Текст книги "Путеводная душа (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 40 страниц)
– Блядь, – пробормотал Грег себе под нос; его голос раздался в нескольких шагах и стал тише, словно он отступал. – Я не могу это делать. Вы, ребята, были правы; у меня кишка тонка для этого.
– Немного поздновато для такого решения, – произнёс знакомый глубокий, злобный голос. Запах цветов драфлиума омыл её чувства, принесённый ветром, дующим ей в спину. Дрожь пробежала по её позвоночнику. – Чувствую, это выводит поговорку «обобрать слепого» на новый уровень. Я не думал, что идиоты воспринимают это буквально. Оставьте женщину в покое.
– Ой, иди на хуй, – выплюнул безымянный мужчина позади неё, прежде чем, должно быть, развернулся, чтобы посмотреть на него. – Срань господня. Ты самый огромный ублюдок, которого я когда-либо видел.
– Ты, – процедил Джексон. – Чего тебе надо? Мы не будем делиться, если ты за этим.
– У меня есть свои деньги, – ответил он.
Последовал звук удара, а затем глухой стук, словно кого-то ударили так сильно, что он рухнул на землю. Через секунды мужчина, державший её другую руку, исчез.
– Я услышал шум; пришёл проверить.
– Эй, какого чёрта? – вскрикнула Лори, отстраняясь от Рэйвин.
Джексон отстранился, и Рэйвин позволила ему это сделать, чтобы подобраться ближе к незнакомцу, за которым следила весь день.
Ладно, возможно, он был не так плох, как она думала изначально.
– Это не то, что… – голос Джексона оборвался хрипом, словно его схватили за горло.
Следующим был крик Лори, за которым последовал стон Джексона рядом с ней, словно его бросили в женщину. Их слитные шлепки сотрясли землю, когда они упали в то, что, как она предположила, было кучей.
– Я сказал вам оставить её в покое, – спокойно, но твёрдо произнёс незнакомец. – А теперь пошли на хуй отсюда, все вы.
Раздалось эхо только двух пар шагов: одни сзади, другие спереди. Судя по отсутствию запаха горелой стряпни, Лори убежала, пока кто-то позади неё поднимался на ноги, чтобы последовать её примеру.
Запах кожи Грега исчез, в то время как запахи Джексона и безымянного нападавшего остались на месте.
До этого момента Рэйвин не осознавала, что её сердце бешено колотится от адреналина и страха. Она также не замечала, что слёзы мочили ткань на глазах. Её руки дрожали, и только сейчас, когда она была в безопасности и всё было в порядке, она поняла, насколько сильно была напугана.
В тот момент она так беспокоилась о том, чтобы дать отпор, что ничего другого не замечала. Теперь же всё, чего ей хотелось, – это опуститься на колени от облегчения.
Рэйвин тихонько шмыгнула носом.
– Перестань плакать. Они ушли, – он задумчиво хмыкнул, прежде чем добавить: – По крайней мере те, кто в сознании.
Его теплый запах апельсинов и корицы внезапно стал успокаивающим, словно крепкое объятие, в котором она нуждалась с тех пор, как прибыла в этот дурацкий мир. Слёз стало больше, вместо того чтобы исчезнуть.
– С-спасибо, что спасли меня.
– Я сказал, перестань плакать и перестань бояться, – он хмыкнул, прежде чем оттолкнуть её в сторону – хоть и мягко. – Ты только привлечёшь Демонов, если они ещё не направляются к этому городу.
– Я знаю, простите, но я просто не могу остановиться.
Боже, она хотела остановиться! Ей было противно от того, какой мокрой стала повязка на её лице.
– Что ж, гостиница, в которой ты остановилась, прямо за углом, так что ты почти в безопасности. Нам лучше уйти, пока не появились стражники и не начали задавать вопросы. Раз мы единственные, кто остался стоять, они подумают, что виноваты мы.
Вытирая нос и хмурясь, она спросила:
– К-как вы узнали, что я остановилась в гостинице?
– Я часто бываю в этой части города. Я видел тебя здесь.
