Текст книги "Ищу настоящего мужа (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

 Глава 19

Как завещал Матроскин, чтобы что-то купить, надо сначала что-то продать.

Благо есть что продавать, раскладываю на кровати пиджак, платье, джинсы, свитер, кроссы, шелковую блузку, сумку.

Эх… стоит это все немыслимо дорого, у нас такого и не найти. Но это, что в принципе можно продать, потому что я уже по три раза надевала.

Перемеряю все. Одновременно фотографирую все на себе.

"Богиня секонд-хэнда", не меньше.

Потом трачу час, чтобы все разместить, выбираю фотографии, пишу описания, размеры.

Только успеваю заварить кофе, чтобы скоротать время, как пошла торговля.

"На сколько скинете, если я блузку возьму сегодня и без примерки?"

– Это и так уже минимальная цена.

"А можете присесть на стул в платье и прислать фотографию?"

– Нет.

"Сколько сантиметров от пупка до молнии?"

"Сфоткайте бирку на вас, чтоб я видела, что реально носите 26"

"Кашемир настоящий?"

"В катышках за такую цену?"

"Отдайте за 800, я студент, денег нет"

"У меня до вас такси дороже, чем эта сумка"

“А можно пригласить вас на свидание?”

И добивающее: "А почему вы продаете такие вещи? У вас все плохо?"

Я моргаю, глотаю воздух, считаю до десяти – и захлебываюсь токсичным сиропом "Авито-культуры".

– Да пошли вы все к черту! – Захожу в каждое объявление и жму "удалить", "удалить", "удалить"… – Не хотите – не носите.

Телефон вибрирует в истерике.

– "А где объявление? Я выехал"

– "Можно срочно, очень надо к завтрашнему собеседованию"

– "Верните, я уже уговорила мужа"

Поздно. Я передумала.

Ложусь назад на кровать на свои любимые вещи. Никому я вас не отдам, родные. кто ещё будет так вас любить и ценить, как я.

Изможденная этой несправедливостью набираю себе ванну. Зажигаю свечи, пару капель аромамасла.

Опускаюсь в горячую воду.

Вот где кайф.

Я вот так должна проводить целый день, а потом встречать с работы мужчину. Ну, теоретически, если бы он был. Я бы вот так встречала. Ещё лучше даже к себе пригласила.

В руках растираю гель для душа, наношу на плечи и руки.

Прикрываю глаза и откидываю голову назад.

Вода приятно обволакивает, от высокой температуры кожу между лопаток покалывает приятно, волнующе немного. Как утром меня Ренат учил держать этот шланг-ствол.

Ничего толком и не помню, что рассказывал. Зато помню, как обнимал двумя руками, прижимался к спине. Своими ладонями накрывал мои и сжимал пальцы.

Внизу живота приятно покалывает от воспоминаний.

Хотя не должно.

Распахиваю глаза.

Ладонь моя уже соскользнула и оказалась между ног.

Стопэ.

Он не тот, кого ищу.

А кого я ищу?

Мммм… нууу… кого-то другого. Кто будет ко мне относиться, как к принцессе. Любить и не давать работать, а не заставлять мыть машины.

Да, внешность обманчива порой. За привлекательной картинкой вот такой тиран может быть.

Я провожу два дня отдыхая. Ни с кем не встречаюсь, потому что на это нужны деньги, а у меня пока там штиль. Жду честно зарплату, чтобы потом папе доказать, что могу сама.

Но отец сдается раньше и набирает сам.

– Как моя любимая работница? Не передумала ещё?

– Нет. Работаю.

– Да ладно?! И что ты там делаешь? Тушишь уже что-то?

– Пока стажировку прохожу, но скоро допустят.

– И как ты без денег?

– А я зарабатываю. Ты вот думал, что я ничего не могу, а я могу. Уже переодеваюсь за тридцать секунд, знаю, что чем тушить, и какие бывают огнетушители.

– Да ты что! – смеется в трубку.

– Вот тебе и что.

– Лар… ты на встречу-то со Славой ходила?

