Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Попаданка в послушницу

Пролог

– Слышала новость? Суконный цех закрывают, кого-то сократят, а главного мастера на пенсию отправят.

Две ткачихи шептались у чёрного входа, называемого среди рабочих курилкой.

– Да ладно! – удивилась женщина с пергидрольным пучком волос на макушке. – Как же босс осмелился Елену Гитлеровну уволить?

– А вот так. Хватит, отработала бабуля. Почти пятьдесят лет не отходит от станков. Вот что значит ни котёнка, ни ребёнка – всю жизнь на фабрике. Сегодня ей шестьдесят пять стукнуло. Пора и честь знать, – загоготала рыжеволосая собеседница, кутаясь в курточку.

– Наконец-то, вздохнём спокойно. Глядишь, зарплату поднимут, – мечтательно протянула коллега по сатиновому цеху.

Из-за угла неожиданно вышла упомянутая ранее Елена Викторовна, которую за глаза некоторые операторы ткацких станков называли Гитлеровной за жёсткую дисциплину, царящую на фабрике. Женщины сразу притихли, боясь взглянуть в глаза начальнице соседнего цеха.

– Всё прохлаждаетесь, – покачала головой статная женщина в рабочей косынке, из-под которой виднелись крашеные в блонд короткие волосы. Она пристально посмотрела на работниц цеха, и морщины между бровями стали ещё глубже. Елена Викторовна случайно услышала последнюю часть их разговора.

– У нас обед, имеем право, – возмутилась первая ткачиха, но, встретившись со стальным взглядом мастера, опустила глаза. Вся её смелость тут же исчезла.

– Конечно, имеешь. И я не собираюсь уходить на пенсию. Ясно? Вы ж пропадёте без дисциплины, по миру пойдёте, бездельницы. Только ногами вперёд меня отсюда вынесете, – поджала она тонкие губы, а сама подумала, что так и не записалась к кардиологу, как просила старшая сестра Людочка, с которой они живут последние пять лет.

– Семён Юрьевич ваш цех закрывает. Не слышали разве? – в голосе второго оператора прозвучало неприкрытое ехидство. – Подарок вам на юбилей приготовил.

– Ходят сплетни собирают вместо того, чтобы работать, – процедила мастер, открывая скрипучую дверь, только сердце предательски кольнуло. А ведь слухи давно ходят по фабрике, что цех стал убыточным.

Елена Викторовна двинулась в сторону кабинета директора. Бабы, конечно, любят трепаться, но нехорошее предчувствие осело в груди.

День не задался с самого утра. К Людочке приехала внучка и уговорила её посидеть до обеда с правнучкой, трёхлетней Миланой. Елена чуть не выгнала Маринку. Сами же прабабку сплавили к ней. У них, видите ли, семья, а в двушке с родителями им тесно. Люда возьми да и предложи молодым комнату в своей квартире, а потом любимые правнуки и вовсе попросили прабабушку съехать. Теперь постоянно просят посидеть с малышкой. Бабушки все молодые, пятидесяти им нет, на работах пашут. Вот Людочку постоянно и дёргают, а у неё коленки болят, чай, за семьдесят перевалило уже.

Вздохнув, Елена Викторовна вошла в приёмную и как танк проследовала к кабинету главного, минуя секретаршу, зазевавшуюся в телефоне.

– Куда? Елена Викторовна, вам нельзя! – спохватилась женщина. – Просили же подойти через час. Семён Юрьевич вам сюрприз готовит к юбилею.

– Сюрприз, говорите, – процедила мастер, почувствовав, как грудь сдавило клешнями от гнева.

Она толкнула дверь и по-хозяйски, с высоко поднятой головой, вошла в кабинет директора.

– Елена… Викторовна… – оторопел мужчина в деловом костюме и поднялся из-за стола.

– Это правда, Семён Юрьевич, что вы решили отправить меня на пенсию, а цех закрыть? – начала женщина без сантиментов.

– Я… это… так… Цех закроется временно, Елена Викторовна, – запинаясь, проговорил директор. – Мы его отремонтируем, новые станки поставим… А вы пока отдохнёте немного… В санаторий съездите, подлечитесь. А? – заискивающе посмотрел он на мастера, которая годилась ему в матери.

