Текст книги "Все потерянные дочери (ЛП)"
Автор книги: Паула Гальего
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)
Мы подходим к концу моста, где остальные уже остановились рядом с Эмбером. Судя по их лицам, он рассказал им ту же историю, что Арлан мне. И правда – в конструкции зияет пустота, а внизу лежит большой камень, словно ожидающий, чтобы его кто-то водрузил на место.
Это Нирида первая кладёт свой ранец на землю. Под взглядами остальных она приседает, берёт камень и пытается поставить его в нишу. Мы наблюдаем в полном молчании, пока через мгновение не раздаётся резкий треск, и мост выплёвывает глыбу. Та падает вниз – ровно туда, откуда её взяла командир, – и раздаётся приглушённый смех изумлённых свидетелей.
Затем пробует один из солдат – с тем же результатом. Потом Кириан, прижимая ладонями камень, пытается удержать его, чтобы тот не сдвинулся, – но всё тщетно. Мост отторгает камень, и он возвращается на своё место.
Тогда Ева поднимает камень магией, но я останавливаю её. – Нет. Не ты, – говорю я, и она поднимает брови. – На всякий случай.
Ева слышала ту же легенду, поэтому не спорит. Опускает камень обратно и не искушает судьбу. Ведь магия способна завершить мост – и в тот же миг разрушить его.
Мы собираем свои вещи и продолжаем путь, зная, что и без того теряем драгоценное время: солнце уже скрылось за горами.
На повороте Кириан и Нирида останавливаются, следом замирают и солдаты. Когда я подхожу к ним, всё становится ясно.
Внизу, в конце каменной тропы, раскинулась столица Илун. Но это не её башни, дворцы и смотровые площадки заставляют меня задержать дыхание. Это её ворота: их охраняют два каменных дракона, высотой с гору. Они восседают в вечном дозоре, хвосты обвивают лапы, крылья сложены, морды подняты к небу, а каменные взгляды устремлены вдаль.
Две статуи в честь Херенсуге – величественные, укутанные снегом по краям крыльев и на гребнях голов. Даже издали невозможно не почувствовать себя ничтожно малым рядом с ними.
Спускаться приходится медленно. Мы стараемся ускорить шаг, чтобы добраться до города до полной темноты, но скользкие камни и влажный воздух делают путь опасным.
Когда мы наконец достигаем ворот, ночь уже вступила в свои права. Сотни янтарных огней вспыхивают в домах за высокими стенами. Каменная кладка, тёмная и суровая, кажется чёрной в ночи.
Столица Илун поднимается вверх по склону горы. Сотни домов прижаты друг к другу у подножия стены. Маленькие и тесные, они будто пожирают соседей. Улицы петляют хаотично, сужаясь там, где втиснули очередное строение, и расширяясь там, где, кажется, не достроили. Ни порядка, ни симметрии. Некоторые дома выглядят так, словно их удерживают только чары.
Чем выше – тем просторнее. К улицам прибавляются закоулки, освещённые фонарями, и по ним тянется золотая дорожка света. Торговцы очищают снег у дверей лавок, чтобы утром не пришлось разгребать двойной сугроб.
А наверху, на самой вершине, дворец Илун соперничает чёрнотой с самой тьмой. Его стены поглощают свет, чтобы затем отразить его обратно – резкий, ослепительный, в лунном сиянии, в огнях города и даже в звёздном свете.
Башни тянутся к небу – выше, чем в Эрии. Некоторые настолько узкие и вытянутые, что трудно поверить, будто внутри есть место для зала. Десятки балконов, сотни окон переплетаются в замысловатой, нелепой и вместе с тем изысканной архитектуре, в чуде, которое трудно приписать человеческим рукам. Между башнями – мостики, лестницы, переходы, связывающие дворец с окружающими постройками.
Там есть магия. Или когда-то была.
Мы так долго любуемся этим зрелищем, что замечаем стражу лишь тогда, когда они требуют назвать себя.
Арлан показывает им письмо и печать короля Нумы, Девина, и те тут же соглашаются сопроводить нас с честью. Слуги бегут за лошадьми, чтобы восседать в седле рядом с нами, и обсуждают между собой, кто из них удостоится почтить наше прибытие к их госпоже.
