Текст книги "Путеводная душа (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 40 страниц)
– Это ты всегда проводила безумные эксперименты, – парировал отец. – По крайней мере, я продвигаюсь в своей работе осторожно, а не игнорирую всеобщие опасения.
Как раз когда они собирались с любовью попререкаться, Рэйвин села между ними.
– Просто отвезите меня домой, – она мечтала полежать в собственной кровати много земных месяцев, а теперь ей хотелось порыдать на ней. – Я хочу побыть одна.
Что бы они ни думали, на самом деле она сдерживала худшую часть своего отчаяния. Ей хотелось позволить себе взорваться, вымотаться, а когда она закончит с осознанием произошедшего, найти решение.
Потому что решение должно было быть.
Глава 40
Как выяснила Рэйвин, решения не было.
Ей даже не пришлось тратить много времени, чтобы это понять.
Проплакав несколько часов, а затем запихнув в себя еду, по которой так скучала, в качестве механизма самоуспокоения, она не могла уснуть. Уставшая, раздраженная и просто физически неспособная выдавить из себя еще хоть одну слезинку, словно она вся иссохла, она заставила себя действовать.
Было сомнительно, что ее одержимый разум позволит ей уснуть, даже если она попытается. Когда она настраивалась на что-то, у нее была ужасно вредная привычка не заботиться о себе, пока она не закончит начатое.
Сикран уже не раз приносил ее домой после того, как она падала в обморок.
Итак, с этой решимостью в голове, она двинулась в путь.
Она прошагала через центральное дерево и постучала в дверь кабинета Торилла. Не получив ответа, она спустилась по спиральному главному коридору центрального дерева и постучала в его входную дверь!
Солнца уже зашли, но ей было плевать, что на дворе глубокая ночь.
Когда дверь открыла незнакомка, женщина выглядела испуганной. Рэйвин ломилась не в тот дом; ей нужно было пройти на два дома дальше. Честно говоря, это сделало ее только агрессивнее.
Возможно, поведение Мериха передалось ей. В данный момент она была этому даже рада; ей хотелось быть большой, как он, массивной и внушительной, пугая людей, чтобы они дали ей то, что она хочет.
Когда Торилл открыл дверь, ее встретило одно из лиц, которые были на Земле, чтобы спасти ее. Однако это был не тот, кто протолкнул ее через портал. Она прищурилась на него, весьма злая из-за того, что он был отчасти виноват в том, что ей не удалось забрать Мериха.
– Рэйвин, дитя мое, – пробормотал он дрожащим, старческим голосом. Ему было почти семьдесят пять лет, и морщины соответствовали всем его мудрым годам. Хотя он не носил бороды, ему нравилось подкручивать свои длинные усы. – Середина ночи. Что т…
– Как нам открыть портал обратно на Землю? – ей хотелось бы сказать, что она спросила, но на самом деле это было требование. Она также протиснулась мимо него в его дом.
Он нахмурил свои чересчур кустистые брови.
– Еще один портал? Невозможно. Остальные мои камни истощены.
Она встала посреди его дома, повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди.
– Тогда я наполню их своей маной.
Она почти не замечала его дома, несмотря на то, что подмечала детали.
В нем было мало вещей, как и в большинстве их домов. Это был овал, похожий на купол, со стенами и потолком из корней деревьев, промежутки между которыми были заполнены металлической рудой. У него было одно или два произведения искусства – исторические картины, на которых он пожимает руку либо Бансу, либо Анзули, либо Тайхи из тех времен, когда портальные врата были открыты.
Торилл недоверчиво покачал головой, пораженный тем, что она так грубо вошла без приглашения, но не попросил ее уйти.
– Это не так просто, Рэйвин, – вздохнул он.
Он подошел к мягкой кушетке, чтобы дать отдых своим уставшим костям – вероятно, измотанным после «спасения» ее. Он помассировал одно колено.