– Семён Юрьевич, думаете, я не знаю, что у фабрики долги? Откуда вы деньги возьмёте на новые станки? – напирала женщина, поставив ладони на стол директора. – Кредит вам банк точно не даст. Прошлый ещё не погашен.

– Да что я перед вами оправдываюсь, как мальчишка?! – вспылил мужчина, удивляясь самому себе. – Да! Я закрываю цех. Оборудование продам и погашу часть долгов. А вам, уважаемая Елена Викторовна, на пенсию давно пора. Заведите уже кошку или собаку, в конце концов. Всё! Хватит! Отработали своё!

– Ах ты, сопляк! Да я на этой фабрике почти всю жизнь проработала! Если бы не я, в девяностые разбазарили бы всё и кирпичика бы не оставили… – мастер, выпучив глаза, вцепилась в столешницу. Вдруг стало трудно дышать, грудь прострелила жгучая боль, в глазах потемнело.

– Елена Викторовна, что с вами? – опешил директор, когда женщина начала оседать на пол, цепляясь из последних сил за стол. – Вам плохо?

«Идиот!» – хотела крикнуть на него мастер, но от давящей боли в груди не смогла и пикнуть. Она упала на пол, приложившись затылком о паркет.

– Скорую! Срочно! Наташа, звоните в скорую! Елене Викторовне плохо! – словно сквозь вату доносились крики директора.

Елена Викторовна Спицына поняла, что пришёл её час. Жалко только Людочку одну оставлять. Перед глазами вдруг всплыл образ любимого, который погиб в Афгане ещё в восемьдесят первом году. Они не успели пожениться, а Лена больше не встретила мужчину такого же умного, благородного и необыкновенного, как её Алёша. Наконец-то она уйдёт к нему, если, конечно, тот свет существует. Жаль, что она так и не познала счастья материнства, посвятив всю свою жизнь любимой работе…

Глава 1. Послушница

Глава 1. Послушница

Глава 1. Послушница

Вязкое болото засасывало, тело онемело, я не могла пошевелиться. Каждый вдох давался с болью. Сквозь туман сознания прорвались голоса, один мужской, второй женский.

– Она выживет? – прозвучал бархатный баритон, но сухой и без эмоций.

– Ваша Светлость, молитесь. Деревенский знахарь не знает, что за хворь напала на послушницу, – словно ветер прошелестела пожилая женщина.

– Досточтимая матушка, я непременно поставлю свечу за здравие Елены, но всё же вызову врача-целителя из столицы. Прошу впустить его на территорию монастыря, – твёрдо произнёс мужчина.

– Хорошо, Ваша Светлость, но только в моём присутствии, – строго ответила собеседница.

– И прошу вас сообщать мне о здоровье княгини каждый день.

Послышались шаги, скрип двери, а потом стало тихо, как в гробу. Я умерла или нет?

Матушка, княгиня, Ваша Светлость, знахарь, монастырь – странная речь у этих двоих. Кто они?

Сознание путалось, я с трудом вспомнила последние события. Директор ткацкой фабрики решил закрыть суконный цех, а меня отправить на пенсию. Вот же сосунок!

Может, я лежу в больнице под капельницей, а мой мозг в коме? Вот и слышится непонятно что. Ответа я так и не получила, провалившись в тяжёлый сон.

Когда снова очнулась, ощутила холод, влажный воздух проникал в лёгкие. Я дышу. Шелестел дождь. Ноздрей коснулся запах восковых свечей и сырой штукатурки. Голова болела так, что вот-вот расколется на две половинки. Я попыталась пошевелить руками, но не смогла. Паника накрыла меня, и стон сорвался с губ.

– Очнулась, кажись, княгинюшка, – прошептал тонкий голосок. – Позвать игуменью?

– Не надо. Велено только печь затопить. Жива, и слава богу, – шикнула на неё вторая женщина постарше. – И хватит называть её княгинюшкой. Послушница Елена она.

Ничего не понимаю. Где я? Явно не в больнице. И через секунду снова провалилась в забытье без снов.

В следующий раз меня кто-то разбудил, тряся за плечо. Обеспокоенный мужской голос раздражал своей настойчивостью:

– Елена Викторовна, да проснитесь же.

С трудом я открыла веки, перед глазами всё плыло.

– Вот и хорошо. Очнулись, голубушка, – продолжал говорить мужчина, касаясь моего лба тёплой ладонью.

