Текст книги "Ищу настоящего мужа (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

 Глава 54

Отец заглядывает ко мне.

– Ларис, пойдем, посидишь с нами.

– Твой гость, ты с ним и сиди, – шепчу.

– Лара.

– Пап, зачем ты его пригласил?

– Затем, чтобы ты перестала тут лежать и изображать царевну-несмеяну.

– Мне плохо.

– Я вижу. Поэтому и пригласил. Отвлечься тебе надо, поговорить.

– Я не хочу ни с кем говорить.

– Идем, кофе нам сделаешь, посидишь. Не хочешь говорить – не говори. Послушай. Помнишь, как раньше любила всегда слушать наши байки.

Я невольно усмехаюсь.

Мне не разрешали слушать разную расчлененку, так я пряталась в коридоре и подслушивала. Жутко было и одновременно интересно.

– Идем.

Я поднимаюсь. Собираю волосы в хвост. Без макияжа, в домашней, пусть и опрятной, одежде. Но без лоска и стиля, как он привык. Пусть видит, какая я сейчас – никакая. Пусть не захочет. Пусть передумает.

Выхожу в гостиную.

– Здравствуйте, – здороваюсь.

– Лариса, – Вячеслав поднимается и протягивает букет. Большой. Неприлично красивый. – Это вам.

– Спасибо, Вячеслав.

Он берет мою руку и галантно целует.

Если бы ещё это как-то на меня воздействовало.

Ставлю цветы в вазу.

– Кофе? Чай?

– Кофе, – говорит отец. – Сделай нам два.

На кухне шумит кофемашина. Я смотрю, как струя льется в чашку.

Себе делаю чай.

– Что у вас там нового? – спрашивает отец у Вячеслава за моей спиной.

– Да, скукота… – усмехается Вячеслав, – муж с женой опять ребёнка делят. Она на него заявление написала.

– Классика, – кивает отец.

Заявление.

Ребёнок.

Делят.

Ренату тоже надо быть осторожным. Жена его, если захочет, далеко может пойти.

Разворачиваюсь, ставлю кружки с кофе на стол, достаю печенье.

Беру свою кружку, чтобы пойти к себе, но отец останавливает.

– Ларис, посиди с нами.

Сажусь. С ними.

Кажется, только Вячеслав не понимает тут ничего.

– Ларис, кстати, мне тут билеты предложили, – говорит Вячеслав. – В Большой, на “Чайку”. Давно хотел сходить, но все не было компании. Может, сходим? В пятницу.

– Я в пятницу на смене, – отвечаю автоматически.

– Жаль… – пожимает плечами. – Можно и на следующий день, он там несколько дней будет идти.

– Посмотрим, – неопределенно пожимаю плечами.

Я ничего не хочу. Никуда идти не хочу.

– Лар, сходи.

Опять это давление.

Молча перевожу взгляд на отца.

– Развеешься, отвлечешься.

– От чего? – встревает Вячеслав, – Что-то случилось.

– Она…

– Ничего не случилось, – перебиваю папу, – просто мне плохо и нет настроения.

– Всё нормально, Слав, бери на субботу. Она пойдет.

И меня накрывает.

– Пойду?! – вскакиваю из-за стола. – Это ты решил за меня, да, пап? Мне плохо, я не хочу никуда идти, – поворачиваюсь к Вячеславу. – Я никуда с вами не пойду. Ни сегодня, ни завтра. Ни в субботу. Мне плохо, понимаете? Плохо. А не “нечего делать”. Оставьте меня уже все в покое.

В комнате становится тихо.

Беру свою чашку, выплескиваю горячий нетронутый чай в раковину.

– Лариса! Вернись за стол!

Разворачиваюсь и ухожу к себе.

– Характер.… Лариса!

Я в ответ хлопаю дверью.

Скоро Вячеслав уходит. Прислушиваюсь к шагам.

Отец стоит в коридоре. Думает о чем-то. Потом идет в мою сторону.

