Текст книги "Ищу настоящего мужа (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

 Глава 61

Еду с Вячеславом в театр.

Папа считает, что общее времяпрепровождение очень сближает.

Я не спорю.

У театра все красиво, как на открытке. Подсвеченные колонны, мягкий гул голосов, все при параде.

А я бы лучше с ребятами в пожарке посидела и послушала их байки.

В фойе Вячеслав берет программку, читает.

– Так, – серьёзно произносит. – По сюжету все страдают, потом ещё страдают, а в конце делают вид, что страдали не зря.

– Вы сейчас все мне испортили, Вячеслав, – шепчу и неожиданно для себя тихо смеюсь. – Я знаю концовку, можно не смотреть.

– Прости. Профессиональная деформация, – так же тихо отвечает он. – Люблю знать, к чему готовиться.

Ну, что сказать…

Я не люблю.

Сажусь в кресло, расправляю пальцы на подлокотнике и позволяю себе просто смотреть.

И спектакль – хороший. Не “вау, я рыдаю и мне нужно срочно менять жизнь”, а ровно тот, который помогает выдохнуть и отвлечься и не думать каждую минуту о Ренате. Не проверять телефон. Не дергаться от каждого внутреннего “а вдруг”. Я просто слушаю, как люди говорят чужие слова красиво и точно, и почему-то верю, что мир все равно продолжает крутиться, даже когда у тебя вырвали ось.

После театра Вячеслав предлагает в ресторан, я предлагаю по домам. Общения на сегодня достаточно.

– Лариса, почему ты грустная такая все время? – Вячеслав сжимает крепче руль, отвозя меня домой.

Все веселье забрал один человек.

– Так поводов веселиться особо нет.

– Может, надо было в цирк сходить, а не в театр?

– А почему вы вообще решили, что я хочу в театр?

– Ну как… Весь бомонд ходит.

И я себя к нему относила раньше. А сейчас хочется чего-то попроще. На машине пожарной покататься, пиццу есть, прикрываю глаза, вспоминая, как мы с Ренатом были в машине той. Он после “ранения”, я его лечила. Ну, как лечила?

– Лариса?

– А! – вырывает из мыслей Вячеслав. – Ларис, а давайте на “ты”.

Ох. Это он уже к чему клонит?

– Хорошо.

Нормально с ним, в принципе, комфортно. Дружить. Но влюбиться в него, чтобы жениться, я не знаю, что надо сделать ему. Может, пожарным пойти.

У меня в сумочке вибрирует телефон.

Подруга. Та самая, с которой из-за Рената и поссорились.

Интересно, а если бы не та ночь после корпоратива, завязалось бы у нас что-то?

Да, конечно. Все же началось ещё раньше. Когда целовались в его машине.

“Слушай… к тебе тут какой-то парень приходил. Искал тебя. Видимо, тот, с кем ты спала у меня 😏”

Я замираю.

Пальцы холодеют.

Я: “Ренат?”

Искал меня.

“Я не знаю, как его зовут, – пишет она следом. – Высокий, серьёзный, смотрел так, будто сейчас дверь вынесет”.

Я выдыхаю.

Конечно, он.

“Адрес твой не давала. Сама напиши, если надо”.

Смотрю на экран несколько секунд.

Сердце колотится, будто я снова стою перед выбором.

“Спасибо”, – печатаю.

– Что там интересное написали? – улыбается Вячеслав.

– А? Нет, ничего.

– Ты улыбнулась впервые за вечер.

Да ладно…

– Так, подруга кое-что напомнила. Не важно.

Искал…

– Вячеслав, может, зайдете к нам, папа рад будет вас видеть, чая попьем.

– Вдруг помешаю?

– Нет. Папа будет рад.

И допрос проведет Вячеславу, а не мне.

Знаю, что Воронов не узнает, но как будто даже хочется, чтобы знал и мучился, и думал, что у меня другой.

Сидим на кухне. Папа с Вячеславом обсуждают спектакль, я варю им кофе. Внутри наконец не дерёт и не рвёт.

Настроение поднимается. Да, мы расстались, да я игнорирую его сообщения. Но он ищет меня зачем-то. Может быть, даже страдает? Чувствую себя Джульеттой, которой строгий отец запретил любить Ромео.

