Текст книги "Ищу настоящего мужа (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

 Глава 42

Дом у его родителей – небольшой, аккуратный коттедж. Все в цветах. Очень красиво, но представлять, сколько на это уходит времени, даже не хочу.

Дверь распахивается почти сразу, на порог выходит светловолосая женщина с короткой стрижкой в спортивном костюме.

И даже лучше, что без пафоса лишнего, потому что я сама как гопница в этом спортивном костюме.

Матвей первым выпрыгивает из машины и бежит к бабушке. Я не спешу. Жду, когда Ренат заглушит машину, соберется и выйдет.

– Идем, – кивает на дом и дергает ручку на двери, толкая ее.

– Может, я тебя тут подожду?

– А в чем проблема? Нам же надо восполнить пробелы.

– Я немного… мммм… сентиментальна в этих вопросах.

– Не знаю, как у вас принято, а у нас гостей в дом приглашают, а не в машине с ними едят.

– Я не хочу есть.

– Я тебя не узнаю. Ты, которой правила не писаны никакие, стесняешься?

– Ничего я не стесняюсь… Просто я что скажу, кто я такая, что приехала?

– За бензином приехала. Пойдем, – а то мама уже волнуется.

Ренат выходит. Я за ним.

– Представляешь, я выбил пять банок! А папа с Ларисой соревновался! А потом пиццу ей купил, потому что проиграл! – тараторит Матвей.

Ренат идет к маме, я за ним.

– Привет, мам, – обнимает ее и целует в щеку.

На голову выше, как шкаф с антресолью, но рядом с ней все равно ее сын.

– Привет, сынок.

– Здравствуйте, – улыбаюсь ей.

– Лариса – Анна Марковна, – представляет нас друг другу.

– Здравствуйте, Лариса. А что Матвей сказал что-то про бензин, я не поняла.

– Да, у Ларисы в машине закончился бензин, надо заправить, а у меня ничего нет с собой подходящего. В гараже возьмем канистру.

– Конечно. Она теперь и не нужна никому, кроме тебя. Ну проходите в дом. Я блинов напекла и борщ сварила. Сейчас ещё пирожки допекутся. Будете?

Я неопределенно машу головой. Наелись вроде как пиццы.

– Матвеюшка, проходи в дом, – провожает его.

А мне куда?

– Ларис, иди с мамой, я сейчас канистру найду нужную и приду.

Я бы лучше с ним пошла, конечно.

Но иду с мамой и Матвеем. В общем-то он должен все внимание на себя перетянуть.

– У вас так мило, а можно я погуляю по участку?

– Конечно, Лариса.

Они сворачивают в дом, я обхожу его. У дома рядом со входом сделана терраса с огромным столом, наверное, человек пятнадцать можно за ним собрать.

Не ресторан, но теплый, домашний вечер только с родственниками. Без пафоса, дресс-кода и натянутых улыбок. По периметру натянута гирлянда-фонариков, в подвесных пластиковых вазонах кустятся цветы.

Обхожу дальше дом по тропинке. Вдоль растут лилии и ещё куча всякий цветов, названий которых я и не знаю. За цветами кусты смородины. За ними грядки и два парника.

Я сто лет не была в деревне. Только в детстве, пока ещё бабушка и дедушка были живы. И мы с папой к ним ездили.

Тогда казалось, что это никогда не закончится, а сейчас я даже не помню название деревни. Дом тот продали, никто больше туда не ездил.

– Ларис, идем? – окликает Ренат.

Часто моргаю, глубоко вздыхаю, прогоняя ностальгию.

– Нашел канистру? – разворачиваюсь к нему и иду навстречу.

– Да.

– Тогда едем назад?

– Чайку попьем и поедем.

– Ты сказал, мы быстро.

– Быстро чайку попьем и поедем.

Вот как ему объяснить, что он тут сын, конечно, ему комфортно, а я непонятно кто и зачем приехала.

Возвращаемся к террасе, где его мама уже накрывает стол.

– Садитесь-садитесь.

Я выбираю место с краю на диване.

– Лариса, борщ, блинчики, пирожки, что хотите?

– Спасибо, я не голодна.

– Ну как же… вы не стесняйтесь, Ларисочка! Может, рулет хотите или колбаски? Берите, не стесняйтесь.

Чтобы ее не обидеть, я накалываю вилкой кусочек колбасы и тяну себе на тарелку.

– Матюш, а ты что?

– А я блин хочу.