Я едва различала его лицо от серой обстановки. Острая бородка, усы и очки – это всё, что разглядела.

– Поднимите руку, княгиня, – учтиво попросил он.

Что за странное обращение? Какая я ему княгиня? Но возмущаться не было сил, как и поднять руку.

– Не можете, – констатировал он. – А мои прикосновения чувствуете? Если да, кивните. Нет – закройте глаза.

Пальцы закололо, но это не было похоже на чужое прикосновение. Я закрыла глаза, дав знак мужчине.

– Плохо дело, – цокнул он языком.

– Что с ней, Григорий Фёдорович? – раздался уже знакомый женский голос.

– Это отравление, матушка Мария, – выдал он вердикт.

– Господи, как так? – ахнула женщина. – Что теперь будет-то?

– Кризис миновал. Елена Викторовна идёт на поправку. Она сильная, с божьей помощью непременно справится, – сухо отвечал врач. – Поите её зельем, которое сейчас дам, добавляйте в травяной чай три столовые ложки.

– Хорошо, – покорно ответила женщина.

– Придётся сообщить в полицию. Пусть они разбираются, кто и зачем хотел отравить княгиню Ромадановскую.

– Помилуйте, Григорий Фёдорович. Только полиции не хватало в монастыре, – недовольно проворчала игуменья. – Послушница Елена сегодня должна была принять постриг, если бы не хворь.

– Сие событие придётся отложить. А представителя полиции вы обязаны впустить, – отчеканил мужчина. – Всего доброго, досточтимая матушка.

– Я провожу вас, господин целитель.

Послышались шаги, люди вышли, оставив меня в одиночестве. Мысли хаотично бились в голове. Разговор этих двоих уже не казался бредом. Всё происходило словно в реальности. И они явно говорили обо мне, даже мои имя и отчество назвали, кроме фамилии. То ли я в сумасшедшем доме нахожусь, где психи думают, что они врач и матушка, то ли я… не совсем я.

Скоро дверь снова скрипнула, запахло травяным чаем.

– Ну-ка, сестра, выпей это, – ласковый голос обращался опять ко мне.

Затылка коснулись руки, приподнимая мою голову с подушки. Я приоткрыла глаза и едва разглядела женщину лет сорока в чёрном одеянии. От её с доброго взгляда веяло теплом.

– Пей, быстрее на поправку пойдёшь. Зелье добавила, как целитель велел.

Губ коснулась глиняная кружка, в нос ударил травяной пар. Во рту всё пересохло, и я жадно припала к питью, глотая горячий напиток, вполне сносный на вкус. Когда я опустошила кружку, женщина осторожно опустила мою голову на подушку.

– Вот так, хорошо. Теперь спи, – проговорила она.

Веки снова закрылись, боль быстро отпустила, и я провалилась в бездну забытья. Дали мне наконец-то спокойно умереть.

Когда я снова проснулась, ощутила своё тело. Глаза ещё не открыла, но смогла пошевелить руками и ногами. В мышцах ощущалась слабость, но тело как будто не моё, чужое.

Подняв веки, я на этот раз смогла разглядеть обстановку. Маленькая комнатка с низким потолком и белёными стенами, узкая кровать, на которой я лежала, стул и небольшой стол в углу, старинный комод. В углу висела полочка с иконами и лампадой. Небольшое окно без штор давало мало света, и, кажется, наступило пасмурное утро. Это мало похоже на больничную палату, скорее на монашескую келью.

В голове сразу всплыли странные разговоры про монастырь и отравление. Теперь я точно осознала, что не сплю. Во рту всё стянуло от сухости. Приподняв голову, я увидела возле кровати тумбочку, на которой стоял глиняный кувшин с водой и кружка с травяным отваром.

Собравшись силами, я с трудом села на постели. На мне было чёрное платье из грубой хлопковой ткани. Рука потянулась к кружке, и я обомлела, увидев не страческую сухую ладонь с пигментными пятнами, а изящную руку с молочной упругой кожей и ровными ногтями, только следы от швейной иголки виднелись на кончиках пальцев. Проморгавшись, я поднесла ладони к лицу, с изумлением рассматривая их.

– Это как? – прохрипела я и прикусила язык. Голос совершенно не мой, хоть и сиплый, но мелодичнее и моложе.