Открывает дверь.

– Ты сначала заработай на этот чай, а потом его выливай. Я тебя содержать больше не буду. Тогда сказал, шутил, больше не буду. Иди, живи, хочешь с пожарным, хочешь с дворником. Только к папе не приходи и не плачь, как тебе плохо.

Отворачиваюсь на другой бок.

Месяц назад был запал спорить, отстаивать себя, принимать вызов.

Сейчас не хочется ничего.

Утром быстро собираюсь. Не завтракаю. Даже кофе не пью. Хвост, куртка, очки, ключи.

Еду на работу с ощущением пустоты.

Уволиться бы, но пока это единственное место, где я могу встретить Рената не навязываясь. Вероятно, он не захочет говорить, но плевать. Ему придется говорить, потому что мы вместе работаем.

А может остынет так быстрее.

Да обида и злость есть, вспыхнули моментально.

А вот другие чувства, страсть, ее не задушить так быстро.

В раздевалке никого, поэтому быстро переодеваюсь.

Иван Андреевич появляется хмурясь, молчит. Ребята следом за ним тоже все в мыслях. На разводе Рената нет.

Он же не уволился из-за меня?

Это глупо.

Если уж на то пошло, то тогда мне надо увольняться.

Иван Андреевич распределяет, кому что делать.

Нет привычных шуток и подколов.

– Ребят, а что случилось? Почему Воронова нет?

На меня смотрят странно.

– Ты не знаешь?

– Нет.

Пауза. Переглядываются.

– Его вчера арестовали, пока в изоляторе временного содержания. .

Все внутри падает.

– Как… арестовали? За что?

И в ответ тишина, в которой сердце перестает биться.

 Глава 55

– Мы пока не знаем, за что, – пожимает плечами Иван Андреевич. – Просто сообщили… что его задержали.

Я же была с ним… только недавно.

Сутки всего не виделись.

Что могло случиться?

Он не нервный, стрессоустойчивый, собранный. Он не пойдет на психе после нашей ссоры что-то ломать и крушить. Он вообще из тех, кто сначала думает, потом действует.

– Почему никто ничего не выясняет?

– Так мы не родственники, нам никто ничего не говорит. Мы его матери сообщили, она должна приехать и узнать.

Класс.

Мама самый подходящий для этого человек.

– Понятно. Я поеду вытаскивать его оттуда, если больше никто не может ничего сделать, – разворачиваюсь и иду к раздевалке.

– Во-первых, ты на работе! Ты не можешь просто уйти! – идет за мной Иван Андреевич.

– Ну и что вы мне сделаете? Уволите? – снимаю на ходу куртку. – Можно мне переодеться, Иван Андреевич?

– Нет, нельзя. Ты все равно ничем ему не поможешь.

– А если помогу? Выйдите пожалуйста, дайте мне переодеться.

– Лариса, у нас нельзя просто взять и уйти.

– Тогда отпустите меня. И выйдите.

– Хорошо, что ты конкретно можешь сделать, кроме того, что приедешь туда, а тебе скажут, что не родственникам ничего не сообщают.

Ладно. Я берусь за низ футболки и стягиваю ее через голову.

Иван Андреевич только сейчас тактично отворачивается.

– Мне сообщат.

– А ты прости, кто ему?

– Ему никто, но… не важно, в общем.

Переодеваю брюки, кроссовки, рубашку, хватаю сумочку.

– Исса, ты не можешь оставить пост…

– Если надо помочь человеку – я помогу, – отрезаю.

Выхожу.

Они могут стоять, обсуждать, ждать.

Я – нет.

– Ладно, подожди меня, я начальника предупрежу и с тобой поеду.

Вот это другое дело.

– Я буду на парковке.

– Поедем на моей машине.

– Хорошо.

Пока жду его, набираю отца.

– Привет, пап.

– Ну, привет… давно не виделись.

– Давай потом личные вопросы решим, мне помощь твоя нужна.

– Что надо?

