Текст книги "Путеводная душа (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)
– В следующий раз, когда будешь подслушивать, постарайся не попадаться так глупо, – процедил он.
Затем он развернулся и ушел. Куда он направлялся, он не знал. Лишь бы подальше от нее и того смущения от того, что она, вероятно, услышала.
Не имело значения, как долго она там стояла; каждая часть этого разговора была компрометирующей. Последнее, о ком он говорил… была она.
Если бы он не так сильно хотел покинуть Землю, он бы, возможно, никогда не вернулся.
Глава 26
Он думает, что я красивая… – В который уже раз Рэйвин похлопала себя по щекам, словно пытаясь проснуться от сна.
Было трудно сосредоточиться всякий раз, когда она чувствовала его поблизости, даже если это были лишь мимолетные мгновения. Ее мысли были слишком заняты тем, что она узнала.
Мерих оставил ее прислоненной к скале и надолго исчез.
Она вышла туда только потому, что он кричал на кого-то, приказывая уйти, и это заставило ее очнуться. Когда она приоткрыла усталые глаза, в ее поле зрения заплясала призрачная фигура, прежде чем исчезнуть вместе с ним.
Хотя она была слаба, ей удалось заставить себя сползти с кровати, чтобы последовать за ними.
Они не таились, так что ей не пришлось подходить слишком близко, но она все слышала.
Когда разговор закончился, Рэйвин захотелось сбежать, пока он ее не нашел. У нее было предостаточно времени, но она едва стояла на ногах. Вернувшееся к ней тепло угасало, и с каждой секундой, проведенной там, она слабела, пока не потеряла способность двигаться.
Она даже рухнула после того, как Мерих ушел, и уснула, прислонившись к стене – только чтобы проснуться на кровати, почти полностью выздоровевшей.
С тех пор она не могла перестать думать об этом.
Он считает меня красивой, умной и доброй? Он даже произнес слово «идеальная», и она понятия не имела, что оно значит, но, святая Позолоченная Дева, ей захотелось обмахнуться веером. Какой способ заставить женщину почувствовать себя особенной.
Не имело значения, что с тех пор он едва проронил ей хоть слово, или что он был исключительно замкнут. Он ни словом не обмолвился об этом, словно надеясь, что она была слишком больна, чтобы что-то запомнить.
Не тут-то было, потому что она помнила.
Вопрос был в том… что ей теперь делать, зная, что он так к ней относится?
Значит, я ему нравлюсь, я так полагаю? Она не знала, насколько сильно, но думала, что этого может быть достаточно. Однако он никогда не пытался заговорить об этом.
Любая форма их близости всегда происходила по инициативе Рэйвин.
Я уродлив, и снаружи, и внутри. У нее немного екнуло сердце, когда она узнала, что он так думает о себе. Конечно, он был довольно колючим и снаружи, и внутри, но он не был уродлив. Он мог быть по-своему добрым, внимательным и заботливым.
Будучи едва в сознании, она помнила ощущение, как кто-то убирал волосы с ее лица, успокаивающе гладил по спине. Он пытался заставить ее сделать хотя бы глоток воды.
Когда это не был его психованный, безумный или болезненный, мрачный смешок, его настоящий смех звучал редко, но от этого казался гораздо более искренним, когда она его слышала. Это была редкость, и у нее было забавное предчувствие, что он не часто смеялся в своей жизни. Она также думала, что может быть причиной этого смеха.
«Я знаю, что как только я попаду в ее мир, она не захочет иметь со мной ничего общего».
Я этого никогда не говорила. Она с головой бросилась в дружбу с ним из-за того, как он к ней относился, и еще больше, когда увидела, что он может быть жесток к людям, но никогда не обращал эту жестокость на нее.
Простонав, она уткнулась лицом в каменный стол и закрыла затылок руками. Я вроде как возбуждена. Она сжала бедра. Как осознание того, что он думает обо мне, может сделать его еще более привлекательным для меня?
И он не назвал ее милой! Это было слово «красивая», и это все, чем Рэйвин когда-либо хотела быть. Она бы прыгала от радости, если бы он сказал «сексуальная» или «горячая».