Несмотря на поздний час, жизнь в городе кипит. Чем глубже мы продвигаемся, тем оживлённее вокруг: из таверн доносятся песни и пьяные голоса, из театров выходят нарядные зрители, по садам собираются шумные компании, влюблённые прогуливаются рука об руку.
Некоторые останавливаются, чтобы посмотреть на нас. В нашей грязной, уставшей процессии нет ничего царственного; ничто не выдаёт в Арлане принца Эрии, а в Нириде – командира всех Волков, кроме её грозного взгляда и боевой выправки.
И я невольно думаю, когда две смеющиеся девушки вываливаются из переполненной таверны, что это могла быть моя жизнь. Они останавливаются у обочины, крепко держась за руки, переглядываются и шикают друг на друга, заметив стражу, предчувствуя, что тут происходит что-то важное.
У обеих румяные щёки, блестящие глаза и взъерошенные волосы. На их губах играет счастливая улыбка. Они молоды и свободны, и ночь им обещает только хорошее.
В другой жизни я была бы на этих улицах. Может, выходила бы сейчас из таверны с подругой, может, ходила бы в театр с родителями. Или искала бы укромный угол с любовником.
Я бросаю на Кириана взгляд искоса.
Моя жизнь была бы совсем иной, если бы мои родители не погибли в резне Леса Гнева. Я выросла бы в Илуне, родители научили бы меня владеть и понимать мою магию, у меня были бы друзья и семья… но тогда у меня не было бы их.
Интересно, думает ли Ева о том же. Вспоминает ли она родителей, которые её потеряли, и ту жизнь, что могла бы быть рядом с ними. Но её взгляд направлен на Нириду.
Дворец не отделяют стены от остального города, но его расположение само по себе – преграда. К главным вратам ведёт крутая лестница: сотни и сотни ступеней на слишком обрывистом склоне, чтобы подняться как-то иначе. По пути встречаются маленькие сады, площади со статуями, будто бросающими вызов самой гравитации, и даже пруды и замёрзшие озёра. Подъём так крут, что, глядя вниз на крепкие ноги наших обученных лошадей, меня пробирает настоящий страх высоты.
Наверху стража дворца пропускает нас, один из них бежит вперёд предупредить о нашем прибытии. Нашим солдатам не велят сдавать оружие, но и не позволяют идти дальше. Я замечаю, как меняется ритм шага: нас ведут окольными путями, по ненужным закоулкам.
Когда мы наконец подходим к главным дверям, нас уже ждёт рыцарь. Судя по одежде и утончённой отделке рукояти его оружия, это дворянин; один из немногих, кто ещё не спит.
Я не запоминаю ни его имени, ни титула, с которым он представился. Слишком поглощена внутренним убранством тёмного дворца: высокими стенами, закрученными лестницами и резными балюстрадами.
Если его чёрный фасад впечатлял, то внутри от красоты перехватывает дыхание. Мраморные полы прорезаны алыми прожилками, похожими на потоки крови, складывающимися в замысловатые узоры на блестящей поверхности. В более светлых местах они отражают сияние громадных хрустальных люстр.
Ничто здесь не выглядит вульгарным, всё – изысканно: от позолоченных рам картин до тонкой резьбы по лепным карнизам. Единственный чужеродный элемент здесь – мы, в одежде, перепачканной пылью дороги, в стоптанных сапогах.
Дворянин ведёт нас через залы и длинные коридоры, и я уверена: цель этого пути – не только заставить нас ждать, но и показать богатство хозяина дворца и его власть.
И всё же место, куда нас приводят, кажется слишком уединённым, гораздо дальше, чем располагались бы покои короля. И по тому, как Нирида и Кириан незаметно кладут руки на эфесы своих мечей, я понимаю: они тоже это заметили.
Некоторые свечи на стенах погашены, и коридор тонет в тенях. Мы проходим мимо фальшивых дверей, тёмных галерей и закоулков, где легко спрятаться. Наши воины напрягаются всё сильнее.
Когда мы подходим к концу этого пути, к двойным дверям, из-под которых пробивается оранжевый свет, Кириан делает шаг вперёд и чуть заслоняет меня собой.