– Как только камень маны полностью истощен, мы оба знаем, что его невозможно восстановить. Тот, что я использовал для твоего спасения, был личным сувениром, который я украл, – затем он одарил ее тяжелым, неодобрительным взглядом и сказал: – У меня было много проблем из-за того, что я признался, что он у меня есть, и ты ни разу не поблагодарила меня. Я бы сказал, что молодые люди в мое время не были такими неуважительными, но я уже знаю, что ты закатишь на это глаза.
Рэйвин крепче скрестила руки на груди, подозрительно прищурившись на него.
– У тебя есть еще один, не так ли?
– Нет, нету. Прошли десятилетия, – ответил он чересчур резко. – Остальные, что я взял, больше не работают, и мне едва удавалось поддерживать этот в достаточно хорошем состоянии на старости лет, чтобы он светился. Юлэр был тем, кто помог больше всего в его истинном восстановлении.
– Юлэр? – удивленно переспросила она. Они с Юлэром никогда особо не ладили, поэтому ей с трудом верилось, что он принял такое активное участие в ее спасении. – Пожалуйста, Торилл. Должен быть другой способ.
Он снова покачал головой, и его редеющий хохолок качнулся из стороны в сторону.
– Если только ты не придумаешь, как управлять порталом хаоса, чтобы он открылся точно там, где ты хочешь, чего не удавалось даже мне, ничего нельзя сделать.
– Ничего?
– Нет, дитя. Ничего, – он махнул рукой в сторону. – Попытки приведут лишь к тому, что ты пострадаешь или попадешь в другой случайный мир, и мы не сможем спасти тебя во второй раз.
Рэйвин с тревогой прикусила губу.
– Но…
– Что бы или кого бы ты ни оставила позади, их больше нет. Смирись с этим.
Она ненавидела то, как безапелляционно были произнесены его слова, словно это была истина в последней инстанции, и она ничего не могла с этим поделать. И еще больше она ненавидела то, что он, вероятно, был прав, особенно учитывая, что он был единственным человеком в этом городе, способным выносить такие осведомленные вердикты.
Он был единственным, кого она могла спросить, и единственным, кто мог бы сказать ей, есть ли другой путь. Такого пути не было.
Плечи Рэйвин поникли от смущения из-за того, что он был свидетелем ее истерики в центральном дворце, но она повернулась к нему спиной, чтобы скрыть боль на своем лице.
– Спасибо, что поговорили со мной, – прошептала она, жалея, что ее голос звучит так сдавленно.
– Должно быть, они много для тебя значили, – мягко сказал он, и в его голосе сквозила забота. – Я знаю тебя всю твою жизнь. Ты не была так расстроена с тех пор, как…
С тех пор как Джабеза заперли. С тех пор как она была ребенком.
Рэйвин сжала левую руку в кулак, когда боль от сердца отдалась в ней.
– Простите, если побеспокоила вас, и за то, что вошла в ваш дом без разрешения.
– Все в порядке, советница. У всех нас бывают плохие дни, и я уверен, что твое приключение оставило на тебе тяжелый отпечаток. Не прошло и дня с твоего возвращения, так что, думаю, справедливо будет сказать, что мы все можем простить любые проступки, учитывая стресс, в котором ты, должно быть, находишься, – она повернула голову, чтобы украдкой взглянуть на него, и выражение его лица было полным сочувствия. – Все мы знаем, каково это – терять кого-то.
Торилл был здесь, когда впервые пришли Демоны. Он потерял многих близких и сам видел кровопролитие.
Она кивнула и спокойно направилась к двери.
– Спасибо. Я сама найду выход.
Честно говоря, ей просто хотелось сбежать. Она надеялась, что обычно озорной старик ухватится за идею создания еще одного портала, и его отказ означал, что он не может этого сделать. У него было одобрение члена совета, так что ответственность легла бы на ее плечи.
Как раз когда она положила руку на дверную ручку, он усмехнулся и спросил:
– Когда ты собираешься рассказать всем, что к тебе вернулось зрение?
Проницательный старик. С другой стороны, это же Торилл – наблюдательный, как всегда.
– Оно не мое, – призналась она перед уходом.
Все ее силы грозили иссякнуть. Колени дрожали от усталости и разочарования, пока она шла обратно вверх по центральному дереву. Главный коридор представлял собой длинную спираль, ведущую наверх, и она смотрела в пол, чтобы скрыть лицо за волосами.
