Текст книги "Ищу настоящего мужа (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

 Глава 58

– Ну, пап… Пожалуйста…

– Вот ради тебя я сделал бы. Ради него я точно пальцем не пошевелю. Если это все, то иди, у меня работы ещё много, – переводит взгляд на экран компьютера.

Ну как вот он так может?! Чего хочет от меня?!

Я не ухожу. Смотрю ему в лицо.

Он упертый. Но я же вся в него.

– Слушай, все, не надо давить на жалость, – сдается и переводит на меня взгляд.

– Ну что мне сделать?

– Что сделать… – усмехается, но не ехидно, с грустью. – Я когда тебя прошу подумать о твоем будущем, ты что делаешь…

– Хорошо. Ты про Вячеслава?

Молчит. Значит, про него.

А и плевать!

Раз Ренату тоже это все не надо, даже не слушал меня.

– Хорошо, я выйду за него. Выйду замуж за того, кого ты хочешь. За бомжа, за дворника, за майора. Воронова вытащи оттуда и чтобы все обвинения сняли.

За ребрами так тяжело становится, будто камней накидали. Тяжесть такая невыносимая. Но мне сейчас хочется вытянуть его оттуда и помочь, потому что не сделает он сам ничего.

– Кто он такой? Чего ты так за него заступаешься?

– Какая разница? Идет такое условие?

– Я хочу, чтобы ты по любви выходила замуж, а не вот так.

– А я не люблю твоего Вячеслава! Мне что с этим делать? Как мне себя заставить?

– Я тебе уже говорил, общаться надо больше, тогда все придет.

– Хорошо, я буду с ним общаться больше, что скажешь, то буду делать. Хоть перееду к нему. Воронова вытяни.

– Что-то я не припомню, чтобы ты так за кого-то переживала сильно.

– За друзей за всех так переживаю. Просто тебе не всегда рассказывала. Ты же понимаешь, что там натянуто все в этом заявлении.

– Разбираться там надо, не просто так все.

– Я дам показания.

– Какие? Что он отличный парень?

– Я была с ним и вела блог, и у меня многое заснято на телефоне. Можно это все использовать.

– В смысле была с ним? Так всё-таки это он, да?

Молча киваю.

– Лара… блд… других вот не было? Ты мне предлагаешь помогать этому… который, – папа сжимает кулаки, – который хамил мне, патруль вызвал, проблемы мне создал?

– Считай, что ты мне помогаешь. Или я твоему Вячеславу такого напишу, что он больше в нашу сторону не посмотрит. Или сделаю, как ты хочешь.

– Он не достоин тебя, Лара, не достоин того, чтобы ты унижалась, спасала его.

– Я не унижаюсь. Я перед ним виновата.

– Ни перед кем ты не виновата.

– Да что ты хочешь! – стучу ладонями от беспомощности по столу и вскакиваю.

– Сядь! Кричит она!

– Люблю я его! Доволен? – опускаюсь на стул. – И не хочу, чтобы он сидел там, чтобы ребёнка у него забрали и увезли. Чтобы родительских прав лишили! Не такой он. Понимаешь? Я видела какой он отец, как он сына любит, как жена эта его сначала хотела сменить фамилию ребёнку. В заявлении этом написано, что ребёнка выложили в сети без ее согласия. А она сама знаешь, что делает? Она его переодевает в шмотки и выкладывает. Она на нем зарабатывает, поэтому не хочет, чтобы ребёнок где-то ещё мелькал. Оружие мальчику давал? Так это мы в тире были. Да, я выложила ракурс где он с автоматом. Что там ещё аллергия у него и полумертвого привез ей? Его просто комары покусали, а вечером мы поздно возвращались, он крепко уснул. Вот все ее заявление. Да, на словах красиво, а по факту пустышка!

Папа растирает лицо, переваривает все.

– Я ему помогу, так ты хвостом своим опять крутанешь и к нему вернешься. И что твои слова про Вячеслава? Скажешь, ой, прости, передумала?

