Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13. Ответ супругу

Глава 13. Ответ супругу

Глава 13. Ответ супругу

– Решили меня купить? Мой голос не продаётся, Илларион Константинович, – отчеканила я, смотря на дорогу. – Думала, вы за честную конкуренцию.

– Вам ли не знать, Елена Викторовна, что, когда дело касается Совета и особенно Ковена, честности места нет, – фыркнул он. – Ваш батюшка не гнушался продавать свой голос тем, кто предлагал больше денег.

– Не стоит упоминать моего покойного отца. Лучше назовите адрес банка, где хранятся драгоценности, – сдержанно ответила я. – И на этом расстанемся.

– Без меня вам не отдадут украшения. Банковская ячейка оформлена на моё имя, – покосился на меня Ромадановский. Вот же пройдоха!

– Поедемте в банк, светлейший князь, – я взглянула на наглеца – с его губ не сходила самодовольная ухмылка.

– Может, пятнадцать тысяч вас устроит, княгиня? – его зелёные глаза смотрели на меня так, словно пытались загипнотизировать.

– Не устроит. В банк, Илларион Константинович, – отчеканила я. – У меня нет времени кататься с вами по городу. По вашей милости рабочие на фабрике утром устроили бунт, требуя зарплату.

– Я тут при чём? – вскинул он брови.

– А кто нанял вора-управляющего? Уж точно не я.

– Лев Демидович порядочный человек, у него были хорошие рекомендации, – нахмурился Ромадановский. – Я же не с улицы его взял. Надеюсь, это какое-то недоразумение и скоро всё разрешится.

– Конечно, недоразумение. За год угробить фабрику так, что рабочие вышли на стачку, – не без сарказма парировала я.

– Косицин в должности всего полгода, а проблемы начались гораздо раньше, – подозрительно покосился на меня мужчина. Вот же, ляпнула не подумав.

– Какая разница, год или полгода. Управляющий украл продукции на пять тысяч рублей, – выпрямила я спину, смотря на дорогу. – Архип, вези нас к государственному банку, – крикнула я кучеру, не собираясь отступать.

– Это который на Садовой? – обернулся он.

– Да, – процедил князь, поджав губы. Давно бы так.

– Через пять минут будем, – отозвался кучер.

До банка мы доехали молча. Карета остановилась возле помпезного двухэтажного особняка. Ромадановский помог мне выйти из экипажа. Очень не хотелось принимать помощь супруга, но пришлось вложить ладонь в его руку в кожаной перчатке. Я, наверное, никогда не научусь ходить в нарядах с корсетами, особенно садиться в них и выходить из экипажа.

Банковская ячейка действительно была оформлена на князя. После общения с клерком нас отвели на второй этаж в специальную комнату с узким оконцем. Работник банка принёс небольшой металлический ящик, поставил его на стол и, открыв ключом, удалился из помещения.

– Илларион Константинович, вам не кажется, что вы здесь лишний? – посмотрела я на князя, не решаясь открывать ящик в его присутствии.

– По правилам банка я владелец содержимого. Без меня вам бы не разрешили находиться тут, – пренебрежительные нотки прозвучали в его голосе. – Не медлите, Елена. Мне пора возвращаться в гарнизон.

– Ладно, – пожала я плечами и подошла к столу. Деваться некуда. Надо будет переоформить ячейку на себя. Доверия к князю у меня нет. Паспорт княгини следует сначала найти. Он должен находиться где-то в личных вещах, которые сегодня привезут.

Я откинула тяжёлую крышку. Сверху лежал листок с описью. Под ним таились небольшие коробочки, обтянутые шёлковой тканью и перевязанные лентами. В первой оказались золотые браслеты, шесть штук. Во второй – пять брошей с драгоценными камнями. В коробке побольше обнаружилась жемчужная парюра: серьги, колье в три нити и браслет. Далее шли ещё две парюры из золота: одна была украшена сапфирами и бриллиантами, другая из жемчуга и бриллиантов. Отдельно в коробке лежала небольшая тиара с бриллиантами. Красивые вещицы, настоящее произведение ювелирного искусства, и стоят, наверное, бешеных денег. Думаю, их лучше пока оставить в банке.