– Слушай, тут у нас одного сотрудника забрали. Можешь узнать, почему и что с ним? Он просто не вышел на работу, никто ничего не знает.

– Кто?

– Воронов. Ренат.

Надеюсь, он уже его забыл. Хотя с его памятью на знаковые фамилии…

– Подожди… ты где вообще?

– Я еду туда. Не волнуйся, я на свободе и все со мной в порядке. Просто он не вышел на работу, сказали, что в ИВС, но почему и как ему помочь, я не знаю.

– Я тебе перезвоню.

– Спасибо, пап.

– Угу…. – бубнит в ответ.

Через пару минут уже едем в изолятор.

– Ты что-то знаешь?

– Нет.

– Когда видела его последний раз?

Откашливаюсь.

– Позавчера.

Иван быстро поворачивается ко мне и сразу же возвращается к дороге.

– Из-за тебя, что ли?

– Надеюсь, что нет.

– Исса, рассказывай все.

– Нечего рассказывать.

– И что вы делали, когда виделись?

– Это вас не касается, Иван Андреевич.

Он усмехается сам себе под нос.

Зачем я сказала…

Телефон играет. Папа.

– Да, пап.

– Ну, я не удивлен вообще, что он там.

– Почему?

– Так это… мой старый знакомый. Помнишь, как мне машину эвакуировали с гидранта? Сколько проблем мне потом создали? Это он был. Так что поделом ему. За меня ещё бумеранг вернулся.

– Пап, ты сам виноват был. Нечего было гидрант загораживать. Что ты узнал?

– Узнал, что за дело, пусть посидит, подумает.

– Хорошо, пусть сидит, только скажи, за что.

– Жена на него написала заявление, – наконец говорит он.

– Какое заявление? – внутри все обрывается. – Он что, что-то сделал?

– Ларис, разберутся…

– Нет. Говори.

Он вздыхает.

– Обвиняет, что он систематически подвергал ребёнка опасности.

– Что?! Какой опасности?

Я с ними последние несколько раз была. Вообще никакой опасности не было.

– Давал малолетнему пользоваться оружием. Оставил больного ребёнка без присмотра и создал угрозу жизни. Ну, и фиксация ребёнка в социальных сетях, нарушение права на частную жизнь и растление малолетних.

– Они там с ума сошли, что ли?

– Я бы ещё добавил…

– Он этого не делал.

– А ты что, его адвокат?

– Не адвокат. Но я с ним работаю. Я знаю этого человека.

Отец усмехается.

– Так и я его знаю.

– Пап… помоги, а?

– Нет уж, пусть сидит. Опасный он для общества.

Сбрасываю вызов. Он может. Но я к нему на поклон не пойду.

– На него бывшая жена заявление написала. Такого там напридумывала…

– Исса, – откашливается Иван Андреевич, – а кто твой отец?

– Мой? Да так… просто у него есть доступ к этой информации. Мы приехали, – киваю на здание.

– А ты откуда так всё хорошо здесь знаешь?

– Детство потому что тут провела.

Выхожу из машины под округлившимися глазами Ивана Андреевича. Конечно он по своему все понял.

– Не понял.

– Может, когда-нибудь расскажу подробней, но не сейчас.

Веду его в нужную дверь. А там встречаем знакомое лицо.

– Иван Андреевич, это мама Рената, – киваю на женщину в углу.

– Да? А ты откуда ее знаешь?

– Анна Марковна, здравствуйте, – игнорирую вопрос Ивана и иду к женщине.

– Ларисочка, здравствуйте, – в глазах слёзы. – Ну как так-то? – обнимает меня.

– А вы с кем тут?

– Иван, мы работаем с вашим сыном.

– Аааа… поняла, Ренат рассказывал про вас. Это она… – шепчет. – Его бывшая жена все…

Мы переглядываемся с Иваном. В принципе мои слова подтвердились.

– Вы видели его? – успокаивает ее Иван Андреевич.