– О, – её уши дернулись от шороха земли под ногами, словно он начал уходить, и Рэйвин прыгнула вперёд. – Постойте! Пожалуйста, не оставляйте меня здесь одну.
Ей удалось схватить его за огромное запястье; её тонкие, ловкие руки едва обхватили его мощную конечность.
Он остановился и повернулся, и Рэйвин знала, просто знала, что он смотрит на неё сверху вниз.
– Я могу проводить тебя до гостиницы, если предпочтёшь.
– Да, пожалуйста, – ответила она, крепче сжимая его руку. Плотная, грубая ткань, покрывающая её, смялась в её ладонях. – Я также хотела кое-что у вас спросить.
– Ладно. Что именно? – спросил он, начиная идти.
– Я случайно услышала, что вы уезжаете сегодня.
Со странным чувством юмора в голосе он произнёс:
– Неужели?
Понимая, что она всё дальше уходит от тех людей и всё ближе к безопасности своей комнаты, её дрожь утихла. Она даже могла чувствовать запах еды и алкоголя из таверны, а владелец всегда проявлял заботу и защиту по отношению к своим постояльцам.
Она всё ещё держалась за руку незнакомца, сжимая пальцами его рубашку, отказываясь отпускать своего спасителя, но паническая сила в её руках ослабла.
Он спас меня от тех людей. Может быть, он будет путешествовать со мной. Он оказался гораздо милее, чем показался на первый взгляд. Зачем бы он стал помогать незнакомке, если ничего с этого не получил?
Её хватка усилилась, и Рэйвин открыла рот, чтобы заговорить.
Ладно, была ни была…
Глава 3
Стоя у южных ворот, Рэйвин поправила лямки сумки, а затем повозилась с капюшоном, проверяя, всё ли на месте. Свежевымытая, с большим запасом еды и воды, она была готова покинуть этот город.
Она ждала здесь с рассвета, чтобы убедиться, что незнакомец не уйдёт без неё.
Когда она спросила, готов ли он взять её с собой в путешествие, он согласился без возражений. Она с облегчением выдохнула, особенно учитывая, что он не попросил платы.
Он задал ей всего два вопроса.
Первый – были ли у неё недавно месячные. Она солгала и сказала, что были – циклы элизийских женщин отличались от человеческих из-за разницы во времени. Если бы она ответила «нет», он бы не понял, что она лишь в середине цикла и кровь у неё не пойдёт ещё довольно долго.
Она догадалась, что он беспокоится, как бы она не привлекла к ним Демонов. Это был неловкий разговор с совершенно незнакомым человеком, к тому же мужчиной-человеком, но она понимала его необходимость.
Во-вторых, он спросил, пуглива ли она, так как запах страха, который она могла источать по ночам в лесу, мог навлечь опасность.
Хотя страх ей не был чужд, она сообщила ему, что, скорее всего, всё будет в порядке. Вероятно, это была ложь, учитывая, что Рэйвин никогда раньше не сталкивалась лицом к лицу с кровожадным Демоном, но они будут решать проблемы по мере их поступления.
Когда лишь частица тепла коснулась её лица, она поняла, что солнце начинает вставать, и заёрзала ещё сильнее.
Взяла ли я достаточно еды и воды? Он сказал, что не будет делиться с ней своими припасами, если только не найдет еду по дороге. А как же моё спальное одеяло? Стоило ли купить второе? Она купила его недавно, так как земное лето казалось ей прохладным по ночам.
Она также взяла средства для мытья – не только для тела, но и для второго платья и носков. Нижнего белья у неё не было, так как ей не нравилось то, что продавалось здесь.
Она опустила лицо вниз и скривилась, глядя на ботинки на своих ногах. Она не просто ненавидела их; она презирала их всей душой.
Однако люди отпускали злые комментарии по поводу того, что она не носит их на улицах.
Элизийцы не носили обувь, желая чувствовать почву под ногами, соединяться с ней на духовном уровне. Они часто носили ткань или золото на подъёме стопы для украшения.
Эти ботинки не только отрывали её от этого мира, но и от всех миров вообще.