– Мам, не надо было столько наготавливать. Я же говорил, что мы пообедали.

– Ешьте, у вас такого все равно нет, – она наливает Ренату тарелку ярко-красного борща.

И меня снова в детство откидывает, как бабушка его варила с пампушками чесночными.

– Ларисочка, может, и вам борща? Ну чуть-чуть, попробуйте.

– Не надо, спасибо. Я правда не голодна.

А у самой внутри все переворачивается. Мне кажется, я попробую тут что-то и разревусь. А никто и не поймет, в чем дело.

– А вы чем занимаетесь Лариса.

– Я…. я работаю с Ренатом.

– В пожарной части…?

– Да.

– Да, мам.

– А что вас удивляет?

– Не женская это работа. Вот что удивляет.

– А какая женская?

– Да много-то женский,.. и многие можно совмещать, но вот есть такие, как пожарные, полиция, охрана, ну где нужна сила мужская.

Откусываю кусочек колбасы. Матвей накладывает себе ещё блинов и поливает их сметаной. Ренат берет картофельный пирожок.

– Мам, Лариса тут недавно человека спасла при пожаре. Думали, что та надышалась угарным газом, а оказалось, что у неё астма. Если бы не Лариса, то не правильно бы оказали помощь и человек бы погиб, так что разная может быть помощь.

Переглядывается со мной и откусывает кусок пирожка.

– Вот, я и говорю, ей бы подошло людей лечить, заботиться о ком-то. А тушат пожары и спасают мир пусть мужчины, Лариса, вам ещё детей рожать, воспитывать. Лариса, ну вы берите что-то угощайтесь-то.

– Спасибо, правда не голодна.

Мне хочется выйти из-за стола, сбежать куда-то подальше. Чтобы не выворачивало всю душу от воспитаний. Потому что вернуть ничего нельзя уже, а воспоминания будут терзать.

У меня как по заказу звонит телефон. Папа.

– Я отойду, отвечу. Папа звонит.

 Глава 43

Поднимаюсь, принимаю вызов.

– Да, пап, – отхожу за дом.

– Где пропала?

– А ты что, вспомнил про дочь?

– Со Славкой говорил, он сказал, что вы встречались снова, с работы тебя подвозил.

– Подвозил...

– Ты передумала?

– Насчет чего?

– Насчет него. Пойдешь замуж?

Я выдыхаю. Прикрываю глаза. Надо как-то ему сказать. А что говорить-то? Что я с другим? Не встречаюсь даже, просто сплю. Папа с его консервативными взглядами не поймет.

– Лара…?

– Пап… ты считаешь, что я два раза его увидела и должна бежать в ЗАГС?

– Ну, раз два раза встречались, значит уже не противен. А там только надо побольше пообщаться, чтобы разгорелось все. Может, вам вместе на выходные куда-то съездить? А? Или давай у меня встретишься? Поужинаем? Хотя я там лишним буду.

– Кукареку! – за забором мне под ухо кричит петух, и следом к нему с кудахтаньем бегут курочки.

– А ты где, Лар?

Оглядываюсь. Знал бы ты, в шоке был.

– В деревне.

– В какой ещё деревне?

– В гостях.

– У кого, Лар? У тебя нет друзей, которые живут в деревне.

Как же тут спокойно и хорошо…

– Теперь есть, пап.

– Лариса…

Улыбаюсь сама себе. Хочется бросить все и…

– Пап, а давай съездим в тот дом, куда я с мамой ездила к бабушке и дедушке?

– Лар…

– Что?

– Зачем это? Ни тебе, ни мне это приятных воспоминаний не принесет.

– Мама для тебя тоже плохие воспоминания? Поэтому мы не говорим о ней, не вспоминаем? Тебе так проще, да? Отгородиться от всего и меня пристроить? Чтобы я тоже не стала воспоминанием? Или галочку так хочешь поставить, что все сделал для меня.

– Лар, перестань.

– Это ты перестань. Хватит устраивать мою жизнь так, как тебе хочется. Как будто отчитаться хочешь перед кем-то. Хватит заставлять меня делать то, что мне якобы надо.

– А ты сама знаешь, что тебе надо? Тебе тридцать скоро, ты как неприкаянная, непонятно, чем занимаешься! И подружки у тебя такие же.

– Я пожарная…

– Да какая ты там…

– Все, пока, пап, а то сейчас наговорим друг другу всего, потом жалеть будем. А я всё еще тебя люблю.

