Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19. Неожиданная встреча

Глава 19. Неожиданная встреча

Глава 19. Неожиданная встреча

– Какая неожиданная встреча, – молодая женщина, примерно моя ровесница, смотрела на меня с удивлением, но в то же время от меня не укрылся осуждающий тон её голоса. – Когда Лари сообщил, что ты покинула обитель, я едва поверила ему.

Я заметила маячившего за её спиной статного офицера в синей форме.

– Доброго вечера, Елена Викторовна, – поприветствовал он меня, склонив голову. Женщина подхватила его под локоть, по-хозяйски прижавшись к спутнику.

– Как видите, я не в монастыре, а здесь, – натянула я улыбку. Ещё бы знать, кто так смело обращается ко мне на ты, а князя называет Лари. Значит, женщина близка с княгиней и её мужем. И так похожа на Ромадановского. Сестра? Тогда нужно скорее уходить отсюда.

– А мы с Николя ужинаем в «Кюба» с друзьями, – щебетала женщина. Было нетрудно догадаться, что передо мной супружеская пара. – Прекрасное место. Не правда ли?

– Да, уютный ресторан, – поджала я губы от нетерпения.

– Ты уже уходишь? И одна?! – незнакомка подозрительно смотрела на меня.

– Простите, мне действительно пора.

– Ольга, не смущай княгиню, – тихо проговорил офицер, явно не желая тратить время на пустые разговоры. – Не забывай, нас ждут в зале.

– Конечно, дорогой, – приосанилась она. – Елена, я напишу тебе; надеюсь, ты примешь меня в ближайшее время.

– Всенепременно, Ольга, – широко улыбнулась я. – Приятного вам вечера.

Я быстро зашагала к выходу, метрдотель последовал за мной.

– Николя, она явно с кем-то встречалась, – донёсся женский шёпот до моих ушей. – Надо рассказать Лари.

– Дорогая, хватит вмешиваться в жизнь брата, – не одобрил супруг идею Ольги. Значит, всё-таки это сестра Ромадановского, моя золовка. Вот ведь незадача: она будет напрашиваться в гости.

Выйдя на улицу, я вдохнула свежий влажный воздух, приходя в себя после нежданной встречи. Метрдотель проводил меня до самой кареты и помог сесть в экипаж, как и велел ему Пронский. Лошадь застучала копытами по мостовой, увозя меня от ресторана. Я прильнула к окну, рассматривая вечерний Петербург, освещённый газовыми фонарями.

Из головы не выходила сестра Ромадановского. Она точно расскажет брату о том, что видела меня одну в ресторане. Хорошо хоть Пронского рядом не оказалось в тот момент. Князь прав, нужно быть осмотрительной и не появляться одной в общественных местах.

Дома меня встретила тишина. Было довольно поздно, прислуга и родственницы отдыхали, возможно уже спали. Я тихо поднялась на второй этаж, ступая осторожно по лестнице, так как свечи едва освещали мне путь. Проходя мимо, я потушила фитили.

В спальне на ощупь добралась до письменного стола, нашла коробок спичек и зажгла керосиновую лампу, которую недавно обнаружила в кабинете на первом этаже. Евдокия, оказывается, предпочитает жечь свечи, так как опасается пожаров от керосиновых ламп.

Я сменила вечернее платье на сорочку и шёлковый пеньюар. День выдался насыщенным, но после разговора с Пронским спать не хотелось. Узнать бы про магический уговор. Что за штука такая? Подумав, я села за стол и вынула из ящика дневник княгини. Может, в нём найду ответ.

Открыв записи, я продолжила чтение с того места, где в прошлый раз остановилась. Следующая запись была сделана через две недели после рождественского бала. Елена с восторгом писала, что папенька перестал оставаться допоздна в офицерском собрании и прекратил играть в азартные игры. Правда, она страшилась того, что потребует от неё в ответ Ромадановский.