И не только для того, чтобы спрятать от всех свои слезы, которые, видимо, еще не все высохли. А для того, чтобы никто ее не узнал. Она хотела побыть одна.
Если Торилл, эксперт, сказал ей, что она ничего не может сделать, значит, так оно и было. Если бы она погналась за Мерихом в одиночку, зная ее удачу, это, скорее всего, забросило бы ее в ледяную пустошь или заполненный лавой ад.
Это никому бы не помогло.
Оказавшись в безопасности дома, она позволила ногам подкоситься и сползла по двери на задницу. Она обхватила ноги руками и уткнулась лицом в колени. Ее уши так поникли, что она не знала, выпрямятся ли они когда-нибудь снова.
Мне так жаль, Мерих. Она крепко обняла себя, желая исчезнуть от топящего ее горя. Я не знаю, как добраться до тебя.
Ее область знаний ничем не могла ей помочь. Она чувствовала себя малышом, пытающимся протолкнуть квадратный кубик в круглое отверстие. В конце концов, у нее могло бы получиться, но слишком много было опасных последствий, чтобы глупо играть с этим.
Прошел, наверное, целый земной день, – подумала она, вспомнив, что он говорил, что исцелится за это время. Ты злишься на меня? Я не хочу, чтобы ты думал, что я бросила тебя нарочно.
Если бы только она могла раздобыть новый камень. К сожалению, для этого ей пришлось бы выйти за пределы безопасного городского барьера. Все шахты находились глубоко на территориях Демонов, поэтому никто из ее народа не мог добыть новые.
Поддержание энергии города, барьера, всего остального отнимало все их объединенные силы. В один прекрасный день, через много лет, камни просто не смогут продолжать работать и перегорят.
Тогда им придется взять бремя защиты города на себя, рассчитывая только на свою личную магию – а она уже доказала на Земле, насколько слаба. Ее барьер из травяных лиан защищал бы ее лишь недолго, прежде чем шквал когтей и клыков разорвал бы его в клочья.
Ее соотечественники, гораздо более сильные и быстрые, чем она, никогда не возвращались из попыток добыть больше камней. Как она сможет сделать это в одиночку?
Я обещала привести тебя сюда. Я обещала бороться за тебя. Она обещала себе, что наберется смелости быть с ним по-настоящему, как только вернется домой, и вот теперь она здесь одна.
Почему все должно было ощущаться таким холодным и пустым? Не хватало его тепла, его запаха, его внушительного присутствия, заполняющего каждый угол.
Я хочу вернуться к тебе…
Тихий стук в дверь вырвал ее из сна, и она вздрогнула. В конце концов, вырубившись в слезах, она завалилась набок и лежала на полу, свернувшись калачиком.
Ветви дерева проросли из пола и заботливо обвили ее. Она поняла, что подсознательно, во сне, искала утешения в объятиях и призвала их к себе.
Центральное дерево звездной пихты было от природы пропитано магией благодаря скоплению камней маны, которые когда-то находились под его корнями. Элизийцы использовали их, чтобы заставить его расти. В результате оно было очень восприимчиво к их внутренним желаниям.
Также распустилось несколько красных и фиолетовых цветов, смягчая ей пол.
Когда она села, корни и цветы втянулись, полностью исчезнув, словно их никогда и не было, за исключением одного. Остался единственный красный цветок, и она сорвала его с пола, чтобы поиграть с лепестками, пока грусть разливалась внутри нее.
Почему он должен был быть под цвет огней, пляшущих на краях ее одолженного зрения? Почему он должен был напоминать ей о нем?
Ей было холодно, словно сама ее душа замерзла.
Стук, более непрерывный и громкий, заставил ее обратить внимание на дверь. В нем был определенный ритм: тук, тук, тук-тук-тук, затем тук. Она проигнорировала его, чтобы осмотреть свой ярко освещенный дом опухшими глазами.