– Это вроде трагедия, а Лариска улыбается, будто вы ходили на комедию.

– Сам удивляюсь, – усмехается Вячеслав. – Хмурая была весь вечер, а потом кто-то что-то написал ей и все. Как подменили.

– И кто там тебе написал? – прищуривается отец.

– Меня завтра пригласили на собеседование в один центр реабилитационный. Больших надежд не возлагаю, но с чего-то надо начинать.

– О! А чего не хвастаешься?

– Так пока нечем, завтра хотела рассказать.

Вру как дышу. Но они верят.

– Как им представишься? Ларисой, Иссой или ещё как-то?

– Я Лариса, – пожимаю плечами. – Хочу опять быть Ларисой.

Он смотрит на меня долго. Настороженно. Будто ждёт подвоха.

– А Исса?

– Исса была, когда я пряталась. Когда хотела быть кем-то другим. Сильной, независимой, дерзкой. А сейчас не хочу прятаться.

Хочу быть такой, в которую он влюбился. Ну или если не влюбился, то запал.

– Это когда это ты так решила?

– Я же тебе говорю, что пожарка многое во мне поменяла.

– Я в восхищении, – довольно улыбается Вячеслав.

– Я рад, что вернулась моя дочь Лариса.

Утром приезжаю в центр за десять минут до назначенного времени. Хотя ночью толком и не спала. Телефон не проверяла. Писал или нет Ренат, не знаю. И не хочу. Пусть лучше буду думать, что скучает. Вдвоем оно как-то легче переносится.

Иду к зданию. Хорошо тут, в черте города, но на территории лесопарковой зоны. Вокруг деревья, спокойствие, птички.

И в метрах пятидесяти от себя замечаю Женю, жену Рената. Бывшую жену. Она снова в очках, катит в инвалидном кресле мужчину в возрасте. Я ее отца не знаю, но похоже на него.

Хмм… а что они тут делают? Может, это как-то связано с тем, что она пытается скорее уехать? Два варианта? Или сбежать и не ухаживать, или уехать куда-то ещё на лечение.

Отворачиваюсь, чтобы не узнала меня и скрываюсь в здании.

Гены лукрецкие они такие… Я же теперь не выйду отсюда, пока не доберусь до правды.

 Глава 62

– Лариса, вы говорили, что вы пожарная, да? – Василиса встречает меня у главного входа в центр.

– В прошлом… да, – идем по аллее.

– А почему… ушли? И вообще – почему туда пошли?

Почему пошла… Сейчас кажется, что это была какая-то моя детская позиция. Назло папе. Я ведь не осознавала до конца, что надо будет делать. И что объективно я занимаю чье-то место. Толку с меня там… больше для красоты. А реально бы в горящий дом… я не пошла.

– Я ушла оттуда, потому что отец был против. Я недолго там проработала, около месяца всего. Отец сказал, что это очень опасно. Хотя я пожары-то ни разу сама и не тушила… но я была на выездах. Помогала. Даже реанимацию оказывала. Мы женщину спасли… В общем, не важно, врачи и так приехали бы, а вот лишнего пожарного может и не хватить в нужный момент.

– Но вы с такой грустью говорите…

– Если честно, то мне там нравилось. Там люди… мужчины, они правильные, что ли. Настоящие. Не предадут, не подставят, не изменят.

– Да… настоящих теперь не много.

– Но, – откашливаюсь, – наверное, всё-таки это мужская профессия. Тягать эти рукава, огнетушители – тяжело, если честно. Поэтому думаю, что лучше это место должен занять мужчина. Так будет правильней.

– Согласна… да, это не очень женская профессия, поэтому вы меня и удивили. Но почему всё-таки туда пошли?

Говорить по настоящему, мне даже стыдно.

– Хотелось попробовать себя в чем-то новом. А там было место и моя специальность подходила под условия.

– Я поняла вас.

– Ладно, давайте подумаем, что же нам с вами делать… Я пока, честно говоря, не знаю, куда вас определить. У меня такая практика: если я не вижу пока человека, то беру работать с собой, смотрю его сильные стороны, а потом уже решаем, в какую нишу лучше поставить. Чем вообще занимались до пожарной? Какое у вас хобби?

