Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7. Супруг

Глава 7. Супруг

Глава 7. Супруг

– Доброго здравия, Илларион Константинович, – я натянула улыбку. Не вовремя он явился. Не готова я к встрече. – Что-то случилось?

– Случилось, – он покосился на балерину, которая стояла тихо, опустив глаза в пол. – Джина, иди садись в карету и скажи кучеру, чтобы твои вещи забрал. Мне надобно с супругой поговорить.

– Лари, я… – заикнулась она, но под тяжёлым взглядом Ромадановского заткнулась и покорно засеменила прочь. Горничная поспешила за ней.

Да, такой шкаф, как князь, умеет навести страху до дрожи в коленях, но только в девяностые я и не с такими амбалами имела дело.

– Елена, на пороге гостей не держат, – сдержанно произнёс князь, когда дверь за его кралей закрылась.

– Гостей нынче не принимаю, – равнодушно отозвалась я. – Вот, одну только еле спровадила. Жила припеваючи в моём доме, пока хозяйка в монастыре молилась за ваше, между прочим, здравие, – решила я добавить драматизма.

– Я всё объясню, но не здесь, – мужчина недовольно поджал губы, покосившись на кухарку, маячившую за моей спиной.

– Мне от Евдокии скрывать нечего. – Говорить с Ромадановским наедине я опасалась. – Выслушаю вас здесь.

– Вестибюль не место для серьёзного разговора, – с нажимом произнёс он. Не отстанет ведь. Вряд ли он решится убить меня дома средь бела дня, тем более прислуга видела его.

– Хорошо, – выпрямив спину, я развернулась в сторону гостиной.

– Евдокия Матвеевна, чаю нам принеси, пожалуйста, – обратился супруг к кухарке. Вот и отчество служанки я узнала. – С мятой и мёдом для барыни, сама знаешь.

– Конечно, Илларион Константинович, – залебезила женщина и прошурала по паркету прочь.

Я вошла в комнату. Высокие окна с полупрозрачным тюлем пропускали много света. Летом здесь, наверное, пахнет травами и цветами из сада. Огляделась, куда бы присесть, и решила занять кресло у камина, в котором огонь сегодня ещё не разжигали.

– Прости, Елена, что не смог приехать раньше и забрать тебя из обители. Подготовка к военному смотру отнимает слишком много времени. Яков Васильевич обо всём мне рассказал. Честно говоря, я был удивлён твоему решению вернуться, – начал князь издалека, уже обращаясь ко мне на ты. Значит, наедине супруги общались неформально. Он не стал садиться, а встал напротив меня.

– Давайте ближе к делу, Илларион Константинович, – сохранила я строгий тон и обращение на вы. Выслушивать его оправдания не было никакого желания.

– Я приехал в монастырь забрать тебя, но, видимо, мы разминулись. Игуменья навела шуму из-за твоего неожиданного отъезда. Почему ты не сказала ей, что покидаешь сегодня обитель? Разве так можно, Елена? И почему ты не вернулась домой, а приехала сюда? – в голосе князя звучало неприкрытое недовольство.

– Столько вопросов, и ни одного правильного. Я уже дома, если вы не заметили, – сдержанно ответила я. Думаю, говорить ему о Пронском не стоит. – Вы забыли объяснить, что ваша любовница делала в особняке моего отца.

– Она не моя… – он запнулся, шумно выдохнув. – Вирджинию неожиданно попросили съехать из съёмной квартиры, ей некуда было идти. Я временно поселил её здесь, – голос у князя вдруг стал хрипловатым. Неловко говорить о любовнице? – Вчера я отправил ей записку, чтобы она собрала вещи и покинула дом, но по каким-то причинам Джина решила не торопиться.

– Нет ничего более постоянного, чем временное, – смешно смотреть на его попытки оправдаться. – Не утруждайтесь, князь. Забирайте свою… танцовщицу и езжайте, куда планировали, а я останусь здесь.

– Елена, – в зелёных глазах заплясали всполохи гнева, – хочу напомнить тебе, что перед богом ты моя супруга!

– Надеюсь, скоро это недоразумение разрешится и Духовный суд расторгнет наш брак, – смело парировала я. – В ваш дом я не вернусь, Илларион Константинович. Мы давно не живём как супруги. Давайте же будем честны друг с другом.

– Елена, я не узнаю тебя, – в его взгляде появилось недоумение. – Неужели жизнь в монастыре так подействовала на тебя? Ведь ты сама рвалась туда, желая принять постриг.

Я приподняла брови, сдержав изумление. Теперь все стрелки на супругу перевёл. Вот молодец.

