Текст книги "Меж двух огней"

Автор книги: Патрик Вудроу

20

Верховен бросился на Стрейкена с высоко поднятой дубинкой, целясь ему в лицо. Он явно ожидал, что Стрейкен отступит назад, тогда как тот двинулся вперед. Стрейкен легко разгадал его маневр и выбросил руку, нанеся удар в челюсть удивленного внезапной атакой Верховена основанием ладони. Голова полицейского дернулась назад, и он, должно быть, прикусил себе язык – изо рта потекла струйка крови.

Несмотря на то что Верховен был вооружен, Стрейкен имел преимущество и постарался этим воспользоваться. Он слегка присел и сжал кулаки, затем нанес сильный удар по виску Верховена, и голландец упал как подкошенный. Следующий удар мог бы уничтожить его. Стрейкен остановился. Убивать полицейского он не хотел, поэтому дрался вполсилы.

Верховен стоял на коленях. Увидев ногу Стрейкена, поднятую для пинка, он изловчился и ухватил его за икру. Тому пришлось вытянуть руки и начать балансировать, чтобы сохранить равновесие. Верховен использовал его как опору, чтобы подняться. Стрейкен ожидал, что полицейский будет толкать его назад или развернет вокруг, чтобы повернуть затылком для удара кастетом. Вместо этого Верховен встал на четвереньки, ухватился за правую ногу Стрейкена и резко толкнул левую. Стрейкен рухнул на пол, как снесенный кусок башни, приземлившись на ягодицы с глухим звуком.

Верховен запрыгнул на него, как озверевший шакал, из уголков рта сочилась кровь. Первый его удар сломал Стрейкену нос. Рот наполнился кровью, перед глазами поплыло. Еще один удар – и все будет кончено. В распоряжении Стрейкена было два оружия – лоб и зад. Резким движением он схватил Верховена за ноги и поддал ему тазом. Верховен потерял равновесие и упал вперед так, что его лицо отказалось на расстоянии дюйма от лица Стрейкена. Стрейкен изо всех сил ударил его по носу. Ошеломленный от боли, полицейский откатился прочь, зажимая нос. Силы покинули его. Стрейкен ударил снова, и Верховен отлетел назад, выронив дубинку.

Стрейкен откатился направо и, используя ножку стола как опору, поднялся. Он получил один удар, а Верховен три. Чтобы уложить голландца к своим ногам, ему потребовалась пара секунд. Потом уровень жестокости повысился.

Верховен ползал вокруг него. Он напоминал побитую собаку. Стрейкен снова бросился к нему и изо всех сил пнул его по ребрам правой ногой. Полицейский инстинктивно свернулся клубком, защищая голову руками. Следующий удар Стрейкен нанес в пах, и Верховен мгновенно распрямился. Удар коленом в грудь окончательно сломил Верховена. Стрейкен поднял дубинку и крепко сжал рукоятку. Уровень жестокости повысился еще раз.

Верховен ослабил сопротивление, пытаясь вдохнуть, и тем самым дал Стрейкену возможность нанести следующий удар. Голландец что-то сжал у себя на бедре. Пола плаща завернулась, и Стрейкен впервые заметил кобуру. Кастет – одно, и совсем другое – револьвер. Пора заканчивать, пока Верховен не успел вытащить свое оружие. Стрейкен знал, что Верховен выстрелит в него не задумываясь.

Стрейкен плотнее обхватил кастет, медленно и методично нанес удар. Кастет бил как тупой топор. Первым ударом он сломал Верховену скулу. На лице мигом расцвел фиолетовый рубец размером со сливу, потекла кровь. Стрейкен ударил снова, на сей раз в верхнюю часть рта. Хрустнул резец, обломки попали Верховену в горло. Он страшно закашлялся и поперхнулся слюной и кровью. После третьего удара полицейский перестал кричать. После четвертого вообще затих.

Сначала Стрейкен испугался, что убил голландца. Он очень сомневался в том, что ему удастся убедить судей в случайности уже второго убийства. Полиция всегда проявляет особое рвение в расследовании убийства полицейского. За это и наказывают строже. Меньше всего Стрейкен хотел, чтобы за ним охотился весь Интерпол. Взяв руку Верховена, он с огромным облегчением нащупал пульс.

Но голландец был без сознания. Стрейкен не знал, когда полицейский придет в себя, но понимал, что должен к этому времени убраться как можно дальше. Он предположил, что у него час. Или чуть больше, если Верховен действительно много выпил. От него надо было избавиться.