Далее шли записи о благотворительном приёме и посещении театра. Елена снова радовалась жизни, расписывая в красках, как на балу в её карне не осталось свободного танца. Она явно привлекала к себе много внимания в статусе завидной невесты. Следующая дата была«28 марта 1872 г .»

«Вчера на благотворительном балу в офицерском собрании судьба вновь свела меня с князем Ромадановским. Он вдруг соизволил пригласить меня на мазурку, но я отказала ему, так как не горела желанием после танцев сидеть рядом с ним за столом. А сегодня я получила от него записку с напоминанием о моём долге. Страшно представить, что задумал князь.»

Далее шёл неровный почерк, который я еле разобрала. По всей видимости, княгиня писала на эмоциях и второпях:

«31 марта 1872 год.

Сегодняшний вечер оставил во мне столь тяжкие чувства, что я спешу скорее излить их на бумагу.

Князь Ромадановский напросился к нам на ужин, и папенька, по свойственной ему доброте, не смог отказать знатному гостю. Я провела весь вечер в полном молчании, словно набрав в рот воды, и едва притронулась к яствам. Князь вёл себя учтиво, однако его пронзительный взгляд не оставлял меня в покое ни на миг.

И вот настал час, воспоминания о коем кровь в жилах стынет. В конце трапезы гость наш осмелился попросить у папеньки моей руки. Я думала, умру от смятения и ужаса.

Папенька, конечно, был весьма польщён предложением, но не забыл спросить моего согласия. Князь не сводил с меня зелёных колдовских глаз, в которых читалась одна фраза: “Помните, сударыня, я не отказал вам и помог вашему батюшке. Теперь пришла ваша очередь вернуть долг. Не откажите мне”. Или то была игра моего воображения? Не ведаю. Но под этим пристальным взглядом я не смогла произнести “нет”.

Папенька безмерно счастлив и уже мечтает о союзе двух древних родов, входящих в Совет Десяти. Он видит в этом браке выгоду и честь.

А я… я не знаю, что делать. Князь мне вовсе не люб. В нём есть тёмная сила, жаждущая власти над заблудшими душами. Внутри всё холодеет от мысли, что мы скоро станем супругами. Папенька договорился с князем о венчании на Красную Горку – 5 мая. Я в глубоком отчаянии…»

Выходит, княгиня не просто не любила супруга, так ещё и боялась его. Дала слово и сдержала его, не отказала князю, когда он попросил её руки. По всей видимости, брак заключён сугубо по расчёту. Елена ради отца пошла на сделку. Что сделал с ним князь – неизвестно. Однако Шереметев перестал проигрывать состояние, и его дела пошли в гору.

Предполагаю, Ромадановский женился на княжне из-за высокого положения в обществе и, конечно, голоса в Совете Десяти. Ведь он прекрасно понимал, что тесть рано или поздно отправится на тот свет.

Вот только наследников у светлейшего князя и его супруги не получилось. Почему? Думаю, в дневнике найду ответ, но не сегодня.

Глаза уже закрывались. Я зевнула и убрала записи обратно в ящик стола. Стоило только положить голову на подушку, как я моментально уснула.

Утром день начался шумно. За общим столом я обрадовала тётушку известием о предстоящем званом вечере у графини Забелиной, на который собиралась взять с собой Екатерину. Антонина сразу воодушевилась, затараторив о том, какое платье следует выбрать дочери на первый приём в столице. Я её почти не слушала, но заметила, как кузина напряглась от новости.

По дороге на фабрику я поговорила с Екатериной, заверив её, что предстоящее мероприятие ни к чему её не обязывает, так как мы идём туда не развлекаться, а налаживать деловые связи. Девушка сразу расслабилась и даже улыбнулась.

Когда пролётка остановилась у ворот фабрики, я удовлетворённо посмотрела на чёрный дым над трубой. Станки работают, значит, скоро на складах появится сукно для лейб-гвардии. В воскресенье я всё сделаю, чтобы заключить этот контракт.