Сбрасываю вызов и включаю режим полета. Не хочу я больше об этом. Как будто сама не понимаю. Нет, надо постоянно об этом напоминать. Не разворачиваюсь и иду вокруг дома к беседке с другой стороны.

– Вы встречаетесь, Ренат? – слышу голос его матери из открытого окна на кухне.

И замираю.

– Нет… работаем вместе.

– Сынок, я же не слепая, вижу, как ты на нее смотришь, как она на тебя.

– И как мы смотрим?

– С интересом. Она же…

– Мам.… как ты думаешь, я сам не разберусь?

– Конечно. Она чем-то на твою… похожа. Эта только скромнее. И то, может, при мне. Держи кружки. Ты видел, она даже не попробовала ничего.

– Давай не будем, мам. Не пробовала, значит, не голодна.

– Может, ты не видишь, а я вижу. Красивая она, спору нет, так и та была первая красавица, а в голове что… сейчас не знаешь, что она придумает завтра. Если ты мое мнение хочешь узнать, то я против нее как человека ничего плохого не имею, но жена тебе нужна другая.

– Мам, ну какая жена?

Сердце начинает колотиться слишком громко. Будто я не подслушала, а влезла в чужую рану грязными руками.

– Ты как будто в прошлый век вернулась. На девушку посмотрел с интересом, так сразу жениться надо?

Я в жены ему и не набиваюсь, но слова и сравнения с первой женой на разрыв. Они меня не знают, а уже делают такие выводы? Знать бы почему вообще они развелись? Что не так было? В ней или в нем?

 Глава 44

Они куда-то уходят, дальше их разговора не слышно, а мне возвращаться к ним не хочется. Поэтому я разворачиваюсь и медленно иду вдоль стены, обходя коттедж.

Здесь красиво и спокойно. Непривычно даже, после города. Наклоняюсь над кустом каких-то цветов, вдыхаю аромат.

– Лариса! – зовет меня его мама, – идем к нам. Чего ты тут одна ходишь?

– Сейчас, погуляю чуть-чуть, – киваю ей, натягивая улыбку.

Внешне само спокойствие и тишина, а внутри все взрывается от невысказанного обвинения. Я ведь ничего лично им не сделала. Ничего.

А меня уже заочно осудили, приговорили и записали в "такие же", не зная ни меня, ни моей жизни. Приписали грехи другой женщины, просто потому что мы похожи. Она меня не знает, чтобы вот так легко ставить.

Я обхожу дом и подхожу к машине Рената. Дергаю ручку – закрыто. Я бы лучше его тут подождала, чем сейчас сидеть с ними и притворяться, что все в порядке. Да и смысл, если меня тут не ждут и я мешаю только.

Я же знала, что мне не надо ехать. Чувствовала, что это лишнее. Надо было ехать домой, потом бы как-то разрулилось с машиной и бензином этим. Теперь… как в заложниках тут.

Ну раз я уже все равно такая, как его жена, то что терять?!

Я обхожу машину и иду к ним.

Матвей уже бегает с какой-то палкой, как с автоматом и прицеливается на все подряд.

– Лариса, чай, будешь? – спрашивает его мама.

– Нет, спасибо, – машу головой, – Ренат, мне домой нужно. Мы скоро поедем?

– Что-то случилось?

– Да, кое-какие дела.

– Так только же приехали… – мама смотрит на Рената.

Не хочет, чтобы они уже уезжали. Им, понятно, что она рада, я-то лишняя. Мне что тут делать?

– Мне кое-что надо заварить, полчаса подождешь?

Молча киваю и отворачиваюсь, потому что если задержусь взглядом хоть на секунду, могу сорваться.

– Я погуляю пока, – разворачиваюсь и ухожу.

Ловлю только на последок их непонимающие взгляды.

Злюсь на его прошлое, которое для них теперь эталон. Злюсь на то, что меня сначала сравнивают, даже не пытаюсь узнать. Злюсь, что вообще должна все это испытывать и переживать за это.

Как бы мы не были похожи, но это не значит, что я – это она.

– Эй, – догоняет меня Ренат, – что случилось?

– Ничего, – пожимаю плечами и иду дальше, выхожу за ворота.

– Ларис? – кладет мне руку на плечо, останавливая.

– У тебя дела, кажется, были, давай не будем друг друга задерживать? – быстро мажу по нему взглядом.

Как будто если буду смотреть больше, он поймет, в чем дело. А мне правда, не хочется сейчас ничего выяснять и объяснять.