– Очнувшись после отравления, я поняла, что не хочу прозябать в келье до конца дней своих, читая псалмы, – спокойно произнесла я уже заученную фразу, примечая, как темнеют глаза супруга. – Вам ведь известно, что меня хотели отравить?

– Конечно известно. Столичный целитель, которого я послал в обитель, доложил мне об этом, – поджал он губы. – Я написал заявление в полицию, приложив его заключение. Судебный следователь был в монастыре?

– Никто не приезжал, – покачала я головой. Значит, это Ромадановский вызвал врача. Может, просто хочет отвести от себя подозрения, играя заботливого мужа.

– Вот бездельники, – нахмурил он брови сильнее. – Заеду в управление, узнаю, в чём дело.

– Обязательно узнайте, светлейший князь, – но слабо верилось, что дело сдвинется с мёртвой точки.

В этот момент в гостиную вошла Евдокия, вкатив столик на колёсах. Мгновенно повисла тишина.

– Чай готов, как вы и просили, барин, – радушно произнесла кухарка, расставляя фарфоровую посуду на небольшой столик возле дивана. Она ловко разлила чай по чашкам и, откланявшись, удалилась.

Князь смотрел на меня, не отводя зелёных глаз, в которых отсутствовали эмоции.

– Раз вы так желаете здесь жить, что ж, ваше право, Елена Викторовна, – он вдруг перешёл на формальный тон общения, обозначив дистанцию. – Препятствовать не буду. Но меня всё же волнует доверенность, которую вы вдруг отказались подписывать.

– Неужели она так важна для вас, Илларион Константинович? – я поняла, что это как-то связано с летней Ассамблеей Совета, о которой говорил недавно Пронский.

Глава 8. Разговор “по душам”

Глава 8. Разговор “по душам”

Глава 8. Разговор “по душам”

– Это ваша изощрённая месть? Делаете вид, что ничего не помните? – Ромадановский смотрел на меня как на врага народа. – Месяц назад я приезжал к вам в монастырь и объяснял, что на летней Ассамблее будут выбирать главу Императорского Ковена. Государь уже утвердил мою кандидатуру. Каждый голос на счету. Мне нужна эта доверенность.

Значит, Ромадановский и Пронский соперники и оба метят на пост главы Ковена. Это в корне меняет дело.

– После отравления память стала меня подводить, – пожала я плечами. Князь подозрительно прищурился. – Доверенность я подписывать не буду и не собираюсь передавать свои обязанности в Совете кому ни попадя.

– Что значит кому ни попадя?! – кажется, его сейчас инфаркт накроет. – Елена, я ваш законный супруг! Мы восемь лет женаты!

– При чём тут наш неудачный брак? – Князя перекосило от вопроса. – Я представляю род Шереметевых в Совете, а не вы, Илларион Константинович Ромадановский. Этот груз поначалу был мне не по плечу, но теперь я намерена принять участие в летней Ассамблее сама.

– Сами?! – он выпучил глаза. – Вы хотите сказать, что собираетесь ходить на все мероприятия и лично голосовать?

– Вы правильно меня поняли, – кивнула я, натянув улыбку.

– Совет не для женщин. Наследницы рода не принимают участия в Совете, они обычно передают полномочия супругу, до тех пор пока… не наступит смерть, – негодовал князь. Последнюю фразу он произнёс с запинкой, и мне стало не по себе.

– И кому же переходит право голоса после смерти наследницы рода? – осторожно спросила я, понимая, что княгиня не могла не знать об этом, но всё же рискнула.

– Вы прекрасно знаете, что никому. Род угаснет окончательно, – отчеканил Ромадановский, в его голосе послышалась горечь. – Совет Десяти лишится очередного участника, как было с родом Годуновых почти сто лет назад.

– Значит, с моим уходом в Совете останется уже восемь участников, – задумалась я.

– А после моей смерти и вовсе станет семь, – низким голосом произнёс мужчина, – если у меня не появится законный наследник.

– Поэтому вы так активно решаете эту проблему, дорогой супруг, – я издалека намекнула на отравление.

– Что вы имеете в виду? Думаете, я ищу вам замену? – он недоуменно вскинул брови. – Позвольте вам напомнить, что наш брак ещё не расторгнут.

– Вы неоднократно это повторяете, князь, – процедила я.

– Понятно, вы мне мстите, сударыня, – прошипел Ромадановский. – Неужели из-за Джины? Вы же сами меня бросили, уехали в обитель, желая посвятить жизнь богу.

– Вы слишком о себе высокого мнения, дорогой супруг, – фыркнула я. – Мстить вам? За что? За эту расфуфыренную танцовщицу? Можете жениться на ней, если так любите.