Как только вибрации приблизились, она вскочила, прежде чем он успел войти в пещеру. Притворяясь, что у нее не было экзистенциального сексуального кризиса, она похлопала по луковицам тюльпанов.
Он взял что-то с полки и снова ушел, а Рэйвин вернулась к попыткам работать. Вместо этого она начала волноваться.
Что мне теперь делать? Они могли бы продолжать в том же духе, пока она не закончит делать солнечный камень, а затем они могли бы пойти к порталу Джабеза. Ее устраивало оставить все как есть.
Не было никаких реальных причин что-то менять.
И все же мне вроде как хочется узнать, что бы произошло.
Она стопроцентно могла бы заняться с ним сексом, а потом помахать ручкой, как будто ничего не было. Это не обязательно должно было что-то значить, хотя обычно она предпочитала сначала завязать какие-то отношения.
Что она хотела знать, так это то, как он поведет себя после. Продолжит ли он быть колючим Мерихом или расцветет в кого-то нежного? Была ли это глубина его доброты или она лишь царапала поверхность?
Он воздвиг вокруг себя стены. Вернее, вкопал их на шесть футов в землю, чтобы их нельзя было разрушить.
Рэйвин была готова к игре.
Стены не нужно ломать, если она может использовать свои женские чары и нежность, чтобы заставить его опустить их самому. Либо она может просто сбить его с ног, взобравшись на самый верх и заставив поймать ее, когда совершит метафорический прыжок.
Вот оно! Я все решила! Она хлопнула ладонями по каменному столу, поморщившись от боли. Я буду жалеть, если не узнаю, каково это – заниматься сексом с Сумеречным Странником. Ради науки я обязана это узнать.
Она ведь не могла называть себя ученым, если не проводила эксперименты… верно?
По сути, это были всевозможные оправдания, которые она могла придумать для себя, чтобы набраться смелости сделать то, что, как она знала, она должна сделать. Если Мерих не собирается надевать свои трусики для больших мальчиков и пытаться дотронуться до нее, значит, ей придется снять для него свои, которых и так не было.
Главным образом дело было в том, что его член так приятно терся о ее клитор, что ей просто необходимо было узнать, будет ли еще лучше, если он окажется внутри нее. Она хотела этого еще в лесу; она даже возбудилась от него.
Рэйвин подперла подбородок рукой, начиная строить планы. Итак… с чего мне с ним начать? Очевидно, она собиралась сделать это сегодня, пока нервы не заставили ее передумать.
Она подошла к отведенной ей полке. Мерих освободил ее для нее, чтобы у нее было место для одежды – он даже не спрашивал, просто любезно сделал это.
Перебирая каждый предмет одежды, она пыталась найти что-то соблазнительное. Все они были скучными и длинными. Угх, ни одно из них не кажется красивым или сексуальным.
Она взяла свою ночную рубашку, так как она была более шелковистой, чем остальные, и просто понадеялась, что у нее красивый цвет. Она вооружилась ножницами, чтобы укоротить ее, а также сделать нормальный вырез, который не доходил бы почти до самого горла.
Такое чувство, будто ее сшили для старой бабушки.
Теперь, когда она закончила издеваться над своей одеждой, ей нужно было принять ванну, чтобы унять нервозность. К тому же, его нюх был настолько чертовски хорош, что она стеснялась, если не пахла приятно.
Рэйвин завязала волосы, чтобы они не намокли, прежде чем скользнуть в озеро. Вода была теплее воздуха, и она нежилась в ней, повернувшись, чтобы положить свои банные принадлежности на берег. В озере было только одно место, где ей было комфортно купаться, так как там было достаточно мелко – вода доходила ей до талии.
Она не знала, где находится Мерих, как не знала и в любой другой раз, когда купалась. С того самого первого раза, когда она принимала ванну у него дома, она втайне надеялась, что он подглядывает.
Но держу пари, он этого не делает. Трус.
