Текст книги "Путеводная душа (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 40 страниц)
Но снова закрыла его и медленно отступила внутрь.
Глава 29
Рассеянно накручивая локон на палец, Рэйвин водила им по губам взад-вперед, щекоча их. Прошел час, может, два с тех пор, как она поговорила с Мерихом, и с тех пор она напряженно думала об этом.
Она не могла поверить, что вся их проблема была чертовым недоразумением – с обеих сторон. Это сильно ее раздражало, потому что обычно она была проницательной, замечала недопонимания и пресекала их на корню. Люди, которые ссорились из-за подобного, обычно заставляли ее закатывать глаза, и сейчас она закатила их на саму себя за такую неосведомленность.
Но она извлекла из этого немало уроков.
Урок номер один: Если Сумеречный Странник хотел покрыть ее своей липкой спермой, ей нужно было быстро смириться с этой идеей, если она хотела, чтобы он был доволен.
Урок номер два: Если Мерих вел себя с ней необычно бессердечно, на то, вероятно, была причина, и ей нужно было выяснить ее, прежде чем позволять собственному гневу брать верх.
Урок номер три: Его иглы были для него большой проблемой. Из-за них он не любил, когда к нему прикасались.
Урок номер четыре: Мерих ненавидит себя, – с грустью подумала она.
Она не думала, что он был не уверен в себе, скорее, он хранил в себе сотни лет ненависти к самому себе. Рэйвин крутила это предположение в голове уже несколько недель, но то, что она узнала, подслушав, и тот факт, что он хотел, чтобы она его соблазнила, плюс эта ужасная ссора… Она больше не могла этого отрицать.
Было трудно не сочувствовать ему, хотя она никогда не скажет и не покажет ему этого. Она не хотела узнать, как он отреагирует.
И все же, это было грустно. И внутри, и снаружи ему не нравилось то, кем он был.
Ей вроде как нравилось, что он был немного зол на весь мир, пока он не обращал эту злость на нее. Это было похоже на то, как если бы у нее был большой телохранитель, и ей нравилась идея быть под защитой. Она хотела чувствовать себя в безопасности, куда бы ни пошла.
Конечно, ей бы хотелось, чтобы он смотрел на мир более позитивно, но только потому, что она хотела, чтобы он был счастлив. Чем больше он раскрывал себя, свои глубокие чувства, свою боль и прошлое, тем больше она болела за него.
Когда она впервые узнала, кто он такой, она думала, что он злой и заслуживает того, чтобы мир был с ним жесток.
Теперь она понимала, что он был злым только потому, что таким его сделал мир. По своей природе он был очень милым, если к нему не относились так, будто сама земля, по которой он ступал, становилась оскверненной.
Так как же ей показать ему, что она не считает его плохим?
Могу ли я сделать его своим помощником? Она гадала, как к этому отнесется Сикран.
Сикран был ее другом до того, как стал ее сотрудником, но именно поэтому она его и выбрала. Она знала его еще до того, как потеряла зрение. Он взял на себя эту роль, как только она его попросила; с ее стороны не было никаких уговоров.
С другой стороны, меня никогда не влекло к Сикрану.
А вот Мерих… Она не могла отрицать, как ее тело реагирует на него, как ей нравится его тепло, как ее легкие жадно вдыхают его запах, как покалывают уши всякий раз, когда он говорит.
Я не могу работать с тем, с кем хочу играть.
Так она никогда ничего не сделает.
Она перестала щекотать губы волосами, чтобы оценить тот факт, что она и так ничего не делает, так как просто стояла здесь без дела. Однако она продолжила это делать, решив, что ее текущие мысли важнее.
Забавно, учитывая, что она отчаянно хотела вернуться домой.
Не думаю, что смогу соблазнить его снова. И не хотела.
И не потому, что она его не желала. С тех пор, как они прояснили свои проблемы, она снова не хотела ничего больше, чем схватить этого Сумеречного Странника за рога и потереться об него в надежде получить еще порцию сводящих с ума оргазмов.