Я не сдерживаю смешок, и он оборачивается, не отводя взгляда от нашего провожатого. – Забавно, что ты думаешь, будто можешь защитить меня, – шепчу я. – Я – Дочь Гауэко.
Он наклоняется ко мне и тем же приглушённым, но более низким и серьёзным тоном отвечает: – А я – его паладин.
Он выпрямляется, не давая мне возразить, и не меняет позы: высокий, сильный, готовый прикрыть от любой угрозы – даже если моя магия куда эффективнее.
Я не перечу. Мне это нравится. В глубине души я хочу именно этого: чтобы кто-то заботился обо мне, был готов отдать жизнь, как и я за него, и чтобы в нём был этот иррациональный, но трогательный порыв заслонить меня от опасности.
– Сюда, – говорит дворянин, остановившись у закрытых дверей. – Его величество, король Девин из Нумы, ждёт вас.
– Король Девин? – уточняет Нирида, всё ещё держащая ладонь на рукояти.
Наш проводник не отвечает. Он просто открывает двери. Изнутри вырывается свет, заливает тёмный коридор. Вспыхивают голоса, смех, музыка, гулкие удары ног о пол в танце – всё это вырывается наружу.
Мы несколько секунд остаёмся ошеломлёнными, пока дворянин не кашляет, призывая нас войти. Арлан и Эмбер – первые, кто решается: переступают порог, вынуждая нас следовать.
Здесь не чувствуется холод улицы. Воздух густой и тёплый – от огня в камине и от множества тел. Сладковатый аромат наполняет зал: ягоды, сахар, какой-то фруктовый десерт.
Люди… Одни танцуют под резкую музыку, полную ударных, чувственную и почти военную. Другие устроились на красных бархатных диванах и с восхищением смотрят на танцоров – тех, что явно профессионалы, в костюмах, не оставляющих места воображению, в отточенных движениях, которые нельзя придумать на ходу.
Кто-то пьёт, кто-то играет в карты за переполненными столами, кто-то спорит и ставит на безумные поступки пьяных.
Мы следуем за дворянином, пробираясь сквозь толпу. Его останавливают то танцовщицы, цепляющиеся взглядами, то игроки, пытающиеся сунуть нам в руки бокалы.
Одна девушка поднимается с алого дивана, босыми ногами ступает по мрамору и вкладывает тёмный кубок в пальцы Евы. Та, заинтригованная, пригубляет.
Нирида тут же вырывает чашу, словно у ребёнка, которого застали с сладким после полуночи. Ева хочет возмутиться, но времени нет: мы должны идти дальше, иначе рискуем потеряться среди бесконечных залов, коридоров и фальшивых дверей.
Наконец мы выходим в самое большое помещение, где музыка звучит ещё громче. Здесь нет танцоров и безумных игроков. Все выглядят изнурёнными: раскинувшись на диванах и креслах, они едва улыбаются и пьют из своих кубков.
Все оборачиваются, когда мы входим; все, кроме человека, сидящего прямо перед нами в конце роскошного зала. Он развалился на диване, почти полностью занимая его пространство. В руках у него кубок, но ненадолго: сделав глоток, он поднимает его, и кто-то из стоящих позади тут же берёт сосуд.
Он молод, хотя я знаю – старше нас. Его длинные, ухоженные волосы цвета золотых солнечных лучей свободно спадают до плеч, блестя в свете. Телосложение у него стройное: это чувствуется по осанке, по узкой талии и длинным ногам. Его карие глаза чуть прищурены, будто он тоже не до конца сопротивляется одурманивающей, сновидческой атмосфере, наполняющей зал.
Он полностью оправдывает титул Принца Скандала, как все, кто его знает, привыкли его называть.
Его взгляд скользит по нам так, словно ничто его не впечатляет, будто мы – лишь призрачное видение в ночи, способной подарить ему куда больше, чем этот визит, который он сам и назначил.
Затем его глаза задерживаются на Эмбере, потом на Арлане. На втором – чуть дольше; зрачки расширяются, улыбка становится ярче. – Арлан, Эмбер, дорогие друзья, – протягивает он руки, не вставая. – Садитесь, расскажите, как прошёл путь, отдохните от тягот войны.