Сложно так принять факт, что это точка будет в наших отношениях. Может, и помирились бы ещё… А может, и нет. Он же принципиальный.

Его и с работы за это могут уволить, если признают виновным, и больше никуда могут не взять. И вообще… одни проблемы будут потом.

– Во-первых, мы расстались. Во-вторых, я обещаю тебе, что не вернусь к нему. И я… попробую с Вячеславом.

Каждое слово с таким трудом, будто огонь глотаю.

Ну с Вороновым общались, влюбилась же. Может, и в этого как-то влюблюсь. Он же не плохой человек. Просто я его не знаю.

Отец смотрит на меня, думает о чем-то.

– Сегодня же пишешь заявление на увольнение оттуда. Не хочу больше, чтобы моя дочь подвергала себя опасности.

– Мне нравится там.

– А мне нет. Я найду тебе другую работу, если ты хочешь работать.

Киваю, соглашаясь.

Папа снимает трубку телефона и кого-то набирает. Просит следователя пригласить к нему с делом Рената.

Я поджимаю губы.

Все. Теперь уже назад пути не будет.

Отец объясняет мужчине все, говорит, что я свидетель и есть доказательства. Прохожу с мужчиной, рассказываю все, что знаю, отдаю свой телефон, как доказательство. Там и фотки другие, где Ренат с сыном. По ним все видно, какой он папа. Самый лучший.

После следователя еду в пожарную часть.

Мне и хочется всем похвастаться, что я сделала, а потом понимаю, что это не я сделала. Это папа. И это совсем не моя заслуга.

Иду сразу к начальнику пожарной части, придумываю историю, что больше не могу у них работать.

– Исса, ну как же…. ты так хорошо вписалась в коллектив. Иван Андреевич о тебе только положительно отзывался.

– И я привыкла к ним… но папа… – тут он вытягивает спину и расправляет плечи, будто на приеме у отца, – он волнуется за меня, говорит, что это не женская работа, опасная, а я у него одна.

– Может, хотя бы пока Воронова не отпустят, поработаешь?

– Его скоро отпустят.

– Ты откуда знаешь?

– Это… я по своим источникам узнала. Там ошиблись. Вы его не наказывайте только, это не его вина. Это скорее клевета была.

– Понял. Жаль, Исса.

– Это… если честно… это мужское дело. Я там, конечно, много чего узнала у вас нового и к пожарным стала относиться по-другому, но это работа для настоящих мужчин. Настоящая женщина как-то не получилась из меня. Всего хорошего.

– И вам, Исса.

Потом иду в отдел кадров, пишу заявление, оформляюсь, подписываю все, чтобы больше сюда не приходить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я захожу к ребятам, чтобы забрать кое-какие свои вещи.

– Исса! Ну что? Где ты была? Узнала что-то?

Ко мне подходит сразу Иван Андреевич.

А мне так не хочется с ними расставаться. Иван Андреевич всегда такой серьёзный и рассудительный, Леша – веселый со своими шутками, Никита – всегда подскажет.

Даже моя железобетонность дает трещину и на глазах предательски выступают слёзы.

– Исса, ну ты чего? – берет меня за плечи и сжимает их.

– Ребят, я ухожу.

– Куда ты уходишь?

– Увольняюсь.

– Почему?

– Ты беременна, что ли? – улыбается Алексей.

– Нет. Простите, если что-то не так и что тормозила постоянно.

– Да, перестань, – Иван Андреевич обнимает меня, – ну чего ты ревешь? Что случилось?

А я не могу им рассказать обо всем. Они не поймут.

– Сначала Ренат, потом ты, вы что тайно женитесь там? – улыбается Алексей.

Если бы….

– Нет, это не связано. Просто такие обстоятельства у меня. Я не могу больше тут работать.

– Исса, – накидывает куртку Никита и подходит, – может, тебе помочь чем-то надо? Вань, мы же можем поговорить за нее?

– Да, конечно.