– Он звонил, приглашал… а мне понимаешь даже пойти не в чем. У меня отец все кредитки забрал. Не могу же я в ресторан в джинсах завалиться.

– Ты что, отказала ради платья?

– Да, пап.

– У тебя дома платьев мало?

– Приду взять, так ты сразу скажешь, что сдалась. А я не собираюсь сдаваться.

– Приходи, бери, что надо.

– Все, пап, отказала я уже. К тому же эти платья старые у меня, все равно он уже меня в них видел. А на новое я пока не заработала. Вот как заработаю, тогда и схожу с ним.

– Так, никаких потом. Я карту сбера тебе разблокирую и туда положу денег на платье, если обещаешь сходить с ним.

– Не надо, пап, таких жертв.

– Так, дуй за платьем, звони Славке, что согласна. Поняла?

Довольно улыбаюсь сама себе. Вот это я красиво папу развела. Можно наконец и поесть нормально.

Славе пишу и подтверждаю, что все в силе.

А на деньги, что папа перевел, пару дней можно по-человечески пожить. Заправляю машину под завязку, заказываю себе сет запеченных роллов и два дня до смены продолжаю кайфовать.

На третий день от безделья становится скучно, поэтому я даже радуюсь, что надо на работу. Успеваю на построение.

Все здороваются со мной, как обычно, наставник только мой что-то хмурый.

– Сегодня у нас по плану проверка

– Утро будет добрым, когда вернемся, – отрезает Иван Андреевич. – По плану проверка пожарных гидрантов в районе. Едут: Воронов, Самсонов и Лариса. Пусть посмотрит.

Ренат хмуро кивает и идут к машине. Никита рядом. Я плетусь за ними. Все, что обозначается словом “по плану” и “проверка”, уже звучит скучно.

Едем молча. Самсонов Никита с планшетом отмечает, что надо посмотреть. Ренат просто где-то в своих мыслях.

Подъезжаем к стеклянному бизнес-центру. Там на асфальте красная полоска вдоль бордюра – "не парковаться".

Притормаживаем чуть в стороне. Пока Ренат разворачивается, кто-то проскакивает прямо перед носом нашей машины и, наехав на люк, тормозит.

– Ну куда?! – ругается Ренат.

Там перед нами идеальная картинка для плаката "Как нельзя".

Дверь иномарки открывается и оттуда выходит.… папа.

– Я сейчас научу его парковаться, оленя! – срывается Ренат и открыв дверь, выпрыгивает из машины.

 Глава 20

– Никит, ограждение, – командует Воронов вдогонку. – Конусы и ленту возьми.

Я пригибаюсь и прячусь за сидение, выглядываю чуть-чуть.

Папин черный люкс-седан стоит на крышке пожарного гидранта и подмигивает аварийкой: "Ща, минуточку".

У меня сердце делает "тык", потом "ах ты ж".

Мир маленький, а мои проблемы – наоборот.

Только бы он меня тут не увидел и не узнал.

Натягиваю капюшон пониже, делаю вид, что я кресло.

– Уберите машину с пожарного гидранта, – слышу голос Рената.

– Молодой человек, – слышу его фирменный бархатный сарказм, – вы понимаете, с кем вы разговариваете? – папа запускает свой ледяной прищур.

Интересно, я так же выглядела, когда просила их освободить дорогу.

– Отъедьте на парковку, там стойте хоть полчаса.

– Ты кто такой, чтобы мне приказывать?

– Старший водитель Воронов, МЧС. Выполняю проверку источников водоснабжения для тушения пожаров.

– Спешу я, ребят, – папа достает удостоверение – как меч джедая.

– Мне тушить пожар вашей корочкой? – Ренат даже не смотрит.

А стоило бы.

– Я позвоню вашему начальству, сообщу, что хамы в форме портят имидж службы.

– Телефон подсказать?

– Найду, – бросает отец.

– Вы тут дольше с нами спорите.

– Покурите, ребят, пять минут, я спешу, – разворачивается и уходит.