– Елена, вам не идёт говорить пошлости, – скривил он губы, а потом его лицо осенила догадка. – Любопытно, на чём вы уехали из обители? Не на телеге же.

– А если бы и так, вам какое дело, сударь? – напряглась я.

– Ну конечно, вас встретили и сопроводили до самого дома, – поджал он губы. – Я даже догадываюсь кто. Плещеев?

Его зелёные глаза сверлили меня, требуя ответа. А я понятия не имею, про кого говорит Ромадановский.

– Даже если он, что с того? – решила я посмотреть на его дальнейшую реакцию. Всё же выдавать Пронского не хочется.

– Светлейший князь Плещеев – мой главный соперник и желает занять пост главы Ковена. Что этот пройдоха вам наобещал? Деньги? – снова закипал князь. – Елена, предупреждаю вас, не связывайтесь с ним.

Ещё один кандидат? Сколько их там всего? Похоже, Ромадановский не в курсе, что Пронский тоже метит на пост главы Ковена, так как его кандидатура ещё не одобрена императором. Алексей Михайлович сюрприз, похоже, готовит.

– Я не собираюсь ни с кем связываться, Илларион Константинович, – устало вздохнула я. Разговор начал меня утомлять. Я встала и подошла к дивану, где рядом на столике остывал чай. Взяв чашку в руки, аккуратно пригубила напиток. Липовый мёд и мята прекрасно сочетались. За последние дни у меня выработалась привычка осторожно и не спеша принимать пищу, так как боялась очередной попытки отравления.

– Хотите получить мой голос, светлейший князь? Тогда докажите, что вы достойны этого поста, – я повернулась к князю.

– Что?! – он непонимающе уставился на меня.

– Я ранее сказала, что собираюсь принять участие в летней Ассамблее Совета Десяти, – спокойно проговорила я. – Хочу познакомиться лично с каждым кандидатом, прочесть их послужные списки, узнать предвыборные тезисы, кто за что радеет, и с чистым сердцем отдать голос за самого достойного.

На моих губах появилась улыбка. Я только что осознала – участие в Ассамблее это отличный шанс наладить деловые связи. Наверняка будут званые вечера и балы, где соберутся сливки общества. Может, мне и услуги Пронского не понадобятся.

– Женщинам не место в Совете. Займитесь лучше домом, мануфактурой, в конце концов, а то скоро ваше наследство уйдёт с молотка, – Ромадановский смотрел на меня свысока, задрав подбородок, хотя моя макушка едва доходила ему до плеч. – Это была неудачная шутка, Елена.

– Такими вещами не шутят, дорогой супруг. Вам ли не знать.

– Всё же я вас не узнаю. Вы будто стали совершенно другим человеком.

Ромадановский даже не подозревает, насколько оказался прав. Князь не сводил с меня взгляда, в котором читалось бешенство, но он хорошо владел эмоциями и держал себя в руках. Стальная выдержка у мужика, или просто никто по-настоящему не играл на его нервах. Супруга, похоже, во всём слушалась благоверного, может, даже любила его.

– Чаю не желаете? – указала я на вторую чашку на столе, нарушив воцарившуюся тишину. – Точно, вас же Вирджиния заждалась. Как жаль.

Ромадановский поджал губы, проглотив мою фразу.

– И ещё, мне нужно забрать вещи из вашего дома. Надеюсь, вы не успели от них избавиться? – вспомнила я о насущном, пока князь не ушёл.

– Конечно нет. Я прикажу слугам, чтобы они собрали всё. Прохор привезёт завтра, – он пренебрежительно посмотрел на моё монастырское платье, как будто только сейчас заметил, в каком виде я нахожусь.

– Буду благодарна, Илларион Константинович, – снова натянула я улыбку. – Идите скорее, пока ваша… протеже не потеряла терпение. И не забудьте заехать в полицию.

– Не забуду. Скоро увидимся, – склонил голову незваный гость и чуть ли не бегом выскочил из гостиной. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся уже в зале суда.

Я наконец-то села на диван и начала прокручивать в голове разговор с Ромадановским. С одной стороны, князю необходим голос жены на Ассамблее, а с другой – ему позарез нужен наследник, а значит, второй брак не за горами. Конечно, жениться на танцовщице он не станет. Наверное, на примете есть более породистая кобылка из дворянского сословия. Получается, на чаше весов пост в Ковене и второй брак. Что для князя важнее и дороже?