Стрейкен обыскал карманы Верховена и вытащил вторую запонку, затем взвалил полицейского на плечо. Он шагнул к буфету и захватил бутылку «Джека Дэниелса», на случай, если их заметят. При необходимости он мог притвориться, что возвращается с вечеринки с напившимся другом. Он вытер рукавом кровь с лица, зубами вырвал пробку из бутылки и выплюнул ее на пол. Глоток виски обжег ему разбитую губу, но в то же время придал сил. Перед спуском по лестнице он сделал еще глоток. Затем вышел на улицу, перекинув руку Верховена через плечо так, как это делают пожарные.

Верховен оказался тяжелее, чем выглядел. Стрейкен качался под его весом. Он повернул на Тачбрук-стрит и пошел к магазинам на Уорвик-уэй. Справа был маленький тупичок. Там стояли три мусорных бачка и контейнер для бутылок. Бачки были переполнены. На земле валялась куча мусорных мешков, должно быть, их было больше полусотни. Отличное место.

Стрейкен сбросил Верховена посередине груды. Голландец тяжело опустился вниз. Куча гнилых пакетов осела под его весом. Стрейкен разлил «Джек Дэниелс» по одежде полицейского, затем обтер бутылку и бросил ее ему на колени. Он получал искреннее удовольствие. Здесь была определенная справедливость. Всего две ночи назад Верховен выбросил в мусор его пленки.

Отличное место для ночлега, среди отбросов из китайских ресторанов, пыльных мешков, использованных подгузников и рыбных очистков. Если Верховену не повезет, его покусают крысы. Если ему по-настоящему не повезет, его могут ограбить. Но все же здесь безопаснее, чем в сотне других мест. Верховен проснется весь растерзанный, но живой. Сначала пойдет в больницу чинить личико, а потом отправится на поиски.

Но к этому времени Стрейкен будет уже далеко. Он будет заниматься поисками своего наследства, на пересечении двух координат.

Стрейкен сунул руку в карман и сжал запонку. Через двадцать один год широта и долгота наконец воссоединились.

ЧАСТЬ 2

Затем, – продолжал капитан, – я узнал, что мы едем искать сокровища. Я услыхал об этом, заметьте, от своих собственных подчиненных. А искать сокровища – дело щекотливое. Поиски сокровищ вообще не по моей части, и я не чувствую никакого влечения к подобным занятиям, особенно если эти занятия секретные, а секрет – прошу прощения, мистер Трелони! – выболтан, так сказать, попугаю. [3]3
  Перевод Н. Чуковского. – Примеч. пер.


[Закрыть]

«Остров сокровищ». Роберт Луис Стивенсон

21

Стрейкен никогда раньше не бывал в Сингапуре, потому что там всегда была строжайше запрещена контрабанда изумрудами. Законы были настолько безжалостны, что дело не стоило риска. Кроме того, у законопослушных граждан богатейшей страны контрабандные драгоценности не вызывали интереса.

Он прибыл в Сингапур ранним утром. Всю дорогу из аэропорта он не мог оторваться от окна такси. Все было именно так, как он себе представлял. Шоссе было безупречным. На разделительной полосе стояли цветы в широких деревянных кадках. По обочине росли пальмы, расстояние между которыми было совершенно одинаковым. В большинстве городов эта часть дороги служила бы ботаническим садом, а в Сингапуре это была просто дорожная разметка.

За время полета Стрейкен прекрасно выспался. Смена часовых поясов скажется, конечно, но позже, а сейчас он чувствовал себя замечательно. Он зарегистрировался в отеле «Уай-эм-си-эй».

После разборок с Верховеном он вернулся в квартиру и позвонил Джилкристу. Тот подтвердил, что фотографии поступили и уже в типографии. Редактор был совершенно очарован снимками и спрашивал Стрейкена, как ему, черт побери, удалось отыскать такую внушительную барракуду. Стрейкен засмеялся и сказал, что это секрет фирмы и здесь нужен особый талант.

Не спеши он так, то купил бы шампанское. И позвонил бы Тамми. Может, она захотела бы отпраздновать с ним этот новый рубеж его карьеры. Но его преследовал страх того, что Верховен может очнуться. Вещи с Кюрасао он еще не распаковывал и собрался за пятнадцать минут.

Лететь было уже слишком поздно, но Стрейкен все-таки отправился в «Хитроу». В книжном магазине аэропорта он купил географический атлас и, перебирая в руке запонки, уселся на полу посмотреть по карте, куда же ему предстоит направиться.