– Я ДПС вызываю, – кричит в догонку Ренат.

– Это не поможет, посмотрите на мои номера, – бросает через плечо отец и уходит. Ничего вы, ребята, ему не сделаете.

– Номера воду не подают, – подключается Никита.

Меня трясет от злости, стыда, адреналина и… от какой-то нелепой гордости. Воронов не прогибается. Ни на миллиметр. Даже под папины "номера".

А я так и прячусь за сидением. Если папа меня тут узреет, то ещё устроит воспитательную беседу.

– Вот старый пень, – Ренат возвращается в автомобиль, снимает с панели свой телефон.

– Послушай, ну отстань ты от него, уедет сейчас, – пытаюсь смазать картину и отвлечь.

– Это уже дело принципа, – кивает мне и набирает кого-то. – Пост-три, авто на пожарном гидранте, торговый центр “Корона”. Нужен экипаж ДПС для фиксации нарушения.

Я не знаю, что за связи у Воронова, но экипаж ДПС подъезжает к нам минуты через три.

Жмут друг другу руки.

– Ребят, надо пожарный гидрант проверить, нет доступа. Стоит уже тут черти сколько.

ДПС-ник смотрит на номера и присвистывает.

– Ребят, давайте лучше подождем, мы не отмоемся потом от разбирательств.

– А кто это?

– Да кто-то из Главка.

– Тем более, показательно будет другим, что при пожаре все равны. Оформляйте.

Эти мнутся.

Папа, ну давай ты быстрее уже.

Не хотят, но шуршат бумажками, составляют протокол, все ждут, что он вернется и замнет.

Воронов заставляет их вызвать эвакуатор.

Папа, конечно, там не пять минут. Скорее всего, один знакомый, второй…

Уже и эвакуатор подъезжает. Машину “пакуют”. Папы все нет.

Ну, вот…

Папа появляется, только когда эвакуатор говорит аварийкой всем “пока”.

– Это что тут? Ээээ… машину верните, – бежит папа. – Это что такое?

– Старший инспектор Иванов, ваши документы.

– Вот мои документы, ты инспектор охренел, что ли? Я Лукрецкий, начальник оперативного управления. Останови эвакуатор.

– Стоянка у пожарного гидранта запрещёна, – спокойно резюмирует Воронов. Вас не было не пять минут, а двадцать пять.

– Да я при исполнении, тычет в ДПС-ника удостоверением отец.

Тот аж бледнеет, когда понимает, чью машину отправили на штрафстоянку.

Чудесно. Я – та, кому стыдно за все.

– Да я вас всех поувольняю, – рычит отец.

– Ошиблись, товарищ полковник, – лепечет ДПС-ник, но сделать уже ничего не может. Бумаги пошли. Как и запись.

Папа, конечно, договорится, сотрут все, но… это же надо напрягаться.

– И вас тоже уволят!

Если что-то не так пойдет, он точно их уволит. Не откажутся.

– Долбоебов понабирали!

– Гидрант должен быть свободен всегда. У вас свои правила – у нас свои, – кидает в ответ.

Так в глаза смотрят друг другу, кажется, что поубивают.

Теперь мне стыдно за отца. Но и показываться точно нельзя. Он, если узнает, что при мне все делалось, а я промолчала, то не знаю даже, что будет.

ДПС-ники предлагают ему подвезти его до штрафстоянки. Он ещё о чем-то спорит с ними, я как крыска сижу тут, спрятавшись.

Дочка, называется.

А вообще, он сам виноват. Из-за него я тут. И мне нужна эта работа.

Ещё отсылает моим пожарным проклятия и садится в машину ДПС.

– Работаем, – Ренат стучит мне в стекло.

Командует только. Хоть бы руку подал. Но куда-там…

Сама выпрыгиваю из машины, ещё раз осматриваюсь, что отца нет.

Никита поддевает крюком люк. Ренат открывает вентиль. Фонтан плюется три секунды, продувается и дает нормальную струю воды.

Никита поднимает большой палец коротко, без улыбки. Ренат сворачивает колонку, чистит резьбу, делает пометки в журнале. Ноль эмоций.

