Текст книги "Путеводная душа (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 40 страниц)

Глава 35

В тот момент, когда Мерих посмотрел на Рэйвин, он принял решение.

К несчастью для всех остальных, это было самое эгоистичное решение, которое он только мог принять.

Всякий раз, когда она не смотрела на него, его глазницы не могли решить, хотят ли они быть ярко-розовыми или темно-оранжевыми.

Я оставлю ее… здесь… где безопасно. Где никто не сможет до нее добраться: ни Джабез, ни люди, ни Демоны, ни Мавки, ни другие эльфы.

Потому что он выбрал ее. Он убедит ее стать его невестой. Тогда они смогут делать что захотят, ходить куда захотят, и она будет Фантомом, которому нельзя причинить вред. Джабез не сможет ей навредить, и как только она отдаст ему свою душу, никто не сможет навсегда забрать ее у него.

Они будут связаны навечно.

Как и ее тело, ее душа будет принадлежать ему, чтобы он ее направлял.

Сквозь тьму и свет, боль и удовольствие, счастье и гнев – она будет его. Он надеялся, что она, в свою очередь, сможет направлять его, чтобы он не провалился обратно в ту серость, что была до того, как она пришла и перевернула его жизнь и сердце.

Как мне ее убедить?

Он обхватил рукой морду сбоку, сидя на берегу и наблюдая, как она плавает.

Она выглядела довольной, разбрызгивая воду ногами. Она стала гораздо счастливее с тех пор, как разобралась с заклинанием солнечного камня.

В своем восторге, думая, что в тот момент была одна, она бегала на месте, визжа от радости и сжимая его в руках.

Его никогда не переполняло счастье настолько, чтобы он делал нечто подобное, но это лишь еще больше поглощало его. Он хотел этого – с ней. Он хотел, чтобы она разделила это с ним, чтобы он был причиной, по которой она совершает такие глупости.

Проблема заключалась в том, что он не думал, что сможет убедить Рэйвин стать его. У него все еще были сомнения, но если он продержит ее в своем доме достаточно долго, он задавался вопросом, не свыкнется ли она с этой мыслью.

Посадить ли сначала семя этой идеи, или подождать, пока она сама раскроет свои чувства? Возможно ли вообще, чтобы она полюбила меня?

Мерих поморщился. Блядь, я бы сам себя не полюбил.

Но возможно ли это все-таки? Он искренне на это надеялся.

Сама того не зная, она стала пленницей в его доме.

Прошло два дня с тех пор, как он осознал, что все эти нежные, ноющие чувства в груди, которые он испытывал к ней, были куда более сильными, чем он себе позволял.

Каждый раз, когда она пыталась заговорить с ним о плане пройти через эльфийский портал, он находил способ увести разговор в другое русло. Теперь, когда она успешно создала солнечный камень, она была готова встретиться с Демонами, отправиться домой и поделиться своим «научным» прорывом со своим народом.

Его глазницы то и дело грозили стать оранжевыми, но он боялся, что как только они окажутся в ее городе, она придет в себя и оставит его.

Он закрыл костлявое лицо ладонью. Я ужасен. Кажется, это самый эгоистичный поступок в моей жизни. Но это его не остановит, не тогда, когда это означает, что он сможет владеть ее душой – и все это по ее добровольному согласию.

Он подумывал о том, чтобы просто забрать ее. Не то чтобы она могла его остановить, но он предпочел бы не лишать ее этого выбора. Он не хотел ее обиды, в то время как надеялся, что сможет быть очаровательным.

Я не умею быть очаровательным. Он умел только разрушать.

Может, подарить ей цветок? Разве человеческим женщинам не нравятся подарки? Впрочем, тюльпаны он ей уже дарил.

Она начнет задавать вопросы.

О том, почему он избегает разговоров об уходе. Почему он ведет себя иначе. Даже прикосновения к ней стали напряженной задачей, так как казалось, что его сердце и желудок пытаются поменяться местами… и, возможно, мозг тоже.