Координаты на второй запонке были 103 градуса 39 минут и 1 секунда восточной долготы. С координатами широты они пересекались где-то в районе Сингапура. Стрейкен почувствовал прилив адреналина, когда осознал, что эти координаты лишь подтверждают сказанное Гамильтоном о прошлом его дедушки. Большую часть войны дед провел в Малайзии, но бывал и в Сингапуре.

В ответ на вопрос по поводу билетов ему объяснили, что дешевле всего лететь прямым рейсом компании «Бритиш Эйрвейз». Стрейкену пришлось взять и обратный билет за пятьсот фунтов. Он не собирался возвращаться в Лондон, но иммиграционная служба в Сингапуре потребует его предъявить.

Всю ночь Стрейкен продремал в зале ожидания, используя сумку как подушку. Спать в аэропорту ему приходилось не впервые. В 8.30 он улетел, время прошло достаточно быстро. Наверное, Верховен все еще валялся у мусорных баков в отключке, потому что через паспортный контроль его пропустили без лишних вопросов, не обращая внимания на сломанный нос.

В сингапурском отеле Стрейкен принял душ и побрился. Его нос по мягкости и цвету напоминал чернослив, но это был не первый перелом. Все срастется. Главное, что его не задержали во время перелета. Он переоделся в шорты и футболку и в десять часов уже покупал ручной джи-пи-эс на Орчард-роуд.

Джи-пи-эс – это спутниковая навигационная система. Она принимает сигналы со спутников, используя триангуляцию, и вычисляет скорость, местоположение и высоту над уровнем моря. Последние модели могут определить широту и долготу с точностью до одного сантиметра, но большинство показывают в пределах трех метров. В атласе были указаны только градусы и минуты, на запонках – еще и секунды. Теперь, когда у него был джи-пи-эс, Стрейкен мог прямо направиться к тому месту, где они пересекались.

Он отыскал такой прибор в электронном супермаркете. Это была средненькая модель. Теперь, когда Джилкрист принял все его снимки, он выплатит гонорар за календарь и покроет расходы. Это возместит все, что Стрейкен потратил на Кюрасао, Галапагосе и в Шотландии. В следующем месяце он получит свой первый гонорар. Стрейкен знал, что эти деньги надолго обеспечат ему безбедное существование, поэтому он даже не поморщился, выложив за джи-пи-эс несколько сотен долларов.

Стрейкен зашел в забегаловку, чтобы перекусить. Он заказал говядину и стакан дынного сока. За едой он изучил буклет с инструкцией и к концу ланча уже освоил ее. У джи-пи-эс был сильный сигнал. Он показывал его местоположение в градусах, минутах и секундах. Сейчас Стрейкен находился в нескольких километрах от того места, которое указано на запонках. Он вскочил в такси и велел водителю ехать на юго-запад.

Таксист высадил его через пять минут. Как оказалось, Стрейкен указал ему неправильную дорогу и отправил по улице с односторонним движением не в ту сторону. Второй водитель оказался более толковым. Он не совсем понимал, чего хочет пассажир, но уверенно ехал вперед, непрерывно гудя, изображая неотложное дело. Это Стрейкену понравилось.

Он не сводил взгляда с джи-пи-эс, но все же иногда выглядывал в окно, наслаждаясь видами Сингапура. Они ехали мимо крикетной площадки на окраине финансового района. Это был настоящий оазис в центре города. Крикетный клуб с зелеными бамбуковыми ставнями был окружен зданиями в неоклассическом колониальном стиле справа и современными башнями банка сзади. Слева находилось здание оперы. Вдали блестело море, с пятикилометровой очередью судов, ожидающих разрешения войти в порт.

Через обрамленные пальмами авеню и эстакады такси выбралось из центрального делового района. Пейзаж становился все более и более индустриальным, пока они подъезжали к Юронгу и Туасу. Указывая направление с заднего сиденья, Стрейкен понял, что они двигаются к грузовому порту. Это равносильно катастрофе: если его наследство находится в гавани, можно с ним распрощаться. Они остановились в тупике около промышленного здания на берегу. Дальше автомобиль проехать не мог. Стрейкен щедро заплатил водителю и продолжил путь пешком.

Он шел по пристани, с трудом сдерживая себя, чтобы не побежать. Справа были расположены склады, слева возвышались желтые краны. Несколько рабочих-китайцев курили на перилах. Движение в гавани было куда более оживленным, чем на дорогах. Старые разбитые лодки сновали между судами, развозя белье, продовольствие, таможенные декларации и почту.