У меня лицо болит. Учитывая, сколько она вчера плакала, она полагала, что уже должна была начать плакать кровью. Она растерла высохшие соленые дорожки на щеках. Не могу поверить, что уснула на полу.
– О, да ладно тебе, Рэй, – крикнул Сикран сквозь толщу двери. – Я знаю, что ты не спишь. Обычно ты первая просыпаешься раньше всех, чудачка.
– Уходи, – проворчала она в ответ.
Он открыл дверь и едва не отправил ее в полет. С потрясенным выражением лица, от которого у нее отвисла челюсть, она обернулась и посмотрела на него снизу вверх. Он извиняюще поморщился.
Он ничего не сказал о том, что она сидит на полу.
– Да ладно. Я принес твое любимое: суп из хаффл-тыквы и ореховых ягод. Разве ты не чувствуешь запах? – он помахал неглубокой миской.
Рэйвин повернулась и ударила ногой по двери. Тарелка едва не упала на пол, когда его тело, находившееся наполовину внутри, наполовину снаружи, оказалось зажато между дверью и косяком.
– Что во имя Вечнозеленого Слуги с тобой стряслось? – проворчал он, ссылаясь на одного из мужских божеств ее народа – единственного оставшегося. – Сначала ты меня бьешь, потом пытаешься раздавить дверью. Я просто пытаюсь делать свою работу.
– Ты уволен, – без энтузиазма заявила она, отвернувшись.
Его выражение лица сменилось на обиженное.
– Ты ведь не серьезно.
Затем со вздохом он протиснулся внутрь и вошел в ее дом. Он поставил еду на пол рядом с ней, затем умело уклонился от всех полос солнечного света, чтобы не обжечься, направляясь на ее маленькую кухню, чтобы вскипятить котелок. Все в городе ели вместе в больших залах, где делили одни и те же блюда, и волонтеры кормили всех бесплатно.
Он заваривал ей цветочный чай.
– Я не видел тебя в дворцовой столовой, – сказал он, открывая серебряную банку и зачерпывая оттуда чайные листья. – Это на тебя не похоже. Обычно ты приходишь первой, отвоевывая себе лучшие порции.
– Хватает же тебе наглости врываться в дом члена совета, – процедила она сквозь стиснутые зубы, сморщив нос в его сторону, одновременно украдкой пытаясь взять тарелку, чтобы съесть его подношение.
Она была голодна, и ей действительно не хватало этого восхитительного утреннего супа.
Сикран потер один из своих черных рогов.
– Не можешь же ты злиться на меня за то, о чем сама меня просила.
– Что тебе нужно, Сикран? – спросила она, скрестив ноги, чтобы можно было свободно есть.
Она придерживала горячее дно одной рукой, а другой зачерпывала суп ложкой.
– Я хочу поговорить о том, что произошло. Ты… ты никогда раньше так со мной не вела, – его заостренные уши дернулись, словно хотели опуститься. – Я не хотел оставлять этого… монстра, но что еще я мог сделать?
– Он не монстр! – почти завизжала она.
Ладно, он вроде как им был, но он был ее монстром, и только она могла его так в шутку называть. В ее устах это было ласковое прозвище, тогда как для Сикрана это явно было оскорблением.
– Что значит – он не монстр? – он положил руки на стол и обнажил свои акульи клыки. – Ты не видела, как он на всех нападал! Он чуть не убил одного из делизийских солдат, прежде чем всем удалось его остановить.
– Потому что вы пытались меня забрать! – крикнула она в ответ. – Он был единственной причиной, по которой я смогла выжить на Земле, и он помогал мне вернуться домой с обещанием, что сможет обосноваться здесь. Он так много для меня сделал, а из-за того, что ты меня не послушал, твое бездействие привело к тому, что его оставили.
– Его рука была у тебя в груди! Я думал, мое сердце сейчас взорвется, – сказал он, хлопнув ладонью по бронзовой столешнице. – Не знаю, что он у тебя забрал, но тебе повезло, что мы остановили его, пока не стало слишком поздно. Я думал, он убьет тебя прямо в тот момент, когда мы тебя спасаем!
Рэйвин опустила голову в задумчивости. Я тоже не знаю, что он забрал. Она никогда не видела ничего подобного.