Его член дернулся от возбуждения за швом, гораздо более требовательный, чем обычно. Не помогало и то, что он уже давно не изливался. К тому же она плавала в том самом красном платье, которое испортила, в том самом, которое он обещал сорвать с нее в следующий раз.

Почему-то казалось, что его член и сердце связаны. Его желание связать их узами делало его более чувствительным, и он воздерживался от прикосновений к ней, опасаясь, что может сделать какую-нибудь глупость в самом разгаре соития.

Он не знал, в чем дело, но выбор стоял между тем, чтобы забрать ее душу или раскрыть свои чувства – и то, и другое было катастрофой. Он предпочел бы объяснить ей все это на свежую голову.

Чтобы отвлечься от мыслей, он закончил прикреплять последний ремешок к защитному наручу для спины. Словно он ничего не мог с собой поделать, как только он был прикреплен, и ему оставалось только закончить сшивать два больших куска кожи вместе, его взгляд скользнул к ней.

Он постучал хвостом по поверхности воды, чтобы дать ей понять, что она плывет не в ту сторону, и она изменила направление с улыбкой на лице.

Сейчас была ночь, но солнце скрылось совсем недавно.

Он продолжил сшивать наруч, а затем вздохнул, когда закончил. Он перекинул его через спину и принялся пристегивать его к торсу, чтобы проверить, подходит ли он. И хотя на данный момент он был достаточно хорош, он тяжело вздохнул.

Он думал, что это принесет ему ту радость, которую он искал.

Вместо этого все, о чем он мог себя спросить: Как я должен просить ее душу?

Ему хотелось просто выпалить это и покончить с этим. Это было бы проще, чем жить с виной, которая уже гноилась внутри, и он не понимал, почему его нежные чувства к ней должны причинять такую чертову боль. Казалось, в его сердце засел клубок колючей проволоки, который вонзался в мягкую мышцу при каждом ударе.

Как и во всем, что касалось ее, он поймал себя на нерешительности, хотя раньше за ним такого не водилось.

У меня нет времени на нерешительность.

Либо ее терпение иссякнет, либо истечет время перемирия с Джабезом – что усложнит ситуацию. У него было окно свободы для них обоих.

Она умная. Гораздо умнее его, это было очевидно. Сколько у меня времени до того, как она поймет, что я делаю, что я планирую держать ее здесь?

Час? Еще один день? Он почти слышал тиканье часов.

Впервые в жизни он по-настоящему почувствовал себя злодеем, придурком… эгоистичным монстром.

Он посмотрел на свои когти. Что я буду делать, если она скажет нет? Или еще хуже – категоричное никогда.

Блядь, он наконец нашел то, что заставляло его чувствовать себя хорошо, что делало его счастливым, и так уж вышло, что это было нечто столь же непредсказуемое, как другой человек. Все это время он пытался найти это сам по себе.

Его руки сжались в кулаки; он понимал, что вряд ли бы нашел это сам. Он был проклят испытывать почти один лишь гнев.

Мне нужен был кто-то другой, чтобы показать мне, как чувствовать что-то, кроме ненависти.

– О чем ты думаешь? – спросила его Рэйвин певучим, но беззаботным голосом.

Она плыла в его сторону, и он постучал хвостом, чтобы она точно знала, где он.

– Ни о чем, просто смотрю, – солгал он, прежде чем передумал. – Я закончил делать задний наруч.

Ее веки опустились.

– Тогда почему твои глазницы стали синими?

Он поднял руку, чтобы прикрыть одну глазницу, только сейчас осознав, что его зрение приобрело цвет, отражающий его меланхоличные мысли. Интересно, что она видела, когда его зрение менялось.

– Вообще-то, я хотел тебя кое о чем спросить.

Она подплыла прямо между его согнутых коленей и приподнялась на выпрямленных руках, зависнув над водой.

– Да ну? – спросила она с лукавой ухмылкой, оказавшись едва ли в дюйме от его морды. При желании он мог бы украсть поцелуй с ее сладких губ.