– Не надо ребят, правда, я сама ухожу. Так надо. Просто так надо.

Не хочу больше плакать при них. Не хочу, чтобы жалели. Просто хочу, чтобы запомнили меня с лучшей моей стороны.

– Я провожу тебя.

Выходим с ним на улицу.

– Исса, так что на самом деле случилось?

Его возраст, ум, спокойствие, рассудительность подкупают. Потому что сложно держать все в себе, а с кем-то поговорить надо.

– Иван Андреевич, этот разговор может остаться между нами?

– Ну, конечно.

– Правда, спасибо вам, что хорошо отнеслись ко мне, дали шанс.

– Мне кажется, ты очень изменилась за это время.

Киваю.

– Может, поспешила с решением?

Машу головой, потому что говорить сложно. Каждое слово через боль.

– Я не могу по-другому.

– Исса, может, тебе помощь нужна?

– От моего отца? – смеюсь сама с себя.

– А что твой отец?

– Я пришла к вам работать, чтобы папе доказать, что я могу делать что-то стоящее.

– Можешь ему передать, что ты все доказала. Ты боец, тебя не испугать ни разу, даже жизнь спасла кому-то.

– Да я только себе доказала. Ему это вообще не нравилось. Мой папа в полиции работает.

– Мммм… я так и догадывался.

– Я попросила помочь Ренату, вытянуть его, он в ответ сказал, чтобы я ушла из пожарки. Только вы Воронову, пожалуйста, ничего не рассказывайте. Он не знает, что это я ему помогла. И… ну и не надо ему знать.

– Что у вас с ним?

– Ничего.

– Да прям… вижу как смотрите друг на друга.

Я прикрываю глаза и опускаю голову.

– Влюбилась?

Усмехаюсь и поднимаю голову.

– А в него можно не влюбиться?

– Это да.

– Я виновата перед ним и обидела его, обманула. Ну… Я не со зла. Просто тогда по-другому на все смотрела. И… как бы перед ним этим… так… извинилась. Помогла ему.

– Да помиритесь… Отойдет он.

Помиримся...

– Нет, уже не помиримся и я хочу, чтобы вы Ренату ничего не говорили про это, потому что… ну, одно условие отца было, чтобы я уволилась из пожарки, а второе, что я завязываю с Ренатом всякие отношения.

– Почему?

– Отец считает, что это слишком мелко для меня, и видит меня в браке с другим человеком.

– Я понял.

– Вы Ренату передайте, что мама его в больнице, в кардиологии. И спасибо вам, Иван Андреевич, – обнимаю его.

– Исса, если что-то надо будет, ты обращайся. Телефон наш есть, никто из ребят не откажет.

– Спасибо. Я так и не уложилась в двадцать семь секунд.

– Если передумаешь, возвращайся, возьмем тебя и без этого норматива.

Обнимаю его и иду к выходу.

Хорошее было время.

И самые теплые воспоминания.

Иду к машине. А в голове мысли крутятся.

Как заставлял меня машину мыть. Переодеваться бесконечное число раз. Подтягиваться. Как лечили его. Как на машине пожарной каталась. Как пиццу ели. Сексом занимались.

Больше уже все это не повторится.

Сажусь в свою машин, вытираю слёзы, а они все потоком льются и льются. Как было классно и как я это не ценила.

Все искала кого-то, ждала чего-то, жениха какого-то, а сейчас все потеряв, понимаю, все, что мне было необходимо, уже находилось рядом. Я просто не замечала.

Завожу машину.

Пропускаю такси, въезжающее на парковку, жду когда развернется и пассажир выйдет.

А когда отъезжает, вижу Рената. Уставшего, заросшего.

И это все такие мелочи, несравнимые с тем, как я бы хотела его обнять и поцеловать.

Замечает мою машину и меня за рулем.

 Глава 59

И мне до боли хочется выпрыгнуть из машины, побежать к нему, обнять, поцеловать, забыть обо всем.

Но теперь уже так нельзя.

