Текст книги "Ищу настоящего мужа (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

 Глава 50

Смена тянется мучительно долго. И не потому что он рядом. А потому что рядом слишком много других. Ни уединиться, ни спрятаться. Камеры везде.

Выхожу из части последней. На плече сумка, волосы ещё влажные после душа, но внутри уже приятное ожидание встречи наконец наедине, которого раньше не испытывала ни к кому.

Мы не можем уехать на одной машине, потому что сразу спалимся, поэтому каждый едет на своей. Но конечная точка – одна, его дом.

Потому что у меня теперь подруга живет.

Когда подъезжаю к его дому, он уже ждет меня у машины. Вид одновременно уставший и наглый, в идеальной пропорции.

Кто бы подумал, что поцелуи в лифте, запах гари и голодный желудок возбуждают сильнее, чем дорогой отель, аромат духов за сто тысяч и ужин в ресторане.

Ладно я, молодая и ветренная. Но он-то… Туда же!

Ни тебе прелюдий, ни ухаживаний, ни цветов, ни “позволь снять с тебя платье”.

Прямо классика романтических отношений: входная дверь, щелкнувший замок и мужик, который действует словно если не сейчас – то никогда.

Я только успела стянуть туфли, как Ренат уже тянет меня за шею к себе. Жадно и с аппетитом голодного целует.

Нащупывает молнию на спине и тянет собачку вниз, подталкивая меня спиной вперед.

– Там же крысы твоей нет?

– Должна быть в клетке.

– Если… ой!

Стягивает через голову мое платье, оставляя в одном белье.

Отбрасывает его в сторону.

– Помнется…

Не договариваю, потому что снова целует. Расстегивает на ходу свой ремень.

Все гулко, смешно и дико сексуально.

– Ты ведешь себя, как голодный мужик, – выдыхаю ему в губы, сильнее обнимая за шею.

– Очень голодный, – шепчет в ответ, будто признается в преступлении.

Подхватывает меня под бедра и, прижимая к себе, несет через коридор в спальню.

Несет не аккуратно, как хрустальную вазу, а так, будто я его трофей после честно выигранной охоты.

Падаем на кровать как два урагана, которые решили объединиться в один.

Губы, руки, хрипы, пальцы, зубы – все вперемешку.

Стягивает мой ажурный комплект. А я закидываю руки назад, демонстрируя свое тело.

– Какая же ты испорченная девочка, – звучит как похвала от него, стягивает с себя футболку.

– Ты понятия не имеешь насколько.

И опускается на меня. Чуть прикусывает мне ключицу.

Выгибаюсь. Вспыхиваю. От шеи до пяток, будто облили горячей карамелью.

Ее много. Липко. Влажно. Горячо.

Сбитое дыхание, рваные поцелуи и безумный грубоватый голод.

Если бы мы проходили какой-то тест на совместимость, то он был бы на сто процентов.

Обессиленные, уставшие, невыспавшиеся сразу же проваливаемся в сон.

Я сижу на кухонной столешнице в его рубашке, застегнутой на одну пуговицу по центру и чуть прикрывающей голую попу. Рубашка домашняя, фланелевая, теплая и пропитана его запахом. Я бы такую себе забрала и натянула вместо наволочки. Хотя зачем, если есть он в почти полной доступности.

Три часа дня, мы наконец восполнили ночной недосып.

– Омлет будешь или просто тебе яйцо пожарить?

– А ты себе что?

– Яйца, – кидает и достает картонную упаковку “молодецких”.

– И мне тогда. Два…

Поднимает взгляд.

– Будешь провоцировать, останешься голодной.

– У меня больше нет сил, я хочу спать.

– Сейчас поешь и появятся.

– Нет, Воронов, я сбегу от тебя…

– За кем-то должок, – поднимает указательный палец вверх.

Ренат разбивает пять яиц на чугунную сковороду. Она шипит как будто возмущена, что к ней прикасаются. Ренат уверенно и быстро нарезает колбасу. Бросает туда же. По-мужски все четко и без суеты. Посолил, поперчил, помешал.