Приказчика на месте не оказалось. По словам Германа Оттовича, он уехал в инженерное бюро. Молодец мужик, не сидит без дела. Я тоже решила перейти к следующему этапу модернизации. Оставив помощницу пить чай со счетоводами, пошла в цех пообщаться с механиком, который занимался ремонтом и наладкой станков и машин. Я не хотела, чтобы Екатерина стала свидетельницей того, что я собиралась предложить рабочему.

Общение с механиком вышло плодотворным. Мы обсудили, как модернизировать ткацкие станки, которые имелись на фабрике. Главной проблемой оказался простой во время перезарядки челнока вручную. Я поделилась мыслями о том, как автоматизировать этот процесс, начертив схематично механизм зарядного устройства челнока. Сказать, что мужчина смотрел на меня удивлённо, значит ничего не сказать. Я даже сначала испугалась, что он меня примет за сумасшедшую. Почесав затылок, механик согласился подумать над тем, как воплотить мою идею в жизнь. Особенно он воодушевился после того, как я пообещала ему хорошую премию.

«Это только начало прорыва в ткацкой промышленности», – подумала я с улыбкой на губах, когда вышла из цеха.

– Елена Викторовна! – Екатерина почти бежала навстречу, придерживая юбки. – Там полицейские приехали! Вас срочно требуют! – выпалила она, остановившись.

Глава 20. Жандармы

Глава 20. Жандармы

Глава 20. Жандармы

Полицейские? Прекрасно – сами приехали. Только по какому именно делу? Сейчас узнаем.

В домике администрации фабрики меня встретили двое мужчин в форме. Цепкий взгляд одного усача сарзу выдал в нём главного и опытного полицейского.

– Ваша Светлость? – он прищурился, вытянувшись в струнку. – Павел Фёдорович Пинегин, капитан отдельного корпуса жандармерии по особым делам. И поручик Андрей Ярославович Обухов, мой помощник.

Я недоуменно смотрела на мужчин, но по их важному виду стало ясно, что это не простые полицейские.

– Добрый день. Чем обязана, господа офицеры? – чуть приподняла я подбородок.

– Мы по делу, которое недавно передали нам из полиции. Ваш супруг, светлейший князь Ромадановский, подал заявление, – невозмутимо ответил Пинегин, покосившись на счетоводов. – Мы можем поговорить без свидетелей?

– Конечно. Прошу в мой кабинет, – указала я на дверь, за которой раньше работал управляющий. Навести там порядок я не успела, но другого укромного места не нашлось.

Войдя внутрь небольшого помещения, я по-хозяйски села в кресло за рабочий стол. Мужчины расположились на стульях по другую сторону. Поручик вынул из кожаного портфеля тетрадь и карандаш, приготовившись записывать детали нашего разговора.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, что прибыли прямо на фабрику. Но дело не терпит отлагательств, итак полдня разыскивали вас, – начал капитан. – В деле почему-то не было указано, что вы переехали в дом на Кирочную.

– Этот вопрос не ко мне, господин офицер. Я так понимаю, вы прибыли по делу об отравлении?

– Именно, светлейшая княгиня, – кивнул мужчина. – Судебный следователь, узнав, что вы член Совета Десяти, передал это дело нам, так как преступлениями против государства занимается особый отдел.

– Вот как, – вздохнула я. Дело приняло серьёзный оборот.

– Ваша Светлость, расскажите, что произошло в тот день, когда вас отравили?

Я невольно нахмурилась. Ещё бы знать, что происходило тогда.

– Ничего необычного, господин Пинегин, – пожала я плечами, вспоминая те дни, что довелось мне провести в монастыре. – Утренняя молитва, трапеза за общим столом. День прошёл в праведных трудах, а после вечерней трапезы мне стало плохо. Как потеряла сознание, не помню. Очнулась уже в своей келье, чувствовала себя ужасно, пока не прибыл доктор из столицы. Его микстуры меня быстро подняли на ноги.