Вымывшись, она выскочила из воды и надела свою, как она надеялась, соблазнительную ночную рубашку.
Она хотела обрезать ее так, чтобы она доходила до середины бедра, а не до щиколоток. К сожалению, она никогда не была хорошей швеей, и сделала ее такой короткой, что та едва прикрывала ее задницу.
Ей следовало сделать ее длиннее и отрезать постепенно, а не просто кромсать ножницами как бритвой.
Это была ее первая ошибка за… вечер? Она не знала, какое сейчас время суток, так как земной солнечный цикл совершенно сбил ее с толку, и она до сих пор не адаптировалась.
Несмотря на ошибку, она не позволит этой заминке остановить ее.
Она начала пересматривать свое решение во время второй заминки за вечер. Она планировала предстать перед ним на кровати в какой-нибудь позе, но Мерих уже был в пещере. Должно быть, он услышал, как она идет, раз создал для нее свою вибрацию.
Именно в этот момент она поняла, что она – самый неловкий человек, которого она когда-либо встречала. Ладно, она также никогда не заходила так далеко, чтобы заняться с кем-то сексом, но она была готова попытаться.
Она положила свои банные принадлежности на землю, так же как и трость.
Не зная, что еще сделать, она поиграла с волосами, убедившись, что они обрамляют ее лицо. Затем она нащупала каменный вход. Найдя его, она закинула руку за голову, оперлась локтем и боком о камень и скрестила лодыжки.
– П-приветик, – попыталась она прохрипеть, но голос застрял в горле. Ее приветствие получилось не таким чувственным, как она надеялась.
Он хмыкнул в ответ. Спустя несколько неровных ударов сердца, учитывая, что она уже полностью облажалась и внутренне паниковала, вспыхнули две желтые искры.
– Что это, черт возьми, на тебе надето? – недоверчиво спросил он. – Я же только что купил ее тебе, и я не могу вернуться в деревню, чтобы достать новую.
От смущения она случайно пошатнулась вперед, когда ее локоть соскользнул.
Она не подумала о том, что он может расстроиться из-за того, что она порезала одежду, которую он ей подарил. Нет, она была ее, и если ему не нравилось, что она с ней сделала, то это были его проблемы.
Учитывая, как все шло до сих пор, она подумала о том, чтобы отказаться от всего своего плана. Затем она копнула глубже, вспомнив, что он был резким и сварливым только из-за того, что она узнала.
Хороший оргазм должен его быстро успокоить… будем надеяться.
Сделав самый большой, самый глубокий успокаивающий вдох, на который была способна, она развязно шагнула вперед. Проведя рукой по углу каменного стола, она сориентировалась и медленно направилась прямо к нему.
Мерих пятился, пока она подходила слишком близко, пока ему некуда было отступать, кроме как к стене параллельно кровати.
– Ты избегал меня.
– Нет, не избегал, – нагло солгал он.
Рэйвин цокнула языком и потянулась вверх, чтобы поиграть с пуговичным швом его рубашки.
– Ты даже не дал мне поблагодарить тебя за то, что заботился обо мне, когда я болела.
– Тебе не за что меня благодарить, – огрызнулся он. – Я, так вышло, сделал тебе только хуже.
Ее брови дрогнули, она не понимала, о чем он говорит. Как бы то ни было, это было бессмысленно. Свои вопросы она могла задать позже, а их у нее было много. Например, почему его мать была здесь, и обо всем, о чем они говорили.
– Можешь отойти в сторону, чтобы я мог пройти? – спросил он, мягко толкнув ее в плечо.
Рэйвин устояла. Вместо этого она подняла руки так, что ее предплечья легли ему на плечи, и прижалась грудью к его груди.
– Значит, я тебе нравлюсь, да?
Рэйвин приготовилась к ответному рычанию и красным искрам, которые она получила. Он даже подался вперед, словно желая стать выше, доминирующей.
– То, что ты слышала на днях, забудь.
Она сложила губы в томную улыбку и даже зарылась кончиками пальцев в мех чуть выше его воротника.
– Поможет ли, если я скажу, что ты мне тоже нравишься?