Рэйвин коснулась повязки на голове, ощущая бугристую текстуру двух кос, в которые она заплела волосы для удобства во время путешествия. Она ожидала, что с уединением станет туго, поэтому свободно мыть голову так, чтобы он не увидел белизны её волос, будет сложно.
– Готова? – произнёс незнакомец прямо рядом с ней.
Рэйвин вздрогнула и взвизгнула.
Она повернулась к нему, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя от испуга.
– Как давно ты тут стоишь? Я не слышала, как ты подошел.
– Я научился ходить тихо. – Теперь, когда он был близко, его запах окутал её. – Ворота открывают. Ты взяла всё, что тебе нужно?
– Да, – ответила она, сдвигая сумку за спину, чтобы было удобнее. Между своих грудей среднего размера она крепко сжала лямку. – Тебе не придётся обо мне беспокоиться, обещаю.
– Хорошо, потому что я буду присматривать за тобой только в случае необходимости. Впрочем, я защищу тебя, если мы столкнёмся с Демонами, Сумеречными Странниками или бандитами.
Острые уши Рэйвин дёрнулись под капюшоном. Что такое Сумеречный Странник? Она никогда не слышала и не читала о таких ни в одной из своих книг. Были ли они новыми существами на Земле, появившимися после ухода Эльфов?
Она не стала расспрашивать его об этом, зная, что лучше не раскрывать, насколько мало она знает об этом мире. Вместо этого она слабо улыбнулась ему.
– Это тебе. – Он протянул ей верёвку с привязанными к ней ароматными мешочками. – Повяжи вокруг талии. Там травы и специи, это поможет скрыть твой запах от всех, кто может на него охотиться.
– Спасибо, – сказала она, беря верёвку и обвязывая её вокруг талии. – Это очень проницательно с твоей стороны.
Тишина повисла между ними, и Рэйвин нервно переминалась с ноги на ногу. Почему у неё сложилось впечатление, что он осматривает её оценивающим взглядом?
– Ты сказала, что мои шаги тихие, а повозка слишком шумная для безопасного путешествия. Тебе будет трудно следовать за мной пешком? Я мало разговариваю.
– Может быть, немного… – Она не стала притворяться уверенной, когда альтернативой было потеряться в лесу, потенциально кишащем Демонами.
Он грубо фыркнул, и ткань зашуршала, словно он скрестил руки на груди.
– Я не буду держать тебя за руку.
Её смуглая кожа скрыла от него красноту от вспыхнувшего огорчения, но она надеялась, что сжатые в кулаки руки были заметны. Если бы её глаза не были закрыты, она бы испепелила его взглядом.
– Я не ребёнок. Мне не нужно, чтобы ты держал меня за руку или под локоть. Если у тебя есть веревка, ты можешь привязать её к себе, а я буду держаться за неё.
– Ты хочешь выгуливать меня, как грёбаную собаку?
Её уши прижались от того, что он так свободно ругается на неё, но она надула щеки и скрестила руки.
– А что ещё ты предлагаешь? Либо я держусь за неё, либо ты, а я полагаю, что держать что-то всю дорогу тебя будет раздражать. Привязывать нас друг к другу намертво было бы глупо, если нам придётся разделиться из-за опасности или даже если мы обойдём дерево с разных сторон.
– Хм… Пожалуй, это правда.
– Именно, так что не будь таким грубым, раз сам не предложил никаких идей.
– Ты остра на язык. Я предлагаю провести тебя через лес. Не стоит ли тебе быть осторожнее в том, как ты со мной разговариваешь?
Правая рука Рэйвин сжалась в кулак на лямке сумки.
– Ну так что? Идея с верёвкой или у тебя есть что-то получше?
Не ответив, он порылся в сумке, наполненной металлом, похожим на инструменты и монеты, а также… бубенчиками? Да, определенно раздался звон маленьких бубенчиков.
Через мгновение он хмыкнул и сказал:
– Держи.
Она осторожно протянула руку и нашла длинный кусок веревки в его вытянутой руке. Когда она дёрнула её, почувствовалось сопротивление, словно он уже обвязал её вокруг своей талии.