– Вы хотели сказать, целитель? Тот самый, что написал в заключении осмотра об отравлении? – изогнул он брови, смотря на меня с подозрением.

– Да именно. Простите, запамятовала, то был действительно целитель. Моё состояние тогда оставляло желать лучшего, я с трудом помню его визит, – нашла я что сказать, не понимая, почему жандарм так прицепился к словам.

– Понимаю, – мужчина покачал головой. – Как вы думаете, кто мог вас отравить? Может, у вас есть враги?

– Явных врагов у меня нет, господин Пинегин. По крайней мере, я о них не ведаю, – задумалась я. – Ищите того, кому моя смерть была выгодна. Кому я помешала даже, пребывая в монастыре? Допросите моего супруга в первую очередь, – недвусмысленно намекнула я на Ромадановского.

– Непременно, Ваша Светлость, – капитан нахмурился, покосившись на своего помощника, который строчил в тетради.

– У вас есть ещё ко мне вопросы, господа офицеры?

– Никак нет. Благодарю, светлейшая княгиня, что уделили нам время, – Пинегин встал, поправив полы мундира, и приосанился.

– Павел Фёдорович, не знаю, имеет это какое-то отношение к делу, – решила я немного подтолкнуть полицию в поисках прохиндея. – Управляющий фабрикой, Лев Демидович Косицин, уехал две недели назад в Москву с товаром и пропал. Заявление в главном отделении полиции уже лежит. Но вдруг его пропажа как-то связан с тем, что меня пытались отравить?

– Я проверю это дело, Ваша Светлость. Андрей, запиши, – кивнул он помощнику. И тот снова достал тетрадь и быстро написал карандашом строчку.

– Благодарю, – улыбнулась я. Может, правда, быстрее найдут этого вора.

Мы вместе вышли из кабинета. Жандармы, сдержанно попрощавшись, покинули фабрику.

– Екатерина, мне нужна ваша помощь, – окликнула я кузину, которая сидела возле стола приказчика.

Никто не стал меня расспрашивать, зачем приходили офицеры из отдела по особым делам, прекрасно понимая, что приходили жандармы не по делу о пропаже управляющего.

Вторую половину рабочего дня мы с моей помощницей наводили порядок в кабинете: расставили папки с документами и книги учёта в удобной классификации, разобрали документы, лежащие на столе, подшили их. В общем, заняться было чем.

Когда время приблизилось к четырём часам, я ощутила голод, вспомнив об обеде, и что пора возвращаться домой, а то Евдокия опять будет ворчать, что я не жалею себя и кузину.

Я, конечно, готова работать до самого закрытия фабрики, но вот моя помощница точно не выдержит такой темп. К тому же нам нужно готовиться к званому вечеру у графини Забелиной, чем мы и занялись после обеда в столовой. Я делала вид, что экзаменую Екатерину. Тётушка тоже участвовала в качестве судьи и ни разу не поправила дочь, когда та рассказывала о столовом этикете. Ну а я мотала на ус, стараясь запомнить правила. Надеюсь, справлюсь.

Как и обещал Пронский, к вечеру посыльный доставил в конверте приглашение на званый ужин – красивая карточка, отпечатанная в типографии на плотной бумаге с выдавленными завитками по краю.

Перед сном я снова села за стол, открыв дневник княгини. Следующая запись опять полна отчаяния и страха. Елена едва не считала, что жизнь кончена и будущего нет. Она сокрушалась, что папенька не желает переносить свадьбу на октябрь, как она ни умоляла его об этом. Отец был непреклонен, заявив, что повенчанные на Красную горку непременно будут счастливы.