– Девин, – приветствует его Арлан, после чего поправляется: – Ваше величество, мы пришли, как вы просили, чтобы говорить с королём Илуна и просить его присоединиться к нам в финальной войне против Львов.
– Предложить, – поправляет Ева холодным тоном. – Не просить.
Девин смотрит на неё с любопытством, но ненадолго – тут же отводит взгляд. – Король Эгеон знает, что вы здесь, и примет вас на аудиенции, как только будет соблюдён надлежащий порядок.
– Король Эгеон знает, что Королева Королев здесь, и не соизволил выйти встретить её и воздать почести? – вмешивается Нирида, её голос так же спокоен и твёрд, как у Евы.
– Командир, – приветствует её Девин, смакуя каждую слог, – как приятно снова видеть вас. Где же эта Королева Королев?
– В безопасности и подальше от пустых развлечений, – отвечает Нирида.
Ева скрывает усмешку при её словах.
Девин лишь разводит руками. Вокруг него его гости продолжают пить, словно всё это – лишь часть вечера, забава перед тем, как вернуться к веселью.
– Наши шпионы её не видели.
– Потому что она прибыла раньше, – отвечает Кириан, не двигаясь с места.
Голова Девина резко поворачивается к нему. – Но и раньше её не замечали. Вы должны соблюдать протокол, – настаивает он, и кто-то снова вкладывает кубок в его ладонь. – Даже ты, капитан. – Ленивая улыбка. – Рад и тебя видеть, милый. Война тебе пошла на пользу.
Кириан отвечает острой, хищной улыбкой.
– Мы приведём королеву этой ночью, – заявляет Нирида с непреклонной уверенностью. – Готовь аудиенцию, Девин.
Она тоже явно знает его – это чувствуется в её прямоте, без всякой учтивости и почтения.
Король, Принц Скандала, усмехается, снова отдаёт кубок одному из слуг. Приподнимается, даже не потрудившись собрать свои длинные ноги в приличную позу. – Именно этим я и займусь – подготовкой аудиенции. Кто станет паладином, чтобы сражаться за неё?
Нирида делает шаг вперёд. – На кону вся Земля Волков, – рявкает она. – Мы не станем играть в игры с капризным и поверхностным королём. Пусть знают, что мы здесь, что Королева Королев в любую минуту появится в этом дворце.
– Эгеон в курсе, – спокойно отвечает Девин. – И требует, чтобы порядок был соблюдён. Можете отказаться и остаться со мной. Дворец щедро предложит вам множество развлечений.
– Девин… – умоляет Арлан. – Это серьёзно.
Король задерживает на нём взгляд чуть дольше. Изучает его сапоги, доспехи. Вглядывается в лицо. – Арлан, я знаю, что это серьёзно, именно поэтому умоляю вас исполнить желание короля. – Пауза; его взгляд уходит в сторону. – Кто сразится за право аудиенции? – повторяет он уже с новой энергией.
– Я, – бросает Кириан резко. – Я буду драться.
Девин хлопает в ладоши. – Превосходно! Стража! – крик, и из тёмных углов появляются воины.
Они подходят к нам, но останавливаются возле Кириана. Его мгновенно окружают, и моё тело напрягается до предела.
Я уже поднимаю руки, но Кириан опережает меня. – Нет! – предупреждает он. – Никто ничего не делает.
Он обращается ко всем, но смотрит только на меня.
Он держит козырь в рукаве, понимаю я. Девин думает, что он говорит о Нириде с рукой на эфесе меча или об Арлане, чья горячая кровь вот-вот взорвётся.
Но на самом деле это к нам с Евой обращение. Именно нам нельзя допустить ни единого неверного шага, чтобы не раскрыть все наши тайны.
Я могла бы поставить всех здесь на колени, каждую из этих беспечных фигур, наслаждающихся праздником, не ведающих о войне, что изменит всё. Могла бы окунуть город во тьму и лишить их света, пока король не снизошёл бы явиться. Могла бы разрушить каждую стену дворца одним лишь порывом мысли.
Но я этого не делаю.
Ева тоже.
Стражники пытаются схватить Кириана за руки, но он резко вырывается, и одного угрожающего взгляда хватает, чтобы они согласились вести его дальше, не прикасаясь.