Внезапно её рвануло вперед, когда он пошёл, ничего не сказав! Рэйвин чуть не споткнулась о собственные ноги от неожиданности, но ловко выровнялась и пробежала несколько шагов трусцой, чтобы не отставать.
Раздался скрежет колес и лязг цепей, за которыми последовал громкий скрип. Ворота открывались, и Рэйвин сделала долгий, успокаивающий вдох.
– Имя-то у тебя есть? – спросил он, пока они ждали. – Было бы невежливо, если бы я всю дорогу звал тебя просто «женщина».
– Рэйвин, но друзья зовут меня Рэй. А ты?
– Зови меня Мерк, так как мне не особо нравится, когда люди зовут меня огромным ублюдком, как ты слышала на днях.
Рэйвин рассмеялась. Не то чтобы она нашла его слова смешными – она просто очень нервничала из-за того, что покидает безопасный город, но также была рада наконец выбраться из него. Если она найдет кого-то из Анзули, они, возможно, смогут помочь ей вернуться домой.
Когда веревка натянулась, она шагнула за ним. Он хмыкнул, когда она наступила ему на задник ботинка, и она залилась краской, опустив голову.
Некоторое время она ощупывала верёвку, примериваясь к длине, затем перехватила её пониже правой рукой, а конец зажала в левой. Она натянула верёвку ровно настолько, чтобы чувствовать направление его шагов, но при этом сохранять дистанцию и случайно снова не наступить ему на пятку. Да, она всё время шла позади, но её это особо не смущало.
Чем меньше он на неё смотрел, тем меньше внимания обращал на её черты лица. Это также означало, что она могла ступать след в след, и, таким образом, никогда ни на что не наткнётся, как это могло бы случиться, иди она рядом с ним.
Через несколько минут ходьбы – он хранил полное и абсолютное молчание, пока она делала всё возможное, чтобы приноровиться к совместному шагу, – она подняла голову. Прислушиваясь к тишине, опустившейся вокруг.
Прошёл месяц с тех пор, как я слышала настоящую тишину. И днём, и ночью, каждую минуту Рэйвин слышала людей.
Она слегка улыбнулась, вдыхая землистые, насыщенные ароматы свежих деревьев и кустарников, даже самой травы. Она слушала крики птиц вдалеке и стрекотание насекомых. Было мирно, спокойно и безмятежно.
Высокие леса в Нил’терии были идеальным местом для Демонов, чтобы прятаться и путешествовать днём, давая много укрытия от трёх солнц. Сотни лет её народ не мог путешествовать через них. Они застряли, заключённые тем самым магическим барьером, что защищал их.
Почувствовав запах древесной смолы поблизости, она выпустила кончик верёвки и протянула руку, просто чтобы… коснуться ствола. Ощутить кору. Познать дерево на интимном уровне.
Её радость стала ярче.
– Чего ты, чёрт возьми, лыбишься? – отрывисто спросил Мерк. – Деревья могут быть редкими, но Демоны всё ещё могут путешествовать днём.
Вся радость покинула её в одно мгновение. Она снова схватила верёвку, отвернув голову в сторону, чтобы отмахнуться от него.
– Спасибо, что позволил пойти с тобой, – сказала она, чтобы лишить силы его грубость. – Ты не сказал мне, в какой город идёшь или зачем. Не возражаешь, если я спрошу?
– Без причины, я просто путешествую. – Затем, словно он был неспособен быть добрым, он добавил: – Знаешь… ты странно говоришь. Откуда ты?
Рэйвин сглотнула комок, образовавшийся в горле.
– Мои родители не отсюда. Наверное, я переняла их акцент. – По крайней мере, всё это утверждение было чистой правдой.
– Откуда же они тогда приехали? Я бывал во всех уголках этой страны и никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так, как ты.
– А ты откуда? – спросила Рэйвин, отчаянно пытаясь уйти от этого разговора.
– С севера. Стражники сказали, что нашли тебя блуждающей по лесу в одиночестве. Как кто-то вроде тебя ориентировался в лесу без поводыря, как сейчас?
– Я не знаю, – ответила она. – Я не помню. Думаю, я ударилась головой и отбилась от тех, с кем путешествовала.