Его член был десять из десяти, просто пальчики оближешь, по ее мнению. М-м-м. Он попадал по всем нужным точкам одновременно. Он задевал даже те чувствительные зоны, о существовании которых она и не подозревала. Ее точка G была подобна Святому Граалю, который большинство мужчин не могли найти, и все же сидение на его члене заставляло чувствовать, будто все ее тело превратилось в эрогенную зону.
Она также считала его щупальца милыми. Они были как четыре обнимающие конечности, которые хотели сжать ее в порыве нежности. Поскольку они были такими длинными, они держали ее приятно и крепко, а их маленькие кончики даже покачивались взад-вперед, словно хотели ее погладить.
Конечно, Рэйвин не особо увлекалась кинком. Она не пробовала связывание или отказ в оргазме, и не хотела подвергаться сильной боли, но ей нравились царапины, укусы, а теперь, видимо… и таскание за волосы? Может быть, даже легкая порка, если это исходит от него?
Она все еще хотела, чтобы он узнал, почему она считала порку такой забавной.
Теперь она понимала, почему он заставил ее быть сверху. Если бы он взял все в свои руки, она не думала, что его что-нибудь остановило бы.
Мерих был груб, но между ног ей не было больно. Он явно сдерживался ровно настолько, чтобы обеспечить себе нужную скорость и глубину, но она знала, учитывая, насколько он был силен, что он не использовал всю свою мощь.
Что еще важнее, он явно заботился о ее удовольствии.
Рэйвин подавила стон и обхватила себя между ног прямо через длинное платье. Она заводила саму себя своими мыслями.
Что со мной не так? – заскулила она, уткнувшись лицом в каменный стол. Обычно я не такая.
Люди начнут думать, что она извращенка, если так пойдет и дальше. Под людьми она подразумевала его.
Держась за край стола, она присела на корточки, чтобы спрятаться. У нее был внутренний кризис. Кто-нибудь должен был прийти и спасти ее от самой себя.
Однако была одна проблема. Рэйвин больше не хотела бегать за ним; она хотела, чтобы бегали за ней. Она хотела, чтобы он сам пришел к ней.
Она хотела, чтобы он перестал быть трусом.
Она ясно дала понять свои чувства. Что еще она могла сделать сверх этого? Ей надоела постоянная нерешительность с его стороны.
В голове мелькнула идея.
Если запахи так для него важны… что, если я сведу его с ума своим? В лесу он сказал, что ему нравится, как она пахнет. Сработает ли это? Она была не против грязной игры, если это заставит его наконец прийти к ней.
Черт возьми, она, вероятно, уже источала легкий запах возбуждения. Что, если она усилит его?
В настоящее время она начала воспринимать эту пещеру как свой дом; почему бы ей не обращаться с ней как со своей? Здесь было уединенно, кроме него. Никто другой ее не услышит и не увидит.
Рэйвин прикусила губу, глаза лукаво сощурились. Если он не хочет позаботиться обо мне, я позабочусь о себе сама. Это был беспроигрышный вариант, по крайней мере, для нее.
Смешки, эхом разносившиеся по его пещере, были безумными и неадекватными, но она ничего не могла с собой поделать.
Ей повезло, что вливание магии в камень потребует совсем немного концентрации – потому что она собиралась очень сильно отвлечься.
Мерих потянулся за плечо и почесал спину, сломав при этом горсть игл. Его дрожь началась легко, а затем пронзила от черепа до кончиков пальцев ног.
Я не могу войти в собственный дом.
Рэйвин завладела им настолько полностью, что он едва мог выносить пребывание внутри.
Все начиналось едва заметно. Сначала только сама маленькая эльфийка пахла как самый лакомый кусочек, известный Мериху, то, что пробуждало голод не в животе, а в паху и в горле, которое пересыхало, даже когда он пускал слюни.
Тогда это было легко игнорировать. Достаточно легко, чтобы понять, что она возбуждена, легкий намек, но не требовательный.
Однако по прошествии двух дней он рос и рос, пока вся его пещера не провоняла ее восхитительным запахом. Войти в собственный дом было все равно что пробиться сквозь стену, и эта сухость в горле превращалась в сладкое удушье.