Это было синее пламя.
Она не почувствовала никаких изменений, когда его извлекли, но в итоге оно вернулось к ней прямо перед тем, как ее протолкнули через портал. Чем бы это ни было, он пытался это съесть.
– Он просто испугался, – тихо возразила она. – Какие-то незнакомцы с оружием пришли к нему домой. Он не понимал ни слова из того, что они говорили, и видел только людей, которые пытаются меня «украсть». Я дала ему обещание, и теперь я его нарушила, потому что ты не послушал меня – члена совета, своего друга.
Сикран снова потер рог от досады, прежде чем налить в чашку кипяток. Он подошел и, присев на корточки, поставил ее на пол перед ней. Затем он положил руку ей на макушку, все так же сидя перед ней.
– Моя работа – помогать тебе. Это означает и защищать тебя, но именно наша дружба заставит меня отдать за тебя жизнь. Мне было даже плевать, выживу ли я, лишь бы помочь вернуть тебя.
– Я никогда не просила твоей защиты, – ей она никогда раньше особо и не была нужна.
– Нет, но она тебе нужна. Иначе ты снова станешь фиолетовой.
Рэйвин закатила глаза.
– Это было всего один раз.
Он криво усмехнулся, когда она взяла чашку чая, радуясь, что она приняла его подношение. Но улыбка спала, а красные глаза сузились от боли.
– Тот факт, что я не смог помешать тебе исчезнуть, означает, что я подвел тебя с самого начала. Я был там. Я почти поймал тебя. А потом портал закрылся, прежде чем я успел в него прыгнуть, – он покачал головой, и кончики его длинных, стянутых сзади волос затрепетали. – Я бы не вынес этого во второй раз. У нас было мало времени, чтобы спасти тебя, Рэй. Мои люди были в ужасе от того, что увидели.
– Наши люди, – поправила Рэйвин, прищурившись.
На этот раз глаза закатил он.
– Они носят броню, но ни одному из нас по-настоящему не приходилось ни с чем сражаться с тех пор, как мы пришли сюда. Ты не хуже нас знаешь, что и делизийские, и элизийские солдаты существуют только для вида, чтобы дать всем в городе ложное чувство безопасности. Эти восемь делизийских и три элизийских солдата были единственными, кому хватило смелости отправиться в другой мир, не будучи готовыми к тому, с чем мы столкнемся. Они ожидали Демонов, таких же неразумных, какими мы были когда-то, и от которых мы сбежали в Лезекос. Неужели ты не понимаешь, как сильно мы все заботимся о тебе, судя по нашим вчерашним действиям?
– Понимаю, – уверенно ответила она. – Я не виню их за то, что они сделали, но ты – мой друг. Когда я попросила тебя позволить мне поговорить с ним, ты отказался слушать. Я злюсь на тебя, а не на них.
– Прости, – сказал он, садясь с ней на пол. – Я думал, ты сошла с ума на Земле. Ты хотела договориться с безмозглым зверем, который разбрасывал наших солдат. Разлом закрывался, и Ториллу едва удавалось удерживать его открытым.
Рэйвин провела большим пальцем по краю чашки. Ей не нужно было, чтобы он все ей объяснял; она была там, она все видела.
– Я создала солнечный камень, – прошептала она.
Периферическим зрением она увидела, как красные глаза Сикрана загорелись радостью.
– Да ладно! Это значит, что ты сможешь сделать копию, и мы сможем начать отвоевывать части леса, мира. Люди смогут безопасно ходить на рудники и приносить камни для питания города.
Рэйвин сузила глаза.
– Ты заставил меня его оставить.
Его радостное выражение лица спало, сменившись гримасой. Сикран выдал порцию ругательств на демоническом, дернув себя за белый хвост волос.
– Почему ты мне не сказала? – рявкнул он, гневно глядя на нее. – Я бы позволил тебе его забрать.
– Потому что ты меня не слушал! Мне пришлось бы пройти через «монстра», чтобы достать его, и если бы он знал, что все в порядке, он бы сам его для меня достал.