– До пожарки я вела блог. Большой, успешный… – улыбаюсь неловко. – Но решила с этим завязать.

– Почему?

Ренат… Снова он. Куда ни кинься, везде про него вспоминаю, хотя надо было бы уже забыть.

– Ну… так получилось.

– Понятно. Кстати, соцсети у нас никто толком не ведет. Если что-то кидаем – то кидаю я, без системы и больше просто реклама. Но это очень перспективное направление.

– Вы много теряете, – киваю.

– Может, возьметесь, Лариса?

– Могу… но я бы хотела всё-таки заниматься чем-то более полезным. Приносить реальную помощь людям.

– Соцсети – это тоже польза. Люди будут знать о нас.

– Да, но хотелось бы… больше реального участия. В идеале, я бы хотела кого-то… не знаю… лечить, помогать людям. И вести блог об этом. Показывать успехи, рассказывать истории восстановления.

– Угу. Я вас услышала. Подумаем. Вы замужем?

– Нет… – заминаюсь. – Но скоро планирую.

– Есть молодой человек, значит. Тогда ночные графики, наверное, не подойдут?

– Да нет, мне любой график подходит. Я же в пожарке и днем, и ночью работала.

– Молодоженам как-то ночью положено друг с другом быть.

Ну, если любить мужа, наверное, да. А мне так наоборот, лишь бы ночи не быть с ним дома.

Обходим вокруг здание и возвращаемся к главному входу.

– Вы как, Лариса? Согласны?

– Да.

– Тогда пойдемте внутрь, покажу вам все.

– Загруженность у нас большая. Есть отделение постоянного пребывания – что-то вроде дома престарелых. Есть дневной стационар. Это главный корпус, тут я сижу, директор наш, врачи…

– А это регистратура, да? – перебиваю аккуратно ее.

– Да.

– Интересно как! Я никогда не была в регистратуре, но в детстве играла. У меня были заведены карточки на все мои плюшевые игрушки. Я их взвешивала, измеряла рост, прививки им делала, – сама себе улыбаюсь, ностальгируя, – но реально в настоящей регистратуре не была.

– Ну пойдемте, посмотрим, тем более, что вам надо знать.

– Девочки, знакомьтесь, это Лариса, – заходим в это царство карточек, – будет у нас работать.

Здороваюсь со всеми. Имена даже не пытаюсь запомнить. У всех есть бейджи.

А стеллажи там такой высоты, чтобы можно было спокойно достать без стульчиков. И ряды карточек.

Иду первой, вдоль секций.

– У вас все по буквам?

– Конечно.

Я сворачиваю к букве “К”.

– В поликлинике, так по участкам разбито и по годам.

Быстро скольжу взглядом по карточкам, ищу “КН”.

– Как тут не запутаться – нужно же мгновенно все находить!

Делаю вид, что рассматриваю.

– Годы практики, Лариса.

Нахожу – Князев.

– То есть врачи все ведут в бумажном виде? – спрашиваю, вытаскивая “случайную” карту.

– И в электронном, и в бумажном. От бумаги никто не уходит.

Я раскрываю карту, делая вид, что изучаю просто их подход.

– То есть вы начинаете с первичного осмотра… диагноза… назначения…

Листаю карту.

– Да, осмотр, снятие показателей, курс реабилитации, опять осмотр и корректировки. Если кому-то вылечить нос, то это неделя…

“Состояние после ишемического инсульта. Выраженный правосторонний гемипарез. При активной реабилитации прогноз на частичное восстановление самостоятельной ходьбы благоприятный”

Выцепляю главное, его диагноз.

– А тут, например, ещё какие-то выписки. Вы и с другими клиниками работете.

– А тут у нас… – она берет карту и смотрит. – А! Это брали выписку – хотят переехать в Германию и там лечиться. Если есть такая возможность, то почему бы и нет. У них тоже есть свои методы и наработки, о которых они никому не рассказывают.

Я стараюсь не выдать реакции. Германия, значит.

– Понятно…

Василиса закрывает карточку и убирает.

У меня сердце заходится быстрее. Так хочется поделиться этим с Вороновым. Чтобы помочь ему. Хотя теперь понятно, что она хочет и зачем.