Его взгляд метнулся вниз, чтобы посмотреть, как мокрое красное платье идеально облегает ее тело: V-образный вырез на лобке, изгибы бедренных костей, пупок и бока. Ложбинка ее груди пыталась вырваться из разреза горловины. Платье лишь скрывало ее плоть. Оно никак не прятало нижние изгибы грудей или твердые соски, торчащие на них. Он даже видел маленькие бугорки ее ареол.

Его зрение мгновенно стало фиолетовым, а член дернулся от одного только взгляда на ее сиськи – словно он был каким-то озабоченным человеком, не способным мыслить здраво. Затем он опустился ниже, чтобы посмотреть на ее пупок и плоский живот.

Ее запах щекотал ему нос, чистый и свежий после купания, но такой же дурманящий разум. Ему уже хотелось растрепать ее, чтобы она пахла исключительно им.

– Я так сильно хочу завязать в тебе узел, – рассеянно произнес он, едва заметно облизав морду.

Он хотел этого уже давно.

– Прошу прощения? – ее руки подкосились, и она соскользнула обратно в воду.

Его зрение мгновенно стало красновато-розовым.

– Нет. Подожди, – неужели он действительно только что это сказал? Он совсем не это хотел спросить! – Я имею в виду…

Он отвернул череп в сторону в надежде скрыть смену цвета, но его зрение снова вспыхнуло фиолетовым, когда он взглянул на нее.

Но с другой стороны… Если она отвергнет то, чтобы принять его всего внутри себя, это может показать, совершит ли он ошибку, попросив ее связать себя с ним. Если она примет это, захочет этого – того, что является необратимым – раскроет ли это, есть ли у нее к нему более глубокие чувства?

Он не хотел разрушить то, что между ними происходило, попросив ее душу слишком рано. Но это? С этим он мог поиграть, проверить ее, посмотреть, безопасно ли ему открывать перед ней свое всепоглощающее желание.

Есть только один способ это узнать.

Глава 36

С чего Рэйвин взяла, что он собирался спросить вовсе не об этом? Да и на вопрос это не особо походило.

И все же его заявление немного сбило ее с толку.

Завязать во мне узел? Как Тайхи? Это была сексуальная функция, на которую были способны лишь определенные виды.

Жар отхлынул от ее лица – не от страха, а от осознания. Так вот что это за извилистое кольцо у основания его члена! Это был величайший момент «рукалицо» в ее жизни.

Она держала его, лизала, чувствовала, как оно набухает, и так и не сложила два и два. С другой стороны, откуда ей было знать? Она никогда раньше с таким не сталкивалась.

В ее зрении вспыхнули фиолетовые искры. Вся неловкость от только что сказанного Мерихом исчезла, и он потянулся вперед, чтобы взять ее за подбородок.

Он слегка приподнял ее, так что она наполовину высунулась из воды, и прижался передними клыками к ее щеке. Его дыхание обдало ее, запутавшись в волосах возле уха.

– Да, мое маленькое звездное сияние, я хочу завязать узел в этом твоем хорошеньком теле, – пророкотал он своим грубым голосом, заставив ее содрогнуться.

Тихий писк сорвался с ее губ, когда он обвил рукой ее талию и полностью вытащил из воды. Он усадил ее на свои скрещенные ноги так, что ее колени легли ему на бедра, а тыльные стороны стоп оказались на его голенях.

Мое маленькое звездное сияние? Он никогда раньше меня так не называл.

Он называл ее маленькой феей, но без приставки «моя». Кто этот собственник-Сумеречный Странник и что они сделали с Мерихом? Она не думала, что он когда-нибудь даст ей игривое прозвище.

– Мое маленькое звездное сияние? – прохрипела она, когда он провел языком от ее ключицы к линии челюсти. – Разве ты не можешь называть меня Рэй?

– Я не хочу называть тебя так, как все остальные, – произнес он, облизав ее ухо. – Я хочу назвать тебя в честь чего-то яркого и завораживающего, прямо как ты.

От таких сентиментальных слов она просто таяла в его больших руках.

Ее соски, смягчившиеся от тепла его тела, прижатого к ее, снова затвердели. Нежность разлилась внизу живота и только усилилась, когда он начал слизывать капли воды с ее груди и плеч, словно каждая ее частичка была вкусной.

