Текст книги "Меж двух огней"

Автор книги: Патрик Вудроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

49

Стрейкен пришел в себя, голова раскалывалась. Ничего себе. Мозг как огромная серая цементная плита. Бригада туннельных рабочих, вооруженная отбойными молотками, буравами, сверлами, долотами и стамесками, брала штурмом его лоб.

Кей Ти сидела, привалившись к борту недалеко от его ног. Он слышал Пили где-то позади себя, тот вынимал что-то из шкафчика. Стрейкен попытался поднять руку, чтобы проверить, перестала ли кровоточить рана на голове. Не получилось, рука не сдвигалась с места. Пили привязал ее к стулу. Для пущей верности он также стянул его ремнями от рыболовных снастей. Кожаные ремни давили ему на плечи, и хромированные застежки впивались в кожу, как зубы той проклятой рыбы, которая оставила на коже Стрейкена жуткий шрам. Стрейкен начал вырываться из пут, извиваясь как маньяк в смирительной рубашке, но не сдвинулся ни на миллиметр. Тогда он решил расслабиться и поберечь силы: они могли понадобиться ему позже.

Пили появился перед ним. Водной руке у него был нож, в другой – револьвер. Он прижал дуло к глазу Стрейкена. Тот попытался опустить веки, чтобы защитить глазное яблоко, но не успел. Боль была ужасной. Ему сегодня досталось от пистолета, и это уже стало надоедать.

– Я приготовил тебе лучшее место, Эд.

Пили засмеялся своим гнусавым коротким смешком. Ему самому понравилась его шутка. Затем он повернулся к Кей Ти, наклонился, положил нож на палубу, схватил девушку за волосы и рывком поднял на ноги. Ее не потребовалось долго тянуть. Она подскочила, как кузнечик, ударив его ногой в пах. Удар получился неточным, но ей все же удалось слегка задеть его. Не в первый раз Стрейкен восхитился силой ее духа.

Однако Пили не испытывал восхищения. Он махнул ножом у Кей Ти перед носом и ударил ее тыльной стороной руки по губам. Стрейкен рванулся из своих пут. Больше всего в жизни он ненавидел жестокость по отношению к женщинам. Кей Ти ударили на его глазах второй раз, но сейчас он не мог вмешаться. Стрейкен почувствовал прилив гнева. На ее губах появилась кровь.

Неудавшееся нападение Кей Ти послужило сигналом к началу расправы. Теперь Пили действовал быстро. Он подошел к скамье и поднял катушку. Стрейкен в ужасе смотрел, как Пили зашел ему за спину и взял удилище. Затем он присоединил к нему катушку. Щелчок прозвучал зловеще громко. День был жаркий, воздух неподвижный. Слышно было только, как о корпус плещутся волны. Стрейкен ничего не мог поделать, кроме как сидеть, смотреть и ждать. Именно так Пили все и планировал. Стрейкен должен был увидеть смерть Кей Ти. Грязный номер, даже по стандартам Пили Паранга. Стрейкен закричал, чтобы он прекратил.

– Скажи мне, почему, Пили!

– Ты убил моего брата.

– Его убили полицейские. Ты же это знаешь.

– Все еще играешь со мной в свою игру? – Пили сел на корточки перед Стрейкеном, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Тебя видели.

– И что же я делал? – спросил Стрейкен. – И кто меня видел?

– Анвар видел, как ты говорил с сержантом Хамидом в Кота-Бесут.

Стрейкен поднял глаза к небу. Он начал понимать, откуда ветер дует. Сержант Хамид был другом Стрейкена, он жил недалеко от Перхентианских островов. Жена Хамида держала ларек с футболками на ночном рынке, и Стрейкен сделал для нее несколько фотографий рифа, чтобы напечатать на футболках. Кто бы ни увидел их вместе, легко мог прийти к неверному заключению.

– А через два дня арестовали моего брата, – сказал Пили, – и ты тогда был с ним. Ты вышел, чтобы позвонить, и тут ворвалась полиция. Не отрицай этого, Эд, или я заставлю ее страдать еще сильнее.

– Да что случилось-то с Руни?