Я завожу двигатель и медленно трогаюсь.

Он машет рукой, чтобы я остановилась.

Я вижу это, но не останавливаюсь.

Смысла нет.

Что бы он сейчас ни хотел сказать – мне будет больно.

Если “спасибо” – больно, потому что тогда жалеть себя буду.

Если снова обвинения, что я полезла не в свои дела, то больно, что не оценил.

Хотя я не жалею, что он сейчас на свободе. Хочу, чтобы он решил вопрос с женой и ребёнком. Как? Это как ему удобней будет.

А если вдруг… простил и захотел все вернуть…

Нет. Лучше не знать.

Потому что назад уже ничего нельзя вернуть. Я обещала отцу. Слово дала. Забирать – это уже не по-лукрецки.

Телефон на сидении оживает.

Воронов.

Я хочу ответить. Очень хочу. Хочу услышать его голос. Хочу услышать что-то приятное.

Но пока ещё рана по живому проходит. Надо, чтобы затянулось.

Я сбрасываю вызов.

Выключаю телефон совсем.

Еду. Просто еду по городу. Долго. Без цели. Без мыслей.

Не понимаю, куда мне, чего я хочу, что делать дальше.

С работы ушла. Блог на паузе. Личная жизнь в хаосе.

Чего хочу, чем заниматься?

Возвращаюсь домой.

– Его отпустили, – папа встречает в коридоре.

– Я знаю, пап. Спасибо.

– Виделись уже? – прищуривается.

– Нет.

Вру. Но по факту, будто и не виделись.

– Я же обещала, – разуваюсь и скидываю куртку. – Я свое слово держу. Я уволилась. Все. О карьере пожарной можно забыть. Я снова безработная.

– Ну и правильно, не твое это.

– Правильно, пап? А что мое? Блог не мое. Дома сидеть не мое. Пожарка не мое. По-твоему, так все не мое.

– Работать хочешь? Давай я тебя к себе устрою. Или к Вячеславу.

– Нет. Я не хочу работать “по договоренности”. Чтобы потом говорили: “ее папа устроил”.

– А что тебе уже папа плохого сделал?

– У меня есть медицинское образование. Пойду на курсы, восстановлю квалификацию. Найду себя. Блог новый начну вести, придумаю, про что рассказывать.

– Уверена?

– Да.

– Кстати, про Вячеслава...

– Что, уже пора в ЗАГС?

– Нет, я говорил, что не в ЗАГС, а узнать его. Он хочет тебя пригласить в театр.

– Театр так театр. Только можно не сегодня? Я так устала, перенервничала. Хочу отдохнуть.

– За кого перенервничала? За парня этого, что ли?

Молча смотрю на отца. Вздыхаю.

– Я, если честно, удивлен. Пусть он там… какой бы ни был, но чтобы ты так за кого-то рвала попу… Не припомню.

– Знаешь… я таких мужчин, как та пожарная команда, больше не встречала. То есть, я знаю тебя, я знаю там каких-то твоих друзей. Но я так близко не была в опасности, не помогала кому-то. Настолько у них команда, дружба, жены, семьи. Ты вот их знаешь только по одной ситуации – с машиной. А если бы ты видел их изнутри… Они друг за друга горой. Поддерживают. Настоящие. Ты, наверное, меня не поймешь. Если не будет такой дружбы и взаимодоверия, то о какой команде может идти речь? А мне они доверяли. Брали с собой пожары тушить. Да я не лезла в пекло, и это правда сложная работа, но я посмотрела на это все изнутри. Я ими горжусь и собой горжусь, что месяц там проработала.

– Мы говорили уже об этой профессии.

– А чего ты так их не любишь? Вы же все одним делом вроде занимаетесь? Людям помогаете?

– Дочь, ну что значит, не люблю? Мы все служим Родине и защищаем ее, каждый по-своему.

– Тебя просто лично один из них обидел, и ты всех теперь под одну гребёнку сметаешь.

– Ладно, давай не будем.