– Так как насчет этого? – одна рука сжала ее ягодицу, разминая ее, а другая погладила бедро, прежде чем полностью накрыть ее киску. – Примешь меня здесь глубже?

– Это невозможно, – прошептала она, мазнув языком по шву его губ и в знак приветствия потеревшись о его грубую руку.

Он сделал более глубокий вдох, чем обычно, и она не была уверена, было ли это для того, чтобы вдохнуть ее запах, или чтобы набраться смелости. Кто знает этого Мериха; он мог быть одновременно и горячим, и холодным – его было трудно прочесть.

– Но это так, – сказал он, нежно потирая ее клитор между двумя пальцами, отстраняясь. Его острые когти пощекотали ее живот, когда он провел по нему ладонью. – Я могу изменить тебя так, чтобы мой член поместился, мое маленькое звездное сияние, и я бы… обожал это, если бы ты вместила меня всего.

Мерих сильно изменился за те две недели, что они по-настоящему начали прикасаться друг к другу. Он мог быть милым, когда хотел, мог быть прямым, но не так, как сейчас. Что-то было иначе.

У Рэйвин было странное предчувствие, что он просит о большем, чем просто более глубокое удовольствие.

Она откинулась назад, и это дало ему больше свободы просунуть руку глубже под платье, пока он не обхватил ее грудь. Рэйвин вздрогнула в первый раз, когда его большой палец скользнул по ее соску, прежде чем она подстроилась под его дразнящий ритм.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? – тяжело дыша, спросила она, жалея, что ее голос уже стал таким хриплым.

– Потому что это может быть навсегда, – ответил он, облизывая ее горло. Она запрокинула голову, когда мурашки побежали вслед за его языком. – Я не знаю, смогу ли отменить это.

Так вот почему он был таким кокетливым? Словно пытался довести ее до такого разгоряченного состояния, когда она была бы более склонна делать все, что он захочет, лишь бы было приятно. Его прикосновения, его слова, его настойчивые, но дразнящие вылизывания – все это отвлекало.

Это первый раз, когда он просит меня о чем-то, инициатором чего не была я. Она могла понять, почему он не просил ее раньше; была высока вероятность, что она бы ему отказала.

Изменить ее тело так, что это может быть необратимо… конечно, это немного пугало. Это было похоже на прыжок в неизвестность вместе с ним, и притом большой, учитывая его массивные размеры.

Рэйвин могла бы выбрать игривый или дразнящий тон, но она не хотела рушить его уверенность, даже немного. Он просунул руку, сжимавшую ее задницу, между ее бедер, чтобы одновременно погладить вход и клитор, и с губ сорвался тихий стон.

Затем он втянул когти и погрузил два пальца в ее лоно. Она напряглась вокруг них.

– Уже такая мокрая для меня, – застонал он, двигая ими. – Я хочу почувствовать, как ты принимаешь меня всего.

Решение далось нелегко.

Если бы об этом попросил кто-то другой, она бы сомкнула бедра и бежала без оглядки. Но это был Мерих, и дело было в том… что он нравился ей гораздо больше, чем она, вероятно, ему показывала.

Когда они доберутся до ее родного мира, она собиралась отстранить Сикрана от должности своего помощника – хотя и мягко, так как хотела сохранить их дружбу – чтобы Мерих мог занять его место. Она была уверена, что ее дом сможет вместить большого Сумеречного Странника, и так как она жила одна и у них уже был пробный период здесь, они могли бы легко жить вместе.

Остальные члены совета захотят, чтобы кто-то «присматривал» за ним, и Рэйвин собиралась стать его наблюдателем. Они не будут знать, что это потому, что он… особенный для нее.

Она никогда никого не желала так сильно, как его. Ей нравились все его стороны: хорошие, плохие, злые, милые. Он вызывал симпатию, только потому, что многие из его негативных сторон были следствием того, что она считала ужасным прошлым. Что, если она позаботится о нем, исцелит его?

Только посмотрите на него сейчас.