– С отцом что-то?

– Нет.

– Не может быть всё нормально, а потом один телефонный звонок и ты уже где-то не тут.

Поднимаю на него глаза. У него на лице не растерянность, но какое-то смятение. Что делать в таких ситуациях точно не его профиль.

Язык уже чешется по привычке все ему выложить, со всеми моими выводами на их обвинения, но удивительно, что торможу себя. не хочется ничего ему не объяснить, ни оправдываться. Зачем? Если за меня уже все решили. Вот пусть дальше и решают.

– Я погуляю тут, подожду тебя.

По закону жанра, я или он должны были бы сейчас обняться, успокоить друг друга, обсудить все. Но мы как будто вне нашего жанра. Все как началось неправильно, так и не понятно, куда теперь это все вести.

– Нет, – перехватывает мою руку, сжимая пальцы.

– Что случилось?

– Воронов, такой хороший день, давай не будем ругаться?

– Чего мне с тобой ругаться?

Не понимает. правда не понимает что ли?

– Мне нравится, когда люди мне в лицо говорят, что не так, а не за спиной шушукаются.

Опускает взгляд, потом уводит вдаль.

– Я слышала ваш разговор.

– Подслушивать нехорошо, – усмехается криво.

– Я не подслушивала, вы громко говорили. Следующий раз, прячьтесь лучше.

– Мы ничего такого не говорили, чтобы прятаться.

– Для тебя, может, это и ничего, а мне не приятно, что меня сравнивают с кем-то, даже не зная меня лично.

– Мама просто высказала свое мнение.

– Но она высказала его тебе, наедине, чтобы я не слышала.

– Ты же любишь быть в центре внимания, – кладет руку на талию мне и тянет к себе.

– И что?

– Так покажи, что ты другая.

А другая ли? Может, они правы? Может, я слишком все вокруг себя концентрирую и перетягиваю. Хочу, чтобы все было только так, чтобы мне было хорошо. Чтобы меня слушали, мне подчинялись.

Ренат только по своим каким-то правилам живет и меня с одной стороны это жутко выбешивает, потому что не так, как я хочу, а с другой – как будто бы так тоже правильно.

И как он вызвал на папу гаишников, даже я бы так не сделала. Хотя если смотреть со стороны пожарных правил, то он поступил правильно. Как он гоняет меня с этими секундами. Вроде пять секунд туда, пять – туда, а при тушении – это уже весомо.

– Что задумалась?

– Ты говорил, что тебе сделать что-то надо и поедем, а ты тратишь время на меня.

– Ты у меня в гостях, как-то некомфортно, когда что-то не так. Идем, – отпускает меня и берет за руку, – и я тебя прошу, поешь что-нибудь, мама готовила, старалась.

– Она вас ждала и для вас готовила, – иду за ним.

Ренат размыкает губы, чтобы сказать что-то, но опять их смыкает.

– Тебе многие вещи просто сложно понять, потому что мамы нет.

Перевожу взгляд вперед.

– Но у мамы нет градации, что приехал я один или ещё трех человек привез. Она рада всем и накормит всех, и поговорит со всеми. А ты молчишь, не ешь, со стороны, правда, смотрится высокомерно, хотя это не так же. Ты можешь, замашки у тебя есть…

– Чего? – поворачиваю к нему голову.

– Ты сама знаешь, – усмехается, – но сейчас расслабься и просто будь лучшей версией себя. Не той, какой тебя хотят видеть в твоем окружении, а такой, какая ты со мной, с Матвеем. Девочку нам, пожалуйста, достань, которая вот тут, – тычет мне на грудь, – прячется. А маску королевы, можешь пока туда спрятать.

Поджимаю губы и улыбаюсь.

Ренат подмигивает мне и отпускает руку.

– Мам, – заходим во двор, – я в гараж, пойду тачку твою заварю, вот Лариса, она проголодалась.

– Проголодалась, это хорошо, – довольно улыбается его мама.

– Иди, иди, я покормлю гостью, – улыбается мне, как будто искренне, но я-то слышала, что она говорила. – Ты же ничего не поела. Так нельзя.

Усаживает меня за стол, пододвигает тарелку.

– Пирожки будешь? С картошкой или с капустой?

– С капустой…

– Держи, -кладет мне два, – ты если за фигуру волнуешься, так не переживай, от одного обеда не поправишься. А вот салат у меня, огурцы и помидоры свои.