Запах умолял его, пытался привести к ней, словно ошейник и цепь. Как животное в течке, Мерих мгновенно начинал тяжело дышать, приоткрыв клыки и высунув язык.
Это было постоянно, словно она всегда была возбуждена, но он не думал, что одного этого было бы достаточно. Запах должен был исходить только от нее, а не заполнять всю пещеру.
Поскольку она каждый день купалась в озере, он пытался нырнуть внутрь, пока она была занята, чтобы она не могла его мучить. Затяжной запах ее возбуждения ударил его, как валун; он думал, что его легкие сейчас взорвутся.
Даже затяжной, вызванный магией запах мускатного шалфея не разбавлял его.
Он взял оленью шкуру, за которой пришел, и сбежал так быстро, как только мог.
Совсем избегать заходить внутрь было невозможно. Рэйвин звала на помощь даже в самых простых делах, например, помочь ей с готовкой или найти что-нибудь. Она даже попросила его вынести тюльпаны на улицу, хотя однажды он видел, как она с легкостью подняла цветочный горшок.
Мерих спал на улице. Он проводил время на улице.
Он был на свежем воздухе. Это больше не должно было его беспокоить, но беспокоило. Запах цеплялся к его меху, к внутренней стороне ноздри, как присосавшийся паразит.
Его зрение регулярно переключалось между обычным красным оттенком и темно-фиолетовым.
Становилось хуже всякий раз, когда она искала его, чтобы поговорить, но она вела себя так, будто понятия не имела, что источает его. Она не пыталась к нему прикоснуться, не предпринимала никаких действий, а просто была своей обычной, болтливой собой.
Она была самкой, которая смеялась и говорила о какой-то странной эльфийской чепухе, в то время как ее соски были настолько напряжены, что он мог видеть их сквозь одежду. Ее губы всегда были влажными, а зрачки расширенными.
Он говорил себе, что установит между ними дистанцию, а вместо этого сидел и пускал слюни. Он был настолько очарован ею, когда она говорила, что замирал как камень, надеясь, что она может потянуться к нему.
Она этого не делала.
Она мучает меня. Это нечестно.
Даже сейчас она делала это.
Она принимала свою ежедневную ванну, но вместо того, чтобы бродить в воде по пояс, она сидела на краю озера. Выставляя свое тело напоказ, словно он не мог быть где-то поблизости и наблюдать за ней, она откинулась назад на выпрямленные руки и подставила лицо жару солнца.
Она была обнажена, ее спина выгнулась, выпятив грудь так, что груди почти указывали в небо, а кончики ее мокрых волос касались травы позади нее. Омытая светом, она казалась прекраснее, чем когда-либо.
Было трудно отвести взгляд. Он думал, что мог бы довольствоваться тем, чтобы созерцать эту сцену до скончания времен, пока не рассыплется в прах. Ему даже не нужно было участвовать, чтобы быть ею очарованным, получая удовольствие от одной только возможности смотреть.
Он не собирался пялиться и поначалу старался этого не делать, но чем больше ее запах затуманивал его мозг, тем меньше он себя контролировал.
Пока она была там, он пытался продолжить свою работу, переключить на нее зрение. Затем она сделала лишь малейшее движение и завладела всем его вниманием.
Мерих вскрикнул, когда проткнул большой палец швейной иглой так глубоко, что, казалось, поцарапал кость. Он случайно отбросил привязанный к ней клубок ниток. Так как он опирался на одно из деревьев у озера, он наблюдал, как тот катится.
То, что это произошло, было так чертовски глупо с его стороны, доказывая, насколько ужасна его удача, что он просто уставился на то место, где клубок плюхнулся в воду.
Дерьмо. У него все еще оставалась сторона с иглой, но не было смысла бежать за мокрым клубком, который, вероятно, уже распутывался. Это повредит кожу, которую он наконец закончил дубить спустя несколько дней.
Он разрезал шкуру, высушил, натер маслами и даже повесил растягиваться. Намочить ее, когда она еще не была готова, было бы глупо. Он бы ее испортил.