Рычащий, молчаливый, пугающий Сумеречный Странник, которого она встретила, теперь был урчащим, дразнящим, когда он осторожно прикасался к ней – будучи таким легким со всеми деликатными местами ее тела, когда мог разорвать что угодно в клочья.

Была ли она уверена в нем? Нет, но у них было время, и предостаточно. Ничего не нужно было решать сейчас, и они могли бы узнать больше друг о друге в ее родном мире, где ей было комфортно.

Однако этот шаг был явно важен для него, и она не хотела гасить его пламя надежды. Он даже набрался смелости попросить ее; как она могла ему отказать?

– Будет больно? – прошептала она, потираясь об его пальцы, чувствуя, насколько мокрой она стала по тому, как покрывала их смазкой.

– Может быть, немного, – честно ответил он. – Но это будет из-за того, что мои когти вонзятся в тебя. Я исцелю тебя, но думаю, тебе может понравиться ощущение от того, что ты заглатываешь больше моего члена.

Он уже делал это раньше. Она прикусила нижнюю губу, немного успокоенная тем, что он хотя бы знает, что делает.

– Хорошо, – уступила она, метнувшись руками вперед, чтобы расстегнуть его штаны – ей нужно было действовать быстро, пока она не передумала.

Она не ожидала почувствовать его член, выпирающий сквозь них, уже обнаженный, но толстый, словно укрытый его щупальцами.

В тот момент, когда ее ладонь обхватила его снизу, щупальца расступились, давая ей возможность подержать его покрытый смазкой ствол.

Он быстро вытащил руку у нее из-под бедер, сжал ткань платья на спине и сорвал его с нее. Ткань, рвущаяся по коже, немного обожгла, но это было скорее приятно, чем больно.

Через несколько секунд Мерих схватил ее за задницу, чтобы прижать ее киску к нижней стороне своего ствола, одновременно слизывая ее сосок. Ее ноги обвили его бедра, пока края ступней не коснулись травы, напомнив ей, что они на улице.

– М-может, сначала зайдем внутрь?

– Я не могу так долго ждать, – простонал он. – Мне плевать, если кто-то увидит, как я тебя трахаю.

Она погладила свой клитор ложбинкой на его нижней стороне, дразня себя и становясь еще мокрее. Ее дыхание стало более прерывистым, особенно когда он провел языком по изгибу ее шеи.

Вскоре она сама прошептала:

– Внутрь. Ты нужен мне внутри.

Он сильно прижал ее к себе, прежде чем приподнять повыше. Он издал благодарное рычание, когда она помогла направить головку его члена к своему входу. Затем она опустилась на него. Головка проскользнула внутрь, и каждый выступ заставлял ее дыхание становиться все более высоким.

Его щупальца мягко обвили ее бедра.

Как обычно, когда он вошел так глубоко, как она только могла принять, ее охватила горячая дрожь. Она затрепетала, начиная двигаться на нем, нуждаясь в движении, не в силах не покачиваться на твердом стволе внутри себя.

Ее веки задрожали, когда его член задел ее самые нежные места, и она прижалась к нему. Осыпая его неряшливыми поцелуями, она тихо вскрикивала, прижимаясь к его черепу.

– Подожди, – процедил он, сжав ее задницу, чтобы остановить, когда она попыталась набрать скорость, глубоко натираясь о него взад-вперед. – Я должен объяснить, что как только ты примешь меня всего, я не смогу остановиться, когда мой узел начнет разбухать.

– Все в порядке, – прошептала она, борясь с его хваткой, чтобы иметь возможность двигаться.

Я и так уже чувствую себя такой полной. Каково это – когда будет еще больше?

Чувствуя близость к нему, она уткнулась лицом в бок его шеи, крадя тепло. Его запах апельсина и корицы окутал ее разум, и все ее страхи и тревоги улетучились. Начала расти отчаянная потребность, и ее внутренние стенки сжались вокруг него.

– Рэйвин, – прорычал он с предупреждением. – Все будет иначе. Мне нужно, чтобы ты это поняла. Я не захочу останавливаться.

Его рычание и предупреждение были проигнорированы.

– Хорошо, все, что захочешь.