– Нет, пока только со следователем говорила, мне там как зачитали ее заявление, так его там расстреливать можно. Столько там наговорила.

– Это всё еще доказать надо. Не волнуйтесь.

– Ой, не могу, – кладет руку на грудь, – неспокойно мне. – Тяжело дышит. Сказали, если разрешат, можно увидеть будет сегодня.

Дышит часто сбитым дыханием.

– Кто бы нам сказал, что делать… – вздыхает Иван Андреевич.

– Ну, тут или доказывать, что не виновен, или говорить с ней, чтобы забрала заявление.

Она, может, и не хочет его посадить, но прогнуть хочет, чтобы сделал, как она просит.

– Послушайте, Анна Марковна, когда вам разрешат его увидеть, вам надо попросить его согласиться на ее условия. Возможно, тогда она заберет заявление и его отпустят.

– А если не отпустят, – хватается за грудь, чаще дышать начинает и задыхается.

– Ей плохо, скорую надо, – командует Иван Андреевич. – Откройте окно, свежий воздух нужен.

Анна Марковна прикрывает глаза.

– Не закрывайте глаза! Говорите со мной. Вы Ренату нужны.

Но она откидывается на спинку стула, теряя сознание.

 Глава 56

Анна Марковна обмякает у меня на руках, будто из нее разом вытащили все батарейки.

Иван Андреевич одной рукой достает телефон, второй прикладывает пальцы к шее, прощупывая пульс.

Вызывает скорую.

– Окно откройте. Воды сюда.

Я сжимаю ее ладонь. Холодная. Липкая.

– Анна Марковна, вы слышите меня? – наклоняюсь ближе.

Но она никак не реагирует.

Скорая приезжает быстро. Маму Рената укладывают на каталку, накрывают пледом. Иван Андреевич отправляет меня сопроводить маму Рената, сам остается тут.

– Давление снижено… тахикардия… – бормочет фельдшер.

Я вру, что дочка, в суматохе никто не проверяет документы. Держу Анну Марковну за руку. А у самой коленки трясутся.

По дороге она приходит в себя.

– Ларисочка… – шепчет. – Ты тут?

– Да.

– А Ренат где? Надо его…

– Вы не волнуйтесь, там Иван Андреевич с ним. Он попробует его вытащить. Вам сейчас нельзя волноваться.

Она смотрит в потолок, будто там написан ответ.

– Мне надо… с ней поговорить… – вдруг говорит. – С Женей. С его женой.

– Поговорить… да… Ну куда вам.

– Надо, чтобы она забрала заявление. Мне надо…

– Я схожу к ней, поговорю.

– Ты? – Анна Марковна смотрит на меня.

– Да.

– А ты ее знаешь?

Лично нет, но заочно, думаю, она знает, кто я.

– Познакомлюсь.

В приемном покое Анну Марковну оформляют. проверяют давление, делают кардиограмму. Кладут в стационар.

Я набираю Ивана Андреевича.

– Маму Рената положили в больницу. Может, и лучше, тут под присмотром будет.

– Я вызвал адвоката, будем пробовать достать его под залог.

– Хорошо.

Я там не помогу. И не факт, что у адвоката получится, зато могу попробовать поговорить с его женой.

Нахожу Евгению через общих знакомых.

Она соглашается встретиться, когда слышит слово “выгодно”.

Жду в кафе в назначенное время. Евгения появляется в темных очках. Впалые скулы. Вид не очень здорового человека. То ли не высыпается, то ли на каких препаратах.

– О-о-о… – тянет она, заказывая кофе. – Сама Лукрецкая пожаловала.

– Исса.

– И чего… ты хотела?

– Я хотела… – никогда бы не думала, что буду заступаться так за кого-то, но сейчас мне больше хочется, чтобы он оказался на свободе, чем холить свою гордость. – Я хотела поговорить по поводу Рената.

– Ооо… даже так. Ну, если у него такой защитник…

– Чего ты добиваешься? Карьеру ему сломать?