Стрейкен решил последовать совету своего мучителя. Он может все отрицать до посинения, но это не принесет никакого результата. Стрейкен видел и раньше у Пили это выражение лица. Малайзиец уже принял решение. Он был убежден, что Стрейкен виновен, и ничто не могло заставить его поверить в обратное. У Стрейкена был последний – единственный – шанс: заставить Пили говорить.

Пили остановился перед ним и принялся лупить его по лицу ладонью, сопровождая слова ударами.

– Они – бах! – забили – бах! – его – бах! – до смерти.

Бах! Бах! Бах! Голова Стрейкена моталась из стороны в сторону. Во рту был горький вкус крови. Казалось, еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

Пили заводился все сильнее.

– А теперь пришло время для рыбалки. Мы постараемся снова приманить сюда ту акулу.

Он резко поднялся на ноги и вытащил нож. Лезвие блеснуло серебром, когда он полоснул им по руке Кей Ти. Со связанными руками она никак не могла остановить его. Девушка дернулась в сторону, но от этого нож только вошел глубже. Кровь забрызгала палубу.

Стрейкен забился на стуле, изо всех сил пытаясь разорвать ремни. От натуги рядом с виском лопнул кровеносный сосуд, но путы держали его крепко.

Пили вытащил кляп изо рта Кей Ти, затем ударил ее ногой в живот, так что она перекатилась через борт. Стрейкен увидел, как она открыла рот, но крика не услышал, только катушка взвизгнула, начав разматываться. Кей Ти вскоре вынырнула, кашляя и глотая ртом воздух. «Морской дух» потихоньку несло на мель. Пили выбросил в море метров тридцать лески. Затем он зафиксировал катушку, чтобы она больше не крутилась. Он укрепил удочку в зажим рыболовной сети, прямо у Стрейкена на груди. Так близко и при этом так далеко. Если бы Стрейкен только мог дотянуться рукам до катушки, он бы выпустил еще лески, чтобы ослабить давление на руки Кей Ти.

Девушку отнесло в сторону от больших винтов. Уже хорошо. Они изжевали бы ее на кусочки, как мягкую игрушку. Чтобы удержаться на поверхности, ей приходилось с удвоенными усилиями работать ногами, ведь руки оставались связанными. С такой же лихорадочной скоростью проносились мысли в голове Стрейкена; он пытался хоть что-нибудь придумать.

– Успокойся, Кей Ти. Когда катер тронется, переворачивайся на спину.

Больше он ничего не успел сказать, потому что Пили ударил его кулаком. Костяшки пальцев угодили Стрейкену в уголок глаза. Это оказалось чертовски больно.

Вдруг Пили пропал из виду. Стрейкен слышал, как он поднимается на капитанский мостик. Под его поспешными шагами загремели ступеньки. Через несколько секунд он увеличил число оборотов, и катер накренился вперед. Леска скользнула как угорь, затем резко натянулась. Кей Ти сразу же дернуло вперед. Девушка закричала, но тут же смолкла, потому что ее рот наполнился водой. Она начала задыхаться.

Пили экспериментировал с дросселем, ища нужную скорость. Каждый раз Кей Ти затягивало под воду. С четвертой попытки он добился своего. Его жертва неслась по волнам, как упавший водный лыжник, нежелающий отпустить веревку. Перетянутая через запястья леска, должно быть, причиняла невыносимую боль. Стрейкен видел, что Кей Ти перевернулась на спину и старалась держать голову над водой. Она быстро истекала кровью. Ей не продержаться больше нескольких минут. Либо она потеряет сознание от боли, либо утонет.

Приняв форму изящной классической параболы, удилище прекрасно выдерживало напряжение. Самое прочное в коллекции Сумо, оно было способно выдержать трехметрового марлиня Тома Селлека. Марлинь может весить до шестисот килограммов, так что стройная Кей Ти не представляла для него угрозы. Стрейкен должен перерезать леску. Или выбить удилище из зажима. Где Сумо и Шлеппи? Он не видел ни того, ни другого с тех пор, как поднялся на борт. Скорее всего, лежат внизу с проломленными головами. Стрейкен снова посмотрел на небо. Оно было кристально чистым, таким прозрачным, что даже в пять часов были видны первые звезды. Не самый подходящий день, чтобы умереть.

Кей Ти одолевала усталость. Она начинала тонуть. Стрейкен страдал от своей беспомощности. Нет, нужно было что-то сделать.