Ее руки заплясали по его груди. Она нащупала там ремни и потянула их выше, пока они не скользнули по его плечам.

Он доделал наруч.

Она нерешительно обвила руками его шею, и ее сердце робко затрепетало от того, что делать это было безопасно. Она вложила весь свой вес в перекатывающиеся движения бедер, ее руки обнимали его, словно якорь. Резкий стон сорвался с ее губ, и она вцепилась в него крепче, наслаждаясь тем, как его мех щекочет ее грудь.

Она никогда раньше не обнимала его, и это ощущалось совершенно иначе.

Ей стало плевать на все, кроме того, как он ощущался внутри нее, прижатый к ней, пойманный в ловушку ее рук. Она лишь слегка подавалась навстречу; движений почти не было, но она знала две вещи: Мерих был внутри нее, а головка его члена и выступы задевали ее самые любимые места.

В таком темпе…

– М-м-м, – застонала она.

Его дыхание было тяжелым, натужным, сонным, словно он чувствовал, как она пульсирует вокруг него. Он прохрипел:

– Ты еще не приняла меня всего. Даже не думай кончать.

Глаза Рэйвин закатились, когда он провел ладонью по ее животу. Слишком поздно, – подумала она, как раз в тот момент, когда прижалась лицом к нему и издала громкий крик.

Ее ноги дернулись, когда она кончила, обхватив его, и задвигалась быстрее, пока жидкий жар изливался из нее, в то время как она пыталась выдоить его собственный.

Она вцепилась в него крепче, двигалась быстрее, а ее бедра дергались.

До тех пор, пока она не почувствовала резкий укол когтей в живот, а затем внезапный толчок, когда он насадил ее на свой член до самого основания – извилистое кольцо протолкнуть было сложно, остальное – легко. Рэйвин вцепилась в края его спинного наруча и издала крик, полный наслаждения, словно ее ударили исподтишка по точке G.

Она перестала двигаться, приоткрыв губы, и просто дрожала и подергивалась, прижавшись к нему. Ее ступни оторвались от земли, выгнувшись, когда она вонзила пятки ему в спину. Стенки ее киски крепко сжали его, сдавливая.

Еще несколько мгновений назад она была мокрой после озера, но теперь покрылась слоем пота.

Его сдавленное рычание было всем, что осталось, когда ее оргазм, взорвавшийся с невероятной силой, наконец угас. Он сжимал ее задницу обеими руками и с силой давил на нее. Дрожа не меньше ее, его наруч приподнялся, словно его иглы были возбуждены и пытались подняться.

К счастью, он выдержал.

– Мерих? – прошептала Рэйвин, ее пульс колотился вокруг его ствола. Все ее тело пульсировало, но он так и не перестал быть напряженным.

Его голова покоилась на ее плече, дыхание стало еще тяжелее, чем раньше, словно он едва мог дышать. Тихие поскуливания вырывались из него; она никогда раньше не слышала, чтобы он издавал такие звуки во время секса. Внутри нее он ощущался невероятно твердым.

– Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать, – прохрипел он. – Ты не представляешь, как это потрясающе. Такая теплая, мокрая, кончаешь вокруг меня, пока твоя узкая пизда засасывает каждый мой дюйм, – его когти впились в ее плоть чуть глубже, чем было бы комфортно, и она подалась вперед, чтобы вырваться. – Блядь. Мне кажется, мое сердце сейчас остановится.

И хорошо, потому что сейчас он был по самый член в ее сердце; не физически, но метафорически.

Она потянулась между ними, чтобы потрогать, насколько глубоко он сейчас вошел.

Единственное, что не было внутри нее, – это два овальных мешочка у самого его основания, к которым она прижималась. Она скользнула рукой вверх по своему телу, гадая, где он заканчивается внутри нее – возможно, чуть выше пупка?

Близость между ними теперь позволяла ей чувствовать, как его округлый живот прижимается к ее животу, когда он вдыхал, и почему-то это было более интимно, чем раньше. Его щупальца также сильнее обвивали ее, обнимая, и она уютно устроилась в них.