– Может, примите моё предложение, Елена Викторовна? – за спиной раздался голос князя. – Двадцать тысяч рублей – это моё последнее слово.

– Почему не сто тысяч, Ваша Светлость? – съязвила я, продолжая рассматривать украшения. – Раз вам нужен мой голос, могли бы предложить более весомую сумму.

– Вы со мной торгуетесь, дорогая супруга? – хмыкнул он. – За сто тысяч рублей я могу скупить почти все голоса Совета.

– Вот и покупайте на здоровье, светлейший князь. Вам достаточно пяти голосов, и победа вам обеспечена. Что вам мешает? – как он меня раздражает своей самоуверенностью.

– Вы надо мной издеваетесь, сударыня? – процедил он. – Раньше вы не позволяли себе разговаривать со мной в подобном тоне.

– Раньше это когда? До попытки отравления? Кстати, вы вчера в полиции были? – напомнила я, чтобы увильнуть от обсуждения опасной темы перемен в княгине.

– Судебный следователь, которому поручили это дело, уволился на днях, а другого так и не нашли. Полнейший бардак, – в голосе князя звучало недовольство.

– Понятно, – вздохнула я, размышляя, какое украшение заложить в ломбард.

Похоже, дело скоро просто потеряется, если оно, конечно, существует. Ромадановскому не стоит верить на слово.

Я решила заложить жемчужную парюру и прихватить с собой пару брошей на всякий случай. Думаю, должно хватить.

У стены я заметила комод, на котором лежал рулон оберточной бумаги, моток холщового шпагата и канцелярский нож. Есть во что завернуть коробку. Я принялась упаковывать парюру, не везти же её просто в руках.

– Елена, полноте вам чудить, – снова заговорил князь с нотками раздражения. – Почему просто не попросить у меня денег?

– Вы же сами говорили, что больше не дадите денег на мою фабрику, – снова напомнила я слова, которые слышала от приказчика. – Мне от вас ничего не надобно, Илларион Константинович. Когда мы можем переоформить банковскую ячейку на моё имя?

– Когда пожелаете, Елена Викторовна, – голос его снова обрёл сталь. – Я провожу вас до фабрики. Не стоит кататься по городу одной, имея на руках крупную сумму денег.

– Благодарю, но я не одна. Со мной Архип. К тому же вы вроде спешили на службу, – ухмыльнулась я, завязав верёвку на упакованной коробке. Тоже мне рыцарь нашёлся. Отрезав концы шпагата, я прижала коробку к груди и повернулась к князю:

– Зовите клерка.

Пришлось оформлять новую опись после изъятия парюры и брошей. Бумажная волокита длилась почти полчаса. Ромадановский нервничал, так как ему пора было ехать на службу. Когда с документами было покончено, мы наконец-то вышли из здания банка.

– Илларион Константинович, подвезти вас до гарнизона? – сжалилась я над ним. Всё же потратил время на посещение банка.

– Буду благодарен, – гордо приподнял он подбородок.

На Кирочной, тридцать пять, располагался гарнизон Преображенского полка. В первую очередь я велела кучеру отправиться туда.

Экипаж остановился возле кованых ворот, за которыми виднелись казармы и плац. Ромадановский сухо попрощался со мной, надел на голову фуражку с козырьком и покинул пролётку. Сделав два шага, он вдруг остановился и обернулся.

– И всё же, Елена, не ездите одна по городу, – нахмурился он, смотря на меня.

– Постараюсь, Ваша Светлость. Всего доброго, – проявила я вежливость. – Архип, гони в ломбард.

Экипаж покатился по мостовой. До поворота я ощущала затылком стальной взгляд Ромадановского, но оборачиваться не стала.

В ломбарде ювелир долго рассматривал каждое изделие парюры под окуляром, расхваливая работу мастера, и в конце концов назвал сумму в три тысячи рублей и бешеную комиссию в тридцать процентов за три месяца залога. Конечно, украшения стоили намного дороже, но у меня не было выбора. Пришлось согласиться, обещав выкупить украшения в срок. Всё же не стоит разбрасываться семейными драгоценностями.

На руки я получила только семьсот рублей, остальные деньги ювелир выписал чеком, сказав, что не держит в лавке столько наличности. Главное – денег хватит на выплату зарплаты. Чек я обналичу завтра, только бы паспорт найти.