– Мне у вас очень нравится. Я хочу у вас работать.

– Тогда сейчас в отдел кадров, возьмем список документов, проходите медкомиссию – это стандартно. Потом приезжаете, оформим вас на испытательный срок.

Везет мне на пробные периоды…

– После этого уже решим, куда вас лучше поставить. Вы мне нравитесь, Лариса. Ваша включенность в процесс.

– Спасибо, Василиса. Вы прямо…

– Только не говорите “премудрая”.

– Родители ваши…

– Шутники.

– Уверена, вам с ними повезло…

– Родителей не выбирают.

– Да. Зато они любят выбирать за нас.

– Вы о чем?

– Да так.… не важно.

– Хорошо. Тогда в отдел кадров и я вас жду.

Я беру список документов, выхожу из клиники.

Теперь понятно, почему его бывшая жена так рвется туда уехать.

Отца лечить – это, конечно, хорошо, но ребёнок-то в чем виноват?

 Глава 63

А как бы я поступила? Оставила бы ребёнка с отцом-бывшим или перевезла?

Не знаю даже.

Относительно Рената, конечно, я за него. Относительно матери и дочери, возможно, за нее.

Сложно так. Но Ренат, по крайней мере, имеет право знать и сам пусть решает.

Нам бы встретиться с ним… рассказать все. Но я боюсь – это может закончиться ошибкой. И с его стороны, и с моей.

А я папе обещала.

Как будто тебе на ночь приносят пирожное и говорят: не ешь. А внутренний голос шепчет – съешь. Съешь его…

Позвонить можно. Набираю.

– Лариса? – отвечает сразу, будто ждал, а у меня от голоса его мурашки, от того, как соскучилась.

– А ты кого ждешь?

– Рад тебя слышать. Я тебя искал. Почему прячешься?

– Ренат, не надо меня искать. И писать не надо. И звонить.

– Я хотел сказать тебе спасибо… И извини, что тогда наговорил.

– Это уже не важно.

– Лар…

– Нет, Ренат. Мы не будем встречаться. Я вообще не должна тебе звонить.

– Почему?

– Не важно.

– Нет. Важно. Что происходит?

– Сейчас просто выслушай меня. Выводы делай сам. Я узнала кое-что… думаю, тебе это будет полезно. Я видела твою бывшую жену в реабилитационном центре. Она с отцом – он в инвалидном кресле. Они собираются переехать в Германию на лечение. Вероятно, поэтому она так торопится.

Молчание.

– В каком центре?

– Да какая разница!

– В смысле, ты там что делаешь? Что с тобой?

– Нормально все со мной. Я тут… по делам.

– Спасибо, Лар. Теперь все понятно.

– Сделай с этим что хочешь, чтобы не потерять сына. Или отпусти их. Ее тоже можно понять.

– Да, Ренат, и не надо меня искать. Я живу у отца и я… выхожу замуж.

Тишина.

– За кого?

– Не важно.

– Нет, важно.

– Это мой жених. Мы в ссоре были, я поэтому пошла в пожарку. Теперь помирились.

– Лара, что ты мне заливаешь? Какой жених? Ты неделю назад была со мной, а сейчас замуж выходишь?

– Это сложно.

– Ничего не сложно. Не верю я тебе. Не знаю, зачем ты это делаешь, но не верю.

– Все, Ренат. Пожалуйста, не звони мне больше. И не пиши. Иначе я тебя заблокирую.

Я сбрасываю звонок.

И только после этого понимаю – как сильно дрожат руки.

Он перезванивает.

Упертый ты… шпинат.

Сбрасываю вызов и блокирую, как и обещала.

Зачем мне больно-то делать?!

Я иду рядом с Вячеславом, держу в руках букет светлых роз. Бумага тихо шуршит, лепестки сладко пахнут. Вячеслав берет меня за руку. Аккуратно и осторожно, стесняясь или волнуясь, что я оттолкну.

Я не отталкиваю. Я должна попытаться дать ему шанс, как говорит папа.

– Замерзла? – сжимает горячей рукой мои ледяные пальцы.

– Нет, всё нормально.