Она коротко смеется и отпивает кофе, которое ей принесли.

– Какая карьера у пожарного, Исса? Я тебя умоляю… Если бы он хотел – уже был бы министром. Мой папа мог толкнуть его по карьерной лестнице. Но нет… ему интереснее за копейки спасать людей. Я видела вас. Ты что, влюбилась?

– Нет, мы работаем вместе.

– Пффф, – давится кофе и начинает смеяться. – Работаете? Он твой охранник, что ли?

– Нет, я работаю в той же пожарной части, что и он.

– Да ладно… Как твой папа такое допустил? Или… Аааа… это такое перевоспитание?

– Это уже не твое дело.

– Не будь дурой, – снова это ледяное бледное лицо. – Ты как я, – говорит она спокойно. – Тебе нужны деньги, условия. Мы привыкли жить в комфорте. А с ним… – усмехается уголком губ.

Я слушаю и вдруг понимаю: да, я такая же. Была. Так же думала. Но сейчас это не главное.

– Забери заявление, – говорю прямо. – Я заплачу.

– Хах… Мне деньги не нужны.

– Тогда что?

– Ну, если вы так близки… Мне нужна его подпись. Отказ от ребёнка. Или разрешение на выезд. Долгосрочное. Мне надо уехать. На год минимум. Я вернусь. Возможно.

– Ты торгуешь ребёнком.

– Не драматизируй. Я дам Матвею нормальную жизнь, – прикладывает сжатые в кулак пальцы ко рту и начинает откашливаться.

– Ты думаешь, что написанное тобой в заявлении доказуемо?

Она улыбается.

– Более чем.

– Ты ничего там не докажешь.

– Да? У меня уже есть доказательства.

– И какое?

– Первое. Оружие. Малолетнему разрешили стрелять.

– Это было в тире, под присмотром.

– Без моего письменного разрешения. А это уже нарушение. Не уголовка, но отличный пункт для опеки. Отец обязан знать, что без согласия второго родителя – нельзя. Если не знал, то это его проблемы. Потом социальные сети. С его разрешения ты выкладывала моего ребёнка.

– Я выкладывала свою жизнь.

– Да у меня к тебе претензий нет. А вот он – отец. И именно он допустил фиксацию ребёнка в публичном пространстве без моего согласия.

– Ты сама торговала ребёнком. Рекламные шмотки, видео, сторис. Ты сделала из него проект.

– Я – мать. Мне можно, – ухмыляется. – Но если дойдет, то я покажу, как он шлялся по бабам и ребёнка с собой таскал. Прости, но ты тоже там фигурируешь.

– Ему, что ли, теперь нельзя ни с кем встречаться?

– Да пусть делает, что хочет, но если Воронов хочет войны, то я пущу в ход все. Ну и самое главное. Он привез мне ребёнка в бессознательном состоянии после поездки к своей матери.

– Матвей спал. Не было такого.

– Было, – спокойно отвечает она. – Он спал. Не реагировал. Весь в сыпи. Я вызвала скорую. У меня есть все документы, что он привез ребёнка мне и не оказал первую помощь.

– Да его комары просто покусали.

– А вот по документам у него был приступ и отец его оставил. Не волнуйся, у меня все зафиксировано. Ему не отвертеться. Создание угрозы жизни и здоровью несовершеннолетнего – это однозначно лишение родительских прав.

– Он не бросал ребёнка. Он привез его тебе.

– Когда уже было плохо, – отвечает она без тени эмоций. – И уехал.

– Он… – я осекаюсь. – Он бы не…

– Докажи, – смотрит прямо. – Докажи, что не было.

Мне нечего сказать.

Потому что меня там не было.

– Так что выбор простой, – Евгения откидывается и снова делает глоток. – Либо он подписывает разрешение на выезд, либо я лишу его родительских их прав и все равно уеду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Он не подпишет, – шепчу я.