– Да я не из-за фигуры… – беру вилку и отламываю кусочек.

– Худенькая совсем, – качает головой, наливая мне чай. – Молодежь сейчас все на бегу, все некогда.

– Очень вкусно, – проглатываю кусочек и заедаю салатом.

Вкус какой-то как в детстве у бабушки. Один пирожок улетает так быстро, что я не замечаю даже.

– А родители у тебя кто, Лариса?

Я делаю глоток, выбирая слова. Они будут это обсуждать и не хочу, чтобы в лоб пугать.

– Папа… в органах работает. Преступников ловит, – вроде и ответ есть, и подробностей ноль.

– Мммм… Работа непростая.

– Да. На пенсию уже собирается.

– А мама?

Я на секунду замираю, но она так открыто и искренне смотрит в глаза, что… даже если у неё другое мнение обо мне, то пусть посмотрит, что не все так, как она думает.

– Мама умерла. Болела.

Кладу руки на стол, взглядом в тарелку. Сглатываю горечь во рту.

– Очень жаль… – кладет руку поверх моей. – Давно?

– Да. Мне двенадцать тогда было.

– Вспоминаешь ее?

– Да… ее не хватает.

Глаза щиплет, но плакать тут я точно не хочу. Моргаю часто и отламываю ещё кусок пирожка. Хочу отвлечься.

– Ей там хорошо, поверь, и она присматривает за тобой и за папой.

– Ей хорошо, а мне – нет. Я очень скучаю.

– Ты уже не маленькая девочка, научилась жить без нее. А с папой дружите, общаетесь?

Я усмехаюсь сама себе. Папа…

– Да.

И даже наша ссора. Я знаю, что он так заботится обо мне и если я приду с любой бедой, он бросит все и сделает для меня.

– Папа у меня очень хороший.

После пирожков с капустой, я переключаюсь на пирожки с картошкой, доедаю салат.

– Как вы так успеваете дом содержать и цветов столько? Даже я с нашей квартирой, в которой с папой живем, не справляюсь и к нам приходит уборщица.

– А надо просто каждый день делать по чуть-чуть. Как правило. Утром встаю, зарядку сделала, грядку прополола и отдыхаю. После обеда ещё полчаса цветами занимаюсь. Если каждый день по чуть-чуть, то и порядок будет.

– А как же генеральные уборки?

– А у меня их нет. Я же говорю. Каждый день убираюсь в доме пятнадцать минут. И всегда порядок.

– Так не бывает…

– Кто не пробовал, все так говорят.

– Бабушка, – несется с тачкой по двору Матвей. – Мы починили с папой.

– Ой, ну какие вы молодцы, – мама Рената поднимается и идет к внуку. Проверяет. – Ай, как хорошо!

– Садись, я тебя прокачу, ба.

– Я потом костей не соберу, Матвей.

– Ну, ба, садись…

– Давай Ларису лучше.

– Я… нет, – машу головой.

– Да, давай, – подъезжает ко мне. – Ну, Лариса, садись.

– Тут, грязно, Матвей.

– Бабуль, а дай что-нибудь постелить.

Пока они уходят в дом и ищут, я сбегаю в гараж к Ренату, чтобы спрятаться у него там.

У него гараж-мастерская, вдоль стен столы металлические с инструментом разным. Кажется, что он тут все может сделать или починить. У деда что-то похожее было, только меньше. Папе проще отдать кому-то и заплатить, чем самому.

Ренат раскладывает инструмент, меня не замечает. Ходит в комбинезоне рабочем, поверх него спецовка, пальцы в мазуте, на голове очки защитные, но дико сексуальный, как ни странно. Что у меня за фантазии вообще?

– Ты тут? – поворачивается, чтобы перенести инструмент и замечает меня.

– Да…

– Всё нормально?

– Да, зашла посмотреть, что ты делаешь.

– Я закончил уже, – снимает очки и кладет на полку. Тряпкой вытирает руки.

– А ты вот этим всем умеешь пользоваться?

– Да. А что тут уметь? – снимает спецовку и вешает на крючок.

– А это что? – тычу в первый попавшийся прибор.

– Сварочный аппарат.

– А это?

– Это ещё один.

– А зачем тебе два.

– На этом учился, потом купил более современный.

– Мммм… А это?

– Станок сверлильный.

– А что ты сверлишь?

– Что надо просверлить, то и сверлю.

Расстегивает комбез и снимает, раздеваясь передо мной. Остается в одних боксерах и футболке.