Я судорожно начала ощупывать лицо: лоб, щёки, нос, губы – всё не моё! Ни морщинки! Кожа гладкая, бархатистая. Кто я? И где?

Глава 2. Документы

Глава 2. Документы

Глава 2. Документы

Сердце зачастило в груди, разгоняя кровь, ритм чёткий, ровный, как у молодой. Я поискала глазами хоть какое-нибудь зеркало, но ничего не нашла. Скрипнула дверь, и я отвлеклась от поисков.

– Доброе утро, сестра Елена. – В комнату вошла пожилая женщина в монашеском одеянии. Строгие серые глаза пристально смотрели на меня.

– И вам доброго утра, – прохрипела я, кашлянув.

– Как ваше самочувствие?

– Не очень, – напряглась я, не понимая, как себя вести.

– Ничего. Зелье целителя вас быстро на ноги поставит. Стряпчий прибыл, бумаги привёз. Надобно сегодня всё подписать. Сможете принять Якова Васильевича? – заискивающе улыбнулась она. Хорошо хоть имя прибывшего назвала.

– Да, зовите, – кивнула я, соображая, что делать со всем этим. – Только помогите мне, пожалуйста, привести себя в порядок. И неплохо бы позавтракать.

– Позову Аглаю вам на помощь. Сегодня Страстная Пятница, если вы запамятовали, и вкушать еду не положено. Но так как вы больны, сестра, для вас будет послабление. Я распоряжусь, чтобы вас накормили, – кивнула женщина и вышла.

Это не сон! Я прикрыла веки, переводя дух от шока. Выходит, я попала в тело молодой княгини. Она тоже Елена Викторовна. Прямо как в фэнтезийных романах про попаданок в прошлое, которыми зачитывалась в последнее время Людочка. Лексикон монашки явно не из двадцать первого века и даже не из двадцатого. Придёт стряпчий, вот и посмотрю в документах, какой год на дворе и вообще в чьё тело я попала и куда. А там видно будет, что мне делать со всем этим.

Как же я оказалась в чужом теле? И что случилось со мной? Неужели умерла от инфаркта? Значит, и княгиню на самом деле отравили, душа её отлетела в мир иной, а я заняла её тело. Хоть я и неверующая, но другого объяснения у меня нет. Чудеса, да и только.

Скоро в комнату вошла девушка лет двадцати пяти в чёрном платке и платье, похожем на то, которое было на мне. Аглая принесла таз с водой, помогла мне умыться, расчесала гребнем мои пшеничные волосы, заплела косу. В молодости у меня были такие же густые светлые локоны, только рано я начала седеть.

Девушка заставила меня выпить отвар, после которого силы заметно прибавились, но голова ещё кружилась. Потом я напилась вдоволь воды и сходила в туалет. Ночная ваза, оказывается, стояла под кроватью.

Аглая вышла из кельи, забрав горшок, и через минуту дверь снова открылась.

– Доброго здравия, Елена Викторовна, – в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти в коричневом костюме и демисезонном пальто покроя позапрошлого века.

Он поправил пенсне на носу и бодро прошагал к столу, держа под мышкой кожаный портфель. Следом за ним в келью вошла монахиня, которая заходила ранее.

– Как себя чувствуете? Сможете подписать бумаги? – стряпчий начал вынимать целую пачку листов, исписанных от руки.

– Здравствуйте, Яков Васильевич, – голос мой уже не звучал так хрипло после того, как я выпила воды. – Сначала посмотрю, что за бумаги вы мне привезли.

– Прошу вас, – мужчина указал на стул. – Вам помочь, сударыня?

– Я сама помогу сестре Елене, – вмешалась монахиня.

Интересно, как её? Кажется, это сама игуменья. Кто-то называл её матушкой Марией.

Женщина подхватила меня под руку, и с её помощью я добралась до стола, сев на жёсткий стул. Стряпчий ловко разложил передо мной пачку бумаг, достал из портфеля чернильницу и перо. Вот это да! Настоящие!

– Сначала подпишите доверенность на имя вашего супруга, Елена Викторовна. Срок прошлой вышел, надобно новую оформить, – отчеканил мужчина. – И ещё новость принёс для вас, не очень хорошую. Духовный суд отказал князю в разводе, но Илларион Константинович попросил аудиенции у главы Святейшего Синода.