– Едем дальше, ещё три гидранта проверить надо.

На час какой-то заезжаем в часть, Ренат предупреждает Ивана Андреевича об инциденте у торгового центра. Тот соглашается, что правильно все сделал.

– Зажрались уже. Никто не думает том, что может пожар начаться в любой момент.

После обеда едем на полигон. У них тренировка, у меня, как оказывается, тоже. Раз меня берут, значит, скоро уже и на тушение пожаров возьмут. Эх.… вот где папе уже будет чем утереть нос.

Надо будет снять все.

Пока едем, лажу по телефону, просматриваю сторисы.

– Что за херня? – Ренат притормаживает, съезжает на обочину и тормозит.

Снимает с приборной панели свой телефон.

– Что там? – кивает ему Никита.

Я тоже убираю телефон.

– Из госуслуг пришло уведомление, – читает вслух, – “Требуется нотариальное согласие на изменение фамилии ребёнка. Откройте задачу в личном кабинете, подтвердите или отклоните ее”.

 Глава 21

Ренат

– Какому ребёнку? – включается Ваня.

– У меня только один.

– А кто меняет?

– Да, похоже, бывшая что-то опять придумала. Я отойду, Вань, наберу ее.

– Подожди, – останавливает Никита, – давайте юристу позвоним, – Вань, твоему этому, он же шарит во всем. Хотя бы узнаем, что можно, что нет.

– Согласен. Надо во все вникнуть, прежде чем ей звонить.

Набирают юриста, объясняют, что к чему, там четкий ответ, что варианта может быть два. В первом нужно нотариально заверенное мое согласие на смену фамилии ребёнку, во втором можно лишить меня родительских прав.

– Какого ей вообще взбрендило это делать?

– Кто знает… Я отойду, наберу ее.

– Давай, – Кивает Ваня.

Выпрыгиваю из машины и сразу набираю бывшую жену.

– Я занята, у тебя срочное что-то?

– Да. Ребёнок это срочно. Причем очень.

– А что с ребёнком?

– Что за история со сменой фамилии?

– Ааа… ты про это. Быстро они, молодцы. Слушай, Ренат, понимаешь. Матвею неудобно и непонятно, почему у нас с ним разные фамилии. Дети в школе смеются.

– Он не маленький уже, чтобы ему было непонятно. И что-то я ни разу не слышал от него, что ему не нравится быть Вороновым. Давай честно, ты хочешь сменить ему фамилию не для него, а для себя.

– У меня одна фамилия, у него другая, мне не очень удобно.

– То, что тебе неудобно, это твои проблемы, а не ребёнка.

– Ты с Матвеем не живешь, ты не ходишь с ним по больницам и кружкам. В поликлиниках каждый раз доказывай, что я мать, а не "тетя-сопровождающая": свидетельство о браке, о разводе, справки, копии…

– Записи в паспорте о том, кто твой ребёнок, достаточно.

– Нас приглашают куда-то и представляют: "Рубина Евгения и Воронов Матвей". И я выгляжу посторонним человеком рядом с ним, как и он со мной.

– То есть он у тебя как экспонат, выгуливаешь и всем показываешь?

– Мне так неудобно жить.

– Хорошо, если тебе неудобно, давай Матвей будет жить у меня – и не будет проблем с твоей фамилией.

– Я хочу, чтобы у меня с сыном была одна фамилия.

– Ты, когда замуж выходила, сама не захотела менять свою на мою. Были бы все Вороновы.

– Пффф…

– Он десять лет был Вороновым, а тут вдруг тебя посетила гениальная идея, да? В чем теперь проблема?

– Сейчас он вырос. И я хочу, чтобы когда моего сына спрашивали кто он, то сразу понимали, чью фамилию он носит. Не неизвестного Воронова, а Рубина. Папу все знают.

– Ах, вот оно что, с этого и надо было начинать. Можешь не напрягаться даже. Я согласие на смену фамилии Матвею не подпишу.