– Ну… все.

Отворачиваюсь, чтобы не смущаться дальше.

Мне даже не верится, что он может все. Это же так сложно. Мне вообще казалось, что это надо быть спецом, чтобы все это делать. А нет, обычный пожарный умеет.

– Сейчас поедем, ещё чаю попьем, хорошо? – подходит ко мне со спины и руками упирается в стойку с шурупами с обеих сторон от меня.

– Я уже напилась и наелась.

– За компанию тогда посидишь, – проходится губами по краю ушка.

Специально выгибаюсь в пояснице и толкаюсь к нему попой. Трусь о пах. Нет, не секса хочу, подразнить его хочу. И сегодня я еду к себе домой, точнее к подруге, а он пусть думает обо мне.

– Опять провоцируешь?

 Глава 45

Едем назад в город. На заднем сидении Матвей, я устало прикрываю глаза, начиная дремать.

– Матвей.

– Да, пап?

– А что у мамы за новая идея с какими-то нарядами, выкладывает с тобой ролики?

– А это.… ей присылают какую-то одежду бесплатно, она меня одевает, снимает, потом выкладывает. Говорит, что так меня заметит модельное агентство и я могу стать знаменитым.

Я не открываю глаза, делаю вид, что сплю.

– А тебе оно надо? – сжимаю руль.

– Мама говорит, что надо.

– Тебе нравится?

– Я не знаю.

– А что лучше эти съемки или футбол?

– Футбол, но мама говорит, там мне негде будет в него играть.

– Там, это где?

– К нам дядя Ван приезжал в гости. Звал к себе.

Дядя Ван?

– Китаец, что ли?

Чуть приоткрываю глаза и смотрю, не шевелясь, на Рената. Он ревнует, что ли? Так расспрашивает про бывшую.

– Ага. И часто он к вам приходит?

– Несколько раз приходил, но чаще мама к нему ездит.

– А ты с кем остаешься?

– С бабушкой той.

– А мне чего не говорил?

– Так мама сказала не говорить.

Правда, ревнует, что ли, что у мамы другой? Всегда так. Пока женщина одна – не нужна. Пока рядом появляется кто-то ещё – вдруг становится важно, куда она собралась и с кем.

К городу подъезжаем, делаю вид, что просыпаюсь, зеваю.

– Ренат, может, ты меня отвезешь сначала к машине, потом Матвея?

Больше спрашиваю проверить, что выберет. Избавиться от меня скорее или все же со мной остаться. У меня вообще-то его одежда. Есть повод заехать к нему в гости.

– Хорошо, – спокойно кивает, не уговаривая. Кажется, даже благодарен, что я это предложила. И доказывает тем, что хочет жену увидеть.

Заезжает на заправку, заправляет канистру бензином. Быстро, уверенно, как человек, который привык решать проблемы, а не обсуждать их.

– Сколько я тебе должна? – спрашиваю, когда возвращается и садится за руль.

– В конце месяца выставлю счет, – усмехается и подмигивает мне.

Дальше снова молча, он в мыслях где-то, видимо, о бывшей жене.

На парковке возле пожарки я выхожу из машины. Матвей спит, поэтому не бужу. Сажусь в свою машину. Ренат сам ее заправляет. После чего она, родная, оживает.

– Спасибо, – киваю не выходя из машины.

Не хочу создавать ситуацию, когда он захочет поцеловать для галочки меня, а думать будет о другой.

– Доберешься до дома, напиши.

Это чтобы не компрометировать себя звонками от какой-то левой женщины. Благородный… олень.

– Хорошо.

Захлопываю дверь и уезжаю к себе.

Дома первым делом иду в душ. Раздеваюсь, стою под горячей водой.

Смываю с себя запахи, чужой дом, чужую кухню, его машину. Все смываю, чтобы не думать о нем, а все наоборот вопит, как его не хватает.

Не как мужчину даже. Его присутствие. Как спокойствие рядом.

И это бесит, потому что я же жила раньше как-то без него. Он не нужен был, а тут резко все мысли, как магнитом в его сторону направились.

Я не хочу влюбляться. Совсем не хочу. Но как будто уже заразилась этим.

Потому что теперь я думаю, где он, с кем, чем занимается, с кем общается, о чем думает. Что у него с бывшей женой? И легко ли он после меня поедет к ней? Как у него все просто? Из-за другого мужчины и сына захочет ли ее вернуть? И где во всей этой вселенной я? И где хочу быть?