Улыбка получается почти естественной. Почти.

– Ты красивая такая.

Киваю.

Снимает пиджак и накидывает мне на плечи.

Так романтично…

Чуть наклоняюсь и вдыхаю чужой аромат, который мне не нравится.

А я вспоминаю себя в огромной пожарной куртке. Запах гари кажется мне сейчас даже более приятными и родным.

– Сегодня что было! Я работу свою, конечно, люблю, но за ребят каждый раз волнуюсь. Один замешкался и все… могло сорваться. Представляешь, какая это…

Мне идти с ним стыдно, я будто не я. А он чужой кто-то. Не мой. Как папа, который взял дочку с собой погулять.

И чувство разъедает все внутри, будто я изменяю.

Мозгом понимаю – это глупо. Я никому ничего не должна. Мы расстались. Все кончено. Я свободна. Я имею право идти дальше.

Но сердцем…

Сердцем я чувствую, будто предаю.

И не хочу этого. Хочу лучше одной остаться, чем это испытывать.

Сегодня без ресторана. Я же вижу, что это не его. Но он пыль в глаза мне бросает, что он такой, что ему не жалко ничего. И я верю, просто фальши не хочу. Хочу настоящего, неидеального, с проблемами.

Но получаю противоположное.

Провожает до подъезда. Темно уже. И так даже легче даже, потому что никто нас не видит.

– Спасибо за вечер, Ларис, – мило улыбается.

– И тебе спасибо.

Замираем одновременно. Как будто сейчас идеальное время для…

Вячеслав наклоняется. Я замираю. Ловлю движение заранее.

Его губы касаются моих – осторожно, без напора.

Я не отталкиваю.

Прикрываю глаза.

А в памяти наш первый поцелуй с Ренатом. Шальной какой-то. Незапланированный. Без всех этих цветочных прелюдий. Просто рвало и тянуло друг другу.

На губах чужой вкус. Чужие неловкие движения. Как будто по книге. Вот так надо. А чувства нет.

По щеке катится слеза.

И ничего не могу с ней сделать. Губы подрагивают.

И Вячеслав сразу это чувствует и отстраняется.

– Лариса… извини. Я что-то сделал не так?

Меня начинает трясти сильнее.

– Нет… не в тебе дело, – шепчу я, отступая. – Просто… я вспомнила кое-что. Маму… Она бы так радовалась за меня… Прости… я, наверное, не готова. Не сейчас.

Снимаю пиджак, отдаю ему и сбегаю.

Пешком поднимаюсь по лестнице. Мне надо куда-то сбросить это напряжение. Дыхание сбивается. Сердце гудит.

Смотрю на цветы. Не хочу видеть их. Оставляю на подоконнике.

Наконец мой этаж.

Перед тем как зайти, вытираю слёзы и открываю дверь.

– Как сходили? – спрашивает папа из кухни.

– Хорошо, – делаю голос тверже и отворачиваюсь, чтобы не видел лица.

– Чего так рано?

– Пап.…

Разуваюсь неспеша.

– Ладно-ладно. Как в центре? Взяли тебя?

– Да. Медосмотр надо пройти.

Не глядя на него, прохожу мимо.

– Лар… что случилось? С Вячеславом что-то? – внимательно смотрит на меня.

– Нет. Все отлично.

– Есть будешь?

– Нет, мы перекусили, – не глядя на папу, иду к себе.

Закрываю за собой дверь и падаю на кровать. Накрываюсь одеялом с головой и уже не сдерживаясь начинаю рыдать в подушку.

Ну что мне сделать? Как можно заставить себя кого-то полюбить? Ну как?

Закрываю глаза.

И вижу другого.

Губы – не те.

Руки – не те.

Запах – не тот.

Все – не то.

– Лара… выйди. Поговорим, – заглядывает отец.

 Глава 64

– Лара… выйди. Поговорим, – заглядывает отец.

Я делаю вид, что не слышу. Лежу лицом в подушку и наматываю сопли на кулак.

– Лариса, – уже тише, но тверже.

– Я сплю, пап.

– Так рано… конечно…

С тяжелым вздохом сбрасываю одеяло. Все равно же не отстанет. Беру салфетку, вытираю лицо, но спасти что-то сложно. Стеклянные глаза, покрасневший нос. Красавица. Конечно…

Выхожу на кухню.