Он когтем перерезал нить и со вздохом уронил череп на руки. «Я ведь только начал это шить».
Это был пробный кусок. Он вырезал его определенного размера, но беспокоился, не сделал ли его слишком маленьким. Он также не знал, будет ли он достаточно толстым, хотя и сделал его двухслойным.
Может, в этот раз я смогу задержать дыхание, когда зайду внутрь? Лучше было бы сделать это, пока она купается. Она не найдет повода задержать его там, пока он не будет вынужден вдохнуть кислород.
Его глазницы побелели, когда он опустил руки и обнаружил, что место, где она сидела, пустует. Он издал горестный скулеж, поняв, что она ушла внутрь.
Надо было захватить мешочек с травами, пока была возможность. Он мог бы заблокировать ее запах, засунув его в ноздрю.
Вместо этого вся кровь в его теле отхлынула от мозга прямо к члену. Он просто взял ремни и швейные принадлежности, которые ему были нужны, и убежал с таким перекрученным хвостом, что думал, он вот-вот отвалится.
Я мог бы войти бесшумно. Если бы он не создавал свою вибрацию, она бы его не заметила.
Струйка стыда пробежала по его затылку. Он не хотел этого делать; обманывать ее и красться вокруг нее казалось неправильным.
В воздухе поплыл запах еды, эльфийка начала готовить себе обед. Вот видите? Она была более чем способна сделать это сама. Он не знал, почему она регулярно просила его о помощи.
Глядя на кусок кожи между расставленными ногами, Мерих в конце концов зарычал на самого себя. Он вел себя довольно жалко, и его это начинало раздражать.
Что значила одна женщина против Сумеречного Странника? Он сражался в битвах и потяжелее; на самом деле, он обычно упивался боем. Так почему же сейчас он был таким… слабым?
С вновь обретенной решимостью он поднялся на ноги, чтобы раздобыть новые швейные принадлежности.
Ее запах был таким густым, что достиг его еще до того, как он подошел к входу в пещеру. Он задержал дыхание, надеясь сохранить рассудок как можно дольше.
Как раз когда он запустил вибрацию и собирался войти, ноги Мериха остановились сами по себе от открывшегося ему зрелища. Все звуки покинули его.
Прямо перед ним был каменный стол, залитый солнечным светом, а между ним и очагом стояла Рэйвин.
Перегнувшись всем торсом через стол, подложив одну руку под лицо, чтобы кусать себя за предплечье, скрывая большую часть звуков, вторую руку она засунула под юбку. Даже сквозь слои ткани, скрывавшие это, он видел, как ее пальцы двигаются взад-вперед в ее киске. Ее ноги подергивались, стройный торс вздымался.
Его глазницы вспыхнули фиолетовым, как раз когда его и без того твердеющий член вырвался из шва так быстро, что даже его щупальца не были к этому готовы. Чувствительная головка мгновенно потерлась о внутреннюю сторону шорт, и дыхание выбило из него.
Застыв, не в силах ничего сделать, кроме как тяжело дышать и смотреть, он понял, когда она кончила.
Ее веки дико затрепетали, сопящий стон был отчетливым, а колени подогнулись внутрь.
Неудивительно, что его пещера превратилась в рассадник ее запаха. Она мастурбировала внутри! Она оставляла после себя маленькие капельки жидкости – как и сейчас, когда несколько капель упали на землю между ее ног, затемнив камень своей влагой.
Он жадно посмотрел на эти капли, облизнув морду. Мех и иглы встали дыбом, под кожей разгорелось глубокое пламя похоти. Если так пойдет и дальше, он был уверен, что вспыхнет, или, по крайней мере, из его пасти пойдет пар.
К черту все, – подумал он с рычанием, топая вперед.
Глава 30
Рэйвин со скулежом отняла зубы от своей руки и вытащила пальцы из своего лона. Она медленно поднялась, опираясь ладонью о край стола, чтобы удержаться на дрожащих ногах.
Так-то лучше. Она довольно хмыкнула.