– Ну откуда мне было знать? – его нижняя губа выпятилась вперед. – Тебе следовало сказать, что именно этого ты хочешь.
– Потому что это было не так. Я подумала о камне только тогда, когда оказалась здесь.
Слезы наполнили ее глаза.
Она поставила чай на пол, поняв, что больше не может ничего в себя впихнуть. Даже та еда, которую она съела раньше, казалась свинцом.
– Что ты пытаешься сказать?
– Он был для меня больше, чем другом, Сикран, – всхлипнула она, закрывая лицо руками, чтобы скрыть позор своих слез. Они резали, как бритвы, вытекая из распухших слезных протоков. – Я даже не успела сказать ему, что я чувствую.
О боже! Последнее, что я ему сказала, было сказано в гневе.
Если бы она не разозлилась на него из-за того, что нервничала по поводу собственных чувств, она бы не оказалась на улице одна. Она могла бы быть рядом с Мерихом, держать его за руку, и они вместе прошли бы через портал.
Все было бы иначе, если бы между ними не было стены из клинков.
Я все испортила. Это все моя вина.
– Рэй? – позвал Сикран, откидывая ее волосы назад и пытаясь отвести одну из ее рук от лица. – Я не понимаю, почему ты так расстроена из-за этого. Наверное, лучше, что он остался там.
– Потому что я люблю его, ты тупой, идиотский, глупый рогатый болван!
Она начала колотить его по плечам нарочито слабыми ударами. Ей просто хотелось отомстить за всю боль в груди, причинив ему боль в ответ. Он был слишком занят тем, что пытался от нее отбиться, чтобы изобразить шок.
– Этот Сумеречный Странник значил для меня больше, чем ты можешь себе представить, и я собиралась уволить твою задницу, чтобы сделать его своим помощником! – она схватила одно из его заостренных ушей и начала дергать за него. – А теперь он исчез, потому что ты не мог проявить ко мне хоть каплю уважения.
– Ай, прекрати!
Когда она этого не сделала, он перехватил ее запястья и зашипел на нее, обнажив клыки.
Сикран редко злился, поэтому увидеть его таким было для Рэйвин шоком. Она не могла перебороть свою боль, чтобы успокоиться. Его гнев смягчился при виде выражения ее лица, когда она попыталась сжаться в комочек, а затем его глаза расширились, когда до него наконец дошел смысл ее слов.
– Ты шутишь, – выплюнул он, отбрасывая ее руки и поднимаясь на ноги. Отвращение исказило его красивые, резкие черты. – Ты влюбилась в это… в эту тварь? У него вместо лица был череп, Рэйвин! Череп!
– Я знаю! Я знаю, как он выглядел, – она сжала и разжала кулаки. – Я все время держала его лицо в своих руках.
Ей нравилось, какое оно на ощупь.
Каким оно было гладким, за исключением мест, где у него были шрамы. Каким оно было прохладным, но со временем согревалось под ее прикосновениями. Ей нравилось исследовать его клыки, челюсть, грубые рога. Его короткий мех щекотал ей ладони, и она часто рисовала на нем узоры.
– Я не настолько наивна, чтобы не понимать, с кем завожу дружбу, Сикран. Кому как не тебе это знать.
Он прижал руку к груди.
– Это несправедливо. Мы, Делизийцы, другие. Мы пришли сюда, потому что изменились, и ты могла видеть это по нашей внешности. Если бы не наши рога, когти и глаза, ты бы не смогла отличить нас.
– А Тайхи ничем не отличаются, и тем не менее у них есть мех, хвосты и крылья, – возразила Рэйвин. – Чем же он отличается? Здесь даже живут несколько гибридов Бансу и Тайхи.
– Да, но…
– Никаких «но». Дело в его сердце, Сикран, – она выставила руки вперед, словно держала его. – Вот во что я влюбилась. Не имело значения, что мы из разных пазлов; наши кусочки идеально совпали.
– Его сердце? – Сикран настороженно посмотрел на нее. – Раз ты так говоришь… Неужели он был настолько хорош? – затем уголки его губ поползли вниз. – Ты вообще уверена, что он чувствовал то же самое? Что, если он использовал тебя только для того, чтобы попасть сюда?