Голос рода Шереметевых на Совете безвозвратно исчезнет рано или поздно, в зависимости от того, сколько проживёт его наследница. На ум пришли две версии. Первая: Ромадановский уверен в перевесе голосов за свою кандидатуру и вознамерился избавиться от супруги сейчас, пока мотив не так очевиден, а когда попытка сорвалась, решил всё же забрать голос княгини для подстраховки, пока не придумает новый способ избавиться от бездетной жены. Версия слабовата, если честно, но сбрасывать со счетов князя нельзя. Желание обзавестись наследниками всё же сильный мотив, если учесть, что Духовный суд отказал князю в разводе.

Вторая версия: убийца не Илларион, а тот, кто боится, что княгиня Ромадановская подпишет доверенность на имя супруга и тогда голосование может обернуться не в его пользу. Пронский и неизвестный мне Плещеев – вот ещё два кандидата в подозреваемые. Нужно быть крайне осторожной. Верить никому нельзя.

День выдался чересчур насыщенным. Завтра мне нужно обязательно съездить на ткацкую фабрику, познакомиться с управляющим и узнать, как обстоят дела на самом деле. Ромадановский упомянул, что предприятию грозит разорение и оно может уйти с молотка. Надеюсь, всё не так ужасно. Но мои чаяния не оправдались, всё оказалось гораздо хуже.

Глава 9. Первый пункт

Глава 9. Первый пункт

Глава 9. Первый пункт

Князь так спешил избавиться от вещей супруги, что часть одежды кучер привёз уже вечером, что оказалось кстати. Пара сундуков и коробок стояли в вестибюле, когда я спустилась со второго этажа, – проводила там разведку.

Почти все спальни, кроме одной, были законсервированы, и я попросила кучера отнести вещи в комнату, в которой жила Вирджиния. Евдокия успела прибраться там, сменила бельё на кровати. Оказывается, она не просто кухарка, а ещё заведует хозяйственной частью. В штате прислуги числились она и дворник, который исполнял все мужские обязанности по дому. Двоих помощников мне будет достаточно, а придёт зима, посмотрим. К тому же я понятия не имела, сколько денег у меня имеется и есть ли вообще счёт в банке. Чем расплачиваться со слугами? Столько всего решить нужно, что голова шла кругом.

После ужина я разобрала вещи, отправив Евдокию готовить для меня ванну. В монастыре в субботу был банный день, но из-за пошатнувшегося здоровья я опасалась туда идти, поэтому первым делом решила помыться. Войдя в отдельную комнату, я с интересом разглядывала печь с металлическим баком, в котором нагревали воду. Прямо от него шла труба к ванной, где из крана можно было набрать горячую воду.

В сундуках оказались аккуратно сложенные повседневные и домашние платья княгини, сорочки, панталоны, нижние юбки, корсеты, узкие кринолины с лёгкими обручами для небольшого объёма по низу платья. Нашлись домашние туфли и уличные ботиночки как раз для апрельской погоды. В коробках лежали фетровые шляпки, красивые, изящные – моя слабость. И даже зонт нашёлся в сундуке. Глядя на всё это богатство, я ужаснулась. Как ходить в этом? В монастырском платье было гораздо удобнее, но придётся соответствовать новому статусу.

Драгоценностей, кстати, я никаких не нашла, надеюсь, князь просто не рискнул их отправить со слугой. Заберу при случае то, что мне принадлежит. Не с голым же задом княгиня выходила замуж. Она из древнего рода Шереметевых, наверняка её отец, офицер русской армии, не бедствовал и баловал единственную дочь. Зато среди вещей нашла ридикюль с серебряными монетами. Насчитала я четыре рубля двадцать копеек. Понятия не имею, много это или мало, но надеюсь, хватит на местное такси.

После горячей ванны меня разморило. Устала так, что силы разом покинули меня. Наверное, последствия отравления ещё сказывались.

Евдокия суетилась как квочка, всё норовила помочь мне, расспрашивала, какое платье на завтра приготовить, и напросилась расчесать мои подсохшие волосы. Я согласилась и села перед зеркальным трюмо, смотря на своё отражение, совершенно чужое. Привыкну со временем.

Из разговора с кухаркой я поняла, что мать княгини умерла давно, а отец погиб два года назад в русско-турецкую кампанию, как я и предполагала. Интересно, а Ромадановский воевал? Или в столице отсиживался? Он ведь офицер и довольного высокого чина, судя по эполетам. Но этот вопрос я не стала задавать Евдокии.

– Всё такая же красавица, – приговаривала женщина, проводя щёткой по шелковистым волосам. – Уж как я молилась за вас, Еленушка Викторовна, чтобы бог вам дитятко дал… – запричитала она вдруг, чуть ли не плача.