– Пили! Сколько ты хочешь? – заорал он изо всех сил. Пили не ответил, и Стрейкен подумал, что его голос унес ветер. – Пили! Я тебе заплачу. Отпусти девушку. – Он старался кричать погромче, не выдавая при этом своего волнения. Если он покажет Пили свой страх, то может вызвать его на еще большее зверство. – Пили! У меня есть изумруды!

– Изумруды?

Малайзиец стоял прямо за ним, его тошнотворное горячее дыхание касалось шеи Стрейкена. Стрейкен не слышал, как Пили спустился с лестницы. Он, должно быть, поставил управление на автопилот, потому что они сейчас неслись по морю с той же скоростью, что и раньше. У Кей Ти была минута, не больше. Ее запястья, наверное, сильно изранены. И потом, тут ведь еще и акулы водятся.

– У тебя есть изумруды? Я тебе не верю. – Но оживление в голосе Пили говорило об обратном. Это была идея, которую стоило обдумать.

– Я нашел то затонувшее судно, Пили. Там куча изумрудов. Ты их все получишь, если ее отпустишь.

– Всех камней в мире недостаточно. Ты не сможешь вернуть обратно мне брата, Стрейкен. – Пили ударил его сзади по шее. – И ты не сможешь выкупить свою американскую шлюху.

Стрейкен поморщился. Сейчас на это нет времени. В тридцати метрах от кормы умирала Кей Ти.

– Несколько штук лежат вон там. Изумруды, Пили. В коробке.

Он сам не знал, откуда пришла эта мысль. Материализовалась из воздуха и совсем ему не нравилась. Кошмарный риск.

– В коробке? – подозрительно сощурился Пили. Он видел, как Стрейкен вытащил из кармана жилета контейнер и поставил его в тенек на скамью. – Никаких фокусов, Стрейкен. Иначе я буду убивать тебя медленно.

– Сам посмотри, Пили. Возьми, посмотри, какая она тяжелая. Изумруды, Пили. И там внизу их еще целый корабль. Отпусти девушку.

Вот и все. Пили пересек палубу и подошел к контейнеру из-под крошек, лежавшему на скамейке. Он опустил нож и дернул контейнер, тот едва покачнулся. Внутри было что-то тяжелое. Он взял его в руки и потряс. Галька на дне загремела. Пили сощурил глаза. Коробка звучала именно так, как если бы в ней были драгоценные камни. Может, Стрейкен говорит правду, может, действительно, там внизу затонувший корабль. Это объясняет его безрассудное возвращение на Тиоман после всех этих лет.

Все еще осторожничая, Пили обернулся на своего пленника. Он стоял спиной к коробке, пистолет был по-прежнему направлен Стрейкену в грудь. Пили нащупал крышку свободной рукой, снял ее и выбросил за борт, слегка согнул колени, запуская руку в коробку.

50

Контейнер свалился со скамейки, пока Пили пытался вытащить руку. Шипы так глубоко впились в его ладонь, что он не смог сбросить рыбу-камень, даже когда вскинул руку вверх. Он изо всех сил пытался ее оторвать. Ему пришлось размахнуться из-за головы и стукнуть ею о поручень. И контейнер, и рыба-камень свалились за борт.

В ту же секунду Стрейкен услышал, как открылась дверь главной каюты. Мимо него пробежал Шлеппи с дайвинговым ножом в руке. Из его левого плеча текла кровь. Он бежал к Пили, а не к леске, на которой висела Кей Ти. Шансов у Шлеппи не было. Должно пройти еще несколько минут, прежде чем у Пили начнется паралич.

– Леска! – закричал ему Стрейкен. – Шлеппи, перережь леску!

Шлеппи замер, обдумывая ситуацию. Пили быстро приближался, и мальчик сделал отчаянный рывок с ножом наперевес. Леска была туго натянута. Она лопнула как струна. Тело Кей Ти обмякло и погрузилось в море.

Левая рука Пили судорожно дергалась, как от электрического разряда. Он выронил револьвер и тот упал в воду. Пили издал пронзительный боевой клич и бросился на Шлеппи, дико размахивая руками.