Рэйвин прикусила нижнюю губу. Он наводил справки обо мне? Зачем? Ей было не по себе от этого знания. С другой стороны… она преследовала его по рынку, как сталкер. Было бы ужасно лицемерно судить его за это.
Она была для него чужой, и он, возможно, хотел убедиться, что с ней безопасно путешествовать.
– Они сказали, что ты страдаешь амнезией, но иногда люди со временем начинают возвращать память. Ты ничего не помнишь? Тогда откуда ты знаешь, что твои родители не отсюда?
– Это было обоснованное предположение, – сказала Рэйвин, скрипнув зубами от разочарования. – Я думала, ты говорил, что мало болтаешь.
Он отрывисто хмыкнул и снова замолчал.
Она не знала, почему хихикнула, хотя так старалась сдержаться. Он часто был груб и краток с теми, с кем разговаривал, пока она следила за ним на рынке, и, похоже, он не ценил, когда люди вели себя так же с ним.
А это означало, что ей просто хотелось делать это чаще, чтобы вывести его из себя. Неизвестная большинству сторона Рэйвин: она была подстрекательницей, когда хотела. Не жестокой, и только с теми, кто, по её мнению, этого заслуживал.
– Что смешного? – спросил он.
Она думала, что искусно скрыла свой смешок.
– Я не хотела тебя обидеть.
Она правда не хотела, но была рада, что это прекратило его допрос.
– Тебе невозможно меня обидеть, Рэйвин. Я слышал вещи похуже, чем такая маленькая женщина, как ты, вообще могла бы мне сказать.
Маленькая? Я не маленькая! Она была высокой, даже для элизийской женщины. Она обиделась, что было нелогично, но она подумала, что это, возможно, ещё и потому, что он человек. Она не хотела, чтобы он считал её неполноценной, когда она была уверена, что быстрее и сильнее его, даже при её тонком, высоком телосложении.
– Я говорила тебе, что друзья зовут меня Рэй, – предложила она с улыбкой, чтобы разрядить обстановку.
– Я не твой друг. К концу этого путешествия ты это поймёшь.
Она нарочито выпятила нижнюю губу.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты ворчун?
– Меня называли по-разному, но я добавлю это в список. – Её улыбка стала шире от его ответа. – Добавлю в самый низ, где мне плевать больше всего.
– Знаешь что, Мерк? – спросила она игривым, но неопределённым тоном.
– Мне не особо интересно знать, что ты скажешь, – произнёс он, как раз когда зашелестела листва.
Её улыбка стала такой широкой, что в уголках глаз собрались морщинки, обнажив ровные зубы.
– К концу этого путешествия я услышу, как ты назовешь меня Рэй.
Она заставит его увидеть в ней друга. Не потому, что ей нужно было подтверждение с его стороны, а потому, что ей казалось, что это будет забавно.
Сложных людей всегда интереснее всего «вскрывать». Он будет забавной головоломкой, которую нужно решить, а Рэйвин любила всё загадочное и сложное.
Именно поэтому она и стала учёным.
Она лишь надеялась, что к концу этого путешествия с ним не случится ничего плохого.
Глава 4
В первую же ночь их путешествия Рэйвин обнаружила, что земля была твердой, холодной и грязной. Она возненавидела каждое мгновение, особенно потому, что ей приходилось притворяться спящей всё это время.
Каждый раз, когда она пыталась сесть, он велел ей лечь и, по его словам, «идти, блядь, спать».
Возможно, он злился на неё, потому что она умоляла об отдыхе, даже когда он хотел маршировать сквозь ночь, как неудержимая сила.
Он добавил, что ей не нужно беспокоиться и что он проснётся и защитит её, если появится враг.
Она оценила, что он, похоже, говорил это, чтобы успокоить её, словно проблема её бессонницы была в этом, но она не нуждалась в успокоении – ей просто было безнадёжно скучно.
Даже если бы у неё были такие же привычки сна, как у человека, она сомневалась, что смогла бы уснуть. Разводить костёр было бы неразумным решением, поэтому она никогда об этом не просила, и всю ночь дрожала.