Ей не нравилось, что она чувствовала, как его шерсть встает дыбом под ее пальцами, или то, что она слышала треск рвущейся одежды, словно его иглы поднимались. Он становился очень возбужденным, а она была гораздо более осторожна с его внешностью после того, как пострадала от нее.
– Что ты, черт возьми, делаешь?
Ладно, действовать тонко определенно не работало.
– Пытаюсь тебя соблазнить, – она рассмеялась, надеясь скрыть свою неуверенность, свою неловкость и разрядить обстановку. – Я думала, это очевидно.
Вероятно, нет, учитывая, насколько ужасной была прелюдия к этому.
Рэйвин поперхнулась и ахнула, когда его рука обхватила ее горло, и он практически поднял ее на носочки. Это было совсем не больно, но это была демонстрация доминирования. Его рычание было угрожающим, и он был так близко к ее лицу, что один из его передних клыков коснулся кончика ее носа.
– Меня не интересует то, что люди называют «трахом из жалости», Рэйвин. Мне не нужна твоя жалость, и я не хочу ее.
Ее уши прижались, а брови нахмурились.
– Я хочу близости с тобой не поэтому, – прошептала она, надеясь скрыть обиду в голосе, говоря тихо.
Неужели он действительно думал, что она раздвинет ноги только для того, чтобы кто-то другой почувствовал себя лучше? Рэйвин никогда не была таким человеком.
Она не была настолько поверхностной.
– Тогда что же это еще? – прорычал он. – Потому что сейчас ты не пахнешь как возбужденная самка, умоляющая о члене.
Он приблизил лицо и провел концом морды по ее щеке, прямо перед ухом, а затем вниз по шее. Он принюхался к ней, и от его теплого дыхания на таких чувствительных местах, как ухо и шея, у нее по спине побежали мурашки.
Он также чуть сильнее сжал ее шею, и от одного этого она уже тяжело дышала. Ей хотелось, чтобы он сжал ее еще немного сильнее.
Раньше ее нервозность была слишком сильной, но, как ни странно, его теплая рука и дыхание помогали. Особенно потому, что его запах был у самого кончика ее носа, так близко, что ей хотелось податься вперед и попробовать его на вкус.
Что он сделает, если я просто… лизну его прямо сейчас?
– Я делаю это не из жалости к тебе, Мерих, – прошептала она; ее голос наконец-то стал хриплым, как она и хотела. – Я делаю это, потому что хочу тебя.
Он снова зарычал на нее, и ее соски затвердели под тонким платьем. Как раз когда она опустила руки, чтобы коснуться его груди, он оттолкнул ее голову назад, откинув свою собственную.
– Посмотри на меня, Рэйвин, – мрачно пророкотал он, и ее веки дрогнули, когда мир начал открываться перед ее глазами. Через несколько секунд туман рассеялся, и она смотрела на его костлявое лицо и рога. – То, что ты не пялишься на него каждый день, не меняет того факта, что я так выгляжу. Ты можешь сколько угодно притворяться, что я не Сумеречный Странник, но я не позволю тебе втягивать меня в твои иллюзии. Так скажи это снова, глядя прямо мне в лицо.
Словно змея, атакующая до того, как жертва успеет заметить, Рэйвин метнулась вперед и прижалась губами к его острым клыкам. Она также положила руки на щеки его медвежьего черепа.
– Я знаю, как ты выглядишь, – мягко сказала она, отстранившись от поцелуя. Видение его исчезло, как поглощающая яма тьмы, словно он был настолько потрясен, что забрал свое зрение обратно. – И меня это не смущает.
Его рука ослабла, и это дало ей возможность начать осыпать кончик его морды и передние клыки маленькими поцелуями.
– Меня не смущает, что вместо лица у тебя череп, Мерих. Или что у тебя рога, мех или когти, – затем она рассмеялась в его клыки, сказав: – На самом деле, мне это даже нравится.