Теперь, когда она кончила, можно было возвращаться к готовке.
По крайней мере, она так думала.
В своем удовлетворенном состоянии она услышала приближение Мериха позже, чем следовало бы. Его рычание было глубоким, звонким и настолько пугающе тихим, что пронзило ее прямо в все еще пульсирующий клитор.
Ее поймали с поличным, или, вернее… с мокрыми руками.
Она бы произнесла «упс», если бы в этом не было всего смысла. По правде говоря, ее должны были раскрыть раньше, учитывая, что за последние два дня она делала это не раз.
Она даже не проявила ни капли приличия, не притворившись смущенной, не тогда, когда ее бедра все еще дрожали, а соски были твердыми. Она не сопротивлялась, когда он развернул ее, усадил задницей на стол и задрал юбку.
– Я больше не могу, – простонал он мучительным голосом; его движения были резкими, сильными, поспешными. В нем не было ни капли терпения, когда он раздвинул ее бедра, обхватив их снизу, чтобы открыть ее киску для себя. – Твоя взяла, Рэйвин.
Она лишь тяжело дышала, ожидая, когда он погрузит в нее свой член, с кривой улыбкой триумфа. Я знала, что это сработ… Рэйвин пискнула «ой», когда ее пальцы на ногах поджались, а колени взлетели вверх.
Это не член!
Оттолкнув то, что было между ее бедер, она нащупала кость, затем выгнулась, ухватившись за его рога. Мерих сомкнул вокруг нее свои клыки и погрузил внутрь язык.
Он был мягким и проник так глубоко, что, она могла поклясться, сложился вдвое.
Приспосабливаясь к внезапному вторжению, ее спина расслабилась. Затем ее брови сошлись на переносице, и она посмотрела на него.
Он им не двигал.
Вообще-то, он вообще не двигался. Казалось, он даже не дышал.
Единственное, что происходило – она видела фиолетовые искры, постоянно мерцающие в ее поле зрения, словно он то включал, то выключал свое зрение. У него что, нервный срыв?
– М-Мерих? – прошептала она, гадая, почему он превратился в камень.
– Ннхн, – наконец простонал он, и все его тело содрогнулось.
Это сотрясло ее ноги и отозвалось прямо внутри нее, заставив ее затрепетать и сжаться вокруг мягкого и гибкого органа. Он впился в нее когтями, чтобы затащить еще глубже в свою клыкастую пасть.
Он оттянул язык мучительно медленно. Он извивался и кружился, задевая все внутри нее одновременно, как циклон. Ее глаза расширялись при каждом движении, прежде чем он метнулся вперед таким же образом, но гораздо быстрее. Затем он снова медленно отстранился, и она подалась бедрами навстречу, чтобы заставить его двигаться быстрее, но он лишь стремительно проник в нее и уперся в самое дно.
С каждым разом ее дыхание становилось все более прерывистым и высоким.
Это было странное ощущение – чувствовать, как что-то движется внутри нее таким образом. Это было нечто чужеродное, нечеловеческое, и Рэйвин поймала себя на том, что буквально тает от этого.
Она крепче сжала его рога, благодарная за то, что ей есть за что держаться, чтобы двигаться в такт, встречая его. Упершись ногами ему в плечи, она попыталась раздвинуть бедра еще шире.
Ее зад почти свисал с края, и единственное, что удерживало ее от падения, – это хватка его грубых рук.
Она с трудом верила, что он делает это с ней. Однажды он сказал ей, что ни перед кем не встанет на колени, и все же вот он, на коленях перед ней, только чтобы пробовать ее на вкус и дразнить вот так.
– Быстрее, – взмолилась она.
Он смаковал ее, но она была уже так близка, что ей нужно было больше.
Ее голова откинулась назад, тихие крики срывались с приоткрытых губ, когда он дал ей именно то, чего она хотела. Циклон его кружащегося языка набрал скорость. Хлюпанье и чавканье были настолько ужасно вульгарными, что стали эротичными – звук, который издавал только он и его порочный язык.
