максу, вместе с двумя полностью снаряжёнными магазинами и добавил в качестве бонуса новенький подсумок.

– Только не стреляй по людям, – с иронией в голосе предупредил немец. – Не хочу на старости лет переживать, что кому-то из-за меня прилетела порция свинца. Я ведь по натуре пацифист…

5

Неприятно заскрежетало, потом двери открылись, и все услышали монотонное завывание электрического редуктора. За дверями располагался грузовой лифт, на котором без особого труда могли разместиться несколько легковушек. Типичная шахтная клеть, только потрясающих размеров.

– Масштабно, – протянул Макс. – И для чего такой простор?

– Это сейчас здесь тихо, – отозвался Зиберт. – А раньше лифт служил как ломовая лошадь. Вверх-вниз без перерыва. Спускали оборудование, стройматериалы, материал для исследований, ты же понимаешь о чём я?

Немец повернулся к журналисту и улыбнулся. Его лицо за прозрачным пластиком маски было слегка подсвечено проникающим внутрь светом налобного фонаря, от чего улыбка парня напомнила Максу оскал хищного зверя.

Все облачились в защитные костюмы заблаговременно. Проверили на герметичность. Пригодность воздушной смеси в баллонах и исправность радиосвязи. Шестым в группе стал помощник Зиберта коренастый и молчаливый немец Алекс Кох.

Зашли на платформу. Зиберт подошёл к пульту висящему на длинном проводе, снял его с крючка и нажал одну из кнопок.

– Новичкам хочу дать совет, – сказал он, когда лифт тронулся. – Не отвлекайтесь на мелочи и не паникуйте, даже если увидите что-то немыслимое.

Подъёмник опускался медленно, иногда слышалось как железо каркаса царапает облицовку лифтовой шахты. Сквозь сетчатые стены, можно было увидеть изуродованные коррозией и потёками конденсата металлические листы обшивки.

О глубине штрека можно было судить по белым чёрточкам-меткам, которые кто-то нанёс на рёбра жёсткости лифтового колодца. Эти метка располагались с определённым интервалом, который по прикидкам соответствовал двум метрам. Впрочем, Макс мог и ошибаться, хотя и не жаловался никогда на глазомер. Тем не менее таких чёрточек, прежде чем остановился подъёмник, он насчитал пятьдесят штук.

– Вот и спустились в ад, – сказал Сеня Галич. – Тем кто здесь ещё не бывал, добро пожаловать!

– Не нагнетай! – бросил Паха. – Здесь не так уж плохо…

Зиберт открыл дверь клети и вышел первым. Впереди располагался короткий коридор, в конце которого виднелись металлические двери с устрашающим знаком биологической угрозы. На стене по правую руку висел пожарный щит и схема эвакуации персонала.