Вот размахивать руками ему сейчас не следовало бы. У рыбы-камень поликомпонентный яд: нейротоксический, миотоксический, кардиотоксический и цитотоксический. Эффект можно сравнить с укусом кобры или гремучей змеи, последовавшим за укусами кубомедузы и скорпиона, и все за один раз. Теперь яд продвигался к нервным центрам, ответственным за дыхание и сердечную деятельность Пили. Размахивая руками, он только приближал свою смерть. Рука Пили раздувалась у Стрейкена на глазах. Все, что надо было делать Шлеппи, – это подождать еще тридцать секунд, и игра будет окончена.

Расстояние между Кей Ти и катером стремительно увеличивалось. Они все еще шли на пятнадцати узлах. Стрейкен видел ее голову и плечи, но лица уже было невозможно разобрать.

– Оставь его, Шлеппи. Лучше освободи меня.

Пили приближался слева. Шлеппи подбежал к нему справа. Стрейкен сидел на стуле между ними, все еще беспомощный, все еще объект мести Пили. Но у Шлеппи был нож, и Пили должен был разделаться сначала с ним. Он сделал ложный выпад в одну сторону и бросился с другой. Шлеппи был не менее проворен. Юный и ловкий, он слишком быстро двигался для объятого болью дьявола, который пытался гнаться за ним. Он отскакивал от ударов Пили, как мангуста, атакующая змею.

– Шлеппи! Разрежь веревки! Кей Ти утонет.

Пили слабел с каждой секундой: яд дошел до жизненно важных органов. Его колени задрожали. Он терял над собой контроль. На лице появилось выражение сильнейшего разочарования: смесь боли, смятения и отчаяния, как будто он не мог постичь глубину своего невезения. Вдруг Пили остановился. Охваченный резкой болью, он согнулся пополам, и его стошнило на палубу. Шлеппи не надо было повторять дважды. Он перепрыгнул через стул и вонзил нож между связанными руками Стрейкена. Нож прошел через толстые путы легко, как скальпель сквозь шелк. Стрейкен почувствовал, что кровь снова потекла ему в руки, прямо как тогда в «Схипхоле», когда Грут отстегнул ему наручники. Резкими рывками он стряхнул с себя веревки, затем расстегнул застежки на груди.

У Пили началась агония. Из последних сил он набросился на Стрейкена, но его удары были слишком слабы. Стрейкен терпел, пока полностью не освободился. В порыве отчаяния Пили накинулся на него в последний раз с леденящим кровь воплем. Он попытался расцарапать Стрейкену лицо. Стрейкен отвернулся, чтобы защитить глаза, и подождал, пока не почувствовал, что пальцы Пили сомкнулись на его горле. Тогда он двинул локтем назад со всей силой. Стрейкен был выше Пили на несколько дюймов, и попал ему в лицо. Пили отбросило назад, он упал прямо в свою рвоту.

Шлеппи взбежал наверх, к капитанскому мостику, видимо, чтобы проверить, что там с Сумо. Не раздумывая, Стрейкен поднял Пили и выбросил его за борт. Малайзиец плюхнулся в воду как мешок с песком. Стрейкен не стал смотреть, всплывет ли он. Он последовал за Шлеппи вверх по лестнице.

Сумо сидел без сознания в своем кресле. Из его лысой головы текла кровь, но грудь поднималась и опускалась, так что он был жив. Стрейкен схватил штурвал, открыл дроссель и бросил «Морской дух» в крутой разворот. Автопилот отключился. Катер шел ровно, как по рельсам. От Кей Ти их отделяло четыреста метров. Стрейкен выжимал из моторов максимум и покрыл это расстояние меньше чем за тридцать секунд.

Пока они приближались, Стрейкен боялся самого страшного: что Кей Ти перестала бороться. Она лежала на спине. Он обругал себя за то, что приблизился слишком быстро, потому что катер облил ее лицо водой. Она начала отплевываться. По крайней мере он теперь знал, что Кей Ти была жива.

Стрейкен схватил ближайший спасательный круг и спрыгнул вниз с капитанского мостика. Он вынырнул рядом с девушкой и подсунул ей под спину круг. Он звал ее по имени, говорил, что все уже кончилось и что теперь все будет хорошо. Море все еще плескалось у ее губ. Стрейкен просунул руку ей под голову, чтобы приподнять. Затем он посмотрел на ее руки.