Для Рэйвин дело никогда не было в том, чтобы преодолеть его внешность. Он не нравился ей вопреки ей. Она не считала его уродливым или чудовищным. Он был просто… Мерихом, который мог выглядеть для нее немного иначе, но был по-своему красив.
– Я… не понимаю, – было все, что он смог сказать, но он перестал рычать, перестал так агрессивно держать ее за горло.
– Тебе и не нужно это понимать, – ответила она, продолжая осыпать его костлявое лицо медленными, но уверенными поцелуями. Он откинул голову назад, словно пытаясь сбежать, но стена позади него не дала ему далеко уйти. – Я хотела тебя в пещере, а потом снова в лесу. Я просто была… нервной и неуверенной, как несколько минут назад.
– Я не заинтересован в том, чтобы быть для тебя экспериментом, маленькая эльфийка, – процедил он, воздвигая между ними еще одну жалкую стену.
Он даже сжал руку, а она потянула ее на себя, чтобы хватка стала сильнее.
– Теперь я пахну достаточно возбужденно для тебя?
Она искренне это чувствовала, и еще больше, когда сжала бедра, отчего губы ее увлажняющейся киски прижались друг к другу. Словно упоминание об этом заставило его наконец осознать это, его дыхание стало немного более прерывистым.
– Я не позволю тебе снова использовать меня как инструмент для мастурбации, – затем он подался вперед, отрываясь от ее поцелуев, чтобы прошептать прямо ей на ухо. – Если ты начнешь это, все закончится тем, что мой член окажется внутри твоей спелой маленькой пизды.
Если это должно было стать предупреждением, то оно было ужасным. Вместо того, чтобы вселить страх, оно лишь еще больше распалило ее. Желание скрутилось у нее в животе и скопилось у входа в ее лоно, и она прикусила нижнюю губу.
– В этом и был смысл, – сказала она хриплым голосом.
Мерих с хрюканьем отстранился, и она не была уверена, было ли это из-за ее слов или из-за ее усиливающегося возбуждения.
– Ладно. Докажи мне, что ты меня хочешь, – его рука медленно опустилась, и от того, как кончики его когтей скользнули по голой коже ее обнаженной груди, она содрогнулась от восторга. Рука отстранилась полностью. – Тогда соблазни меня.
Ее брови дрогнули.
– Ч-что, прости?
Она думала, что уже делает это!
– Я хочу, чтобы ты была инициатором. Веди, а не заставляй меня брать все на себя, чтобы ты могла переждать любую неуверенность под моим контролем. Заставь меня захотеть тебя, несмотря на мои сомнения.
Рэйвин замерла, когда до нее дошло понимание. Она надеялась, что он возьмет все в свои руки, чтобы ей было проще. Обычно мужчины помогали раздеваться, чтобы побыстрее перейти к сексу и получить удовольствие.
Он же говорил ей, что ничего этого делать не будет, и вместо этого все придется делать ей.
Честно говоря, будь это кто-то другой, возможно, именно в этот момент она бы отступила и сказала, что он ведет себя слишком сложно. Она бы усомнилась, хочет ли он ее вообще.
Но это был Мерих.
После того, что она узнала, она понимала, почему он так поступает. Это потому, что он не верил, что она может его желать. Он был не уверен, не знал, может ли он ей доверять, и, может быть, это был даже его собственный способ показать, что он… напуган?
К его счастью, Рэйвин была полна решимости. Сегодня она приняла решение, и ей хотелось наконец узнать, будет ли его странный член так же хорош внутри нее, как он был, когда терся о ее клитор.
Если соблазнение большого Сумеречного Странника было тем, что от нее требовалось, чтобы показать ему, что она его желает, то она с радостью это сделает.
Глава 27
Мерих смотрел на полураздетую самку перед ним, ожидая, что она будет делать.
В тот момент, когда он увидел ее в изрезанной ночной рубашке, обнажавшей слишком много ее длинных, стройных ног, его зрение порывалось стать фиолетовым. Она также вырезала горловину, так что та стала ниже, грозя выставить напоказ ложбинку, которую она случайно подчеркивала, когда ее грудь прижималась к его торсу.