Ее ноги сжались вокруг его черепа, словно она хотела раздавить его, когда жидкий экстаз вырвался из нее. Она кончила мощно, выгнув спину и повиснув на его рогах, и ей стало так жарко, что она испугалась, как бы не потерять сознание. Мерих издал благодарный рык, который пощекотал ее изнутри, и мотнул головой, словно желая подстегнуть ее дать ему больше.
– Вот так, Рэйвин, – прохрипел он ей в лоно, заставляя ее пальцы на ногах поджиматься до судорог в икрах. – Утопи меня в своем вкусе. Дай мне его.
Он не перестал двигаться, даже когда она остановилась.
Она попыталась оттолкнуть его голову, ее тело содрогалось от остаточных спазмов, но облегчения не было. Он оттянул язык так, что она почувствовала, как вся его длина скользит по одной стороне ее складок, щекоча и проходясь по набухшему клитору, прежде чем перейти на другую сторону.
Он делал это снова и снова, словно искал еще.
– Как может что-то быть таким вкусным? Это как жидкий рай.
– Мерих, пожалуйста, – взмолилась она, ее ноги дергались каждый раз, когда он гладил и тер ее клитор. – Я сейчас слишком чувствительна.
Он не перестал вылизывать, но, по крайней мере, отодвинулся, чтобы собрать все, что мог, из складок ее бедер, прежде чем спуститься ниже по ногам. Он выслеживал путь, по которому стек оргазм, который она подарила себе ранее.
Он полностью вылизывал ее, нажимая сильно, чтобы убедиться, что забрал каждую каплю, так что она постоянно чувствовала прикосновения его клыков и морды. Она была удивлена тем, как сильно ей нравилось ощущение царапающей ее кости.
Затем, закончив, он подобрался к ее киске сбоку и провел по ней в последний раз. Его шершавый язык оцарапал ее своими вкусовыми сосочками, но оставил после себя лишь удовольствие.
Мерих встал и осторожно позволил ее ногам коснуться земли, прежде чем упереться руками в каменный стол по обе стороны от нее. Его дыхание обдавало ее волной апельсина, корицы и ее собственной сущности, каждый вдох был тяжелым и дрожал от потребности.
Его требование было тихим, мягким, похожим на хриплую мольбу.
– Встань на колени.
Желудок Рэйвин перевернулся. Если бы она сейчас потянулась вперед, уткнулся бы его член между ними, встретив ее ладони? Рэйвин нервно прикусила губу, зная, что его член был внушительным, и она не была уверена, сможет ли справиться с его размером.
Когда она слишком долго медлила, когти скребнули по камню позади нее, и из его груди вырвался тихий скулеж.
– Пожалуйста, не оставляй меня так.
Казалось, ему было так больно, словно его член был невыносимо твердым и ныл. Ее желудок снова перевернулся. Удовлетворение угасало, стертое разгорающимся вновь желанием.
Не испытывая никаких угрызений совести, она медленно оттолкнулась, чтобы встать перед ним на колени. Ей не особо понравилось, когда случайно вырвавшееся щупальце слегка шлепнуло ее по щеке.
Она ожидала, что он усмехнется, как любой мужчина, но он хрюкнул и слегка отодвинулся. Заботясь скорее о ее комфорте, он сказал:
– Прости, я подержу их.
Как только она опустилась перед ним на колени, в воздухе разлилась сладость, от которой у нее потекли слюнки. Капающая влага встретила ее, когда она обхватила головку обеими руками. В тот момент, когда она прикоснулась, он издал лающий, низкий выдох, протолкнув в ее руки почти всю длину.
Одним скручивающим движением обеих рук она исследовала его.
Она почувствовала круглую, выпуклую головку, ободок, который, казалось, увеличивался в четыре раза за счет его выступов. В центре было мало чего, только толстые вены, тяжело пульсирующие о ее чувствительную кожу. Примерно на три четверти пути вниз она провела руками по извилистому кольцу, и весь его член разбух в толщину. Наконец, она погладила у самого основания, где крепились его щупальца, и провела по двум встроенным овалам, горячим и твердым; что-то капнуло ей на колено, когда он издал глубокий выдох. Возможно, тяжелая капля предсеменной жидкости?