Мне кажется, я бы даже смотрела и наслаждалась, как он книгу читает. У него все с погружением в дело.

Я утыкаюсь носом в рукав, ловлю снова этот его аромат. Ничего такого, к чему привыкла, но он как специально и берет тем, что мне ново.

Простая фланелевая рубашка, а не армани какой-то, туалетная вода не из последней коллекции.Он весь из противоположностей того, что мне нравится и что люблю.

Но цепляет это сильнее.

Убирает лопатку, достает тарелки и ставит на стол.

– Говорят, что у мужчин после тридцати либидо уже не такое...

Воронов разворачивается ко мне. Один шаг и уже встает между моих колен.

– Хочешь проверить? – выдыхает низко и чувствую тяжелое дыхание и губы, цепляющие кожу на шее.

– Хочу есть.

– Ну вот сейчас, проверим, такое или не такое

Но он уже выключает газ и тянет снова к себе.

– Ренат.… я пошутила.

– Потом, с долгами рассчитаешься и поешь.

Чего мне не сиделось спокойно?

Снова в его руках, только теперь посреди кухни.

Мы двигаемся, будто уже тысячу раз репетировали хореографию, которая разрешена только взрослым.

Мой тихий и неприлично честный стон расползается по кухне, по квартире, возможно даже слышен его соседям.

После ещё пары раундов наконец обедаем. Или уже ужинаем. Идем гулять.

– Не боишься, что нас кто-то может увидеть.

– А разве ты преступница?

– Нет. Но друзья…

– Кому какая разница?

– Ну да…

Берет меня за руку даже, переплетая пальцы.

Как же это хорошо.

– Простите! – вырывают из мыслей подбегающие к нам девушки. – А можно… – переводит дыхание одна из них. – Можно с вами сфотографироваться?

– Нет, – быстро отвечаю им.

– А вы кто, зачем с нами фотографироваться? – переспрашивает Ренат.

– Так вы же тот пожарный, да? Из блога? Вы вместе?

– Нет, вы ошиблись, Ренат, пойдем, – тяну его отсюда.

 Глава 51

– Нет, вы ошиблись, Ренат, пойдем, – тяну его отсюда.

– Какой блог? – Но он не двигается и самое важное цепляет из ее слов.

– Ну… тот! – вторая листает лихорадочно телефон. – Сейчас найду.

– Мы заняты, девочки, – беру его за ладонь, – пойдем, Ренат.

– Вы же Исса, да? – не унимается девчонки.

Девчонка протягивает телефон.

– Вот!

На видео – я, в части, смеюсь, складываю рукава, показываю стволы, объясняю что-то в камеру. Там мелькает кусок его спины, потом его рука, в постели.

Черт!

Но лица не видно, только плечо.

– Я понял. Мы автографов не даем. И фоткаться не будем, до свидания, – говорит им без намека даже на улыбку, так что девушки становятся по стойке смирно и растворяются.

– Ренат… ну что, идем?

– Ничего мне не хочешь сказать? – хмурится и стоит на месте.

– А что? Это просто мой блог, моя жизнь и не делай лицо будто сейчас меня арестуешь.

– Открывай телефон.

– Ты что, в моем телефоне собираешься копаться?

– То, что ты снимаешь про себя – делай, что хочешь. Я не против твоей жизни. Но зачем там моя? Часть? Я же говорил, что там нельзя ничего снимать.

– Кусочек комнаты как будто решит что-то.

– Решит.

– Да никто твое лицо не светил, ты там мелькнул на секунду! Там просто видео дня! Все так делают, весь мир так живет…

– Да, на секунду! Что меня даже на улице узнают?

– Это не тебя узнали, а меня.

– Что у вас за манера, все напоказ.

– Это нормально. Люди делятся своей жизнью! Рассказывают про свой опыт. Зарабатывают в конце концов.

– Так ты пришла к нам, чтобы контента набрать, потом на этом зарабатывать?

– Нет…

– Да… А я-то все думал, что ж ты там забыла у нас. Вот значит что! Ты вообще…

– Ты что, меня отчитывать собрался?

– А ты зачем меня выкладываешь? Ты меня спросила, хочу ли я?