Пока доехали до фабрики, день уже клонился к вечеру, до конца рабочего дня ещё оставалась пара часов. Приказчик и счетоводы раскрыли рты, когда я выложила на стол кучу свернутых бумажных рублей номиналом от одного до десяти. Родион Анатольевич с облегчением выдохнул, назвав меня благодетельницей, и обещал выдать рабочим всё до копейки.

Расслабившись, я ощутила усталость – так намоталась по городу, что силы кончились. Решила завтра с утра провести ревизию на фабрике. Архип отвёз меня домой на Кирочную. Я наказала ему завтра в девять часов заехать за мной. Раз фабричный извозчик, пусть отрабатывает.

Войдя в вестибюль, я заметила у стены сложенные коробки и чемоданы. Видимо, вещи княгини привезли, пока меня не было. Со стороны кухни вышла Евдокия, выкатив столик, на котором стояли фарфоровые чашки, чайник и сахарница.

– Евдокия Матвеевна, надо было заставить кучера коробки в комнату отнести, – кивнула я на вещи, поставив зонт к стене. – А чай кому?

– Гости к вам пожаловали, барыня. Ваши вещи, что кучер привёз, давно отнесли наверх. А эти чемоданы прибывших, – приглушённо произнесла кухарка, кивнув в сторону гостиной. Судя по всему, именно там сейчас находились незваные гости. Интересно, кого нелёгкая принесла на этот раз? Да ещё с целым возом пожитков.

Глава 14. Родственницы

Глава 14. Родственницы

Глава 14. Родственницы

– Евдокия, кто там? – прошептала я, указав на дверь в гостиную. – Зачем в дом пустила без моего ведома?

– Как было не пустить? Тётушка ваша приехала с дочерью, – так же тихо ответила кухарка. – Не держать же их за дверью.

– Какая ещё тётушка? – прошипела я. Надо узнать имя-отчество нежданной родственницы.

– Антонина Ивановна Ляпунова, младшая сестрица вашей матушки. И дочь её Екатерина. Из Твери они приехали. Неужто забыли родных? – удивилась прислуга.

– Не забыла. Только в гости я никого не звала, – поджала я губы. Свалились как снег на голову.

Евдокия пожала плечами и покатила столик в гостиную.

Я подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение. Под глазами синяки, вид уставший. Сняла перчатки, шляпку, положила их на комод. Вздёрнула подбородок и направилась следом за кухаркой. Придётся принять незваных гостей.

– Какая неожиданная встреча. – Я вошла в гостиную.

Первой с дивана встала юная брюнетка с большими глазами оленёнка, потом поднялась её матушка, женщина около сорока пяти лет в лиловом платье с чёрными кружевами. Евдокия уже расставляла посуду на чайном столике.

– Антонина Ивановна, я вас совсем не ждала, – приближалась я к гостям, натянув лёгкую улыбку. Судя по цвету одежды, тётушка вдова.

– Елена, рада видеть вас в добром здравии, – добродушно залепетала она. Девица сделала книксен, скромно опустив глаза в пол. – Простите, душечка, что так нехорошо получилось. Мы приехали по адресу, где вы жили с мужем, но дворецкий сообщил, что вы переехали в дом отца. Не зная, что и думать, приехали сюда, на Кирочную. Мы ведь никого не знаем в Петербурге, кроме вас.

– Почему вы не предупредили, что собираетесь приехать в столицу, Антонина Ивановна? Иначе бы узнали, что я целый год провела в монастыре. Только недавно вернулась и теперь живу в отчем доме, так как мы с князем Ромадановским решили расторгнуть наш брак.

– Да как же это? Расторгнуть брак? – расширила глаза женщина, вдохнув полной грудью, да так и забыла выдохнуть. – Я ведь писала вам два месяца назад. Просила принять нас с дочерью. Больше года прошло, как Петруша умер, – она поджала губы в тонкую линию. – Правда, ответа вашего я так и не получила. Думала, вдруг письмо ваше по дороге затерялось. Сами знаете, как часто это бывает. Вот я и решилась приехать, так как время поджимает.