– Не знаю, – грустно ответила она, теребя пальцы. – Я никогда ему не говорила, потому что сначала хотела просто вернуться домой. Думаю, что да, хотя. По крайней мере, я на это надеялась.
– Ты уверена? Я не хочу тебя обидеть, но ты себя видела? Ты одержимый трудоголик, который никогда не скрывает своих чувств, из-за чего ты бываешь немного раздражающей.
Она швырнула в него пустую тарелку, и он быстро пригнулся с усмешкой. Он просто пытался поднять ей настроение, видя, как она расстроена.
Деревянная тарелка со стуком ударилась о пол, прежде чем остановиться.
– Теперь это не имеет значения, – сказала она, глядя в пол. – Я уже спрашивала Торилла, и я не могу вернуться, чтобы забрать его.
– Рэйвин… Я не знаю, как сказать тебе это, если ты действительно так к нему относишься, – сказал Сикран серьезным и торжественным тоном. Он отвернулся в сторону, почесывая свой хвост. – Он мертв. Один из солдат… Они, эм, они отрубили ему голову. Ты не можешь вернуться за ним.
Рэйвин отвернулась, чтобы посмотреть в одну из секций ветвей дерева, служившую окном. Она всегда предпочитала, чтобы в ее доме было светло, поэтому все места, откуда можно было смотреть наружу, но при этом сохранять приватность, были застеклены, а не заделаны рудой.
Это было до того, как все погрузилось во тьму, разумеется. Она почти не смотрела на свой дом теперь, когда вернулась и действительно могла его видеть.
Стоит ли говорить ему, что есть вероятность, что он не мертв? Какая разница? Рэйвин все равно не могла к нему попасть.
Если Мерих не найдет способ прийти сюда, она больше никогда его не увидит. Чем меньше кто-либо будет знать о нем, о том, кто он такой или откуда взялся, тем лучше будет для него и других Сумеречных Странников.
Было лучше не раскрывать, что он все еще жив.
– Сикран, пожалуйста, уходи. Я хочу побыть одна.
Его белые ресницы на мгновение опустились, а в уголках глаз собрались морщинки сожаления.
– Прости.
– Я знаю, – пробормотала она. – Я хочу принять ванну и просто разобраться со своими чувствами.
– Хотел бы я дать тебе эту возможность, но вообще-то я пришел сказать, что остальные члены совета хотят с тобой встретиться. Они хотят знать о твоем путешествии и состоянии Земли.
Его губы сжались в жесткую линию.
– Передай им, что я все еще отдыхаю. Я займусь ими, когда буду готова.
– Хорошо, – он подошел к тарелке, которую она бросила, и поднял ее, чтобы забрать. – Чай перед тобой. Выпей его, пока он не остыл.
Он ушел, подарив Рэйвин ту сладкую, блаженную тишину, которую она предпочитала.
Она согнула колени, чтобы обхватить ноги руками, и попыталась выпить чай. Ей этого совсем не хотелось. Она задавалась вопросом, как она должна вернуться к работе или смотреть кому-то в глаза, когда она полностью потеряла волю к жизни.
Она сдалась и в конце концов встала.
Было… странно находиться дома. Здесь казалось гораздо пустее, чем раньше.
Пространство идеально подошло бы Мериху. Здесь было достаточно высоко, чтобы даже его рога не задевали светильники. Имея форму овала, дом был в два раза больше его пещеры.
Это был дом среднего размера для ее народа, и в нем было все, что ей только могло понадобиться. Была только одна дополнительная комната, где находился туалет для уединения, а в остальном пространство было открытым.
Ее кровать была достаточно большой, чтобы вместить двух Мерихов. Она выбрала больше места для сна, так как часто использовала кровать для нескольких целей – как кресло и стол в одном флаконе.
У нее было два стула, но их спинки упирались в кухонный стол, в центре которого находилась нагревательная плита, чтобы она могла готовить закуски и напитки. Ее стол в гостиной был круглым, чтобы вписываться в комнату, сделанным из черного обсидиана, и служил скорее местом для хранения всех бумаг, которые она всегда приносила домой.