Поднимаясь обратно, она снова погладила все это, но по пути также вдавила большие пальцы в глубокую ложбинку на нижней стороне.
Его член был пропитан жидкостью, но он был таким твердым, что она знала – он, должно быть, в агонии. От одного только ее прикосновения у него дрожали колени.
Сжалившись над ним, она обхватила его наполовину и подалась головой вперед, чтобы коснуться самого кончика языком.
Два разных вкуса ударили по ее вкусовым рецепторам: один – жидкий и легкий, другой – густой. Она попробовала и его смазку, и тяжелую каплю переполняющей его предсеменной жидкости. Оба были сладкими, оба имели его запах, и от обоих она начала дико стонать, прижимаясь к кончику его члена.
Мерих шире расставил ноги, издав тихое:
– Блядь.
Может быть, дело было просто в ощущении всего этого: твердости, жара, влаги и даже формы, но ее руки и рот уже обожали это. Однако именно его вкус и запах цветка драфлиума, действовавшие как афродизиак, заставляли ее разум отключаться, словно мозг окутывало головокружительным туманом.
Рэйвин начала лизать его, одновременно целуя, проходясь по головке, прежде чем перейти на бока. Она пыталась пройтись языком везде, собрать все до капли, но его смазка продолжала сочиться сквозь кожу, как бесконечный источник.
Мерих постоянно стонал, а его бедра подергивались, словно он хотел сделать толчок.
Он был таким хорошим мальчиком, контролируя себя. В качестве награды она прижалась губами к кончику и растянула их по нему, словно пытаясь погрузить его себе в рот. Его дыхание прервалось, а затем вырвалось низким стоном, когда ей удалось взять в рот всю головку целиком. Она даже смогла продвинуться за выступы и почти дойти до середины.
Было тесно, места почти не было, и она едва могла пошевелить языком, но была удивлена, что он действительно поместился, когда коснулся задней стенки ее горла.
– Ты взяла меня в рот, – пробормотал он с удивлением. Затем он издал резкий стон, когда она пососала его, и все его тело содрогнулось. Фиолетовые искры замерцали, как и раньше, словно он то включал, то выключал зрение, глядя на нее сверху вниз. – Блядь, Рэйвин. Это так приятно.
Она метнулась руками вниз и накрыла ими его пальцы, удерживающие щупальца. Он убрал их, и она позволила извивающимся отросткам обвить ее пальцы, чтобы дать ему больше свободы делать то, что ему нужно.
Словно желая удержать это, он потянулся к ее затылку. Но затем передумал и уперся руками в стол.
Теперь, когда она устроилась и поняла, что может сосать его должным образом, она ухмыльнулась, радуясь, что не была каким-нибудь маленьким, хрупким человеком.
Рэйвин неторопливо отстранилась, посасывая, позволяя ему думать, что она будет двигаться медленно. А затем начала быстро двигаться взад-вперед.
Его рука снова метнулась к ее затылку, его дыхание, обдававшее ее, пропало, словно он запрокинул голову. Его стон был так близок к тихому рыку, что отдался эхом в ее ушах, и у нее закружилась голова.
– Не так быстро, – предупредил он, схватив ее за волосы, чтобы остановить. – Медленнее.
Она почти выпустила его изо рта, потерев кончик о рельефное нёбо, а затем обвела вокруг него языком. Как только напряжение покинуло его и он перестал сжимать в кулаке ее волосы, Рэйвин погрузила его в себя до самого конца, пока он не уперся в заднюю стенку ее горла.
Затем она снова увеличила скорость, двигая головой еще активнее.
Мерих зарычал, когда его бедра начали двигаться, отстраняясь и подаваясь вперед в такт ей. Когти впились в ее кожу по бокам головы.
Его дыхание обдало ее макушку, словно он снова опустил череп, чтобы наблюдать за ней. Его ствол разбух, и вкус его предсеменной жидкости затерялся в движении между ними.