Все еще связанные на запястьях, они распухли до размеров грейпфрутов. Она держала их на животе ладонями вниз. Леска глубоко врезалась ей в кожу, из левой руки текла кровь, оставляя в воде туманный след. Кей Ти стонала от боли.

Девушка была почти без сознания. Стрейкен отвел пряди волос от уголков ее рта. Она поймала его взгляд, улыбнулась и отключилась. Находясь на волоске от смерти из-за боли и физического истощения, это самое лучшее, что она могла сейчас сделать. Стрейкен осторожно подтащил ее к ступенькам на корме и позвал Шлеппи как раз в тот момент, когда в пятидесяти метрах от кровавого следа появился первый плавник.

51

Шлеппи вбежал в кубрик, его губы были плотно сжаты.

– Сумо в порядке? – спросил Стрейкен.

– В порядке. – Шлеппи перегнулся через поручень, ожидая указаний.

Стрейкен не сомневался, что Шлеппи унаследовал силу своего дяди, но принимая во внимание, что у Кей Ти руки были в ужасном состоянии, рисковать не хотел. Он велел Шлеппи держать Кей Ти, а сам поднялся по лестнице. Затем они поменялись местами. Стрейкен просунул руки девушке под мышки и затащил ее на палубу. Как только она оказалась наверху, он поднял ее на руки и отнес в каюту.

– Шлеппи, аптечку. Быстро!

Меньше чем через минуту Шлеппи вернулся с красным пластиковым чемоданчиком. Стрейкен вдруг услышал тяжелые шаги и громкое ворчание над головой. Сумо пришел в сознание и шел помогать.

Они дали Кей Ти дозу морфина и перерезали узлы. Стрейкен снял леску с ее рук. Прикладывая ватные тампоны к ране на ее руке, они подождали, пока кровотечение остановилось. Затем забинтовали запястья. Это было не так просто. Бинты должны быть наложены достаточно плотно, чтобы остановить кровь, и в то же время достаточно свободно, чтобы опухоль спадала. В результате, Стрейкен был уверен, у них все получилось хорошо.

Пока они работали, Кей Ти то приходила в сознание, то снова впадала в забытье. Когда они закончили, ее сильно затрясло от шока и озноба. Стрейкен прикрыл ее одеялами и стал гладить по голове, пока она не провалилась в блаженное забытье. Нельзя было терять время. Девушке нужна была немедленная медицинская помощь. Стрейкен взглянул на Сумо, тот все понял и согласно кивнул. Неверными шагами шкипер стал подниматься вверх по лестнице, Стрейкен направился следом.

Рана Шлеппи была не такая серьезная, как казалась. Пуля скользнула по коже внутренней стороны плеча, но в мышцу не вошла. Он упал на пол в камбузе и притворился мертвым. Затем, когда опасность миновала, мальчик дополз до кают-компании. Когда он на ощупь попытался встать, первое, что попалось ему под руку, был дайвинговый нож Стрейкена, он валялся там еще со вчерашнего утра. Пара швов – и Шлеппи будет в полном порядке. А пока его рану промыли и забинтовали.

Сумо согнувшись сидел на капитанском стуле. На его затылке запекся кровоподтек. Кровяная корка была толстая и черная и напоминала пиявку. Он попытался встать, но вынужден был ухватиться за рулевое колесо – его ноги подкашивались. Удар был сильный. Стрейкен не хотел, чтобы Сумо грохнулся прямо тут, так что он взял его за руку и усадил обратно в кресло. Стрейкен знал, что Сумо ни за что не даст ему самому сесть за штурвал, так что он просто сказал ему отвезти их домой. Сумо надо будет держать «Морской дух» на постоянной скорости, чтобы поменьше качало, подумал Стрейкен, но говорить не стал, понимая, что шкипер и так это знает. Он положил Сумо руку на плечо, чтобы выказать поддержку.

Подобное проявление внимания в другое время вызвало бы неудовольствие Сумо, он сдвинул бы брови к переносице и насупился как бульдог. Но сейчас шкипер даже не стал сбрасывать руку Стрейкена. Стрейкен понимал, что произошло. Шлеппи и «Морской дух» – две самые важные вещи в жизни этого большого человека. Сегодня он чуть не потерял обоих и был физически и морально истощен.