– Про себя – да, – смотрит прямо в глаза. – Про меня – нет.

– Тебя там нет почти! Подумаешь, цветы сняла у твоей мамы! И что теперь?

– А тебе кто разрешал? Маму мою снимать, дом ее, цветы.

– И что? Цветы нельзя снять даже?

– Нельзя.

– Телефон покажи.

– Не буду я тебе ничего показывать. Это моя жизнь.

– Покажи или…

– Или что? Бросишь меня? Так мы вроде и не встречаемся.

Достал. Что такого-то?!

Смотрит молча на меня, как на самое большое разочарование года.

От него ещё не хватало! Кто он вообще такой?

– Иди к черту! Ничего там такого не было! Ни-че-го! И знаешь что, когда успокоишься, тогда и звони.

Разворачиваюсь и ухожу.

Опять кто-то хочет меня загнать в рамки.

Отец знает, как мне жить. Теперь – Воронов.

Все знают. Все умеют. А мне почему-то нельзя так, как хочу я.

Покупаю мороженое и иду домой.

Сегодня официально “день слез”.

Я держусь, злюсь на него, но держусь. Но знаю, когда одна останусь, то разревусь. И буду реветь, пока не позвонит.

А когда позвонит, не знаю. И позвонит ли?

Мы первый раз с ним поссорились.

Открываю входную дверь – и натыкаюсь на свой чемодан в коридоре.

– Ты убираешься? – скидываю обувь. – Я купила нам торт-мороженое…

Подруга выходит заплаканная в коридор. Ну все. Теперь точно “городской день слез”.

– Что случилось?

– Забирай свои вещи и убирайся, – кивает мне на дверь.

– А что случилось? – протягиваю ей коробку.

– Что случилось?! – наотмашь бьет по коробке, что та вылетает из моих рук и от удара раскрывается, забрызгивая все подтаявшим мороженым. – Ты меня спрашиваешь что случилось?

Достает телефон и включает что-то. Разворачивает ко мне экраном.

– Мой видел это. “Это”.

Мы с Ренатом в коридоре возле двери. В тот вечер после корпоратив, что ли… Не очень скромно все…

– Я же просила не водить сюда мужиков. Теперь он думает, что я…

– Послушай, это… он проводил только. И это было, когда вы были на Мальдивах.

– А моему похрен когда было! Он сказал не водить, теперь увидел это и уже не разбирался, когда это было, и кто на видео. Получилось, что мы только расстались, а я уже другого мужика притащила.

– Так пусть дату посмотрит.

– Да плевать на даты уже. Он выгнал меня из квартиры, которую снимал. Неделю дал вещи собрать. А потом на улицу.

Я сглатываю.

– Один раз это было. Ренат проводил до двери.

– Ага… а потом вышел от тебя утром! Ты дуру из меня не делай! Мне плевать сколько раз! Ренат там, или Макар, или Роман… Я просила не водить никого сюда! Денег с тебя не брала! Ничего не брала! Единственное, что просила – никого не водить!

– Мы выпили, я забыла…

– Плевать. Уходи, Исса, вещи я твои собрала. Подруги так не поступают и не подставляют. Поэтому подруги у меня больше нет.

Я беру свой чемодан и выхожу.

На лестничной площадке становится тупо смешно и больно одновременно.

Меня только что “бросили” сразу два человека, отвернулись, как будто и не было ничего хорошего.

Как я могла забыть… Нет, тут, скорее, как я могла вспомнить в том состоянии про ее просьбу.

Качу по ступенькам чемодан. Со стороны, как собака, которую отовсюду выгнали.

Было, да…. Она же просила.

По щекам текут слёзы.

Ее заплаканное лицо перед глазами.

А я… я даже не восприняла ее просьбу всерьёз. Не думала, что все так. Ей теперь уезжать надо, а куда не понятно.

Чемодан бренчит, стукаясь по ступенькам.

А мне уже это безразлично.

И Ренат. Наговорила всего… Я же знала, как он отнесется. Понимала, но просто не нашлось времени почистить все.