Я смотрела в глаза тётушке и понимала, что она лукавит. Раз Антонина не в курсе того, что племянница ушла в монастырь, значит, переписывались они крайне редко. Да и Ромадановский не стал бы скрывать от жены письмо родственницы и привёз бы его в монастырь. Елена в свою очередь ответила бы тёте, что не может принять их. Решила поставить племянницу в неловкое положение, надеясь, что она не выгонит и не откажет в гостеприимстве? Похоже, так и есть.

– К сожалению, никакого письма я от вас не получала, дорогая Антонина Ивановна, – я села в кресло, чуть завалившись на бок. Этот турнюр меня сегодня доконает.

– Ох, неужели моё письмо затерялось? Какая досада, – театрально вздохнула женщина, всплеснув руками, и опустилась на диван. – Ах, душечка, Петруши моего уже больше года нет. Старшеньких успел выдать замуж, а Катенька так и не побывала в столице, – она кивнула в сторону девушки, которая сидела рядом, смиренно сложив руки на коленях. – Девятнадцать уже в марте исполнилось, траур всё соблюдала по отцу. Боюсь, как бы не засиделась она.

Понятно, Антонина приехала в Петербург искать выгодную партию для дочери, надеется на племянницу и её высокое положение в обществе.

– Кабы я знала, что вы, Елена, нас не примете, не стала бы даже вещи собирать. На дорогу денег сколько потратили. Новые наряды Катеньке пошили у портних, истратили то, что накопили за год, да ещё в долг взяла. Получается, всё зазря? – решила она разжалобить меня. – Не знаю, как в глаза соседям буду смотреть.

Вот ведь хитрая баба.

– Антонина Ивановна, надо в ноябре приезжать на бальный сезон, – вспомнила я, что раньше как раз в зимний период потенциальные женихи присматривали себе невест.

– Петруша говаривал, что в июне в Зимнем дворце проходят самые лучшие вечера, куда приглашают только избранных.

– Вы имеете в виду летнюю Ассамблею? – догадалась я, куда она клонит: хочет получить через меня приглашение на бал, где соберутся сливки общества.

– Именно про неё, душечка, – закивала она, как болванчик. – Аннушке повезло, что на неё обратил внимание князь Шереметев. Виктор Алексеевич был прекрасным благородным человеком, который всегда помогал нам, даже когда сестрицы моей не стало. Он ведь обещал, что лично Катеньку на первый бал повезёт в Зимний дворец.

Вот и про родителей Елены упомянула, чтобы на совесть мою надавить. Продуманная у меня тётушка. И ведь на улицу не выгонишь бедных родственников. Мало мне, видимо, проблем.

– Антонина Ивановна, вы можете остаться здесь до конца летней Ассамблеи. Но не обещаю, что достану для вас приглашения на бал, – не удержалась я от строго тона.

– Спасибо, душечка! Вы всегда были добры к нам, – облегчённо вздохнула женщина. – Век не забуду вашу заботу.

– Пойду скажу Евдокии, чтобы покои для вас выбрала, а вы пока пейте чай, а то остывает, – я поднялась с кресла и направилась на выход, но остановилась на полпути, обернувшись. – Кстати, прислуги в доме мало. Евдокия одна. По пустякам её не дёргать. В своих комнатах убираться будете сами или нанимайте горничных за свой счёт. Денег я не дам, самой нужны средства.

Антонина недоуменно захлопала ресницами, чуть не выронив чашку из рук. Я спокойно развернулась и вышла из гостиной. Пусть не рассчитывают, что будут сидеть у меня на шее. Видала я таких наглых родственников.

Евдокию я нашла на кухне. Строго предупредила её, что гости обслуживают себя сами. Пусть только выдаст им чистое постельное бельё и вёдра с тряпками. Она, конечно, очень удивилась моему наказу, но спорить не стала, прекрасно понимая, что ей не под силу выдраить две комнаты за вечер, немолодая ведь уже. Обещала всё сделать в точности и через два часа позвать на ужин.

Я поднялась в свою комнату. Почти все вещи Евдокия успела разложить в гардеробной, пока меня не было дома, только пара небольших саквояжей стояли у письменного стола. Надеюсь, в одном из них документы, в том числе и паспорт. Но сначала я переоденусь.