На столе уже заварен мне чай. В контейнере печенье и зефир.

Сажусь на свое место и подбираю ногу, упираясь пяткой в сиденье.

– Чего плачешь?

– Я не плачу.

– Глаза вон красные.

– Пап, ну ничего. Что, плакать нельзя?

– Нельзя.

– ПМС у меня. Котенка бездомного увидела и растрогалась.

– Лара… всё нормально?

Я пожимаю плечами. Беру кружку. Горячие стенки обжигают пальцы. И как будто даже приятно. Хоть какая-то конкретная боль.

– Всё нормально, пап, – отпиваю, – просто грустно. Ушла с работы. Непривычно теперь.

“Ушла с работы”. Как будто я сама ушла. Как будто меня не оторвали оттуда, как кусок присохшей ткани.

– Как будто ты привыкнуть успела за месяц.

Перед глазами – гараж, форма, смех ребят, запах дыма.

Вместо ответа, молча смотрю на отца и глотаю чай, чтобы не думать.

– Ушла с работы… или? – папа смотрит внимательно. – Дело в том парне?

– Я тебе обещала, что мы не будем общаться. Мы не общаемся. Но вот так, – поднимаю пальцы и щелкаю ими, – по твоему щелчку, я забыть его не могу.

– Время необходимо, Ларис.

– Скажи, а если бы тогда твою машину не забрали, ты сейчас к нему по-другому бы относился?

Может, я сама виновата. Надо было не бояться, а выйти, отговорить их.

– Лариса, серьёзно? Ты вот готова за простого пожарного? Ты знаешь, какие там зарплаты? Ты к другому привыкла.

– Ну так буду больше зарабатывать и что?

– Да где ты будешь…

– Придумаю.

– В семьях, где женщина зарабатывает больше мужчины, порядка не будет.

– Слушай… я не могу на тебя такую смотреть. Давай, ты куда-нибудь съездишь, отдохнешь недельку?

– Опять выгоняешь?

– Нет, на этот раз отдыхать, гулять, ни о чем не думать…

– Куда? На курорт?

– На курорт я тебя отправлю в медовый месяц. А пока – съезди в Питер. Или куда придумаешь. На Урал можешь.

– На Камчатку ещё отправь меня.

– Могу на Колыму, – спокойно парирует он.

Я невольно улыбаюсь.

Хорошо было бы уехать. Правда. Чтобы не ждать случайной встречи.

– С глаз долой – из сердца вон?

– Тебе нужна перезагрузка.

– Нужна. Только вот сердце – не телевизор. Кнопки выключения нет.

– В хорошей компании…

– Аааа… так ты меня ещё и не одну отправляешь?

– Ну, зачем одной.

Ясно тогда все.

– У меня тут дела. Я на работу устраиваюсь, некогда мне разъезжать.

– С работой договоришься. Не устроилась же пока. Скажи, что справки нужны, в Питер сгонять надо, – делает глоток чая.

– И с кем я поеду за справками?

– Есть отличная компания.

Снова чужая рука на моей талии. Чужой запах. Чужой поцелуй.

– Лара, давай соглашайся. Я отпускаю, оплачу вам.

– Спасибо, что отпускаешь, – усмехаюсь. – А спать будем в одном номере? Можно до свадьбы?

– Взрослые. Сами решайте.

– Нет настроения.

– Лара, это не просьба. Если ты не поняла.

– Приказываешь?

– Ты мне обещала.

Ставлю кружку на стол.

– Ммм… и что, ты мне теперь этим обещанием все время тыкать будешь?

– Я не тычу. Я просто напоминаю.

Я тянусь к коробке с печеньем, беру одно небольшое.

Я обещала. Да. Он помог. Вытащил Рената.

Сдержал свое слово, а мне… в следующий раз надо думать, что предлагать.

– Зачем это все, пап? Давай уже сразу распишемся и все. Зачем эти репетиции? – ломаю печенье механически, но есть совсем не хочется.

– Лар, ты меня слышишь?

– Прекрасно.