– Тогда будет сидеть, – пожимает плечами. – И вдобавок ещё лишится родительских прав. Ты ведь умная девочка, Исса. Ты же понимаешь, как это работает.

Ничего не оставляет мне.

– Я поговорю с ним, – киваю ей.

Хотя не знаю ещё, как вообще заставить выслушать меня, а потом сделать, как она говорит.

– Ты реально готова посадить отца своего ребёнка?

– Мне плевать на отца моего ребёнка. Мне важен только мой сын.

Теперь надо как-то попасть к Ренату.

Любым законным способом.

Хотя законным не получится.

У меня только незаконный есть. Снова достаю телефон и набираю отца.

 Глава 57

– Да, Лариса? – отвечает папа практически сразу. Как ждал…

Я хожу возле машины туда-сюда. Собираюсь с мыслями.

– Пап… послушай. Такое дело... Мне нужна… твоя помощь.

– Помочь не обещаю, но выслушать могу.

– Я понимаю, что по правилам нельзя… – говорю осторожно.

– Что нельзя?

– Нельзя, чтобы посторонние встречались с тем, кого арестовали. Но… может, есть какое-то исключение?

– Ты про парня этого, что ли?

– Да, про Воронова. Можно мне с ним поговорить?

– Я не волшебник.

– Папочка… ну я же знаю, что ты можешь. Я хочу ему помочь.

– Зачем ему помогать? Мужик сам разберется. Там семейная бытовуха. Куда ты полезешь? Кто он тебе вообще такой?

– Мы работаем вместе, пап, я хочу ему помочь.

– Тебя просили помогать?

– А если бы твой какой-то друг попал в беду… ты бы что, не помог?

– Не дави на жалость, а?

Я закрываю глаза. Вдох. Выдох.

– Пап, ну, пожалуйста. Мне сейчас, чтобы вытянуть его, нужна твоя помощь.

Сажусь в машину.

– Этому я точно помогать не буду.

– Ну, ради меня.

– Я непонятно за кого, рисковать не буду. Ты понимаешь, что по закону этого делать нельзя?

– Папочка… – подключаю остальные резервы. – Ну, пожалуйста. Ну, ты же все можешь.

– То есть когда папа что-то просит – ты хвост распушаешь и отворачиваешься. А как что-то надо – так “папочка, помоги”?

Я стискиваю зубы.

– Если нельзя встретиться, хотя бы звонок один можно? Минутку. И я от тебя отстану.

Снова пауза. Потом он выдыхает.

– Ладно. Один звонок я тебе устрою.

У меня внутри чувство будто что-то падает с плеч.

– Спасибо большое…

– Сейчас тебе перезвонит номер… Ответишь. Долго не затягивай.

– Хорошо. Спасибо, пап.

Я отключаюсь и остаюсь сидеть в машине. Не еду никуда. Просто сижу и барабаню пальцами по рулю – быстро, нервно, как по крышке гроба. Жду, когда перезвонит Ренат.

Уже начинаю думать, что отец передумал или не получилось, как экран вспыхивает незнакомым номером.

Сразу принимаю вызов.

– Алло.

– Добрый день, Лариса?

– Да.

– Ожидайте.

Спустя минуту только снова шум в телефоне.

– Вы можете поговорить минуту с вашим адвокатом, – слышу тот же мужской голос.

– …Алло? – наконец слышу Рената.

– Ренат, привет, это я, – имя не называю, но почему-то кажется, что он должен меня узнать. – Выслушай меня, пожалуйста.

Он молчит.

Я сглатываю и выпаливаю одним дыханием.

– Я встречалась с твоей Женей. Она сказала, что может забрать заявление. Но тебе надо подписать разрешение на выезд ребёнка.

– С Женей? Только не говори, что вы знакомы и подружки.

– Нет, мы не подруги.

Он молчит. Я молчу.

Я слышу только его ровное дыхание. И свое сбившееся.

– Ренат… ответь что-нибудь.

– Я просил тебя с кем-то встречаться?

– Я хочу помочь.