А сейчас, когда надавил, уже не могла смолчать и признать вину.

Вот что я за человек?!

Подругу подставила. Рената обманула.

Одна. Куда ехать?!

Открываю приложение банка, смотрю деньги.

Папа кидал недавно, хотел помириться. Я могу снять квартиру на месяц и ещё пожить. Подругу позвать.

Могу, только что это уже будет за дружба такая? Смахиваю карты и перевожу ей почти все.

Открываю мессенджер и пишу ей: “прости, что так получилось. Я тебе скинула все, что есть. На первое время хватит”

Ей хватит, она отойдет и нового кого-то себе найдет.

И я бы могла… но не хочу искать. И другого уже, кажется, тоже не хочу.

 Глава 52

И я бы могла… но не хочу искать. И другого уже, кажется, тоже не хочу.

Вообще не хочу сейчас, чтобы кто-то из мужчин меня касался. Даже смотрел на меня. Говорил со мной.

Никого не хочу видеть.

И если бы не этот блог, то я пришла бы сейчас к Ренату.

А так даже и к нему не могу.

Идти тупо некуда, кроме как вернуться к отцу.

Завожу машину, но оказываюсь в итоге не у папы, а у мамы.

Она молодая такая, красивая на темном граните. Смахиваю пыль, поправляю цветы и сажусь рядом, упираясь спиной.

– Мам, что делать, а? Когда не хотела влюбляться, а влюбилась? Как разлюбить и забыть теперь?

Ковыряю камешки рядом со мной.

– Не спрашивай, зачем? Просто разные мы, не сможем быть вместе. Слишком много “но”.

Стоит только прикрыть глаза, как улыбка его перед глазами и брови эти, которые постоянно, то вверх-то вниз.

– Это же пройдет, мам? Правда? Папа вот тоже тебя потерял и… зажило, но другую женщину не нашел.

Бросаю горсть камней.

Он не забыл.

– Но у вас история длинная, ребёнок общий, а мы… пару недель знакомы. Это же слишком мало, да? Чтобы на всю жизнь?

Собираю камешки в горсть, поднимаю руку и расслабляю пальцы.

– Я как будто искала одно, мам, а заигралась в другое. Сама себя на этот крючок подсадила. Нет, он хороший, правильный, тебе бы понравился. Папе не понравится в любом случае. Не к кому больше за советом пойти даже. Не с кем поговорить…

Сглатываю горечь…

– Как так получилось, что мне тридцать почти, а у меня ничего нет. Все, что есть, папино. Все проблемы всегда решал он. Все решения всегда принимал он. Я как стрекоза та, из басни, “лето красное пропела” – только у меня не лето, мам, а жизнь. Закончилось “лето”, а плана никакого нет. Ради чего все?

И папина забота теперь кажется такой понятной. Он видел это все. Понимал, что я такая как сейчас, если останусь одна, то пропаду. Не буду знать, что делать, к кому идти. Вроде самостоятельная, но только когда папа рядом.

Вот Воронов даже. Простой пожарный. Но у него есть квартира своя, работа, ни от кого не зависит, ребёнок большой. Крыса даже есть.

Зажмуриваюсь, но это не помогает остановить слёзы.

– У меня ничего нет. Ни крысы, ни кота. Все какое-то пустое. Жизнь вроде в достатке, а люди с меньшим достатком имеют больше.

Как так получилось, что я одна осталась? Все отвернулись разом. Всем плохо сделала.

– Мамочка… как же я хочу, чтобы ты была рядом, – слёзы текут по щекам, нос закладывает, но не хочется останавливаться, – ты бы никогда от меня не отвернулась, – закрываю глаза. – Что бы я ни сделала. Мне так тебя не хватает. Я бы все отдала, чтобы ты вернулась. Я не знаю.… пожарной бы работала до конца жизни, врачом, да хоть кем, но только, чтобы не одной.

Понимаю, что слезами не помочь и не решить проблему, но и держать внутри так больно.

Слышу шорох какой-то рядом и шушуканье, смахиваю слёзы и открываю глаза.

Два подростка стоят в метрах десяти от меня и снимают меня на телефон.