Было особенно ветрено, и единственного одеяла, которое она взяла с собой, было совершенно недостаточно.
Мерк никогда не предлагал ей своё, ни свой плащ, ни лечь за его спиной, чтобы согреться. С другой стороны, с чего бы ему это делать? Было лето; она была уверена, что ему и так жарко.
Большинство ночей проходило так, в то время как их дни были в основном заполнены тишиной.
Когда они проходили мимо пресноводного озера, он предложил ей уединение, чтобы она могла искупаться. Ей хотелось этого больше всего на свете. Он не казался извращенцем или вообще привлечённым к ней, но белые волосы на голове были не единственным местом на её теле, где они росли.
Даже когда он уводил её от озера, она поворачивала нос к его свежему, манящему запаху. Трава и растения вокруг него пахли живее, и её сердце воспаряло при мысли о том, чтобы плюхнуться туда животом, если это означало, что она также сможет очиститься.
По крайней мере, это дало ей свежую воду для питья. Мерк прокипятил её для неё, чтобы обезопасить от бактерий. Он ворчал всё это время, так как она потребовала, чтобы он это сделал.
Они даже поспорили из-за этого.
– Я оставлю тебя здесь. Не испытывай моё терпение, – пригрозил он, когда она топнула ногой и скрестила руки на груди, отказываясь уходить, пока он не разведет костёр и не прокипятит воду.
– Мы можем уйти, но ты не сможешь жаловаться, когда тебе придётся нести меня, страдающую от обезвоживания или больную лихорадкой, и всё потому, что ты не уделил несколько минут моей безопасности. – Затем она постучала по губам и выпалила: – Что ты мне обещал? Что обеспечишь мою безопасность? Я не знала, что ты человек, который нарушает свои обещания.
Она пыталась, действительно пыталась не выглядеть самодовольной, когда он уступил. Всякий раз, когда она его раздражала, он угрожал оставить её, но никогда не сдерживал слово. У неё было чувство, что он этого не сделает, поэтому она подначивала и провоцировала его, насколько могла.
Прошло два дня с тех пор, как они покинули Клоухейвен.
Она действительно старалась сохранять бодрость духа, даже когда спотыкалась о корень дерева или врезалась в ветку, под которой он пригибался. Но была одна вещь, которая её изматывала… эти дурацкие ботинки!
Её ноги не были созданы для того, чтобы носить их, и они жали. У неё появились мозоли, которых не было бы, иди она босиком. Она почти расплакалась, когда в ботинок попал камешек, от которого она не могла избавиться, пока не поняла, что он на самом деле внутри носка. Она даже не знала, как он туда попал.
О, а как насчёт того, когда её носок почему-то намок? Это было абсолютно отвратительно.
Рэйвин никогда не была так благодарна, когда приближалась третья ночь, и Мерку удалось найти им заброшенный коттедж для ночлега. Дверь уже была открыта, и он любезно убрал паутину и её создателей.
Его шаги обычно были тихими, но даже он не мог скрыть, как скрипят под его весом ступени крыльца. Поэтому, когда он вышел обратно на улицу, пока она держалась за сломанные перила крыльца, она услышала его приближение.
Она также почуяла его, так как он был покрыт сажей, словно чистил камин или дымоход.
– Внутри безопасно, – заявил он, отряхивая руки друг о друга, словно стряхивая пыль. – Есть следы гнезда Демонов, но похоже, что оно заброшено.
Рэйвин склонила голову набок.
– Демоны строят гнёзда внутри старых домов?
– Конечно. Это идеальная тень от солнца. Половину времени Демоны убивают людей и занимают их места в их домах. Им так проще, так как не нужно возвращаться в Покров или горы, чтобы спрятаться.
Дрожь пробежала по её позвоночнику, заставив содрогнуться плечи. Из того, что она узнала о Покрове из своих книг, он был похож на леса Нил’терии – только с другой растительностью.
Она не хотела находиться где-либо поблизости него.
– Иди внутрь, – потребовал он. – Я видел через одно из окон колодец. Пойду проверю, может ли принцесса получить ещё воды. Может, она даже примет ванну, чтобы не вонять.
