Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 10. Забастовка

Глава 10. Забастовка

Глава 10. Забастовка

Я поспешила к воротам. Дверца распахнулась, и мне навстречу выскочил усатый охранник в кафтане и овчинном жилете.

– Сударыня, вы куда? Не положено! – отчеканил он, сняв с головы малахай.

– Мне положено. Не признал хозяйку? – строго посмотрела я на него так, что у мужика усы нервно задёргались. Думаю, княгиня тут редко появлялась, а за последний год тем более не бывала. – Я княгиня Ромадановская.

– Ох ты ж! – вытянулся в струнку охранник. – Эка вы вовремя, барыня, приехали. Проходите скорее.

Он пропустил меня, отойдя в сторону, и я вошла на территорию фабрики. Слева от дороги стоял деревянный одноэтажный дом, возле крыльца которого собралось около сотни людей, в основном женщины. Мужчин было значительно меньше, но, похоже, именно они являлись инициаторами забастовки, так как находились в авангарде толпы.

На крыльце, вцепившись в перила, стоял импозантный мужчина в добротном костюме и галстуке. Он то и дело нервно проводил рукой по редеющим тёмным волосам с проседью. Наверное, это и есть Родион Анатольевич, с которого рабочие требовали зарплату.

– Да уймитесь же вы! – не выдержал он, сорвав голос, и закашлялся.

Я прибавила шагу, стуча каблуками по деревянным мосткам, ведущих прямо к крыльцу. Дойдя до толпы, остановилась.

– Товарищи рабочие, зарплату вы получите в конце смены! – громко объявила я, привлекая к себе всеобщее внимание. – Если, конечно, пойдёте работать вместо того, чтобы драть горло попусту.

– Кто это?

– Неужто хозяйка пожаловала?

– Батюшки! – послышались недоуменные возгласы, и народ расступился, пропуская меня дальше.

– Елена Викторовна?! – мужчина на крыльце стал белее стены и торопливо зашагал по ступеням. – Неужто это вы?

– Я, как видите, Родион Анатольевич. А что у вас тут происходит? Почему рабочие требуют зарплату? – напирала я на представителя администрации.

– Барыня, как же я рад вас видеть! – столько щенячей радости в глазах я ещё не встречала. Мужчина смотрел на меня так, будто я ангел-спаситель, спустившийся с небес.

– Сама барыня явилась.

– Вот и будем с неё зарплату требовать, – зашептались бастующие. – Вон какая приехала…

Я прошла по мосткам до крыльца и поднялась на пару ступенек, чтобы меня было хорошо видно. Окинула взглядом рабочих, которые смотрели на меня с недоверием и осуждением. Мол, явилась – не запылилась, хозяюшка.

– Я княгиня Ромадановская, владелица фабрики, – громко отчеканила я, выпрямив спину. – Даю слово, что к концу рабочего дня вы получите зарплату до копейки, если сейчас же приступите к работе.

– А ежели опять обманете? Приказчик нас уже который день обещаниями кормит! – крикнул мужик в чёрном картузе. Взгляд наглый, самоуверенный – а вот и зачинщик забастовки.

– Тогда грош цена моему слову. Если обману, завтра можете искать себе другую работу и подать на меня жалобу в рабочую инспекцию, – пристально смотрела я на мужчину.

– И пойдём! За нами не заржавеет, – на его губах промелькнула самоуверенная ухмылка. – Договорились, барыня. После гудка ждём свои кровные. Айда, бабоньки, за станки! – махнул он рукой и направился к двухэтажному зданию с высокими окнами.

Народ в одно мгновение разошёлся по рабочим местам. Я проводила их взглядом, прекрасно понимая, в какую переделку попала, дав опрометчиво обещание, но другого выхода нет. Народ был настроен решительно.

– Елена Викторовна, как вы тут оказались-то? – очнулся Родион за моей спиной. Похоже, он и есть приказчик. – Вы ведь в монастырь ушли.

– Вчера только вернулась, – я обернулась и поднялась на крыльцо, приблизившись к мужчине. – Что за бардак вы тут устроили, Родион Анатольевич? Где управляющий? Почему людям зарплату не выдали вовремя?

– Я тут ни при чём, барыня, – опешил мужчина от моего тона. – Лев Демидович уехал в Москву две недели назад, обещал привезти деньги и до сих пор не вернулся. Не знаю, что и думать уже.

– Поговорим в кабинете, – я направилась к двери.

Приказчик опомнился и суетливо опередил меня, первым дотронувшись до ручки. Он галантно открыл передо мной дверь, пропустив в небольшой коридор. Здесь пахло старым деревом и дымом. Я поморщилась, подошла к первой двери, но Родион подхватил меня под локоть.

– Там печная. Сюда, барыня, – мужчина указал на следующую дверь.

– Благодарю, – растерянно улыбнулась я. – Давно тут не была.