Большинство платьев, которые он выбрал, были красными, потому что он хотел видеть ее в своем любимом цвете, цвете своих глазниц. Даже в нетронутом виде, с первой ночи, когда она его надела, он понял свою ошибку.
Впервые за долгие годы он оказался в ситуации, которая действительно поставила его в тупик. Он с трудом верил, что Рэйвин не только стояла перед ним в этом откровенном наряде, но и прижималась грудью к его груди в надежде соблазнить его.
Ей даже не нужно было пытаться. В половине случаев при одном взгляде на ее лицо у него закипала кровь и дергался член – именно поэтому он старался избегать ее как можно чаще.
Ее красота заставляла его чувствовать себя некомфортно.
Вся эта ситуация заставляла его чувствовать себя некомфортно.
Да, он чувствовал, что она возбуждена. Однако сейчас это мало что для него значило.
Я ей нравлюсь? Что это вообще должно значить? Его лицо, его тело, его характер – ничто из этого не было «привлекательным». Черт возьми, если бы он встретил самого себя, он знал, что попытался бы себя убить.
Как он мог поверить, что эта хорошенькая фея из какого-то волшебного мира хочет его?
Он стоял здесь, надеясь, что она его убедит.
Потому что, даже если его слова или действия говорили об обратном, он желал ее прикосновений больше, чем следующего вдоха. Он хотел чувствовать ее руки на себе, ее сладкие и незнакомые поцелуи, ее тепло, ее вкус. Он жаждал, чтобы ее киска обхватила его член, чтобы он наконец мог сдаться и трахать ее так, как хотел с того самого первого момента, когда взглянул на ее лицо.
Но он не уступит самке, которая не хочет его по-настоящему. Однажды она уже отвергла его член, так что если она действительно хочет его сейчас, ей придется взять его самой.
Он намеренно задерживал дыхание, чтобы уберечься от ее запаха, и медленно выдохнул, когда она провела руками вверх по его торсу.
Она не отстраняется? В глубине души он ожидал, что она это сделает.
Она взяла его за подбородок и потянула морду вниз.
– Тогда иди сюда, – сказала она, прежде чем коснуться мягкими губами его клыков.
Он подавил содрогание, пронзившее его. Никто никогда не целовал его череп, и у него был соблазн раздвинуть клыки и лизнуть ее в ответ. Он не сделал этого только потому, что контроль над его потребностью был тонким, как мокрая бумага, в мгновении от того, чтобы порваться.
Когда она потянула руки обратно вниз, следуя по пуговичному шву его рубашки, он забеспокоился, что его бешено бьющееся сердце выдаст его возбуждение. Она должна была слышать его, находясь так близко, особенно когда начала расстегивать пуговицы на его рубашке.
Он повернул и наклонил голову так, чтобы видеть, как она расстегивает каждую из них, а она продолжала прижиматься губами к любой части его черепа, до которой могла дотянуться: к боковой стороне длинного клыка, его челюсти, скуле. И хотя из-за короткой шерсти это было труднее почувствовать, он все равно яростно отреагировал, когда она поцеловала его в шею.
Затем она скользнула ладонями вверх и начала стягивать рубашку с его тела. Сжав руки в кулаки по бокам, он смотрел, как она вздрагивает от звука рвущейся ткани.
– Стой, – тихо прохрипел он, подняв руки, чтобы остановить ее.
Не успела она ничего сказать, как Мерих сорвал рубашку со своего тела. Его иглы помогли разорвать ее в клочья. Они поднялись ранее из-за его раздражения и запутались в волокнах одежды.
Поняв, почему он взял эту часть на себя, она одарила его легкой, немного надломленной улыбкой. Затем она положила руки на его обнаженную грудь, и его мускулы дернулись от ее прикосновения, а бычий хвост свернулся в сторону.
Она скользила ими все выше и выше, прежде чем обхватить ими его череп. Она коснулась его морды, поднялась выше, чтобы погладить рога, затылок, прежде чем скользнуть по плечам.
Он не понимал этого исследования.