Её губы приоткрылись от унижения и, честно говоря, просто от шока, что он мог сказать что-то подобное.
– Я не так уж плохо пахну! – крикнула она, когда он спускался по ступеням. Затем большинство его звуков приглушилось, когда он коснулся земли.
Он полностью исчез, когда лёгкий звон бубенчиков стих за поворотом.
– Я же не… правда?
Она терла мешочки, привязанные вокруг талии, о своё тело, так что пахла не так уж плохо. Она украдкой понюхала подмышку и подумала, что пахнет просто отлично.
Она вытянула руки вперёд, чтобы нащупать дорогу к двери, а затем вошла внутрь. Она касалась всех стен, чтобы ознакомиться с планировкой, считая шаги по ходу дела.
Мебели было очень мало, словно дом разграбили со временем. Был, однако, единственный стул и низкий стол.
Было две комнаты: одна пустая, а в другой валялись обломки древесины и матрас без набивки. Она похолодела, когда поняла, что это и есть то самое «гнездо», о котором он говорил, и в ужасе попятилась из комнаты.
Как только она составила карту стен дома целиком, она проделала в уме математические расчёты размеров, сколько шагов составляет каждая стена друг от друга. Она прокрутила всё это в мысленном взоре, и как только сделала это, её уверенность в пространстве возросла.
Мерк вошёл вскоре после этого и поставил на землю плещущееся ведро. Он также разжёг камин и вскипятил воду.
Поскольку он сидел на корточках перед ним, она случайно задела его бок, присаживаясь рядом, следуя за звуками и запахами, чтобы понять, где находится камин. Огонь потрескивал, разгораясь, и жар, исходящий от него, был совершенно приятным, как и сладость горящего дерева.
– Мне правда можно помыться?
– Нет, тут нет ванны, но я уверен, что ты хочешь стать чистой. Я уйду, чтобы ты могла уединиться и обтереться.
Она наклонилась ближе и бесцеремонно потянула носом воздух прямо рядом с ним. За время, проведённое вместе, она успела полюбить его запах, напоминающий цветок драфлиум, и уже скучала по нему.
– Тебе тоже нужно помыться. Ты пахнешь золой.
– Я помоюсь снаружи у колодца. Я не так придирчив к качеству воды, лишь бы она была чистой.
Вместе с его запахом, его голос тоже казался ей приятным – даже когда он грубил или ругался. Она никогда по-настоящему не прикасалась к нему, поэтому не могла оценить, как он выглядит. Всё, что она знала, – он был очень высоким и очень сильным. Судя по тем разам, когда она случайно врезалась в него, он казался плотным, с мощными, крупными мышцами.
Не будь он человеком, она, возможно, попыталась бы узнать его на уровне менее дружеском и более интимном. Его характер, хоть и резкий, не был ей по-настоящему неприятен. Рэйвин всегда была мягкой, но стойкой. Она могла найти подход к любому, и благодаря этому большинству людей она нравилась.
Её родители были затворниками, предпочитая с головой уходить в работу, поэтому они никогда не подавали прошения на вступление в совет. Её же, напротив, пригласили, тогда как большинству приходилось подавать заявки.
Под маской черствости Мерка скрывался человек, которому не всё равно где-то в глубине души. Он не стал бы добывать для неё воду, убирать паутину или предлагать уединение, если бы это было не так. Конечно, он позволял ей немного мёрзнуть по ночам, но это была её собственная вина, так как она никогда не высказывала своего недовольства.
Пузырьки начали лопаться на поверхности воды, греющейся в огне. Мерк снял котелок и поставил его на пол; приглушенный стук подсказал ей, что он подложил под него ткань, чтобы не прожечь настил.
– Я правда так плохо пахну? – игриво спросила она, поджав губы, но уголки их поползли вверх.
– Нет, но женщины лучше следят за своей гигиеной, чем мужчины. – Его одежда зашуршала, когда он встал. – Поешь, пока вода остывает. Я пойду наружу, помоюсь и проверю окрестности, чтобы убедиться в безопасности.