– Сколько тебе заплатить, Воронов, а? Назови цену – и не строй из себя отца-героя.

– Лучше эти деньги на терапию себе потрать. Голову подлечи.

– Как был упрямым, так и остался. Какая тебе разница.

– Это мой сын.

– Он и останется твоим сыном.

– Я все равно добьюсь. Законный способ найдется.

– А я все чаще думаю, что два дня в неделю со мной – мало. Думаю, мне тоже надо официально расширять границы.

– Не смеши. Во-первых, ты все время на сменах. Во-вторых, ты потянешь все расходы? У нас расписание знаешь какое? Да мне твоих алиментов не хватает даже на половину кружков. У него английский, бассейн, шахматы, танцы, ментальная арифметика, робототехника и флейта.

Блядь. Других слов у меня нет.

– А оно все вообще нужно? Он мать видит? Ты знаешь, почему он с таким удовольствием ко мне едет?

– Потому что учиться не надо.

– Потому что мы с ним целый день чем-то занимаемся, бытовым, ездим, встречаемся, общаемся, играем. А не весь этот твой бред. Английский ему сейчас нужен? Он что собрался в Англию? Вырастет, сам выучит его. При желании за полгода можно. Лучше пусть на футбол ходит. В его возрасте для нормального развития надо бегать и двигаться.

– Боже… с кем я говорю. "Футбол и спать" – вот твой горизонт.

– Потому что Матвею нравится футбол. Детство – это не табличка в гугл-календаре, а мяч во дворе, книжка на ночь и родители рядом.

– Детство – это возможности. Пусть пробует, ищет себя. Я не хочу, чтобы он в десять лет "не видел ничего, кроме двора и телефона".

– А ты его в этот двор вообще выпускаешь? Превратила ребёнка в конвейер своих амбиций. Ребёнок не стартап. Ему нужен сон, игра и нормальные выходные.

– С тобой, что ли?

– Со мной.

– Чему ты его научить можешь?

– Вот тебе не повезло с бывшим мужем… Денег зарабатывать не умел, зато умел все ремонтировать и делать сам.

– Да кому надо это сам, если проще заплатить и тебе профи сделают.

– Ну, если мозгов нет, то вызывай и делай.

– Были бы у тебя, тоже не торчал бы в своей пожарке.

Оборачиваюсь на машину нашу пожарную. Люблю я это. Люблю людям помогать, люблю подвиги совершать. Не для значков и кого-то, для себя. Полезным хочу быть, а не только языком трепать.

– Надо будет, заработаю, но не ради тебя точно.

– Козел.

– Фамилию ребёнку я сменить не дам.

– Ты думаешь, я не найду способ, как это сделать?

– Лучше эту энергию и время потрать на ребёнка. Мамой побудь.

 Глава 22

На полигоне мы отрабатываем тушение на реальных возгораниях. Несколько часов без отдыха и перерывов. Уматывает так, что я сажусь в машину ехать назад, и по дороге отключаюсь.

– Эй, Исса, – дергает кто-то за плечо, – просыпаемся! Приехали!

Открываю глаза, Никита.

Машина уже в гараже. А мне хочется ещё чайку, пледик и чтобы никто не трогал.

Лениво выбираюсь.

Ренат убирает машину, готовит к выезду.

И я смотрю на него, не зная, что выбрать: помочь ему или со всеми пойти отдохнуть и поесть.

– Ты чего застыла? – Ренат проходит мимо, протирая ручки.

Нет уж. Сам пусть себе помогает.

– Иди тренируйся. Я не видел ещё двадцать семь секунд.

Так и хочется высунуть язык и передразнить его. Твои проблемы, что не видел.

– А то сейчас вызов будет, а ты у нас не готова.

– А что мне уже можно?

– Все инструктажи и обучение ты прошла. Один только норматив не сдала, – ставит ведро в угол и идет к выходу.

– А ты куда?

– Пожрать хочу.

– Я тоже человек, хочу есть.

– А как же дело всей жизни. Хочу на пожар… Тут или чайный сервиз или секундомер. Вперед, Лариса.