Сумо крепче ухватился за рулевое колесо. Правой рукой он отжал от себя дросселя. Двигатели взвыли в ответ. Сумо впитывал их силу, как будто он и катер были единым существом. Нос судна вздыбился. Улыбка скользнула по губам шкипера. Они выжили, и теперь едут домой.

В море болталась маленькая темная точка. Примерно в восьмистах метрах впереди. Когда Сумо повернул нос катера по направлению к ней, Стрейкен не пытался вмешаться. Был ли Пили Паранг жив или нет, когда они наехали на него на скорости в тридцать узлов, никто никогда не узнает. Послышался легкий стук. Обернувшись, Стрейкен увидел, как останки тела Пили закружились в жуткой пляске в кипящей волне.

«Морской дух» спешил к Тиоману под покровом сумерек. Остальное доделают Carcharinus Longimanus.

52

Они были на Тиомане в десять вечера. По правому борту виднелись огни «Фубуки». Она была примерно в миле от берега, но ошибиться было невозможно – судно направлялось к Керкуллам. Стрейкен снова задался вопросом, что связывало Пили Паранга с хозяевами этой яхты. Была куча времени спросить его, но Пили особо не хотел ни с кем общаться, а Стрейкен был гораздо больше заинтересован поисками затонувшего судна. Теперь он уже никогда не узнает. Но что бы между ними ни было, тот факт, что японцы покидали Тиоман, можно было толковать как хорошие новости.

Сумо заправлялся, Стрейкен тем временем сбегал домой за деньгами, а затем зашел в жилище Кей Ти забрать ее вещи. Вскоре он уже вернулся на катер. Он и Сумо успели набраться сил и по очереди ходили проверять своих пациентов, пока катер шел через проливы до Куантана. Измотанный до предела Шлеппи всю дорогу спал. Кей Ти была в гораздо худшем состоянии. Действие морфина заканчивалось, и у девушки начался жар. По ее лицу градом катились капли пота. Несмотря на одеяла, ее продолжало трясти от холода. Стрейкен взволновался не на шутку.

Через час они подошли к причалу Куантана. Там они перенесли Кей Ти в такси. Шофер ехал очень быстро, но дорога в больницу все равно заняла одиннадцать минут. Кей Ти все это время плакала и стонала от боли.

– Подождите здесь, – сказал Сумо, когда они наконец добрались до приемного покоя.

– Подождите? Какого черта? Нам некогда ждать. Кей Ти нужна помощь. И Шлеппи тоже.

– У меня здесь кузен. – Сумо посмотрел Стрейкену прямо в глаза. – Он врач. Не будет вопросов. Не будет бумаг.

Только сейчас до Стрейкена дошло, какой это риск – обращаться в больницу. Он, наверное, все еще в первой десятке тех, кого разыскивает Интерпол. Показываться кому-нибудь, хоть отдаленно имеющему отношение к властям, было рискованно. Любой врач кинет взгляд на их ранения и позвонит в полицию. Они пришли сюда с двумя израненными запястьями, одним порезанным предплечьем, двумя пробитыми головами и пулевым ранением плеча. За небольшую автомобильную аварию не выдашь.

– Только быстрее.

Стрейкен поднял вверх обе руки, чтобы показать, что не хотел никого обидеть.

Сумо вернулся за ними через несколько минут. В частную приемную комнату их провел огромный доктор, который был даже больше, чем Сумо. Его руки походили на подушки, а на рубашке не хватало пуговиц. Возможно, они отскочили от его необъятного живота и разлетелись по разным концам Малайзии. Доктор ободряюще улыбнулся. Когда Стрейкен разглядел его, он перестал сомневаться в том, что его заботам можно безбоязненно оставить Кей Ти. К этому времени она уже была слишком слаба, чтобы стоять, и ее увезли на кресле-каталке. Шлеппи пошел за ней.

Сумо и Стрейкен сели ждать. Пришла медсестра с металлическим подносом с дезинфицирующими средствами. Она промыла их раны; жгло так, словно это была кислота. Пока им зашивали головы, они вертелись в креслах как пара школьников. Шлеппи вернулся вскоре после этого и стал похваляться шестью швами, которых хватило, чтобы зашить его рану. Он страшно ими гордился и сказал, что они похожи на выстроившихся в ряд пауков. Стрейкен предупредил его, что скоро начнет адски жечь, и улыбка исчезла с лица мальчугана. Сумо взъерошил ему волосы, радуясь, что его племянник уже вне опасности.