К такому Стрейкен не привык. Дайвингом он занимался в основном на тропических рифах. Плыть под водой в таком оживленном порту – сомнительное удовольствие. Если наследство на самом деле лежит где-то там, то дедушка поставил ему почти невыполнимую задачу. Сильно загрязненная вода была больше похожа на чернила; кроме того, существовала опасность попасть под винты кораблей.

Стрейкен продолжил путь. Согласно джи-пи-эс цель близка. Похоже, что нырять ему и вовсе не придется. Войдя в порт, он был на правильных градусах и минутах, теперь же он был на одной секунде долготы. Если он пройдет чуть подальше, то окажется на сорок третьей секунде широты.

Около подъемных кранов отвратительно воняющий ресторан рекламировал суп из рыбьих голов. Сверху с воплями носились полчища чаек, так как повара распотрошили утренний улов прямо во дворе. Пара рыбацких лодок со звяканием цепей причалила к пристани. Стрейкен глубоко вздохнул. Тяжелый воздух был наполнен запахами влажных веревок, рыбы и керосина от ресторанных печей.

Он чувствовал приток адреналина. Скоро он найдет наследство семьи. Он разгадает тайну, которая не давала ему покоя с восемнадцати лет. Стрейкен улыбнулся. Всемогущая современная технология.

Он приближался к старому форту, сложенному из известняка. Размером с садовый сарай, он находился на травянистом пригорке высотой около десяти метров. Строение выглядело довоенным. Посмотрев на прибор, он понял, что достиг места назначения. Стрейкен бросился вперед. Охранник около склада посмотрел на него без всякого интереса.

Этот пригорок был самой высокой точкой на причале, так что из форта вся гавань была видна как на ладони. Сейчас крепость была пустой, но бойницы в стенах говорили о том, что когда-то там были пушки. Они давно исчезли, и, взбираясь по ступеням, Стрейкен боялся, что вообще ничего там не найдет.

Но он ошибся.

22

Стрейкен сразу же узнал ее. Прекрасная дама из детского стишка, который любил повторять его отец. И она сидела на белой лошади.

И дама, и лошадь были каменные. Сверху их покрывал футляр из органического стекла. В углу мигал огонек включенной сигнализации. На скобке в известняке в качестве дополнительной зашиты была установлена камера слежения, а металлическое заграждение, доходившее ему до пояса, не позволяло приблизиться к самому футляру.

Около полутора метров высотой, статуя стояла лицом к морю. Она была вырезана из цельного куска белого камня и поражала своей простотой. Хотя за годы камень покрылся пятнами, лошадь производила очень сильное впечатление. Она стояла гордая, как будто на параде. У нее были выразительные печальные глаза, пухлые губы, подстриженная грива и перевязанный хвост.

Изящная наездница держала поводья в одной руке, другая была вытянута вперед. На ладони лежал драгоценный камень. Круглолицая, с прямыми волосами, в развевающихся одеждах и украшенная драгоценностями. С загадочной улыбкой Моны Лизы.

– Там прекрасная дама на белом коне, – произнес Стрейкен вслух. Никакого сомнения: та самая всадница.

Он внимательно прочитал надпись на табличке. Там указывалось, что это Гун Дэтянь, китайская богиня удачи. Драгоценный камень в ее руке был жемчужиной, выполняющей желания. Она принадлежала к династии Хань, и Сингапурский совет по искусству определил, что она изготовлена в сотом году нашей эры. В Сингапур она попала в восемнадцатом столетии. Считалось, что она приносит удачу морякам, покидающим порт. Гамильтон упадет, если увидит ее. Должно быть, статуя стоит целое состояние.

«Стоит целое состояние». Что, это действительно его наследство? Он может как-то на нее претендовать? Это казалось вполне вероятным. Статуя стоила того, чтобы ради нее объехать пол мира. Стрейкен не мог оценить ее, но предположил, что скульптура старше двух тысяч лет, вполне возможно, окупит небольшой теплоход для плавания в Карибском море.

Но что ему делать теперь? Украсть? Может быть, это собственность его деда? Может быть, она была военным трофеем? Может быть, он отобрал ее у японцев, а сингапурцы отдали ему ее в качестве благодарности? Возможно, где-то сохранились бумаги, подтверждающие права семьи Стрейкенов на эту статую? Может, дед купил ее у кого-то, кто ничего не знал о ее реальной стоимости? «Реальной стоимости». Гамильтон говорил, что Стрейкен должен был увидеть реальную стоимость запонок, но то, что он увидел, было что-то непонятное. Вопросов у Стрейкена была много. Ответов – ни одного.