– Куда его ведут? – рычит Нирида, окончательно потеряв терпение.
– Готовить к Игре, разумеется, – лениво отвечает Девин. – Выпьете со мной, пока ждём?
Арлан шумно выдыхает, разочарованный. Эмбер переминается с ноги на ногу, неловко.
– Могу и отвести вас в покои, приготовленные Эгеоном, – добавляет Девин. – Там есть одежда, обувь, украшения… всё, что вам может понадобиться. Захотите переодеться к турниру.
Он оглядывает нас с ног до головы с лёгким выражением брезгливости. – Турнир? – спрашиваю я.
Понимаю, что это мои первые слова, когда Девин переводит на меня взгляд. Его глаза задерживаются на моих чертах, на рыжеватых волосах, на чуть раскосых глазах. – Дама отсюда должна была бы знать порядок, установленный своим королём.
– Эгеон не мой король.
Девин улыбается. – Вы отвечаете перед Королевой Королев?
– Нет, – отвечаю и тоже улыбаюсь.
Я жду, что он спросит дальше, заставит меня сказать что-то, что его ужаснёт, как когда-то ужаснуло соргинак, Дочерей Мари; но Нирида опережает меня, словно предугадывая, что я не сумею сдержаться.
Она слишком хорошо меня знает.
– Пойдём, – говорит она и берёт меня за руку, одновременно увлекая и Еву.
Девин всё ещё смотрит на меня, когда встаёт и зовёт стражников сопровождать нас. Он сам идёт вместе с нами, пока не останавливается у одной из дверей.
– Проходите, – предлагает он почти напевно. – Я хочу поговорить со старым другом.
Я замечаю, что Принц Скандала положил ладонь на предплечье Арлана, который застыл, став совершенно неподвижным, и смотрит на него с недоумением.
Я уже собираюсь возразить, но Арлан опережает меня: – Я найду вас, – твёрдо произносит он.
Я смотрю на него несколько секунд, колеблясь. Они друзья. Я помню, сам Арлан рассказывал мне с неким восхищением, что именно Девин приютил его, когда он дезертировал из Эрии. Он дал ему крышу над головой в своей резиденции, пока родители Эмбера не взяли его к себе. А небольшой отряд, который Арлан привёл в битву при Эрии, тоже был войском короля Нумы. Даже если всё это время Девин осторожничал с войной, Арлана он поддерживал, он его защищал, и всё же… я успеваю заметить выражение в глазах Арлана, прежде чем отвернуться.
Мне это не нравится.
Поэтому я послушно иду за стражниками к нашим покоям, и лишь когда они уходят, открываю дверь снова. – Я должна убедиться, что с ним всё в порядке, – говорю я остальным.
Ева кивает. Думаю, она тоже заметила – обученная, как и я, считывать признания по мелким жестам. – Девин не опасен, – говорит Эмбер.
Но я не хочу рисковать. – На всякий случай, – коротко отвечаю и исчезаю.
Дверь оставили открытой, но отошли достаточно далеко, чтобы мне пришлось напрягаться, стараясь расслышать.
Когда я чуть выглядываю, вижу: Арлан стоит чуть в стороне. Он ходит по комнате так, будто рассеян, но я читаю в его движениях нервозность.
– Так значит, в битве при Эрии…? – говорит Девин.
– Я всё описал тебе в письмах, – отвечает Арлан.
Он пытается звучать вежливо, но в его тоне слышна жёсткость.
– Я получил военные отчёты, – всё ещё с тем же певучим, чуть насмешливым оттенком отвечает Девин. – Подробные, скрупулёзные, совершенно безупречные. Всегда такой усердный и ответственный… но ведь ты так и не ответил ни разу на тот вопрос, с которого я начинал каждое своё письмо.
Повисает молчание.
Оно тянется так долго, что я снова выглядываю. Оба слишком поглощены разговором, чтобы заметить меня, но я не рискую: лёгкое движение запястья – и тени вокруг сгущаются, пряча меня, если вдруг посмотрят.
– Напомнить тебе вопрос? – спрашивает Девин.
Из его тона исчезла вся лёгкость, но не появилось ни злости, ни упрёка. Он терпелив, и почему-то это раздражает Арлана.