Я с трудом удержала невозмутимое лицо. Получается, у меня ещё и муж есть, который хочет развестись. Интересно, а дети? Выясним.

Я принялась читать аккуратно выведенные буквы, включая те, которых в современном алфавите уже не было, но почерк и смысл доверенности я всё же смогла разобрать:

«Город Санкт-Петербург. От 19 апреля 1880 года».

Теперь знаю, в какой год забросила меня неведомая сила, Это надо же! Почти на сто пятьдесят лет! Из Подмосковья в Питер!

«Я, светлейшая княгиня Елена Викторовна Ромадановская, урождённая Шереметева, 1852 года от роду, сим изъявляю волю свою. Пребывая в законном супружестве со светлейшим князем Ромадановским Илларионом Константиновичем, я передаю моему супругу право голоса, принадлежащее мне по праву родового наследия в Совете Десяти. Только он может представлять интересы моего рода…»

Далее шёл список полномочий, которые я передавала мужу, и стоял срок действия доверенности на год. Интересно, что за Совет Десяти? Похоже на какой-то орган при императоре, судя по списку полномочий. Почему княгиня решила передать их мужу? И что она делает в монастыре? Отчего князь не приехал лично, послав стряпчего? Вопросы посыпались как из рога изобилия, но задавать их мужчине я опасалась. Как бы не приняли за сумасшедшую.

Далее шли дарственные, где светлейшая княгиня Ромадановская, решив отречься от мира, отписывала Воскресенскому Новодевичьему монастырю ткацкую мануфактуру под названием «Аврора», а дорогому мужу дарила особняк, доставшийся ей от отца, как я поняла. Неужели больше некому было отдать имущество?

Вчитываясь в строки, я поняла, что попала в тело княгини, которая решила уйти в монастырь. Именно здесь я сейчас находилась. Судя по году рождения, мне теперь всего двадцать восемь лет. Интересно, по какой причине молодая замужняя женщина решила принять по стриг? И кто задумал её отравить? По коже прошёлся неприятный холодок.

– Вот перо, – стряпчий протянул непривычный пишущий инструмент. – Поставьте подпись, Елена Викторовна.

Сердце снова зачастило. Я смотрела на чернильные строчки. Понятия не имею, как расписывалась княгиня Ромадановская. Хотя…

Я не собираюсь дарить недвижимость монастырю, как и подписывать важную доверенность. Судьба или высшие силы дали мне второй шанс, не знаю. Но раз я в теле княгини, значит, и имущество принадлежит мне. Второй шанс на жизнь я не упущу.

– Елена Викторовна? – выжидающе смотрел на меня стряпчий.

– Простите, Яков Васильевич, – и отложила перо в сторону, – я не буду подписывать бумаги.

– То есть как? – округлил он глаза. – Илларион Константинович ждёт доверенность. Вы ведь знаете, как она важна для него.

– Сестра Елена, а как же мануфактура? – тоже всполошилась игуменья.

Глава 3. Новая жизнь

Глава 3. Новая жизнь

Глава 3. Новая жизнь

– Простите, матушка. Я передумала, – лёд звучал в моём голосе. – Поняла вдруг, что не готова посвятить себя служению господу. Не сейчас. Может, лет через сорок.

– Да как же это? – растерянно смотрела монахиня то на меня, то на стряпчего.

– И вы меня простите, Яков Васильевич, – обратилась я к мужчине. – Доверенность и дарственную подписывать не буду. Так и передайте моему супругу.

– Елена Викторовна, князь будет в гневе. Он надеялся на вас, – стряпчий быстро оправился от шока, поджал губы, смотря на меня с укором. – Если вы не примите постриг, Духовный суд не расторгнет ваш брак. Вы обречёте род Ромадановских на угасание. Ваш батюшка не оставил наследников. Вы последняя Шереметева. Неужели хотите подобной участи роду своего супруга? За восемь лет брака вы ведь так и не смогли родить дитя.

В голосе стряпчего звучали едва ли не обвинения. Так вот в чём дело. Пазл в голове мгновенно сложился. Пара бездетна, и муж решил сплавить супругу в монастырь, чтобы получить развод и заново жениться. Только я тут при чём?

– Уверена, Илларион Константинович найдёт выход. Я не против расторжения брака, только не готова заточить себя в монастыре до скончания дней своих, – твёрдо произнесла я, взяв листы, и демонстративно порвала каждый из них перед изумлёнными лицами присутствующих.