Разве она не должна пытаться добраться до его члена? И хотя ее руки были чудесными, мягкими и успокаивающими, она подчеркивала все, что отличало его от других. Это разжигало его так же сильно, как и остужало.
Затем она попыталась спуститься по его рукам, и ему пришлось снова ее остановить.
– Мои иглы направлены вверх по рукам. Не гладь против их роста.
Ему не нравилось, что приходилось предупреждать ее о чем-то в самый разгар ласк. Это все портило. Сколько еще раз ему придется говорить ей остановиться или быть осторожной, прежде чем она сдастся?
Она просто кивнула, а затем перевела руки на его бока. И как раз когда он подумал, что она вот-вот обнимет его, и ему снова придется ее останавливать, она провела ими вниз.
Мерих подпрыгнул в ее объятиях, его зрение вспыхнуло красновато-розовым.
– Ты только что схватила меня за задницу?
Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть вниз и убедиться, что он действительно чувствует, как ее руки разминают его чертов зад через штаны.
Ее хихиканье заставило его резко перевести взгляд вперед.
– Да? – она крепко сжала его ягодицы. – Знаешь ли, женщинам тоже могут нравиться задницы. Твоя очень даже ничего, вся такая мягкая и упругая, и в то же время твердая.
Должен ли он оскорбиться или обрадоваться тому, что она только что сказала?
Затем она сделала то, что принесло понимание. Она ухватилась за основание его хвоста и потянула его вперед, чтобы почувствовать его по всей длине.
Она показывает мне, что принимает все это? Его сердце немного сжалось, и часть напряжения, которое он держал в теле, покинула его, напряжения, которое он, возможно, хранил веками.
Он сдался и перестал сдерживать смену цвета глазниц, которая не давала ему покоя. Они стали фиолетовыми, уже полными желания, и его член дернулся вместе с ними. Он чувствовал, как его щупальца зашевелились, чтобы плотнее обвить ствол, и он прижался к задней части складки, которую он держал сомкнутой.
Там определенно должна была появиться заметная выпуклость.
Когда ее рука дошла до кисточки на кончике его хвоста и отпустила его, она наконец потянулась к передней части его штанов. Она расстегнула их, распахнула, а затем медленно стянула вниз по его толстым бедрам, чтобы они упали на землю. Он использовал свой хвост, чтобы отцепить ткань от игл на задней стороне икр, чтобы она не поняла, что они зацепились.
Мерих проглотил стон, когда она прижала руку к его шву в поисках члена. Она прикусила губу, когда не обнаружила его обнаженным, как у большинства существ, но нащупала там меховую складку, и ее черты лица смягчились.
Кончики ее пальцев скользнули по ней вверх, пощекотав его щупальца, покрывающие член там, где они выпирали изнутри. Он не смог сдержать стон, когда его шов дернулась, грозя раскрыться, когда она провела пальцами обратно вниз.
– Он здесь внутри?
Скрежеща клыками, в его пасти скопилась слюна. Она прикасалась к нему так легко, дразня, и он чувствовал, что его контроль над своим бездействием, над самим собой ускользает.
Ткнувшись концом морды в ее щеку, он тихо сказал:
– Если ты ждешь, что я буду нежным, Рэйвин, то тебе стоит передумать. Я не нежный, и все это закончится только тем, что я возьму тебя жестко и быстро.
Это был ее последний шанс отступить.
Рэйвин потерлась щекой о его морду, казалось, воспринимая любое его действие как знак привязанности, и зарылась пальцами вокруг выпуклости внутри него.
– Как мне его достать? – прошептала она, глядя на него снизу вверх, и ее дыхание обдало его клыки сбоку.
Он предупредил ее, и она не отступила.
В этот момент он понял, что бессилен перед этой хорошенькой маленькой эльфийкой. Его шов разошелся, и его член быстро выскочил вперед в ее гостеприимную, раскрытую ладонь. Он издал хриплый выдох облегчения, так как давление было невыносимым.