– Ты изгнал меня из своей резиденции, – бросает тот.
Девин делает легкомысленный жест рукой, снова напоминая прежнего беззаботного юношу. – Я устроил тебе жизнь получше!
– Ты избавился от меня. Ты добился того, чтобы семья Эмбера взяла на себя то, что для тебя было обузой. Я понимал, что после этого твой вопрос в письмах – как у меня дела – был пустой формальностью.
Вот это да.
Девин вздыхает. – Это не было формальностью.
Арлан хмурится. – Тогда отвечу: у меня всё хорошо. Спасибо, что спросил.
Теперь я ясно понимаю: Девин не представляет опасности для Арлана. Не такой, по крайней мере, какой я опасалась. А в этот разговор… я вмешиваюсь.
Поэтому я начинаю медленно отступать, стараясь не издать ни звука.
– Я всегда думал, что ты счастлив с этой семьёй… с Эмбером, – продолжает Девин, и в его голосе невозможно уловить чувства. – Или твой король сделал что-то, чем тебя обидел?
Я сглатываю.
Ответа я не слышу: он запаздывает, и к тому моменту я уже отошла, ощущая растущее чувство вины.
Мне не следовало это слышать. И всё же… я уже знаю, что задам Арлану вопрос при первой возможности.
Глава 15
Одетт
С того момента, как нас проводили в покои, и до выхода проходит совсем немного времени. Спящий дворец мгновенно пробуждается: всех будоражит обещание грандиозного зрелища, и нам приходится решать быстро.
Нам нужна Лира, и нужна прямо сейчас. Возможно, её появление затормозит этот процесс, который явно не сулит нам ничего хорошего. Но я не хочу рисковать и оставлять Кириана одного, без моих сил. Поэтому облик Лиры принимает Ева.
Мы обе переодеваемся. Она надевает одно из платьев, найденных в шкафу: воздушные синие ткани разных оттенков плотно облегают талию и очерчивают вырез сердечком. Плечи открыты, никаких украшений. Все взгляды должны быть прикованы к Короне Львов, которую Нирида возлагает ей на голову.
– Может, пора подыскать что-то, что вызывает меньше ассоциаций с… насилием? – предлагает Ева, поправляя венец.
Нирида наблюдает за ней пару мгновений, прежде чем повернуться ко мне. – Вы уверены, что хотите поступить именно так?
Ева скрещивает руки на груди. То, как она переносит вес тела на одну ногу, чуть отставляя бедро, выдает в ней скорее её саму, чем Лиру. – Думаешь, я не способна сыграть роль, к которой меня готовили половину жизни?
Командор выдерживает её взгляд. И вздыхает, прежде чем посмотреть на меня: безмолвная просьба о помощи.
На мне платье менее царственное, но отнюдь не скромное. Легкая ткань мягко льнет к телу. Лиф, перекрещиваясь, облегает грудь, оставляя открытыми живот и талию. Юбка состоит из полупрозрачных летящих лоскутов багровых оттенков – как и всё платье – и стратегически распахивается при ходьбе, обнажая ноги от самого бедра.
– Я буду наготове, если Кириану понадобится помощь, – отвечаю я.
Ева фыркает, когда Нирида кивает; её явно задело это недоверие. Когда всё закончится, их ждет долгая бессонная ночь. Не хотела бы я сейчас оказаться на месте Нириды.
Мы вызвали стражу для сопровождения Лиры. Они уже ждут снаружи, вместе с Эмбер и Арланом. Те двое тоже переоделись во что-то более подобающее для двора: жилеты с золотой и серебряной окантовкой, высокие чистые сапоги, узкие брюки…
Арлан пораженно замирает при виде сестры. Он почти вздрагивает, столкнувшись с ней лицом к лицу, а Ева, безупречно играя роль, лишь едва наклоняет голову в приветствии. – Лира… Я не знал… Я не думал, что ты… – Я прибыла пару дней назад. – Но Девин ранее сказал… Ты была?.. – Здесь, – спокойно отвечает она. – Шпионы командора весьма дотошны. Рада видеть, что ты тоже добрался в целости, и надеюсь, путешествие было приятным.