– Вы что делаете? – кричу им.

Они ржут, снимают.

А когда я поднимаюсь, прячут мобильный и убегают. По могилам напрямик.

И мне хочется бросится за ними, догнать, объяснить, что так нельзя.

Но как молнией прошибает, что я только-что на себя со стороны посмотрела. На все свои блоги, когда Рената выкладывала, что-то рассказывала про него.

Чего скрывать, хотела похвастаться. Показать всем. Чтобы спрашивали все, кто он? Только если честно, боялась сказать, что он простой пожарный. Как же… не поймут. Я и пожарный.

Телефон в кармане оживает.

Быстро лезу, вдруг Ренат…

Вячеслав.

Выключаю звук и бросаю телефон в траву.

Вот есть мужик с деньгами и никаких проблем в жизни.

А я не хочу этого.

Хочу другого, настоящего, пусть денег поменьше будет, зато самого лучшего.

Надо вернуть его. Почищу соцсети. Удалю все с ним. Вообще аккаунт удалю.

Нет. Это все же моя жизнь. Я не хочу его удалять. Хочу видеть для себя, какой была и какой больше не хочу быть.

Удалю все, что касается не меня.

Беру телефон свой, как первый шаг какого-то плана.

И из пожарки не уйду. Позлится-позлится и простит.

Сейчас пусть просто остынет.

– Но есть ещё проблема, мам. Надо вернуться к папе, а он сказал, что если не найду никого, то выхожу за Вячеслава. А может, рассказать папе все, как есть? Пусть сам решает.

 Глава 53

Еду к отцу как “побитая собака”. Зато теперь наглядно понимаю, что имеется в виду под этими словами. Возвращаюсь туда, откуда сама ушла, думая, что справлюсь, но облажалась. А идти больше и некуда.

На столешнице в кухне крошки. В мусорке упаковки от роллтона, в холодильнике колбаса и майонез.

Серьёзно?

Днем, понятно, он ходил в столовую, а этим питался дома? Даже еду не заказывал.

Клининг надо вызвать, что ли. Пусть уберут.

Но пока просто принимаю ванну. Надо успокоиться и расслабиться. Впереди сложный разговор.

Пока лежу, чищу ленту. Скрываю все ролики, где был Ренат, часть, Матвей. Оставляю только себя. Удаляю все где есть про движ по поиску мужа. Не хочу уже ничего.

Комментариев не хочу. Чтобы в душе копались, не хочу. Хочу, чтобы пожалели, но рассказать кому-то не могу… не поймут же.

Со стороны, кажется, да пошли ты его. Найди лучше.

А если нет лучше?…

Выхожу из ванной, раскладываю вещи и падаю на свою кровать. Прикрываю глаза. Воронов маячит опять.

Ну и пусть.

– Я за тобой бегать не буду! Сам должен понять, что виноват.

Замок щелкает. Я поднимаюсь и выхожу навстречу.

– Лар? – поднимает брови папа. – Это что ты… на постоянку?

– Можно?

– Конечно, – раскрывает объятия, я иду к нему и обнимаю.

– Папочка… – нет сил на объяснения и стратегические диалоги, просто хочется его обнять.

– Случилось что-то?

Вздыхаю ему в шею.

– Надеюсь, ничего противозаконного ты не натворила?

– Нет.

– Так, давай-ка чайку выпьем и расскажешь, – папа отпускает меня. – Ставь иди, я переоденусь.

Чай у нас как скорая помощь – вместо “сядь, поговорим”.

Завариваю, ставлю на стол.

Он с работы, голодный, наверное, а у нас даже поесть нечего.

У него же после мамы никого и не было. Никто не заботился о нем. И если я уйду, останется один.

Сажусь за стол, утыкаюсь взглядом в кружку.

– Ну что, рассказывай.

– Пап… – поднимаю на него глаза. – Я… влюбилась.

Он моргает один раз. Второй. Потом напрягается подбородок:

– В кого?

– В пожарного одного.

Тишина такая, будто кто-то нажал режим “без звука”.

– Лариса… – он протягивает руку и сжимает мою ладонь. – Серьёзно?