Снять одежду было легче, чем надевать. Я сама справилась с кринолином и корсетом. Нашла в гардеробной домашнее платье более простого покроя. Переодевшись, начала проверять содержимое саквояжей. В первом лежали дамские аксессуары и косметика, которые я уже видела, когда искала украшения, приехав в дом князя, поэтому быстро переключила внимание на второй.

Внутри обнаружилась папка, перевязанная тесьмой. Метрика и паспорт на моё имя, документы на фабрику и дом, грамоты отца и о пожаловании княжеского титула Шереметевым. В общем, очень нужные документы. Я с облегчением выдохнула.

На самом дне саквояжа я нашла небольшую книгу в кожаном переплёте без названия и имени автора, перевязанную шёлковой тесьмой, будто подарок. Развязав ленту, я открыла книгу. На бежевых листах ровно вился каллиграфический почерк, нанесённый чернилами.

«Данный журнал принадлежит княжне Елене Викторовне Шереметевой», – с трудом разобрала я витиеватые буквы.

Вот это удача! Дневник моей предшественницы. Судя по дате первой записи, Елена начала вести его ещё до замужества. Нужно обязательно его прочесть.

Только я хотела убрать дневник в стол, как из коридора раздался грохот и женские крики.

Глава 15. Под одной крышей

Глава 15. Под одной крышей

Глава 15. Под одной крышей

– Почему я должна мыть полы? – раздался писклявый голос со стороны лестницы, когда я выглянула из комнаты, открыв дверь. – Маменька, я же не прислуга! – сорвалась девушка в крик.

– Катерина, ты как с матерью разговариваешь? – в голосе Антонины звучало неприкрытое раздражение. – Ведро опрокинула, развела тут болото. Иди теперь снова проси дворника воды набрать из колодца.

– А вы что будете делать? Разбирать вещи? Почему вся грязная работа на мне? – захныкала девушка. – Кто потом поверит, что я дворянских кровей, коли руки будут, как у прачки?

– Катерина, не забывайся, я твоя мать. Где твоё уважение? – назидательно пробасила женщина. Я не выдержала и вышла в холл, где у лестницы спорили родственницы.

– Что вы кричите, уважаемые дамы? – отчеканила я. – Не можете решить, кто из вас будет делать влажную уборку?

– Ох, душечка, простите за шум, – залебезила передо мной тётушка. – Екатерина нечаянно ведро уронила с лестницы, не донесла. Тяжело бедняжке.

Девушка при моём появлении смиренно опустила глаза в пол и не произнесла ни звука, хотя недавно истерила в голос. Видимо, мать её вышколила так, что при посторонних дочь превращалась в статую.

– Евдокия показала ваши комнаты? – посмотрела я на старшую родственницу.

– Да, прекрасные покои, просторные. Благодарю, Елена, – женщина нервно растянула губы в улыбке.

– Тогда не теряйте время даром, – я поняла, что матушка решила припахать дочь как рабочую силу, но это их личное дело. – Скоро ужин, а там ночь наступит. Кстати, свечи экономьте. После десяти часов вечера не жечь. Ясно?

Женщина вздёрнула подбородок, шумно вздохнув. Её карие глаза сверлили меня с вызовом. Казалось, вот-вот разразится тирадой, но она продолжала молчать.

– Вам понятно, Антонина Ивановна? – щёлкнула я пальцами перед её лицом, и тётушка часто заморгала.

– Конечно, душечка, – закивала она, сцепив пальцы в замок, и повернулась к дочери. – Екатерина, пойдём за водой. Где там ведро?

Родственницы поспешили вниз по лестнице, подхватив юбки.

– И уберите воду под лестницей! – крикнула я им вдогонку.

Снизу раздалось девичье хныканье и шёпот:

– Приехали, называется, в столицу. А я говорила вам, надобно письмо отправить…

Мать шикнула на дочь, и та замолчала.

Ничего, привыкнут родственницы. Возвращаться в Тверь для них не вариант, судя по тому, что Антонина задолжала соседям. Пусть ищут богатого жениха. Девица на выданье вполне прехорошенькая. Может, кто и клюнет на её красоту.