Арлан растерянно кивает, и Ева не дает возможности задать больше вопросов. Она поворачивается к нему спиной, и в сопровождении стражи и самого командора, возглавляющей шествие, мы позволяем пажу вести нас.
Брат королевы трогается с места не сразу. – Как это возможно? – спрашивает он, нахмурившись.
Я могла бы повторить, что люди Нириды знают свое дело, но вспышка недоверия в его зеленых глазах заставляет меня промолчать. Он не ждет ответа; по крайней мере, не такого. Так что я просто иду с ним в хвосте процессии.
Мы быстро пересекаем коридоры и спускаемся по лестницам. Время от времени нам попадаются обитатели дворца, бегущие в ту же сторону: все при параде, будто поздний час вовсе не помеха для того, чтобы тщательно нарядиться.
Спустя какое-то время в переходе, по которому нас ведут, остаемся только мы: череда дверей в стенах, темные ниши и перекрестки, которые я стараюсь запомнить на всякий случай. Наконец мы останавливаемся перед створками с красивым рельефом, резко контрастирующими с камнем холодного темного коридора.
– Прошу на ту сторону. Располагайтесь, где вам будет угодно, – говорит паж.
Нирида с силой толкает двустворчатую дверь. Нас тут же заливает свет, и перепад настолько резок, что пару мгновений я ничего не вижу. Лира делает шаг вперед, и оглушительный рев заполняет всё вокруг. Аплодисменты, крики, вопли…
Я не сразу понимаю, где мы находимся. Как и Святилище Галерей, это место состоит из ярусов: десятки и десятки рядов поднимаются идеальным кругом к потолку. Здесь нет ни красивых фресок, ни рельефов из сусального золота. Пространство полностью открыто, являя взгляду темное небо и… огни. Змеящиеся линии зеленых, фиолетовых, синих и желтых оттенков сплетаются в прекрасном танце прямо над нашими головами. Никогда не видела ничего подобного. Северное сияние. Хотя здесь, должно быть, верят, что это Ортци, бог неба. Может, так оно и есть. Может, он тоже явился посмотреть на представление.
Мы, должно быть, все еще внутри дворца. Мрамор стен, пол и потолки галереи, в которую мы вышли – черные, чистого, глянцевого черного цвета. Отделка местами золотая, но преобладает красный.
Все трибуны поднимаются кольцом вокруг открытого потолка над бассейном: темные, глубокие воды, дно которых трудно угадать. Там может быть всего пара сантиметров, а может – бездна. Поверхность отражает северное сияние, золотые огни свечей и зыбкие тени тех, кто выглядывает из галерей, чтобы наблюдать.
Ниже нас расположен трон, и на нем, сидя к нам спиной, – мужчина в короне. На нем черный приталенный костюм, с виду простой, но богатый деталями. Волосы, черные как вороново крыло, аккуратно зачесаны назад. Сложение, хоть сверху судить трудно, кажется мощным, пропорции – благородными. Кожа рук, виднеющаяся из-под рукавов, – темная. Эгеон, король Илуна.
Он не оборачивается наверх. Несмотря на шум гостей, которые словно обезумели при нашем появлении, он не поднимает глаз. Королева Королей находится всего в нескольких метрах над ним, но он не удостаивает её взглядом. Послание. Провокация. Похоже, всё сложнее, чем казалось.
Я проглатываю ругательство и выхожу на балкон, где уже собрались остальные. Ева перегнулась через балюстраду, внимательно осматривая странное пространство. На первом уровне нет ничего, кроме ложи короля, отделенной от бассейна десятками ступеней. На другой стороне круга – дверь и узкий проход. Всё остальное – вода; этот странный и пугающий водоем, который отражает свет, но ничего не показывает из своих глубин.
Холод пробирает до костей. Взгляда на покрасневший нос Лиры достаточно, чтобы понять: не я одна так чувствую. Жаровни горят, но их совершенно недостаточно. Легкое движение запястьем – и секунду спустя воздух вокруг нас становится чуть теплее. Ева бросает на меня благодарный взгляд, но молчит.