– Я не Лариса!

Ренат уходит, оставляя меня одну.

Достаю из кармана припрятанный батончик и подъедаю его. Ставлю телефон на шкаф, включаю камеру на себя: "попытка №… какая уже?" Штаны, сапоги, куртка, пояс, подшлемник, каска, перчатки.

Сорок одна.

Ещё раз. Сорок три.

Ну уж нет. Надо влезть в сорок секунд.

Снова обнуляю секундомер и быстро одеваюсь.

Тридцать семь.

Йес!

В сорок вошла. Теперь планка тридцать пять.

Но после перерыва. Так в одежде сажусь, и залипаю в мессенджер. Каналы, посты, комментарии… затягивает так, что вырывает оттуда вой сирены.

Подскакиваю, будто за мной идут.

Это что, пожар?! И меня могут взять? Я же в форме как раз.

Первым забегает Ренат, потом Никита, Алексей, Иван Андреевич. Почти синхронно одеваются, я иду к начальнику.

– Иван Андреевич, а можно с вами? Я готова!

Он косится на Рената. Тот дергает плечом: мол, решай сам.

– Ладно. Поехали. Держишься у машины, под ногами не путаешься, в огонь не лезешь. Поняла?

– Так точно.

– Это молодец. В машину.

Дверь кабины хлопает, ремень защелкивается. Мотор рычит. Выкат на улицу – и город становится полосой из фар и теней. Маячки бьют в окна; машины впереди словно очухиваются и, вздрагивая, расползаются в стороны. В салоне трещит рация: адрес, этаж, "задымление", "люди вышли частично". Я стискиваю подлокотник, а сердце дубасит внутри.

Ренат филигранно заезжает в узкий двор, втискивается между машин и мусорных баков. Я бы так не смогла, конечно. На такой махине проехать.

Как только машина тормозит, ребята выпрыгивают оттуда.

Каждый делает свою часть работы.

Я, как обещала, стою у машины, не мешаю. Я часть этой картины, но пока без роли. Люди вокруг наливаются паникой.

– Там же Никитична…

– Документы бы вынесли!

– Успеют!

– Да не успеют!

Пьяный какой-то идет мимо всех и к подъезду напрямик.

– Подождите, пожалуйста, – останавливаю его за локоть, – там ребята работают, тушат пожар.

– Щит! – орет кто-то изнутри.

Через минуту кто-то из моих пожарных выносят на руках женщину в противогазе Укладывает ее на лавку у подъезда.

– Исса, – приоткрывает маску Никита, – присмотри за ней. И вызови скорую, – кидает мне, уже разворачиваясь обратно.

Снимаю с женщины маску и одновременно набираю скорую.

Она хватает воздух, бьет себя кулаком в грудь: раз, второй. Пытается что-то сказать между кашлем.

Я быстро докладываю скорой куда ехать.

Женщина хватает воздух, откашливается задыхаясь. Пока скорая приедет.

Хоть бы только не умерла тут… А то доверили человека, а я не уследила.

Я только знаю, что в таких случаях ингалятор бы помог.

– Присмотрите за ней, – киваю подошедшей женщина.

Сама бросаюсь к дежурной аптечке в машине. На автомате вспоминаю, где Ренат показывал аптечку: красный ящик сбоку. Крышка, стяжки… Есть! Пульсоксиметр, бинты, жгуты… И маленький баллончик – сальбутамол. Спасибо, вселенная.

Возвращаюсь к женщине, встряхиваю ингалятор, надеваю спейсер.

– Губами плотно обхватите. На счет "три" вдох – и задержать. Раз…. два… три.

Она делает, как я сказала. Считаю десять секунд вместе с ней. Ещё дозу. Снова вдох, задержать.

Кашель ломается, становится влажнее, но свиста уже меньше. Щеки чуть-чуть розовеют. Я прикладываю пульсоксиметр – 92… 93… 95. Дышит. Глаза перестают бегать.

– Отлично, – шепчу ей, а у самой мурашки по коже. – Сейчас скорая подъедет, станет легче.