Я вернулась в спальню и, сев на стул возле окна, решила немного почитать дневник княгини, пока на улице не стемнело. Елена писала редко, в основном по значимым событиям: Рождество, именины и проведённые интересно светские вечера, поездки на морские курорты Крыма – для меня ничего полезного.

Единственное, что я заметила в строках, так это уважение и любовь к отцу. Папенька воспитывал дочь в строгости, согласно своему мировоззрению военного.

Далее, примерно с февраля семьдесят первого года, содержание записей княжны Шереметевой начало меняться. Елена сокрушалась, что отец втянулся в азартные игры и ему пришлось продать имение, чтобы оплатить долги. Хорошо хоть фабрику не тронул. Девушка переживала за отца, боялась, что он всё проиграет. Папенька командовал батальоном Преображенского полка и любил засиживаться в офицерском собрании.

Меня больше всего смутила фраза, написанная второпях, так как отличалась неровным почерком:«Какъ жаль, что даръ рода утѣрянъ. Будь отѣцъ магомъ, он бы нiкогда не втянулся въ азартные игры». Каким ещё магом? Наверное, это какая-то метафора.

Следующая запись была сделана в декабре. Княжна описывала бал в честь Рождества в офицерском собрании.

«Никогда не испытывала я доверия к князю Ромадановскому. Он надменный, суровый, от его холодных очей кровь стынет. Ныне он изволил пригласить меня на вальс, и я приняла приглашение, дабы воспользоваться случаем и переговорить с ним. Осмелилась просить князя помочь папеньке избавиться от пагубного увлечения – всё же они служат в одном полку. Отец всегда с глубоким уважением отзывался о Ромадановском, именуя его сильным магом и проча ему великое будущее. Илларион Константинович согласился помочь, но поставил условие: когда придёт время, я не откажу ему в некой просьбе. Выбора у меня нет, и я опрометчиво дала своё согласие».

Наверное, я неправильно поняла слово «маг»? Может, это какой-то светский сленг? Не в прямом же смысле это слово употреблялось. Магии ведь не существует.

Мои мысли прервал стук в дверь. Пришла Евдокия и сообщила, что ужин готов. Я потёрла глаза от усталости. Сумерки опускались на столицу, а я даже этого не заметила, вчитываясь в строки дневника. Отложу до завтра и узнаю, чем там дело отца-игромана завершилось.

За столом в столовой уже сидели родственницы, переодевшиеся в чистые наряды. Обе хмурые, уставшие.

– Как ваши успехи, Антонина Ивановна? – улыбнулась я, садясь во главе стола. – Обустроились?

– Почти, – понуро ответила женщина. – Не все вещи ещё разобрали, завтра закончим.

– Вот и замечательно. В чистой комнате после праведных трудов всегда крепко спится, – не без иронии произнесла я.

Евдокия принесла на подносе фарфоровую супницу и разлила по тарелкам крем-суп из сушёных грибов. Гости с голодухи съели всё до капли. Потом кухарка вынесла запечёный картофель со сливочным соусом. Всё было очень вкусно и сытно. К чаю полагалось вишнёвое варенье.

– Прекрасный скромный ужин, – вставила тётушка своё замечание, допивая чай.

– Скромность в еде украшает женщину – помогает сохранить талию, – парировала я с улыбкой. Антонине точно не помешает держать диету.

– Душечка, чем вы собираетесь завтра заниматься? – захлопала женщина ресницами.

– Поеду на фабрику. Дел невпроворот. Надо спасать предприятие от разорения, – без задней мысли ответила я.

– Вы сами управляете мануфактурой? – брови женщины поползли вверх.

– Пришлось взять на себя эту нелёгкую обязанность, так как управляющий оказался вором и скрылся.

– Какой ужас! – притворно ахнула тётушка. – В наше время доверие порой слишком дорого стоит.

– Елена Викторовна, возьмите меня с собой на фабрику, – неожиданно подала голос кузина. – Никогда не была там. Очень любопытно посмотреть.

– Господи, боже мой. Екатерина, откуда у тебя такие мысли? – фыркнула матушка на дочь. – Ничего интересного там нет: грязь и вонь.

Я недовольно покосилась на женщину. Откуда такие познания? Кстати, неплохая идея взять с собой девушку. Мне ведь нужна помощница.

– Екатерина, вы хорошо обучены грамоте? – посмотрела я на девицу.