Спустя неделю Елена описывала посещение театра, куда пригласил её жених в отдельную ложу. Её сопровождал отец, который без конца говорил о подготовке к свадьбе. И вот тут я заметила, что тон повествования юной княжны стал меняться:

“Князь удостоил меня скромным, но дивным подарком – букетом ландышей. Сим несказанно удивил меня. Во-первых, в Петербурге ландыши ещё не распустились, стало быть, их доставили издалека. А во-вторых, как ведомо, букет из ландышей на языке цветов знаменует чистую и давнюю любовь. Осмелюсь льстить себе догадками, что Илларион Константинович питает ко мне глубокие чувства”.

Далее в записях совсем исчез упаднический тон, только переживания о предстоящем замужестве. Кажется, княжне льстило, что Ромадановский уделяет ей внимание, дарит подарки, но сама она не высказывалась о том, что князь ей люб. И я сделала вывод, что Елена не питала к нему сильных чувств, скорее, смирилась с тем, что неизбежно.

Накануне свадьбы княжна написала:“Завтра я стану законной супругой князя Ромадановского. Я выполнила свой долг и не отказала ему, как было условлено. Папенька, позабыв о прежних азартных забавах, рад союзу двух древних родов. Он вновь улыбается и пребывает в наилучшем расположении духа. Я счастлива видеть папеньку прежним, любящим и заботливым отцом, каким его всегда знала. Молю Господа, чтобы супруг мой так же относился ко мне с любовью и уважением. О большем и не прошу”.

Следующая запись была датирована шестым маем, после свадебного торжества. Описание венчания, прибывших гостей и застолья я прочитала по диагонали. Добравшись до момента, когда Елену отвели в спальню, я поняла, что наступил момент брачной ночи.

“Пока нянюшка помогла мне готовиться ко сну, поведала о том, что происходит в супружеской спальне после венчания. Сие откровение повергло меня в крайнее смятение. Страх вновь овладел мной. Когда же Илларион Константинович явился в спальню в одном халате, я едва не лишилась чувств при его виде. Стыдно описывать подробности происшедшего между нами. Нянюшка предупреждала, что сие действо сопряжено с неприятными ощущениями и болью. Однако надо отдать должное супругу, он вёл себя со мною крайне деликатно, был осторожен и терпелив. Только ердце сжимается от мысли, что мне придётся переживать сие снова и снова, докле я не понесу от супруга”.

Бедная княжна понятия не имела до брака о близости супругов, что неудивительно для девятнадцатого века. Кажется, она восприняла супружеский долг как повинность. Интересно, князь сумел разбудить в жене чувственность? Судя по описанию первой брачной ночи, он старался, вот только молодая супруга была так напугана откровениями нянюшки, что, похоже, не смогла расслабиться. Читать дальше я не стала, ощутив резь в глазах.

Убрав в стол дневник, я потушила керосиновую лампу, и легла в кровать. А во сне привиделось такое, что вспоминать стыдно.

Глава 21. Сон о прошлом

Глава 21. Сон о прошлом

Глава 21. Сон о прошлом

Мокрая садовая дорожка вилась под ногами вглубь сада. Туфли хлюпали от сырости. Прогремел гром. Дождь усилился, а я уже промокла до нитки – платье стало тяжелым, со шляпки ручьём текла вода.

– Елена, ещё немного, – раздался рядом голос. Мою руку крепко держал супруг, уводя за собой по дорожке. – Павильон за тем поворотом.

Ромадановский был в костюме и совсем не походил на того грозного офицера, каким я его увидела впервые. Он быстро шагал, не выпуская моей руки, и я еле поспевала за ним. Мне хотелось только одного – скорее добраться до укрытия и спрятаться от ливня, который внезапно застал нас на прогулке по саду.

За поворотом действительно показался небольшой каменный дом с высокими арочными окнами. Нога вдруг поехала по скользкой дорожке, я чуть не упала, но князь удержал меня, притянув к себе.

– Осторожнее, – его голос стал глубоким и вкрадчивым. Мужчина подхватил меня на руки. Оказавшись в его крепких объятиях, я тут же позабыла о дожде. Смотрела в его зелёные глаза и тонула в их омуте. Рассматривала лицо князя – оно казалось мне красивым: волевой подбородок, чувственные губы, аристократические скулы.