– Давай, пап.

Иду к себе в комнату. Принимаю душ, переодеваюсь.

Надо с чего-то начать новую жизнь, учиться, сдавать экзамен.

Хотя теперь не страшно. После пожарки и двадцати семи секунд, которых я хоть и не достигла, но взбодрилась.

Беру телефон, чтобы ещё раз посмотреть на свой блог и удалить.

Можно было бы, конечно, просто скрыть все.

Но оно будет тянуться шлейфом прошлого.

А я не хочу прошлого.

Ложусь на кровать, включаю телефон. Приходит оповещение о нескольких звонках от Рената, и сообщение от него: “спасибо, что помогла, не ожидал…”.

А что ты ожидал? Что я брошу тебя там? Хорошего же ты мнения обо мне.

Снова в горле этот ком деревянный, с занозами и сучками.

Я: “Я своих не бросаю. И ты своих – тоже. Я знаю. Разница только в том, что ты для меня стал своим, а я для тебя – нет”.

Он тут же появляется в сети. Возле его имени появляется карандашик.

Воронов: “Почему ушла? Надеюсь, не из-за меня? А то ребята толком ничего и не сказали.”

Нет, конечно. Не из-за тебя.

Я: “из-за папы, он не хочет, чтобы я там работала”

Ренат: “а раньше что, ему было все равно?”

– Лариса, – голос папы в коридоре.

Секунда. И я прячу телефон под подушку, смотрю в потолок.

Папа заглядывает.

– Идем чай пить.

– Пап, прости, давай без меня сегодня.

– Ну ты чего? – проходит и садится на край кровати.

– Ничего, просто… сегодня у меня смена. Ребята там одни без меня.

– Лара, ну как будто без тебя там ничего не потушат…

– Пап…. а без тебя преступников не переловят?

Под подушкой рычит телефон.

Папа чуть наклоняет голову и поднимает бровь.

– Все пишут, куда я пропала. А я собираюсь с мыслями, чтобы снести блог.

– Зачем так кардинально? Отложи, передохни. Не надо такие решения принимать на эмоциях.

Телефон снова вибрирует коротко.

Я не отвечаю.

Если Воронов, то и пусть ждет.

Телефон начинает звонить. Вот черт.

Надо было вот сейчас с Ренатом начать переписываться!

 Глава 60

– Ответишь? – кивает отец.

– Нет.

– Почему?

– Пап, не хочу я ни с кем говорить. И чая не хочу. Ничего не хочу.

– Скушай, деточка, яйцо диетическое, – напевает папа.

– Пап, ну правда, мне плохо. Я сделала, как ты сказал, я приняла это, пошла на твои условия. Для меня было важно, чтобы ты помог ему. Но это же не значит, что я должна радоваться твоим условиям.

– Вообще-то, когда я помогал тебя, то думал, что ты как раз и будешь радоваться.

Телефон под подушкой навязчиво звонит не переставая.

– Ответь, может, это Вячеслав.

– Если это он, то я перезвоню ему сама.

– Тогда, кто там?

– Пап, я не маленькая, давай, ты не будешь меня контролировать?

– Помни про свое обещание.

– Я помню.

Телефон наконец сдается и перестает рычать.

– Точно компанию не хочешь мне составить?

– Нет.

Я забираюсь под одеяло и отворачиваюсь к стене.

Если бы не Ренат, то фигушки бы ты, папа, заставил меня сделать как ты хочешь.

– Ладно, отдыхай.

– Спокойной ночи, пап.

Он выходит, выключает свет. Я тут же лезу за телефоном.

Воронов звонил и писал.

Я все пропустила. Благодарил, что маму его не бросила.

Мне хочется спросить, как она. И как он? Как сын? Казалось бы такие разные, а столько уже общего. Но это все не даст порвать окончательно отношения. вечно цепляться будем друг за друга.

Разошлись, значит, надо не сближаться, а наоборот, держаться подальше друг от друга.