Затем он высвободил для нее свои щупальца, и последний дюйм протолкнулся вперед, так что его эрекция выдалась на всю длину. Щупальца были почти такой же длины, как его член, доходя чуть ниже головки, и они извивались, чтобы прижаться к основанию.
Она была нежна с ним, проведя обеими ладонями по чувствительной головке, и Мериху пришлось прислониться спиной к стене, когда он запульсировал от прикосновения. Его когти вонзились в камень, и ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не наброситься на нее.
Если бы он сдался, то повалил бы ее на кровать позади нее. И оказался бы внутри нее за считанные секунды.
Ее пальцы переплелись, образовав кольцо, когда она провела руками вниз, и вибрация ощущений пронзила его до самого нутра, когда она прошлась по неровностям за головкой. Она размазывала его естественную смазку, густую, собирающуюся перед ее руками и в конце концов стекающую с него.
Затем она перешла через узловатое кольцо, находившееся чуть больше чем на три четверти пути вниз, и Мерих издал довольное урчание. Она опустилась еще ниже, нашла два овальных выступа у самого основания, отодвинув для этого его щупальца, и погладила его встроенные семенные мешочки.
Его легкие почти остановились, когда они прогнулись внутрь от ее прикосновения, прежде чем вернуться в свое выпуклое состояние.
– Ты очень большой, – прохрипела она, проводя руками обратно вверх. – Это меня немного нервирует.
Красный цвет вспыхнул в его зрении при мысли о том, что она может пойти на попятную, но тут же сменился фиолетовым, когда ее запах стал гуще, и она прикусила нижнюю губу. Она не собиралась.
Затем она отпустила его, чтобы потянуться к его правой руке. Из любопытства он протянул ее ей, и она потянула ее к вершине своих бедер.
– Н-не мог бы ты втянуть для меня когти? – спросила она тихим, дрожащим голосом. Он не знал, было ли это от возбуждения или от нервозности перед тем, что она планировала сделать.
Член Мериха на мгновение стал толще, и на нем выступила капля предсеменной жидкости. Весь его пах сжался, когда его пронзила еще более глубокая хватка желания.
– Достаточно, – оборвал он с нотками горячего рычания.
Того, что она сделала, было более чем достаточно, чтобы доказать, что она его желает. Он не думал, что его рассудок сможет выдержать, наблюдая, как она мастурбирует его рукой и растягивает себя, чтобы принять его член.
Втянув когти на правой руке, Мерих подался вперед и скользнул кончиком среднего пальца по набухшему бугорку ее клитора. Наклонившись, он обвил рукой ее кудри сзади, переместив ладонь на другую сторону, а затем прижал все еще выпущенные когти левой руки к нижней части ее челюсти, чтобы запрокинуть ей голову.
– Ты сделала достаточно, – сказал он, слизывая плоским языком от одной щеки к другой, захватывая им ее мягкие, податливые губы. – Дальше я сам.
Когда подол рубашки смялся вокруг его запястья, Рэйвин издала прерывистый вздох, почувствовав, как он поглаживает ее клитор. Она подалась навстречу его пальцу; щель ее киски была такой мокрой, а возбуждение таким сильным, что она намочила кончик.
Она обхватила его запястье, пока он нежно играл с ней, ее бедра подергивались и сжимались вокруг его руки. По одной только ее реакции он мог сказать, что она уже давно изнывала от желания. Поэтому он протолкнул руку глубже и проник в нее пальцем, чтобы помочь ей расслабиться.
Рэйвин застонала и попыталась прижаться к нему в поисках опоры, но он не позволил, продолжая скользить языком по ее губам, «целуя» в ответ на все те поцелуи, что она подарила ему до этого.
Она была настолько расслаблена и податлива, что он смог проникнуть в нее вторым пальцем без особого сопротивления, и тяжело задышал ей в губы.
Внутри нее так горячо. Он двигал своими толстыми пальцами взад-вперед, ее киска была узкой и скользкой, словно посасывала их. Ее лоно быстро затрепетало, и Мерих притянул ее ближе, его язык стал более настойчивым, даже когда он проник им в ее рот. Она такая горячая, мокрая и узкая.