Он вышел на залитую солнцем улицу и закурил. Ему необходимо было подумать. Ответ заключался именно в том детском стишке, в этом Стрейкен был уверен. Иначе зачем отец столько раз повторял его, желая, чтобы Стрейкен выучил стишок наизусть? Иначе зачем отец взял с него обещание никому никогда его не рассказывать?

Стрейкен улыбнулся и глубже затянулся «Кэмелом». Ему всегда казалось, что стишок на самом деле довольно дурацкий, с многочисленными повторами и плохо выдержанным размером.

 
Верхом на палочке в Банбери-Кросс —
Там прекрасная дама на белом коне;
Кольца на пальцах рук, колокольчики на пальцах ног —
Куда бы она ни поехала, будет музыка.
 
 
Два кольца на левой руке, один колокольчик на правой —
Она сидит в седле на нужной широте.
Один колокольчик на правой ноге, одно кольцо на левой —
Она сидит в седле на нужной долготе.
 
 
Верхом на палочке в Банбери-Кросс —
Там прекрасная дама на белом коне;
Кольца на пальцах рук, колокольчики на пальцах ног —
Куда бы она ни поехала, будет музыка.
 

Фрагменты стали складываться в целостную картинку. Стрейкен почувствовал слабость – может быть, легкий солнечный удар. Банбери-Кросс может означать перекресток Банбери: точка, где координаты запонок пересекаются. Это не простое совпадение, что в месте схода координат оказалась статуя на прекрасной белой лошади. Стрейкен не знал, что все это значит, но в одном он был уверен абсолютно точно – в стихотворении содержалась какая-то загадка.

Первое (и последнее) четверостишие он встречал в книгах и раньше, так что тут он был уверен – этот стишок написан не специально для него. Но вот по поводу второго такой уверенности не было. Оно отличалось от других частей и не входило в состав оригинального стихотворения. Теперь он понял, что это четверостишие его дед придумал сам, рассказал его отцу, а отец – Стрейкену. Во втором стишке находится ключ. Он даже вспотел от волнения.

Стрейкен снова зашел внутрь, стараясь вести себя естественно перед камерой. Лошадь была прекрасна. Мускулистая и бесстрашная. Что ему с ней делать? Попытаться забрать? Так она слишком тяжелая, будет много шума, потому что сработает сигнализация, и его арестуют прежде, чем он успеет сделать хоть шаг.

Не сильно-то он продвинулся. Из-за жары у Стрейкена разболелась голова. В любом случае ему нужно было время подумать в более располагающей обстановке, лучше с кондиционером. Хоть его прекрасная дама и верхом, далеко она не уедет. Сейчас только полдень, у него много времени, чтобы узнать о ней побольше.

Стрейкен двинулся обратно по причалу, раздумывая о том, что свое имя он получил благодаря этому стишку. Он сам не знал, что чувствует по этому поводу. Что же, могло бы быть хуже.

Он задумался о том, что первые шесть лет его жизни были подготовкой именно к этой минуте. Насколько было бы проще, если бы отец сказал ему ответ, а не заставлял разгадывать загадку самому. Но в этом заключалась стратегия безопасности его отца. Не все так очевидно и просто. И у Стрейкена должен был быть свой секрет на тот случай, если запонки попадут в плохие руки, руки людей вроде Молли или Верховена.

«Эд поймет». А может и нет. Стрейкен поднял руку, останавливая такси. Он велел водителю отвезти его к национальной библиотеке.

23

Национальная библиотека и архив располагались в здании с медной крышей, на краю парка «Форт-Каннинг», по другую сторону реки Сингапур. Снаружи здание не выглядело очень большим, но когда Стрейкен попал внутрь, он понял, что ему понадобится помощь.

Он взял билет с номером своего места в очереди. Пришлось ждать пятнадцать минут, пока он высветился на экране. Стрейкен не был в библиотеке со школьных лет и чувствовал себя неловко в окружении такого большого количества книг. Его стихией были цвет и композиция, а не слова.

Он обменял паспорт на временный читательский билет на вахте. Библиотекарь никак не хотел реагировать на его вопрос.

– Вначале заполните бланк запроса.

– Но я не знаю, чего именно хочу, – ответил Стрейкен, – мне не нужны какой-то отдельный автор или название.

– Нет запроса – не будет книг. – Библиотекарь даже не поворачивался в его сторону.