Он с шипением втянул воздух, но его выдох был дрожащим. Он отстранился и облизал ее губы, так как сейчас, когда она была сверху, они были почти одного роста. Когда она приоткрыла их, чтобы впустить его язык себе в рот, он обхватил ее затылок, его когти пронзили ее волосы и царапнули по коже головы.

Пока его вторая рука все еще поддерживала ее задницу, она начала заваливаться набок. Мерих опустил ее обратно на землю. Когда она свободно обвила ногами его талию, упираясь пятками в его наруч, он лег на нее, выпрямив ноги.

Опираясь на локти, его язык кружил у нее во рту, он глубоко вжался в нее, и Рэйвин застонала ему в клыки.

Это был другой вид наполненности, от которого она в блаженстве сжалась под ним. Не убирая одной руки с его шеи, а другой обнимая за спину, она вонзила ногти в кожу.

Я впервые обнимаю его вот так. Он был массивным в ее руках, но Рэйвин заставила его навалиться на нее всем своим весом.

Когда он, наконец, начал двигаться, она морщилась каждый раз, когда он пытался протолкнуть сквозь нее извилистое кольцо. Из него вырывались резкие стоны, тело каждый раз напрягалось, в то время как он толкался удивительно медленно и размеренно.

Она желала, чтобы это не было так дискомфортно, словно эта часть его была слишком толстой, чтобы продолжать проходить через ее вход, особенно когда он просунул руку ей под колени, чтобы раздвинуть ее ноги еще шире, пытаясь облегчить себе путь для нее. Должно быть, он заметил, как ей было узко, что даже его заклинание не спасло ее.

Повернув голову в сторону, чтобы убрать его язык изо рта, она судорожно глотнула воздух.

– П-прости, но мне больно. Можешь не пропускать свой узел сквозь меня так сильно?

Скорость толчков Мериха не изменилась, но он действительно отстранился. Она удивилась, что он не погрузился в нее глубже.

Он приподнял ее бедра, одна ее нога оказалась закинута на его правый локоть, и уперся обеими руками в землю, чтобы удержать равновесие, заставляя ее спину выгнуться.

– Лучше? – когда она кивнула, снова расслабившись под ним, он лизнул ее обнаженную шею. – Хорошо, потому что скоро он будет твоим.

Почему это прозвучало как зловещее предзнаменование?

Рэйвин было все равно, не тогда, когда ей пришлось вцепиться в его предплечья мертвой хваткой, когда он начал быстро толкаться. С тем, как ее бедра были наклонены к нему, головка и дюймы выступов за ней бомбардировали точку, от которой она стонала.

Она ценила, что он заботится о ее благополучии, даже когда сам наслаждался процессом. Чтобы показать ему свою благодарность, она потянулась вверх, нащупала рог и притянула его ближе.

Рэйвин целовала любую часть его черепа, которая касалась ее губ, а затем просто тихо вскрикивала, прижимаясь к прохладной кости. Пот стекал по ее спине и груди, его жар и ее собственное возбуждение душили ее.

Почему он должен был так вкусно пахнуть, так сладко звучать? Почему каждая клеточка ее тела пела для него? Его толстый живот, трущийся о ее собственный, продолжал разливать по ней тепло. Его мех всегда заставлял ее кожу покалывать при каждом прикосновении. Его щупальца сжимали ее кожу, но ей нравилось, какими мягкими они были, что они не оставляли синяков. Даже его дыхание, обдававшее ее, заставляло ее ломаться под ним.

Почему у него был такой странный член, который ощущался так чудесно?

В нем не было ни единой детали, от хвоста до рога и когтя, перед которой она бы не таяла.

Его тихие стоны вызывали в ней желание сплести с ними свои собственные непристойные звуки, чтобы они стали одной гармоничной песней.

Это было нечестно. Разоружить ее не должно было быть так просто, и все же вот она, готовая потерять рассудок от очередного сводящего с ума оргазма.

– Мерих, – заскулила она охрипшим, прерывистым голосом. – Мерих.

– Мне нравится, когда ты так зовешь меня по имени, – его член на мгновение разбух и отправил ее в пучины блаженства.