– Елена Викторовна, вы словно тронулись умом! – стряпчий стал белее простыни.

– Наверное, Яков Васильевич. Только после попытки отравления мне захотелось начать новую жизнь, а не вот это всё, – обвела я рукой пространство.

– Отравления?! – выпучил он глаза. – Какого ещё отравления?!

– Вам разве не сказали? – я взглянула на игуменью, и та сразу опустила глаза в пол. – Полиция должна была приехать сюда, чтобы выяснить все обстоятельства, но что-то не торопится.

– Простите, не знал, – нахмурился стряпчий. – Князь ничего мне не рассказывал, когда отправил в монастырь с бумагами.

Вот и первый подозреваемый – сам светлейшия князь Ромадановский.

– Видимо, у моего супруга были на то основания, – на моём лице не дрогнул ни один мускул. Лучше держать язык за зубами – целее буду. Кто знает, у кого ещё был мотив избавиться от княгини. – Прошу вас покинуть обитель. Я очень устала и нездорова.

– Воля ваша, Елена Викторовна, – недовольно процедил мужчина, склонив голову. Он быстро сложил письменные принадлежности в портфель. Пожелал мне скорейшего выздоровления и под конвоем игуменьи покинул келью.

Оставшись одна, я перевела дух. И что теперь делать? Чую, супруг княгини не успокоится. Суд не дал развода, а князю нужны наследники. Значит, второй брак ему не светит. Может, это он решил отправить жену на тот свет? Раз – и вдовец, наверное, ещё голос рода Шереметевых на Совете Десяти получил бы в качестве наследства. Выгодна ему смерть княгини? Несомненно. Илларион Константинович пока единственный подозреваемый, и встречаться с ним у меня нет желания, но придётся рано или поздно.

Я схватила разорванные дарственные, вспомнив, что видела адреса объектов недвижимости, которые принадлежали княгине. Соединив клочки бумаги, прочла строки. Отлично, особняк и мануфактура находятся в Петербурге. Значит, у меня есть дом и целое предприятие. Даже дышать стало легче. В этом мире я точно не пропаду.

– Сестра Елена!

Я не услышала, как в келью вернулась игуменья.

– Что за представление вы устроили, да ещё в Страстную пятницу? – она строго взглянула на меня. – Год жили в монастыре, смиренно несли свой крест послушницы.

– Простите, матушка Мария, – вздохнула я, чувствуя в теле новую волну слабости. – Ранее я всё сказала и не хочу повторяться. Как только мне станет лучше, я покину обитель. Обещаю пожертвовать монастырю крупную сумму. Так от меня будет больше пользы.

– Ваше право, сестра, – голос у женщины смягчился. – Я сразу вам сказала, что монашество не для вас.

– Да, нужно было слушать вас, – вяло улыбнулась я. – Надеюсь, мой супруг найдёт выход из сложившейся ситуации и сможет расторгнуть наш брак. Кстати, полицейские не приезжали?

– Нет, – покачала она головой. – Может, на днях прибудут.

– Конечно, когда я уже покину монастырь, – сдвинула я брови к переносице.

– Сегодня еду вам принесут в келью, но завтра будьте любезны вкушать в трапезной. И не забывайте о молитвах. Скоро Светлая Пасха. Может, господь сжалится над вами, – она сочувственно посмотрела на меня, будто я прокажённая.

– Благодарю вас, матушка. Молитвы всегда на моих устах, – склонила я голову. Правда, я ни одной молитвы не знаю. Выросла в семье заводских рабочих, мои родители были атеистами. Комсомол – вот была наша религия, пока Союз не распался. Эх, такую страну загубили…

Игуменья ушла, а вскоре одна из послушниц принесла на подносе скромный завтрак: овсяная каша на воде, кусок ржаного хлеба и травяной чай. Есть хотелось очень, поэтому я всё съела, несмотря на то, что вкус был так себе.

После трапезы я лежала на кровати и обдумывала своё новое положение. Плюсы: я жива, но в чужом теле, зато вновь молода, опыт прожитых лет остался со мной; я аристократка, у которой помимо благородного происхождения, есть ещё и недвижимость. Правда, понятия не имею, в каком состоянии она находится. В любом случае лучше, чем ничего.