Стрейкен пристально посмотрел на служащего. Судя по надписи на медальоне, висевшем у него на шее, он родился в 1948 году, но выглядел куда моложе. Судя по всему, работа в архиве не слишком обременительная, к тому же библиотекарь, казалось, особенно не напрягался.

– Послушайте, – сказал Стрейкен, барабаня пальцами по столу. Он был готов взорваться. – Мне нужно всего лишь несколько справочников по китайской мифологии. Можете дать мне какие угодно, названия выберите сами.

Библиотекарь продолжал рассматривать монитор своего компьютера. Правой рукой он перебирал клавиши на клавиатуре, а левой придвинул Стрейкену синий листок бумаги.

– Бланк запроса, – произнес он.

– У вас сегодня особенно неудачный день, или вы всегда такой невежливый? – Стрейкен не ждал ответа. – Потому что, если это неудачный день, я сделаю все, чтобы он стал еще хуже.

Библиотекарь поднял глаза. Стрейкену показалось, что тот собирался продолжить дебаты, но что-то остановило его. Может быть, он испугался. По крайней мере. Стрейкен на это надеялся. Библиотекарь нацарапал что-то на синем бланке и отправил его в корзину для запросов.

– Спасибо, – сказал Стрейкен, – очень любезно с вашей стороны.

Он вернулся на свое место. Заказ выполнили через двадцать минут, и его позвали к столику расписаться за книги.

Стрейкен взял книги и устроился в тихом уголке читального зала на втором этаже. Первая книга оказалась совершенно бесполезной. Это было большое издание в твердой обложке, посвященное китайскому пантеону. В нем рассказывалось только о главных божествах типа Гуан Ди, боге войны, и Гуаньинь, богине сострадания и милосердия. Он пролистал книгу в поисках информации о своей наезднице, но о ней автор даже не упоминал.

Во второй книге были собраны мифы о создании Вселенной. Стрейкен увлекся рассказами о драконах, перемещающих по небу солнце. Интересным ему показался сюжет о жене лучника. Она выпила запрещенный эликсир, оказалась на луне и превратилась в трехлапую жабу. Совершенно непонятно, почему. Молли Ньюкрис тоже выпила запрещенный эликсир, и ей это просто так с рук не сошло. Мифы были красочными и яркими. Стрейкен мог бы читать их весь день. Но поскольку его цель заключалась в улучшении своего материального положения, а не образования, то он перешел к третьей книге.

Вот там-то он ее и нашел.

Про Гун Дэтянь была написана только одна страница. Текст сопровождался фотографией статуи, той самой, которую он уже видел в известняковом форте. Очевидно, это было самое известное из ее обличий. Судя по всему, она была редко упоминавшимся и незначительным младшим божеством. Стрейкен с жадностью начал читать текст.

Ее имя символизировало добродетель, мужество, рай. Первоначально она считалась богиней хинду Лаксми, в Китай пришла через буддизм. В китайских храмах ее изображали спокойной, красивой женщиной, одетой в нарядные одежды, с гирляндой из цветов на голове и в драгоценностях. С прохождением веков она становилась более величественной. Позже ее часто наряжали в одежды консорта династии Мин (1368–1644).

Ее изображали с жу-и, жемчужиной, которая исполняла желания, или с бусами в левой руке. Правая рука обычно поднята в воодушевляющем жесте. Часто встречались ее изображения на фоне семи гор, над которыми сияли разноцветные облака, наверху стоял слон с шестью бивнями, держа в хоботе агатовый сосуд, из которого сыпались драгоценности. Гун Дэтянь обычно охранял жрец азиатского вида, облаченный в белые одежды, в руках он держал кадило. Благодаря его молитвам сосуд слона не иссякал.

Все это было очень интересно, но еще интереснее оказались карандашные записи на полях. Рядом с фотографией были написаны два ряда координат, окруженные знаками вопросов.

???

01 градус 17 минут 43 секунды С

103 градуса 39 минут 01 секунда В

???

Координаты были те же самые, что и на запонках Стрейкена. У него пересохло в горле. Он узнал почерк.

Желая подтвердить свои догадки, Стрейкен полез во внутренний карман пиджака. Книги намагничивали, чтобы читатели не выносили их из библиотеки, но по старинке нужно было заполнить и формуляр. Внимательно изучив бумажку с фамилиями, Стрейкен подсчитал, что за последние тридцать лет эту книжку брали всего семнадцать человек.

И один из них был Эйдриан Гамильтон.