– Я нашел его, – сказал Стрейкен.

Не было смысла скрывать это. Дальнейшее исследование пещеры будет невозможно без базы в виде корабля, и на этой стадии шкипера менять очень не хотелось. Он даже решил, что именно предложит Сумо, чтобы тот согласился.

– Затонувший корабль? Где?

– В пещере на краю рифа.

– Ух ты! А, ну конечно.

– Ты что, мне не веришь?

– Расскажи-ка поподробнее, – ответил Сумо, уклоняясь от ответа.

Стрейкен вспомнил историю как можно подробнее. Он не смог достаточно красочно изобразить некоторые детали повествования, потому что ни на секунду не забывал о Кей Ти и о том, как ей было больно, но оба рыбака придвинулись поближе на своих стульях, пока Стрейкен рассказывал им о своем погружении в бездну.

– Ну, и что, ты думаешь, там на корабле?

– Я не знаю, Сумо. Честно, не знаю. Может быть, и есть что-нибудь. Может быть, совсем ничего, – и это была чистая правда, хоть и не особенно вдохновляющая. – Но что бы это ни было, это мое наследство, и я уверен, что оно ценное. Если там есть что-то, то вам я отдам десять процентов при условии, что я смогу использовать ваш катер еще неделю.

Стрейкен наблюдал, как Сумо обдумывает сказанное. Он словно слышал скрип шестеренок внутри его головы. Лицо Сумо сморщилось, как мокрая простыня. Десять процентов от ничего – ничего не стоят. А десять процентов от большой кучи денег могут превратиться в кругленькую сумму. Трудное решение.

– Ну, давай, решайся. Подумай об этом, – подгонял его Стрейкен, – туристский сезон скоро закончится. Со дня на день начнутся дожди. Твой рыболовный бизнес перестанет приносить доход. – Он сунул пальцы в кошелек, и стал пересчитывать деньги. – Тысяча восемьсот долларов. Плюс дополнительные пятьсот.

– А зачем дополнительные?

– Бонус за нахождение затонувшего судна и извинение за то, что притащил на борт Пили. Я ошибся в нем. Я должен был предвидеть и теперь прошу прошения.

Сумо хмыкнул и взял банкноты из рук Стрейкена. Он протянул их сразу Шлеппи, а тот сунул в карман шорт.

– Ну? Возьмешь меня еще на следующую неделю?

– То, что начато, должно быть закончено.

Стрейкен был совершенно согласен.

Спустя некоторое время в дверь постучали, вошел кузен Сумо. Было два часа ночи. Они дремали, но сразу же проснулись, глядя на него умоляюще, надеясь на хорошие новости. Доктор выглядел совершенно вымотанным. Он сразу перешел к делу.

Леска серьезно повредила запястья Кей Ти и задела несколько вен. Она временно утратила чувствительность в руках, и должно пройти много дней, прежде чем восстановится полная подвижность пальцев. Она потеряла много крови, но предплечье ей зашили, и Кей Ти сейчас в стабильном состоянии, лежит под капельницей. Она получает теплую кровь и другие жидкости, чтобы поднялась температура тела. Ей необходимо провести продувание легких, чтобы убрать оставшуюся воду, и еще потребуется дать большую дозу антибиотиков, чтобы не допустить развития пневмонии. Кузен Сумо сможет обеспечить их антибиотиками, но эта маленькая районная больница не сможет предоставить полный спектр превентивных мер, необходимых человеку, который чуть не утонул.

– Ее надо будет отвезти в Куала-Лумпур или Сингапур.

– В Куала-Лумпур, – сказал Стрейкен.

Сингапур был слишком опасен. Если Верховен не выслеживал его там лично, Интерпол подключил кого-нибудь другого.

– Нет, – возразил Сумо, – Сингапур лучше. Тебе придется уехать из Малайзии, пока я буду рассказывать в полиции, что случилось с Пили.