– Да. Папенька нанимал для нас лучших учителей, – приосанилась она.

– Как вы смотрите на то, чтобы стать моей помощницей? Буду платить вам небольшое жалование. Антонина Ивановна, вы не против? Екатерина сможет сопровождать меня на мероприятиях летней Ассамблеи. В этом году я лично буду представлять род Шереметевых.

– Ох, это так неожиданно, – захлопала ресницами тётушка. – Екатерина слишком юна, чтобы сопровождать вас. Вы, душечка, больше подходите на роль компаньонки для моей дочери.

– Какая разница, кто кого сопровождает. Главное – соблюсти приличия.

Антонина, конечно, по возрасту более подходящая кандидатура в компаньонки, но перспектива ходить везде с тётушкой меня не прельщала. Боюсь, с ней мы точно не сработаемся. Других вариантов, кроме Екатерины, пока нет, а дальше видно будет. Может, найду кого-нибудь.

– Я согласна, – выпалила девушка, её глаза загорелись живым блеском. – Спасибо большое, Елена Викторовна.

– Дома можно без отчества, дорогая кузина, – улыбнулась я.

– Ладно, пусть так, – вздохнула тётя. – Вдруг будет от этого прок.

– Вот и отлично. Екатерина, утром в полдевятого жду вас в столовой, – расслабленно произнесла я. – Возьмите с собой блокнот и карандаш.

Ужин завершился на удивление хорошо. Усталость мигом сморила меня. Ночь прошла быстро, без снов. Проснулась я сама, часы на стене показывали почти семь. На фабрике началась смена, значит, и мне пора ехать в свои владения на ревизию.

Евдокия помогла мне облачиться в серый твидовый костюм в мелкую жёлтую клетку. В столовой меня ожидала Екатерина. Она тоже была готова к выходу, надев коричневый наряд с голубой отделкой. После завтрака приехал Архип, и мы отправились на фабрику.

Погода снова хмурилась, поднялся ветер, но дождя не было – и на том спасибо.

– Елена Викторовна, что входит в мои обязанности? – воодушевлённо произнесла девушка, смотря на проплывающие мимо дома.

– Точно не могу сказать. Пока записывайте в блокнот то, что я скажу. Главное, будьте рядом и не отходите от меня ни на шаг.

Пролётка остановилась возле знакомых ворот. На этот раз они были открыты и во дворе стояло несколько грузовых повозок, похожих на деревянные вагоны на колёсах.

– Ты что привёз, окаянный? Это разве шерсть мериноса? – донёсся до меня голос приказчика.

– Что было велено привезти, то и привёз. Бумаги подписывайте, сударь, – грубо ответил ему мужской голос.

Я вошла во двор. У повозки стояли приказчик и высокий амбал с бородой в мещанской одежде.

– В накладной написано, что карачаевскую шерсть отгрузили, а мы заказывали мериноса, – тряс приказчик бумагами.

– Ничего не знаю. В докУментах усё точно: что заказали, то и привезли, – нагло спорил поставщик и сунул под нос приказчику другую бумагу. – Вот, читайте! Подпись вашего управляющего?

– Что происходит, Родион Анатольевич? – я уже приближалась к мужчинам. За мной семенила Екатерина.

Возле ног приказчика стоял открытый холщовый тюк, набитый овечьей шерстью.

– Барыня, вы здесь. Доброго утра, если так можно сказать, – мужчина обернулся и быстро вытер платком вспотевший лоб. – Какая-то путаница произошла. Две недели назад Лев Демидович оплатил поставку мериноса с Кавказа. Сказал, заключил выгодную сделку – вышло дешевле австралийской. А по бумагам выходит, что оплатил карачаевскую шерсть, а не мериноса.

– Управляющий занимался поставками сырья? – я взяла из рук мужчины бумаги, исписанные пером на отпечатанном в типографии бланке.

– Да. В мои обязанности входит только приёмка и распределение по цехам, – закивал приказчик.

– Прекрасно, – вздохнула я, читая строки накладной. – Лев Демидович и здесь руки нагрел.

– Сударыня, бумаги подписывать будете? Или мне обратно на вокзал везти груз? – смотрел на меня поставщик с наглой ухмылкой.