– Полно, Евдокия, – резко одёрнула я её. – Не трави душу. Лучше скажи, сколько денег в хозяйстве осталось?

– Ой, Дуня! – присела женщина. – От радости совсем всё позабыла. Князь ведь должон был сегодня на пропитание денег дать для… этой… англичанки.

– На сколько дней продуктов хватит? – поджала я губы, размышляя.

– На пару дней всего. И свечей надобно бы купить, мало уже осталось.

– Значит так: готовишь только самое необходимое, без излишеств. Свечи зря не жжём. Экономим, пока я не выясню, что со счетом в банке. Ясно?

Кухарка понуро закивала.

Я легла в постель, удобную, мягкую, что тянуло уснуть, но сначала мысленно распланировала предстоящий день. Визит на фабрику стоял первым пунктом.

Утром меня разбудила Евдокия. Разлеживаться было некогда. Женщина принесла простой завтрак прямо в комнату: два варёных яйца, молочная каша и чай. Хотела отчитать кухарку за то, что тащила поднос на второй этаж, но, пожалев, поблагодарила и сказала, чтобы больше так не делала. Принимать пищу я собираюсь исключительно в предназначенном для этого месте – столовой. На это Евдокия сделала замечание, что я «шибко переменилась» после монастыря. Годовое заточение в обители – хорошее оправдание для тех, кто знал княгиню.

Сорочка, чулки, корсет, узкий кринолин, пара нижних юбок, подушка для турнюра на самой выпирающей части тела, белая блузка с оборками и воротником-стойкой, верхняя юбка из серо-голубого сукна, тёплый жакет в тон – всё это мне пришлось надеть на себя с помощью Евдокии. Сама бы я с первого раза точно не справилась. Нацепив шляпку и надев ботинки, я взяла зонт. Покрутилась перед зеркалом, рассматривая образ настоящей дамы. А всё же я красотка!

Евдокия не хотела отпускать меня одну, причитая, что негоже ездить княгине без компаньонки. Думать о приличиях и тем более соблюдать их у меня не было ни времени, ни возможности, поэтому я пообещала экономке, что позже обязательно найму помощницу.

Дворник, пожилой улыбчивый мужчина, поймал на улице пролётку. Усатый кучер помог мне взобраться в открытый экипаж.

– Куда путь держим, сударыня? – спросил он, когда я с трудом уселась на место. Как же неудобно в корсете, не наклониться даже.

– На Кантемировскую, два, будьте добры, – назвала я адрес фабрики.

Кучер, не задавая лишних вопросов, хлестнул лошадь, та бодро зацокала копытами по мостовой. Небо над городом висело серой непроглядной пеленой. Ночью шёл дождь, и дороги ещё были сырыми, зато пыль улеглась.

До предприятия мы ехали почти час, миновав мост. Треть пути промчались вдоль набережной реки Большой Невки, и я с интересом рассматривала архитектуру, прохожих или с важным видом проезжающих мимо людей.

Пролётка остановилась возле больших деревянных ворот, за которым виднелись фабричные строения из красного кирпича.

– Приехали, сударыня. Кантемировская, как и просили, – обернулся кучер. – С вас семьдесят копеек.

Таксы на извоз я, конечно, не знала, но как-то слышала от гида в Питере, что в старину клиенты всегда торговались с кучерами.

– Не много ли? – хмыкнула я, открыв ридикюль.

– Путь неблизкий, сударыня. Мне теперича обратно пустым ехать, – хитро улыбался мужик сквозь пышные усы.

– Пятьдесят, и хватит с тебя, – я сунула ему в руки две серебряные монетки.

– Ладно, такой красавице грех не уступить, – подмигнул он, убрав заработанные деньги в карман.

Кучер помог мне сойти с экипажа. Я двинулась к воротам, осторожно приподняв юбку. Мощёная дорога давно закончилась, и я рисковала ступить в грязь. Пока шла, заметила, что на территории фабрики слишком шумно, но не от гула паровых двигателей. За воротами раздавался ор людских голосов.

– Родион Анатольевич, мы не уйдём, пока не получим зарплату! – прорвался грубый мужской голос.

– Антип, ну пойми же! Не могу я сейчас выдать всем деньги! – пробасил глубокий голос. – Уехал управляющий! А без его подписи ничего сделать не могу.

– Что-то долго Лев Демидович в Москве прохлаждается! – прокричала женщина.

– Идите работать! За простой ведь вычту из зарплаты! – пригрозил Родион Анатольевич.

– Зарплату! Зарплату! – скандировали женские и мужские голоса.

Что у них там происходит? Неужели забастовка?