Я: “передавай ей привет, пусть поправляется. И я вытянула тебя оттуда, но дальше ты сам борись за ребёнка. Иначе она его увезет. Если нужен совет, то она бледная какая-то, болезненная, посмотри в ту сторону. Мне больше не пиши и не звони. Прощай”

Перечитываю два раза. Так мне не хочется писать это “прощай”. Но надо.

Сложно так будет порвать окончательно тут. Где-то да пересечемся.

Уехать, что ли, куда-то?

Выключаю телефон, чтобы не видеть, что он прислал и не думать об этом полночи.

На следующий день просыпаюсь, когда уже папа уехал на работу. Проверяю телефон, вижу, что Ренат писал что-то, но не читая, смахиваю.

Аппетита нет. Хочется выть от скуки и безделья. Не могу я сидеть, отвлечься надо на что-то. Я достаю свой диплом. Пару сертификатов шестилетней давности. Да уж… специалист по адаптивной физкультуре и реабилитолог. Я могла бы стать, может, хорошим специалистом.

Ну правда, блог-блогом. А хочется ещё и пользу какую-то приносить. Собираю все свои бумаги и еду в больницу, иду в отдел кадров. На что рассчитываю, не знаю даже, просто с чего-то надо начать.

– Образование, да, есть, – смотрит кадровик, – но вы практически не работали по специальности.

– Да, – признаюсь честно. – Но хочу начать.

– Тогда вам нужно будет пройти переподготовку. Курсы, стажировка. Без этого к пациентам никто не подпустит.

– Я понимаю.

– Все возможно, но это не быстро. Да и штат пока укомплектован.

– Понятно.

Что таких, как я, пруд пруди, и не совсем неграмотные такие тоже где-то нужны.

В частное пойти? Так там и подавно нужны специалисты опытные. Свое что-то – так я не умею ничего.

Какой-то опять замкнутый круг.

И раз уж я здесь…

Перехожу в другой корпус и поднимаюсь на третий этаж.

Без цветов. Без апельсинов. Даже без шоколадки.

У меня, конечно, только и учиться этикету.

Аккуратно заглядываю в палату к маме Рената.

Мне, главное, чтобы его тут не было.

Никого и нет.

Анна Марковна лежит на кровати с прикрытыми глазами.

– Анна Марковна, – заглядываю к ней, – здравствуйте.

Она устало открывает глаза, но, когда видит меня, улыбается.

– Деточка… – выдыхает.

– Здравствуйте, как вы себя чувствуете?

– Уже лучше. Спасибо тебе. Если бы не ты… – смотрит на меня с такой теплотой...

– Перестаньте. Вы поправляйтесь.

– А вы не вместе с Ренатом приехали-то? Он звонил вчера, сказал, что отпустили его . Вот жду.

– Нет, я была тут по делам.

– Как же Ренату повезло с тобой.

Я не спорю.

Не переубеждаю.

И не объясняю, что “повезло” – это уже в прошлом.

Не надо ей сейчас думать об этом и переживать.

Она мне рассказывает про давление, про врачей, про сына. А я ищу повод уйти, не надо нам с ним встречаться. Лучше буду заходить к ней, когда у него смена. Благо, это я теперь уже знаю.

– Ну, мне пора, Анна Марковна, вы поправляйтесь.

– Так подожди чуть-чуть, Ренат должен прийти.

– Я в коридоре его подожду.

– Аааа… ну хорошо.

Обнимаю ее, сжимаю руку, выхожу в коридор.

И почти сразу сталкиваюсь с ним.

Воронов.

Боже…

Снова в боеготовности, усталости нет, глаза горят.

Я не готова. Ни к его взгляду. Ни к тому, как он стоит – живой, свободный, настоящий.

Стоим. Смотрим друг на друга молча.

И в этой паузе слишком много всего, что уже нельзя вернуть.

– Привет… – здоровается первым.

А у меня слов столько, что я ни одного сказать не могу.

Киваю только и обхожу его.