Минусы: я не знаток этикета девятнадцатого века, но этому можно научиться; чужой муж, которого я в глаза не видела и с которым непременно нужно развестись; опасный враг, мечтающий избавиться от княгини Ромадановской. Возможно, это сам светлейший князь – мотивов у него куча, но доказательств пока нет.

Поскорее бы поправиться и покинуть обитель, пока меня снова не отравили. Адрес мануфактуры и особняка Шереметевых я запомнила. Доберусь до них, проведу разведку боем и решу, что дальше делать. Жаль, мозг княгини молчит и не выдаёт никакой информации в виде воспоминаний.

Никогда не думала, что после смерти вместо небытия меня ждёт другая жизнь. Я рада, что оказалась в родной России, а не где-нибудь в Европе или Америке. Пусть я нахожусь в прошлом или в другом измерении – мне не ещё неведомо – но раз мне дали второй шанс, упускать я его не намерена.

Три дня я приходила в себя после отравления. Даже поплакала, когда поняла, что больше не увижу сестру Людочку. Бедняжка, потеряла мужа десять лет назад, а теперь и меня. Весточки ей не послать. Кроме неё и работы, меня уже ничто не держало в той жизни. Еле оправившись от смерти Алексея, подумала, что есть ещё надежда на счастье, но не сложилось. Всю нерастраченную любовь я отдала работе – любимому делу. Тогда не пропала и сейчас найду своё место под солнцем.

Зеркала я так и не обнаружила ни в келье, ни в коридорах обители. Как теперь выгляжу, оставалось только догадываться. Спрашивать кого-то о зеркале побоялась. Вдруг в монастыре запрет на подобную роскошь, тогда княгиня должна знать об этом правиле.

Я всё ждала, что вот-вот явится законный супруг княгини, даже в голове прокручивала варианты, что я скажу незнакомому мне человеку. Однако Ромадановский не спешил получить желанную доверенность от жены и её особняк. Затаился или придумывает новый план, как устранить супругу из своей жизни?

Полицейские, кстати, тоже так и не приехали в монастырь.

Вчера монахини и послушницы отпраздновали Пасху. Чтобы не идти на ночную службу, мне пришлось соврать, что чувствую себя неважно. Стоять часами, слушая псалмы, не хотелось. Меня уже не воспринимали как послушницу и дали послабление. Похоже, у княгини за проведённые в монастыре полгода даже подруг не появилось. Все обходили меня стороной и не разговаривали.

В понедельник утром я всё же сходила на службу, стояла в сторонке у стены. Чувствовала себя гораздо лучше. Так называемое зелье, что давали мне пить три раза в день, действительно помогало. Выйдя на улицу, я подставила лицо солнечным лучам и набрала в лёгкие свежий воздух. Чистый, влажный – пахло весной и возрождением, не только природы, но и моей души. Я молода и полна сил – вот оно, настоящее чудо!

На губах появилась улыбка, и мне захотелось прогуляться по окрестностям монастыря, погреться на солнце. Запахнув мешковатое пальто из грубого чёрного сукна, я направилась по каменной дорожке в сторону леса, маячившего за церковью.

Дорожка закончилась быстро, превратившись в утоптанную тропинку. Ноги несли меня дальше. Возвращаться в тесную душную келью не хотелось. Завтра я покину обитель и начну новую жизнь. Эта мысль вдохновляла меня исследовать мир, в который я попала. Всё же за эти три дня смогла выяснить, что на троне царствует Александр Второй – вроде, никакого отклонения от официальной истории.

Я не заметила, как отдалилась от комплекса, вокруг совсем ни души, а тропинка под ногами стала едва видна. Меня окружал настоящий лес. Почки на деревьях набухали, и голые ветки качались, гудя на ветру. Осознав, что не стоит так далеко уходить от людей, развернулась и бодрым темпом поспешила назад. Но не успела пройти десяти шагов, как услышала за спиной шорохи. Сердце предательски дрогнуло, и я обернулась. Два крепких мужика напали на меня, схватив за руки.

– Помогите! – заорала я, но в рот тут же ткнули влажную тряпку. Сладковатый запах ударил в ноздри, я вдохнула удушающие пары какого-то средства, и сознание мгновенно поплыло, мышцы обмякли. Ещё один судорожный вдох, и я отключилась.