– Спасибо… деточка, – вздыхает и прикрывает глаза.

Пожар ликвидирован. Скорая возится с женщиной. Меня обступают бабульки и восхищаются, что какая сейчас молодежь, лишь бы ерундой заниматься в телефонах своих. А вот есть девушки, которые в такую сложную профессию пошли. Чуть ли не на медаль собираются мне скидываться.

Я улыбаюсь натянуто. Если по коже мурашки, то внутри – танец тараканов: страх, адреналин, гордость и чертово чувство "наконец хоть чем-то пригодилась".

Когда грузимся обратно, я ловлю себя на том, что улыбаюсь в окно. За окном уже ночь. Сирена молчит. В кузове глухо клацает железо.

– Ну, Исса, – разбираем всю ситуацию по дороге в часть после пожара, – скорая сказала, что женщина могла задохнуться, если бы ты не догадалась про ингалятор. Поздравляю с боевым крещением.

– Спасибо, – киваю ему.

Даже немного смущаюсь. Это они тушили квартиру, они ее вынесли, спасли целый дом. А я чуть-чуть только помогла.

Взгляд перевожу на зеркало дальнего вида. И встречаюсь там глазами с Ренатом на доли секунды.

Одним словом, он удивлен.

И снова возвращается к дороге.

Я не пустое место. Я в этой картине на своем крошечном, но реальном квадратике. Папе бы позвонить и похвастаться, но не сейчас, и даже не сегодня…

Я откидываю голову на спинку. Понимаю, что тоже пахну дымом, потом и чужим спасенным страхом. И мне даже нравится этот запах.

В нем сила, мужественность, смелость.

Хотя это тут ко мне слабо относится, но все же.

Я заслужила, что даже Ренат меня сегодня не дергает, разрешает отдохнуть, а не добиваться двадцати семи секунд.

Жду с нетерпением утреннего развода, после которого можно ехать домой. В проеме появляется Марина.

– Ребят, вы помните про корпоратив на следующей неделе? – и осматривается, как будто это только повод.

– Помним, – отвечаю за всех.

– Я не тебя спрашивала. А где Ренат?

– Возле машины, – кивает Иван Андреевич, продолжая заполнять журнал.

Она тут же исчезает.

Что она крутится возле него постоянно?

Раздражает уже. Его тоже, может?

Интересно, и только поэтому поднимаюсь и выхожу следом.

Когда подхожу к гаражу, то чуть выглядываю только.

– Ренат, я тут пирог испекла. С мясом. Хотела тебя угостить. А то ты когда ещё домой доберешься, готовить некогда будет, – протягивает ему контейнер.

Пирог с мясом…

– Спасибо, Марин, но не надо было, – сухо кивает ей.

Я выглядываю чуть больше.

– Бери, мне приятно.

Мне приятно… ну кто так…

– Хотела тебе напомнить про корпоратив.

– Да, я помню.

– Слушай, а ты на машине будешь?

– Пока не знаю, а что?

– Мне потом добираться так долго, я думала, может подбросишь, если не сложно.

– Ах, ты….

– Ну посмотрим, пока не знаю.

– А ещё, – касается его рукава, стряхивает незаметную пылинку. – К нам перчатки поступили новые, твои прежние вон уже… – скользит взглядом по его кистям, – я отложила очень удобные. Заходи после смены, примерим.

"Примерим", ага. У меня внутри щелкает предохранитель. Я-то ещё даже форму получала через скандал, а тут – "отложила, примерим, заходи".

– Спасибо, если забуду, то занеси в мастерскую, пожалуйста.

Марина улыбается шире, как будто "спасибо" – это "я твой навеки".

– Что интересного узнала? – шепчет басом на ухо Иван Андреевич, что я аж подскакиваю.

– Эмм… не хотела им мешать.

– Утреннее построение, – командует и заходит туда.

Я за ним. Ну и хватит им там ворковать.

И внутри какое-то темное чувство. Глупая, бесконтрольная злость на Марину эту.