Гвалт постепенно стихает, пока пустые ложи заполняются. Справа от нас король Девин из Нумы как раз входит в свою ложу. Он перегибается через перила и приветствует народ, который снова взрывается восторженными аплодисментами. В этом… театре? Не знаю, как это назвать… трое королей. И все мы смотрим на спокойную воду, раскинувшуюся у наших ног. В этой воде, в почти неестественной неподвижности её поверхности есть что-то гипнотическое.
Затем распорядители, снующие между ложами, получают приказ от человека, похожего на церемониймейстера, стоящего рядом с королем Эгеоном, и все требуют тишины. Один за другим зрители умолкают, пока зал не погружается в безмолвие, подобное отражению в воде бассейна.
Именно в этот момент открываются двери на другой стороне, и двое стражников удерживают створки, пропуская три растерянные фигуры: женщину, мужчину и… Кириана.
Публика снова ревет, а он оглядывается по сторонам, осознавая, где оказался. Взгляд задерживается на людях, переполненных галереях, открытом куполе, сквозь который видны прекрасные огни северного сияния… и на бассейне.
Церемониймейстер позволяет эмоциям захлестнуть зал на несколько мгновений. Затем снова поднимает руки, и его помощники заставляют всех вновь замолчать.
– Дамы и господа двора его величества, короля Эгеона из Илуна! – гремит он. – У нас три прошения об аудиенции!
Толпа сходит с ума, и церемониймейстер с удовольствием наблюдает за реакцией, пока ему не позволяют говорить дальше. – Аудиенции проводятся в феврале, в Отсайла, месяц Волков. А потому всё, что достаточно срочно, чтобы требовать внимания его величества раньше срока, должно доказать свою значимость в турнире.
Снова звучат аплодисменты и крики.
Я не могу перестать смотреть на Кириана, который стоит на шаг впереди стражников, охраняющих вход, раскинув руки в стороны, и ищет что-то взглядом в зале, вероятно, пытаясь понять, что именно от него потребуют сделать.
Эгеон за всё это время не пошевелился.
– Первый проситель – человек из южных земель Илуна. Воин Коннер, сын вождя деревни у Багряных морей. – Зрители аплодируют. – Достойно ли его прошение того, чтобы пройти испытание, уготованное его величеством, или он предпочтет дождаться Отсайлы?
Воин, коренастый юноша, который выше Кириана на целую голову, кажется, совсем не чувствует холода Илуна. На нем штаны на меху и толстые сапоги для снега, но рубашки нет; торс украшают многочисленные татуировки, затемняющие кожу, и две кожаные перевязи, пересекающие его крест-накрест, увешанные кинжалами, кортиками и прочим оружием ближнего боя.
Он делает шаг вперед, насколько позволяет полоса пола перед бассейном, и в ответ ударяет себя кулаком в грудь.
Церемониймейстер довольно кивает и позволяет публике осыпать его овациями.
Затем наступает черед женщины.
– Тоя, сестра генерала Земель Сияний – вторая просительница. Достойно ли её прошение того, чтобы пройти испытание, уготованное его величеством, или она предпочтет дождаться Отсайлы?
Женщина, чуть старше остальных, делает шаг вперед и вместо ответа вскидывает копье.
Все аплодируют ей.
Она тоже одета для битвы, но на ней облегающие кожаные штаны, легкие сапоги, совершенно не подходящие для ходьбы по снегу, и переплетенные ленты, которые прикрывают грудь, но оставляют открытыми мощные плечи и рельефный пресс.
– Последний, кто пришел просить, – Кириан из Эреи, из дома Армира, капитан Волков и правая рука королевской семьи и королевы Лиры. – Вой публики. – Достойно ли его прошение того, чтобы пройти испытание, уготованное его величеством, или он предпочтет дождаться Отсайлы?
Кириан медлит с ответом. А когда всё же заговаривает, не трудится скрыть неприязнь. Раздражение сквозит в каждом слове.
– Не знаю. Достаточно ли важна война со всей Землей Волков, чтобы его величество оторвал задницу от трона?
Свист раздается мгновенно. Низкий звук заполняет всё пространство, пока церемониймейстер, явно застигнутый врасплох таким ответом, пытается снова призвать всех к порядку. Возникает момент сомнения, колебание, когда он оборачивается к своему королю, словно ожидая инструкций.