Затем он наклонился сильнее и толкнулся жестче.
Когда она перестала двигаться, чтобы позволить ему взять ее, он, должно быть, подумал, что это признак того, что для нее это слишком. Он остановился, но его дрожь и тряска были лишь физическими симптомами того, как сильно он сдерживался, что она прекрасно понимала.
– Будь умницей, – пророкотал он, опуская руку, чтобы обхватить ее затылок, пока полностью не накрыл его, его кончики пальцев и когти оказались под ее челюстью и подбородком. – Будь нежной. Потому что если твой рот может принять меня… – его рука сжалась на ее шее сзади, а затем ослабла. – Нет. Просто двигайся медленно. Меня еще никогда так не сосали. Я не знаю, что сделаю.
Глаза Рэйвин расширились. Ему никогда не сосали?
Это только вызвало в ней желание быть с ним безжалостной, вознести его на высоту, которой он никогда прежде не достигал. От этого мне хочется вытрахать ему все мозги.
Она отстранилась, чтобы облизать и подразнить его, и смогла заговорить.
– Я могу быть медленной и нежной, – кокетливо сказала она между поцелуями. – Если ты действительно этого хочешь.
– Да, – ответил он, убрав руку со стола, чтобы заправить несколько ее кудрей за ухо, чтобы лучше видеть. Это пощекотало кончик уха и заставило ее вздрогнуть. – Ты выглядишь красиво с моим членом во рту. Я не хочу, чтобы ты его вынимала.
Его слова – нежные, милые и честные – стали причиной, по которой она не остановится, пока он не кончит, несмотря ни на что.
Что самое страшное могло случиться?
Рэйвин сомкнула губы вокруг него и обхватила основание его члена руками, покрытыми щупальцами. Массируя овалы, откуда, как она думала, могло выйти его семя, она возобновила прежнюю глубину и скорость.
Ей показалось, что он прорычал ее имя в качестве предупреждения, но звук был таким искаженным, что она едва могла его разобрать. Его рука сжалась на ее затылке, когти вонзились в мягкую кожу под челюстью, в то время как другая рука с силой опустилась на стол.
Вспыхнули красные искры, прежде чем вернулся фиолетовый.
– Рэйвин, – прорычал он.
Когда она не смягчила свои движения, а вместо этого попыталась помочь языком, двигаясь волнами, ей не нужно было ничего добавлять, когда он начал толкаться. Он вошел гораздо жестче, с большей силой.
Она была благодарна, когда прохладное ощущение его исцеляющей магии закружилось вокруг нее. Вместо боли в горле она чувствовала только давление. Это позволило ей просто принимать его, а не пересматривать свои действия.
Мерих отступил назад, и от этого движения ее тело выгнулось вперед. Ей пришлось опереться руками о его пах, когда его отступление растянуло ее и выпрямило ей шею. Она практически раздавила его щупальца о него самого.
Ей следовало воспринять его рык как предвещающее предупреждение, но его ускоряющиеся толчки заставили ее лишь пытаться удержать равновесие.
Мерих нажал на ее голову вниз в то же самое время, когда толкнулся вперед.
Писк удивления Рэйвин оборвался, когда его член проскочил заднюю стенку ее горла. Ее руки соскользнули с его паха, чтобы она могла впиться ногтями в его бедра.
Он остановился в тот момент, когда его четыре щупальца обвили всю ее голову, заключая ее в свои объятия, когда она поглотила каждый дюйм его члена. Пока он был глубоко в ее горле, ее губы прижимались к его овальным семенным мешочкам, а извилистое кольцо лежало на ее языке.
Слезы выступили у нее на глазах от давления его обхвата, но боли не было. Единственным неудобством было то, что она не могла дышать.
Рэйвин было все равно.
Не тогда, когда Мерих окончательно терял рассудок.
Его вскрик был громким, но его сдавленное тяжелое дыхание – еще громче. Его ноги дрожали, словно он почти встал на цыпочки, выгибаясь, и все же его бедра подергивались, словно не зная, что делать с обрушившимся на него удовольствием.