– Лариса, подожди, – перехватывает руку, останавливая. – Я хотел извиниться.

Молча киваю и высвобождаю свою руку.

– Ты у мамы была?

Кивок.

– Скажи уже что-нибудь, Ларис.

Я выдыхаю, чтобы голос звучал уверенней.

– Она тебя ждет очень, а я спешу. Пока.

Так и оставляю его стоять, сама иду быстро по коридору к выходу.

Взгляд его между лопаток чувствую как экстрасенс.

– Лариса, подожди! – в спину.

Ускоряюсь, подхожу к лестнице.

За спиной догоняющие шаги.

Но я бросаюсь не вниз, как он думает, а поднимаюсь на этаж выше.

Когда Ренат подбегает к лестнице, меня уже нет.

– Лариса! – зовет меня и спускается.

А у меня в глазах выступают слёзы, которые не остановить. Рвет все внутри на части. Ну почему так все? Почему так сложно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сажусь на ступеньку и закрываю лицо ладонью. Мимо люди поднимаются, опускаются. Кто-то болеет, мечтает вылечиться, у кого-то кто-то родной болеет.

У меня никто не болеет, всё хорошо, но все равно почему мне-то так плохо?

Вот зачем я приходила? Зачем встретила? Зачем увидела? Опять рану эту расковырял!

Папку с дипломами и сертификатами бросаю рядом. Это просто бумажки теперь, за которыми вообще ничего нет. Ничего. Специалист, который никому не нужен.

Ренат звонит, ищет меня. Я выключаю звук.

Давно надо бы вообще его заблокировать, потому что так забыть невозможно.

Кто бы подсказал?

– Девушка, вы чего тут сидите на холодном бетоне? – рядом опускается на корточки женщина.

Быстро смахиваю слёзы с лица.

– Ничего.

– Кто-то заболел или хуже…?

– Нет, – пытаюсь натянуть улыбку. – Всё нормально.

– Когда нормально, не плачут. И не надо сидеть на холодном, вам ещё рожать, – поднимается сама и меня тянет. – Это ваша папка?

Киваю.

Она наклоняется и подает мне.

– Да… можно выкинуть.

– Никогда не надо что-либо спешить выкидывать. Любой результат обследования можно перепроверить у другого специалиста.

Она думает, что ли, я заболела чем-то?

– Нет, это не анализы, это диплом, который теперь никому не нужен.

– Почему?

– Потому что… я ничего по нему не знаю.

Говорю и сама понимаю, что это правда. Просто бумажка. Без знаний, практики и навыков.

– Можно взглянуть?

– Пожалуйста.

Мы отходим в сторону. Она достает документы.

– Приходили на работу устраиваться?

– Да.

Приходила же. Не важно, что плачу из-за мужика.

– Специалист по адаптивной физкультуре, реабилитолог...

– Только я, как получила диплом, так и не работала почти. Никто теперь уже не хочет брать человека без опыта.

– А почему не работали?

– Потому что диплом получала ради корочки.

– А сейчас что, хотите лечить кого-то?

– Хотя бы кому-то приносить пользу.

– Мммм… хорошо. А до этого где работали?

Вот тут меня распирает гордость. Я этим месяцем, наверное. буду гордиться больше, чем всей жизнью.

– В пожарной части.

– Фельдшером?

– Нет, – качаю головой, – пожарной.

– Оооо… А почему ушли?

– Папа сказал, что опасная и не женская работа, найти другую.

– Женщина-пожарная, пожалуй, может, мне пригодиться. – Она лезет в сумочку и достает что– то. – Вот моя визитка, там на обратной стороне адрес. Подойдите ко мне завтра, часиков в десять утра. Возьмите все свои бумаги. Мы подумаем с вами, чем бы вы могли приносить пользу. Оплата у нас достойная, не волнуйтесь.

Женщина убегает, оставляя меня с визиткой.

Клиника восстановительной медицины “ЭстетикЛайф”.

Заместитель директора – Мудрая Василиса Александровна.