Я даже не заметила, как мы оказались внутри домика. Супруг бережно поставил меня на ноги возле небольшого диванчика. Внутри помещения было сухо и уютно. За окном бушевала стихия, сверкали молнии и дождь лил как из ведра.

– Тебе нужно переодеться, иначе можешь заболеть, – ласково произнёс князь и юркнул за деревянную ширму с японскими мотивами. Вернулся он быстро, держа в руках тёплый плед. – Снимай скорее платье.

Мужчина приблизился, смотря на меня так, что сердце зачастило. Он встал за моей спиной, молча снял с моей головы шляпку, бросив её на чайный столик. Шеи коснулись горячие пальцы, расстёгивая мелкие пуговички на платье.

– Замёрзла? – ласково прошептал он, и горячее дыхание защекотало мое ухо.

– Очень, – томно вздохнула я, наслаждаясь каждым движением его пальцев. Однако ловко он освобождает меня от мокрой одежды.

– Ничего, сейчас согрею, – многообещающе прошептал он, касаясь губами кожи на шее.

Ромадановский действовал быстро, в одно мгновение я оказалась в нижнем белье и корсете, которые тоже промокли насквозь. Щёки запылали от стыда и неловкости.

– Не надо, я сама, – прохрипела я, когда настойчивые руки уже расшнуровывали корсет.

– Чего ты боишься, Елена? Я ведь твой муж, – напрягся князь, но продолжал соблазнять меня своим чарующим голосом. – Моя лесная нимфа, я безумно хочу касаться тебя, целовать...

И таким вкрадчивым тоном он говорил, что внутри меня разгорался пожар. Князь не отступил и продолжил избавлять меня от одежды.

У моих ног лежало мокрые платье, сорочка, корсет… только панталоны ещё оставались на мне. Они, кстати, оказались единственной деталью одежды, которая не промокла. Я стыдливо прикрыла грудь руками, боясь встретиться со взглядом мужа, а он целовал мои плечи, будоража тело откровенными ласками.

– Елена, я люблю тебя, моя нимфа, – шептали его губы.

Князь отступил, но только для того, чтобы раздеться, а потом прижался ко мне обнажённым телом. Его руки скользнули по моим бёдрам, избавляя от последней детали белья. Я задыхалась от настойчивых ласк, которые доводили меня до исступления. Мне хотелось только одного – чтобы он не останавливался.

Прогремел гром. Я вздрогнула, открыв глаза. Сначала не могла сообразить, где нахожусь и почему лежу в кровати. Чёрное небо разрезала молния, затем пророкотал гром.

Тело горело, сердце часто билось в груди, а внизу живота разгорелся нешуточный пожар чувственных ощущений. Вот это сон приснился! Наверное, мозг подкинул что-то из воспоминаний княгини. Удивительно, почему именно интимный момент супругов? Наверное, чтение дневника что-то взбудоражило в моём подсознании. Выходит, князь любил жену и был от неё без ума. Или то была игра разума?

Ответ на этот вопрос точно не найти. Зато ко мне пришло окончательное осознание того, что я молодая красивая женщина в самом расцвете, у которой есть телесные потребности. Я не фригидна, и это доказывают те ощущения, которые оставил сон в моём теле. Забытое чувство желания любить и быть любимой затеплилось где-то глубоко внтури. Рука легла на плоский живот. Может, в этой жизни я смогу встретить достойного мужчину, выйти замуж и родить детей? Что, если не княгиня бесплодна, а её супруг? Жаль, медицина девятнадцатого века не ответит мне на этот вопрос. Придётся идти опытным путём.

Подниму фабрику на ноги и займусь личной жизнью. Может, как раз к этому времени стану свободной от брачных уз. Мне всего двадцать восемь лет – вся жизнь впереди.