Он замолчал и отвел кузена в дальнюю часть комнаты. Сумо перешел на малайзийский диалект и некоторое время что-то говорил, очевидно, рассказывал об их злоключениях. Лицо доктора оставалось бесстрастным все время рассказа. Потом он вздохнул и ответил Сумо, глядя при этом на Стрейкена.

– Что он сказал? – спросил Стрейкен.

– У него есть друг в больнице в Сингапуре. Он сможет устроить быстрое и тайное лечение. Сингапур лучше.

Стрейкену все это не нравилось, но были две веские причины, чтобы вернуться в Сингапур. Из тренировок по дайвингу он усвоил, какой опасности можно подвергнуть счастливо спасенного утопающего неправильным лечением. Существовала опасная цепь событий, которые необходимо предотвратить. Попавшая в легкие вода вымывает вещество, обволакивающее их, и это может привести к отеку легких. А он, в свою очередь, может вызвать синдром острого респираторного истощения, что опять же может повлиять на питание мозга кислородом, грозящее пострадавшему кислородным голоданием. Если кузен Сумо настаивал на том, что Кей Ти надо провести ночь в отделении интенсивной терапии в главной больнице Сингапура, Стрейкен не собирался спорить.

Но добраться до больницы будет нелегко. Кей Ти была слишком слаба, чтобы ехать без сопровождения, но Стрейкен не мог лететь вместе с ней местным рейсом, потому что его имя занесено в каждый компьютер иммиграционной службы. Это был бы слишком большой риск. Он обсудил это с Сумо, и тот успокоил его. Он, Сумо, доставит их в Сингапур на «Морском духе». Стрейкен привезет Кей Ти в больницу, и никому не придется предъявлять паспортов. Стрейкену понравился этот план. Очень понравился.

Шансы, что у Кей Ти может развиться перманентное неврологическое поражение, росли с каждой минутой. Кузен Сумо непреклонно стоял на том, что им надо отвезти ее в Сингапур как можно скорее. Ее привезли на каталке рано утром. Стрейкен поморщился, увидев ее. Она выглядела совершенно больной. Он беспокоился, сможет ли девушка перенести еще одно путешествие на катере; на море, хоть и гладком, все равно немного качает. Руки лежали на груди в повязках, чтобы кровь поступала медленно в поврежденные запястья. Они были крепко забинтованы и выглядели так, словно на них были надеты варежки.

– Ты как? Нормально? – Стрейкен опустился на колени и положил ей руки на плечи.

– Я просто отлично, солнышко. Честно, я нормально.

Но слезы в ее глазах уверили Стрейкена в том, что Пили Паранг будет преследовать ее в снах еще много лет. Как же глупо было посылать ее наверх одну. Он не должен был лезть в пещеру. Он буквально преподнес ее Пили на тарелочке.

– Кей Ти. Слушай. Прости меня. Я знаю, что сделал это зря. Я не должен был этого делать. Это было просто ужасно, что я сделал.

Она заинтригованно посмотрела на него.

– О чем ты говоришь, Ланс?

– О пещере. Я не должен был залезать в нее. Если бы я не погружался дальше, мне не пришлось бы делать такие длинные остановки. Я мог бы подняться скорее. До того, как он напал на тебя.

Стрейкен смотрел в пол. Он не знал, куда ему еще смотреть. По крайней мере, она не могла врезать ему.

– Ты полез в пещеру? – Ее голос звенел пугающей смесью гнева и недоверчивости.

– Да, но я нашел… – Стрейкен не успел сказать Кей Ти, что он нашел. Ее голень попала ему прямо в пах. Он согнулся пополам, когда холодная боль разлилась по животу.

– Я же говорила тебе этого не делать.

– Да, я знаю, нужно было тебя послушать. – Стрейкен поморщился. В этом Форт-Уэйне детей сурово воспитывают. – По крайней мере, я нашел затонувшее судно.

– Шутишь! В пещере?

– Прямо на дне. Оно провалилось сквозь риф.

– Ты исследовал его?

Лицо девушки выглядело болезненым, и взгляд был тяжелый от лекарств. От усилия, которое она приложила, чтобы ударить Стрейкена, у нее задрожали руки. Слезы заволокли глаза, но каким-то образом любопытство помогло ей собраться с силами.

– Нет, я не смог. У меня было мало воздуха. И света, кстати.