– Серьёзно.

– Какое звание у этого пожарного?

– Я не знаю.

– Лара…

– Младший лейтенант.

– А… – он даже не смеется, он анализирует. – Я не против пожарных. Профессия достойная. Но ты… ты сможешь с таким жить?

– В смысле?

– В прямом. На одну зарплату, – он загибает пальцы. – Постоянные риски. Постоянные смены. Постоянные выходные “вне выходных”. Постоянные тревоги. Постоянные бессонные ночи. Постоянные мысли: вернется или не вернется.

Делает глоток чая.

– Рассказать, что будет через десять лет? В отпуск по Золотому кольцу России поедешь. Или в санаторий. От зарплаты до зарплаты. Ипотека.

Я смотрю в кружку. Чаинки лежат на дне.

– Не будет отпуска и ипотеки. Мы расстались. Понимаю я, что разные мы.

– Так чего ты мне тогда рассказываешь это все? Про влюбилась? Про пожарного?

А действительно? К чему?

– А ни к чему, пап.

– Из-за чего расстались-то?

– Я блог вела. Выложила его там…

– Из-за блога-то и расстались? – усмехается.

– Для него это важно было.

– Я это твое хобби тоже не поддерживаю, – ставит кружку, – но, Ларис, ты завтра захочешь играть на пианино, а он скажет, что ему не нравится шум. А краски воняют? И что тогда? Я так понимаю, вы в пожарке этой познакомились?

Киваю.

– Ларис, вы сколько знакомы пару недель? Это ты любовью называешь?

– А как это назвать?

– А для тебя любовь – это как? Поцеловались и… что там у вас было… все было? Ай… ладно… не маленькая уже… Любовь – это смыслы. У тебя есть смысл, кроме как, извини, за выражение, потрахаться?

Смотрит куда-то сквозь меня. Отпивает чай.

– А Вячеслав твой лучше? Моего я хотя бы так “люблю”, как ты говоришь. А с этим мне даже говорить не интересно.

– Ты с этим парнем сколько времени-то проводила? Сутки вместе, тут хочешь-не хочешь сблизишься. Ты бы Вячеславу дала такой шанс. Сутки через трое вместе. Тогда бы и поговорили.

– Я услышала тебя пап, а ты меня не хочешь услышать.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты жила…

– На всем готовом?

– А ты не так привыкла, Лара? – скрещивает пальцы рук.

Привыкла так.

А вот хочу ли так теперь?

– И я тебя не виню. Сам так воспитывал. Все лучшее тебе. Чтобы ты не чувствовала себя одинокой после смерти матери. И дальше хочу, чтобы так было! Чтобы с мужем была в безопасности, чтобы не изменял, чтобы … чтобы с характером твоим мирился, чтобы не предал никогда и любил все, чем занимаешься. Хоть блоги, хоть песни, хоть танцы. Ай… – машет рукой и поднимается. Выходит из кухни, оставляя на столе недопитый чай.

– А ты думаешь я такая пропащая, что сама не найду себе мужа?

– Ну, ты искала. Много нашла? – оборачивается в дверях.

– А зачем мне много? Я одного нашла.

– Ну и где он? Сама сказала, что расстались. Да и Лара, успокойся, отдохни, поспи, ты потом посмотришь на это другими глазами. Ну, влюбилась, бывает. Пройдет это все.

– А если не пройдет?

Ложусь лицом в подушку в своей комнате и тихо плачу. Увольняться или нет? Или дальше с ним работать? Мелькать перед глазами? Раздражать?

И буду. Сам пусть уходит, если что-то не нравится.

Два дня я почти не выхожу из комнаты. Только в туалет. Телефон выключаю.

Может, так делают только дети, ну что же, значит, я ребёнок.

На третий вечер звонит кто-то в дверь.

Романтическая часть меня хочет, чтобы Ренат. Чтобы как в сказках, пришел за мной, прорвался через папу-дракона и спас принцессу, без которой не может жить.

– Добрый, Слав, проходи, – слышу в коридоре голос отца.

Вот же старый сводник!