– Не нужна мне такая помощь. Я ничего подписывать не буду.

– Господи… Ты понимаешь, что тебя могут лишить родительских прав?

– Ничего она не сделает!

– Она сделала. Собрала доказательства. Она подготовилась. Там и оружие, и соцсети, и аллергия… Ренат, это не шутки!

– Она ничего не докажет.

– Она уже вывернула так, что…

– Не лезь не в свое дело, – обрубает он, будто давая пощечину. – Я сам решу.

– И много ты успел нарешать? – вцепляюсь пальцами в руль так, что белеют костяшки.

– В процессе.

– Ты можешь из-за своего упрямства потерять сына навсегда.

– Я ничего плохого не сделал, чтобы сейчас плясать перед ней. Пусть докажут сначала.

– Время! – слышу у него заднем плане.

– Занимайся своими делами, хорошо? А ей можешь передать, что ребёнка я не разрешу вывозить. Пусть она хоть двести заявлений напишем.

– Ты дурак, Воронов, – выдыхаю. – Упрямый… баран!

Звонок прерывается.

Бросаю телефон на сидение.

Барабаню по рулю, снова и снова.

Что делать? Как ему помочь, чтобы и ребёнок тут остался, и его вытянуть.

У меня только один человек есть, который может ему помочь, но по телефону он уже, наверное, не захочет со мной говорить.

Еду на работу к папе.

Иду по управлению, здороваюсь со всеми, почти как у себя дома.

– На месте? – киваю секретарю.

– Да.

– Один?

– Да.

– Я зайду?

Никто мне слова поперек не говорит.

Приоткрываю дверь и заглядываю к нему в кабинет. Папа сидит в кресле, перебирает какие-то бумаги.

Но на дерзкое проникновение на его территорию без стука тут же вскидывает недовольно голову.

– Лариса?

– Привет, пап.

– Ну что, ты дозвонилась, поговорила?

– Да.

– Спасла?

– Нет.

– Ты же не просто так пришла?

– Такое дело… Пап… Помоги ему.

– Кому ему? Воронову этому?

– Да.

– То есть он на меня будет жалобы катать, а я ему помогать должен?

– Ты тогда сам был виноват.

– Кто он такой? Чего ты так за него переживаешь?

Если я ему скажу, что это тот парень, которого я люблю, то все – он точно его не достанет. Как соперника там спрячет.

– Пап, мы просто мы вместе работаем, дружим. Ну, помоги ты ему.

– Этому хаму?

– Вот ты злопамятный! Ты сам виноват был. Представь, если бы ты догонял преступника, а твою машину кто-то заблокировал и пошел в магазин за молоком. Ты бы что сказал: “Да, конечно, иди, я подожду, пока преступник сбежит?”

– Слушай, давай не будем перевирать, как все было. Я тоже ходил туда не за молоком – за документами.

– А что важнее: пожар, который может случиться, или документы твои? Если пожар не остановить, то и документы твои будет не спасти.

– Одно дело, когда реальная опасность, другое – когда кто-то принципиальный.

– Ой, ладно, все, пап… Ну, пожалуйста. Ты же видел, какие там обвинения у него. Это все не правда.

– Откуда ты знаешь, что там все не правда?

– Я знаю.... Потому что он не такой.

– Все они не такие.

– Ну, папочка, ну, что ты хочешь? Что мне сделать? – я уже понимаю, что просто так он Ренату не поможет. – Он же не понимает, во что он ввязался. Жена его лишит родительских прав на… раз-два… Там все сфабриковано.

– Таким как он, может, и не нужны дети.

– Ты не видел его с сыном, ты не можешь так говорить. Это не объективно.

– А ты видела?

– Да. У него сын. И он ребёнка потеряет, если его лишить родительских прав за все, что она там написала на него.

– Мне, если честно, глубоко все равно.

– А мне нет, пап.

– Чего ты так держишься за него… подожди… ты не про него мне часом рассказывала про любовь и все такое?