– Я не говорю тебе сразу расписываться, – продолжает папа. – Просто съездите. Погуляете. Проведете время вместе. Узнаешь его ближе. Я не хочу, чтобы ты выходила замуж потому, что я так хочу. Я хочу, чтобы ты сама поняла, что он хороший человек.

Хороший. Да. Я же не спорю.

Вячеслав хороший. Очень. Даже слишком.

Ренат… сложный. Упрямый. Резкий. Живой.

– А если я через неделю не приму его? – смотрю прямо на папу. – Что дальше? На другой курорт отправишь?

Он молчит секунду.

– Недели достаточно, чтобы понять, нравится или нет.

Я опускаю глаза в кружку.

Я уже знаю ответ.

Я знаю, что могу привыкнуть. Смогу жить. Смогу улыбаться. Смогу быть “нормальной”. Смогу родить, ходить в театр, пить чай вечерами.

Но когда закрываю глаза – вижу другого.

– Я уже для себя знаю ответ, пап, – тихо говорю. – Но ты все равно уперся, хочешь меня переубедить.

Он вздыхает.

– Лара… Я хочу, чтобы ты попробовала. Ты мне когда-то и про этого бизнесмена на джипе пела, что он лучший, а нет. Потом был другой, сейчас пожарный. Все познается в сравнении.

– А если я приеду и скажу, что не хочу такого мужа, тогда что?

– Тогда и будем говорить.

– Неделю дай Вячеславу.

Не хочу. Не хочу. Боже, как я не хочу с ним никуда ехать.

– Ничего не изменится.

– А ты попробуй изменить.

Если бы я хотела пробовать…

– А ты не хотел бы свою изменить? Женщину себе найти, чтобы на пенсии не мне мозг выносить, а отдыхать.

– У меня есть мама.

– Пап… мамы уже давно нет. Я ценю, что ты помнишь ее и не забываешь, но жизнь продолжается. Ты вот меня пристраиваешь, а ты себя пристрой или этим займусь я. Сейчас начну перебирать женщин и искать тебе невесту.

– Старый я уже.

– Да ты что?!

Теперь я немножко правила поменяю. Знаю я одну одинокую женщину, на которую тебе надо посмотреть. Дом у неё в деревне. Как раз тебе на пенсии будет чем заняться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чуть улыбаюсь, сдерживая улыбку.

– Хорошо, пап, я поеду. Но ты поедешь со мной.

– А чего это ты так резко поменяла мнение?

– Да ничего, – пожимаю плечами, – вот думаю, что тебе тоже надо отдохнуть.

– На пенсии отдохну.

– Давай так, пап, я поеду с Вячеславом, а когда вернусь, то съездишь в санаторий.

– Лар, ну какой санаторий?

– Обыкновенный. Я сама тебе выберу. Отдохнешь.

– Не хочу я.

– Вот я тоже не хочу, но ты же меня заставляешь. Давай тоже отдохни. Не мне же с тобой ехать.

– Не поеду я никуда.

– Поедешь.

– Меня не отпустят.

– Да прям… У тебя отпуск как раз скоро, чтобы дома опять не сидеть, поедешь у меня в санаторий.

– Лара….

– Все, я сказала. Я в Питер, ты в санаторий. Идет? – протягиваю ему руку.

– Что я там делать буду?

– Не волнуйся, там найдут тебе занятие.

– Ладно, – пожимает руку. – Но я сам ничего искать не буду.

– Я тебе найду.

Достаю телефон и набираю Ивана Андреевича.

– О, Лариса, рад слышать.

– Здравствуйте, Иван Андреевич, у меня к вам будет небольшая просьба.

– Назад уже не возьму, нового человека прислали.

– Быстро у вас…

– Да, ждал, как раз когда освободится место.

– А мужчина или женщина? – аккуратно так переспрашиваю.

У них-то я знаю, что свободный только Ренат.

– Мужчина.

Внутренне выдыхаю.

– Так что не волнуйся.

– Я так просто спросила.

– Я понял.

Серьёзно отвечает, по голосу слышу, что улыбается.

– Нет, я по-другому к вам вопросу. Нужна небольшая ваша помощь. Делать вообще ничего не надо. Только поговорить.

– Поговорить или уговорить?

– Какой вы проницательный…