В субботу я решила устроить выходной и заняться домом, рассчитать денежные затраты на май, включая зарплату прислуге. В воскресенье фабрика не работала, к тому же был праздник Красная горка, и рабочие собирались на городские гуляния.

Воскресным утром мы всем семейством отправились в ближайший храм на службу. Честно, ехать не хотелось, о чём я и заявила за ужином накануне, но Антонина так посмотрела на меня, будто увидела перед собой ведьму из преисподней, и мне пришлось тут же взять свои слова обратно.

Евдокия напекла куличей, покрасила яйца в луковой шелухе. После долгой утомительной службы дома нас ждал праздничный обед. Далее мы с Екатериной готовились к званому ужину у Забелиных. Повторили ещё раз правила этикета и до семи часов занимались приготовлениями: ванна, укладка волос и облачение в вечерний туалет.

На этот раз мой выбор пал на бирюзовое платье с белой отделкой, и я впервые пожалела, что заложила жемчужную парюру, которая подошла бы к образу богатой аристократки. Пришлось ограничится брошью. Скромно, зато со вкусом.

Антонина выбрала для дочери уместное для дебютантки платье цвета розовой жемчужины. Девушка выглядела в нём довольно свежо и естественно. От женихов точно отбоя не будет, придётся не спускать с неё глаз.

В положенный час приехала фабричная пролётка. Я попросила Архипа поработать моим личным извозчиком за дополнительную плату, на что он тут же согласился. Когда экипаж прибыл по адресу, я крепче сжала ридикюль, в котором лежало приглашение. Мой первый выход в свет – лишь бы всё прошло успешно.

Кучер помог нам сойти с пролётки. Я попросила его вернуться за нами через четыре часа и дала денег.

Дом Забелиных поразил меня размерами и шиком не меньше, чем хоромы Ромадановского. Гостей принимал вышколенный дворецкий. Он проверил приглашение, которое я показала ему. В холле перед зеркалом крутились дамы. Ожидающие их мужчины неспешно общались друг с другом.

Слуги в ливрее приняли нашу верхнюю одежду. Проходя мимо большого зеркала, я взглянула на своё отражение, отметив про себя, что выгляжу хорошо. Выпрямила спину и вошла в открытые двери гостиной.

Сколько же тут людей собралось! Не меньше полусотни. Нос забила смесь всевозможных парфюмерных ароматов. Дамы в дорогих нарядах, блеск их украшений слепил глаза. Импозантные мужчины, одетые с иголочки. Встречались и офицеры в мундирах, но Пронского и Ромадановского среди них я не разглядела. Надеюсь, «муж» отказался от приглашения.

– О боже, – тихо ахнула Екатерина, но на её лице сияла лёгкая улыбка.

– Всё хорошо, дорогая кузина, – успокаивала я скорее себя, чем её, – чудесный вечер.

– Ваша Светлость, как я рада, что вы согласились принять моё приглашение. Прекрасно выглядите, – нам навстречу вышла женщина сорока лет в шикарном тёмно-синем платье. Её светло-русые волосы были уложены в сложную причёску, украшенную шпильками в виде бриллиантовых цветов. Нетрудно догадаться, что сама хозяйка дома встречает нас.

– Благодарю, графиня, – склонила я голову. – Вы сегодня блистательны, как никогда, – польстила я женщине и затем представила свою кузину.

– Признаться, я ожидала, что вы приедете с супругом, – женщина растянула губы в искусственной улыбке. И я поняла, что она прекрасно осведомлена о том, что княгиня Ромадановская вернулась в отчий дом. Подобные новости быстро разлетаются по сарафанному радио.

Не успела я рта раскрыть, как за моей спиной раздался знакомый баритон:

– Простите великодушно, Анна Павловна. Встретил знакомого офицера в вестибюле и задержался.

Я затылком ощутила пронизывающий колкий взгляд. Всё же Ромадановский явился.