Большинство предметов были сделаны либо из расплавленной руды, либо из обсидиана, учитывая, что под городом были жилы и того, и другого.
На потолке проросло множество фиолетовых и розовых листьев, которые нужно было срезать. Их не должно было там быть, но постройка домов внутри живой структуры имела свои недостатки.
На полках стояли безделушки и украшения, подаренные ей жителями города Лезекос. У нее никогда не хватало духу расстаться ни с одной вещью, каждая была ей дорога.
Это был дом. Он пах знакомо, выглядел знакомо, даже ощущался знакомым, и все же она была в нем не на своем месте. Чего-то не хватало, и это был его запах апельсина и корицы. Было слишком тихо, и ее уши прислушивались к крошечным вибрациям, которые могла слышать только она.
Да, здесь было тепло, но тепло Мериха было другим. Оно проникало в ее поры и обволакивало сердце.
Не прошло и дня, а я уже по нему скучаю.
Она повернулась в сторону и направилась к ванне, края которой были вровень с полом. На стене был рунический круг, и когда она положила на него руку, он засветился фиолетовым, после чего снизу начала наполняться вода.
Над поверхностью заклубился пар, и она спустилась по ступенькам, чтобы встретить его, сняв с себя платье.
После недолгого отмокания она вымыла тело мочалкой, чтобы смыть всю грязь, пот и стресс, которые прилипли к ней за последние несколько часов. Она умыла лицо средствами, подобранными по ее типу кожи, и увлажнила его.
Затем она растерла между пальцами прядь кудрей, поморщившись от их жесткости. Ее волосам требовался серьезный, жесткий уход. Теперь, когда у нее были подходящие средства, она могла уделить им то внимание, которого они заслуживали.
Рэйвин не торопилась, позволяя себе погрузиться в мысли, наконец-то принимая первую за целую вечность настоящую ванну.
Месяцы на Земле были здесь всего лишь несколькими неделями, но почему-то казалось, что она ушла целую вечность назад.
Тщательно расчесывая волосы, пока они были намылены распутывающим шампунем, она начала с кончиков и прочесала их по всей длине. Затем она смыла его и дважды нанесла кондиционер: первый раз – глубокого действия, чтобы напитать и укрепить волосы, а второй – несмываемый, чтобы удержать влагу и сохранить их мягкими и шелковистыми. Она еще раз расчесала их, прежде чем просто откинуться в воде метровой глубины по плечи, позволяя ее теплу успокоить себя.
Она закрыла глаза, чтобы по-настоящему отдохнуть.
Вспоминать время, проведенное на Земле, было больно, но ей о многом нужно было подумать.
Закончив, она вылезла из ванны и завернулась в пушистое полотенце. Она нажала на другую руну, которая переместит воду для очистки через естественную почву, прежде чем она вернется в безопасные системы водоснабжения, проходящие под землей.
Все было заимствовано, и ничего не тратилось впустую по-настоящему.
Рэйвин слегка втерла масла в мокрые волосы и покрыла их тонким атласным чепчиком, который поможет защитить ее кудри. Она легла на пол, где все еще светил единственный лучик света, так как последнее солнце опускалось за горизонт.
Она была дома уже почти полный солнечный цикл.
Как раз когда она подумала, что ей становится лучше справляться со своими эмоциями, а рутина ухода за собой помогает, из-за чего-то на ее глазах навернулись слезы, еще хуже, чем раньше.
– Нет, – прохрипела она, когда ее зрение замерцало, внезапно исчезая и появляясь вновь. – Нет, нет, нет!
Она закрыла лицо руками, чуть ли не вцепившись в него ногтями, желая, чтобы это прекратилось, чтобы сохранить его. Когда она убрала руки, все исчезло.
Каким-то образом Мерих забрал свое зрение обратно, и она почувствовала себя еще более одинокой, чем раньше. Она боялась худшего.
Он никогда не мог забрать его, не прикоснувшись к ней, не втянув его обратно физически.