Когда дверь с глухим стуком закрылась, Рэйвин села и наконец сняла сумку с плеча. Она порылась в ней, и её плечи сжались при виде того, сколько еды у неё осталось. Она экономила её, но Мерк сказал, что до ближайшего города ещё несколько дней пути. Он так и не сказал, сколько именно, будучи странно уклончивым в этом вопросе, но она начинала беспокоиться об остатках припасов.
Она съела последнее из того, что было мягким и могло начать портиться.
Закончив, она наконец сняла ботинки и помассировала ступни через носки. Они ужасно болели, и она почувствовала облегчение, освободившись из своих ножных тюрем.
Котелок с двумя ручками был горячим на ощупь, но она обернула то, что лежало под ним, вокруг ручек и подняла его с пола. Ощупывая главную комнату ранее, она поняла, что на двух окнах не было ни штор, ни жалюзи.
Однако в комнате, которая не была когда-то гнездом Демона, было только одно окно, и занавеска на нём была полностью целой.
Даже если она доверяла Мерку и верила, что он не станет подглядывать за ней через окно, как прижавшийся лицом извращенец, она не хотела, чтобы он случайно увидел её снаружи.
Понимая, что её шанс на уединение может быть ограничен, Рэйвин принялась раздеваться. Впервые за три дня она сняла плащ, повязку с глаз и головной убор.
Она открыла баночку с маслом, капнула несколько капель на ладонь и потерла руки друг о друга, пока не размазала его равномерно. Затем она проработала им свои две косы, уделяя особое внимание волосам, чтобы они оставались защищенными на протяжении всего путешествия.
Закончив, она обтерла тело. Она также потерла глаза, заметив, что чувствительная кожа на лице раздражена крошечными бугорками от повязки.
Масло, которое она использовала для волос, также подходило для кожи, поэтому она размазала небольшое количество по лицу. Она также уделила особое внимание ступням, пытаясь успокоить мозоли и общую боль, полученную просто от ходьбы. Даже коленям досталось внимание из-за их скованности.
Всё это время она внимательно прислушивалась, чтобы убедиться, что Мерк не вернулся и не зовёт её. Полы были старыми и скрипучими, и это давало ей уверенность в способности почувствовать его.
Когда она была чистой с головы до пят, она долго сидела на полу, прижав колени к груди.
Я ненавижу это, – подумала она, положив подбородок на колени. – Ненавижу прятаться. Это ужасно для моей кожи, и это делает путешествие гораздо более неприятным, чем оно должно быть.
Если бы она могла, она бы провела ночь взаперти в этой комнате, просто чтобы быть свободной от одежды и чувствовать себя собой. Но, когда её ухо дёрнулось от случайного шума снаружи, она вздохнула и потянулась за грязной одеждой.
В остатках воды она отстирала их куском мыла для ткани. Она оставила их отмокать в воде, достала из сумки чистую одежду и оделась, прежде чем снова замотать волосы.
Она накинула плащ и пару носков, но отказалась надевать ботинки пока что.
Она открыла дверь и, держа котелок с постиранной одеждой, высунула голову.
– Мерк?
Ответа она не получила.
Она вышла наружу, чтобы отжать лишнюю воду из одежды, и принесла её обратно внутрь, чтобы высушить перед огнём. Сама она тоже села перед ним.
Как раз когда она гадала, где Мерк, звон бубенчиков раздался вокруг дома. На каждом углу этот звон уменьшался, пока не остался последний, а затем наступила полная тишина, если не считать её дыхания и тихого пламени.
Шаги скрипнули на крыльце, и порыв ветра внёс в дом его свежий, очищенный от сажи запах.
– Тебя долго не было, – констатировала она.
Как обычно, Мерк хмыкнул вместо ответа. Дверь закрылась, и она проследила за звуком его движений, определяя, где он находится в доме. Огонь треснул, когда внутрь положили что-то большое, вероятно, ещё топлива.
Затем он сел у стены рядом с камином. Несмотря на размер дома, он выбрал место относительно близко к ней.
– Почему ты в плаще? – Она вздрогнула, когда кончик пальца коснулся её щеки, словно он откидывал капюшон назад. – Мы внутри, он тебе не нужен.