Его рокочущий стон от того, что она билась в спазмах и сжималась вокруг его члена, был заглушен ее громким, нескрываемым криком. Ее голова запрокинулась, когда она выгнулась, отчего его ствол вонзился еще глубже.

Ее веки затрепетали, глаза закатились, прежде чем она вовсе закрыла их и зажмурилась. Ее ногти впились в наруч на его предплечье, в то время как другая рука скользнула вниз по его груди и вцепилась в напряженные мышцы.

Мерих отпустил ее ногу и обвил руками ее спину, крепко сжимая ее, пока ложился на нее сверху. Зафиксировавшись на месте, как раз когда ее тело обмякло и она начала расслабляться, он начал проталкивать в нее весь свой член.

Протиснуть извилистое кольцо у основания его члена через ее вход было еще теснее. Прежде чем она успела попросить его подождать, он наклонил бедра сначала в одну сторону, затем в другую, и протолкнул его.

Рэйвин ахнула, как раз когда из него вырвался сдавленный звук.

Он снова вошел глубоко, но любая дискомфортная боль была уничтожена его рывками. Возникло чудесное давление, непривычное, но от которого ее ноги бешено задергались.

Оно росло по мере того, как он гладил ее изнутри. Ее глаза распахнулись от удивления и напряжения, и она обхватила руками его торс, чтобы удержать его, обнять его, просто… что угодно, чтобы помочь себе удержать равновесие во всем этом.

О, святая дева. Я чувствую это. Она чувствовала, как его узел утолщается, раздуваясь внутри нее, и давит на точки, что было уже слишком.

Она только что кончила, и все же каждый его толчок доводил ее до исступления. Это было так чудесно, что почти граничило с болью; ни один человек не должен испытывать столь сильное наслаждение. Ни ее разум, ни тело не могли с этим справиться. Это было слишком интенсивно.

А он становился все больше.

Слезы выступили на ее ресницах, когда она снова начала кончать, но на этот раз это не прекращалось.

Мерих дико содрогнулся в тот момент, когда погрузил в нее всю длину своего члена. Протолкнуть его за ее лобковый бугорок было настоящим испытанием.

Он собирался протолкнуть свой узел в нее до того, как он начнет разбухать, но ее внезапный оргазм запустил процесс его собственного приближающегося излияния.

Обычно в этот момент он начал бы жестко и быстро вбиваться в нее, пытаясь унять боль в члене и обнаженном узле. Обычно, когда извилистое кольцо утолщалось, нарастающий в нем жар на прохладном воздухе умолял бы его спрятать его внутри нее. Это была бы агония, жажда, которую он не мог утолить.

Но теперь… Лихорадочная дрожь Мериха стала неистовой, когда он замедлил толчки. Он с силой вонзился в нее, втираясь внутрь, навалившись на нее сверху, их крепко сплетенные тела скользили друг по другу.

Его стон был стоном абсолютного блаженства, дрожащим, низким и ошеломленным.

Его узел был одной из самых чувствительных частей его тела, так же как и головка члена, которая продолжала слегка постукивать по ее шейке матки. То, что они оба, две мощные эрогенные зоны, уютно устроились внутри нее, сломило его.

Такая теплая. Она такая теплая. Его дыхание перехватило, а рот наполнился слюной, которая капала сквозь клыки на траву. Такая мокрая и узкая. Она становилась все мокрее с каждым его движением, выдаивая его тяжелыми, дрожащими спазмами, которые не прекращались.

Он не мог думать ни о чем, кроме того, как его пах излучал удовольствие, за исключением мурашек, которые продолжали бегать вверх и вниз по его позвоночнику.

Если бы он хотел заговорить, он был бы не в состоянии. Дыхание становилось необязательным, и он был уверен, что его сердце вот-вот откажет.

Любой контроль над собой был уничтожен. Исчез. Перестал существовать.

Его зрение было настолько темно-фиолетовым, что казалось, будто он смотрит сквозь густой туман, и все, что он видел, – это белые волосы. Все, что он вдыхал, – это она, а не трава, воздух, земля или озеро. Это топило его, душило, съедало изнутри.