Приказчик толкнул дверь, и я вошла в просторную комнату, которая была заставлена стеллажами и шкафами, набитыми всевозможными папками. Три стола располагались возле окон, за двумя сидели двое мужчин в костюмах. Одному было за пятьдесят, он тут же бросил что-то писать стальным пером в амбарной книге и встал, покинув стол.

– Добрый день, – откланялся он, разглядывая меня.

– Знакомьтесь, владелица фабрики – княгиня Ромадановская, – представил меня приказчик и повернулся затем ко мне. – Гоффман Герман Оттович, наш новый счетовод, а помогает ему сын Роберт.

Молодой худощавый блондин уже стоял рядом с отцом, вытянувшись передо мной в струнку. Значит, отсиживались в конторе, пока приказчик один на один общался с целой толпой недовольных рабочих. Немцы оказались обрусевшими не в первом поколении и свободно говорили на великом и могучем.

Познакомив со счетоводами, приказчик усадил меня возле пустого стола. Видимо, это было его рабочее место.

– Родион Анатольевич, рассказывайте. Как обстоят дела на фабрике? Зачем управляющий уехал в Москву? – не стала я терять времени даром.

– Как бы вам, сказать, Ваша Светлость, – замялся он, смотря на меня, как побитый пёс. – Фабрика на грани разорения. Лев Демидович решил искать рынок сбыта в Москве. Давит нас Невская фабрика, понимаете. Весь рынок в столице захватила. Косицин нагрузил целый вагон сукна и отправился в Первопрестольную. Прислал телеграмму, что доехал благополучно, но больше вестей от него не получали.

– На какую сумму он взял товара? – я понимала, что дело пахнет дурно.

– Пять тысяч рублей, – мужчина опустил понуро голову. – Лучшее сукно взял, из мериноса. Я-то надеялся, продадим продукцию, как раз на зарплату рабочим хватит, на закупку угля и сырья.

– Ясно, – поджала я губы и обернулась к старшему немцу. – Герман Оттович, сколько денег в кассе на данный момент?

– Пятьсот двадцать шесть рублей, – отчеканил счетовод, не задумываясь. – На зарплату рабочим надобно Одну тысячу четыреста семьдесят два рубля.

– На фабричном счету в банке сколько осталось? – цеплялась я за любую возможность.

– Совсем ничего, Ваша Светлость. Сто тридцать девять рублей. Лев Демидович незадолго до отъезда оплатил поставку кавказской шерсти. На днях должны как раз привезти, – тяжело вздохнул Герман Оттович.

– Зря вы, Елена Викторовна, обещали рабочим выплатить зарплату в конце смены, – с укором проговорил приказчик.

– Как обещали? – опешил главный счетовод. – Нечем же платить, Ваша Светлость.

– Себе, наверное, не забыли зарплату выдать, Герман Оттович? – сурово посмотрела я на немца, и он стушевался под моим взором, заблеял что-то невразумительное.

– Может, часть зарплаты выдать продукцией? – подал голос его сын. – В прошлый раз так сделали.

– Себе зарплату сукном выдайте, Роберт Германович. Я посмотрю, как вы будете с рулоном бегать по рынку, чтобы продать, – сразу вдруг вспомнились девяностые. Тогда тоже на многих предприятиях выдавали зарплату в натуральной форме. Немец сразу притих, спрятавшись за стопку папок на столе.

– Значит, так. Деньги к вечеру я найду. Готовьте ведомости на подпись рабочим, – отчеканила я, глядя на приказчика.

– Елена Викторовна… Ваша Светлость, все бумаги давно готовы, – ответил счетовод старший.

– Отправляйтесь, Родион Анатольевич, в полицию, подадите заявление о пропаже управляющего вместе с товаром. Пусть ищут этого проходимца.

– Будет сделано. Только где же вы деньги найдёте, Елена Викторовна? Его Светлость, когда поставил управляющим Льва Демидовича, сразу предупредил, что денег на фабрику больше не даст.

Он подумал, что я к мужу побегу? Логично.

– Не переживайте, Родион Анатольевич. Я не собираюсь просить деньги у супруга, – сдержалась я, чтобы не фыркнуть в голос. – Лучше найдите мне экипаж.

Зря я отпустила извозчика. Недальновидно с моей стороны, привыкла, что в двадцать первом веке вызвать такси не проблема. А дом князя мне всё-таки придётся посетить.

Глава 11. Выход есть всегда

Глава 11. Выход есть всегда

Глава 11. Выход есть

Покидая фабрику, я заметила чёрный дым, вьющийся над трубой. Гул парового двигателя раздавался из кирпичного здания. Фабрика заработала в привычном режиме. Надо бы пройтись по цехам, оценить, в каком состоянии станки и оборудование, есть ли возможность расширить производство. Судя по количеству бастовавших, мануфактура небольшая, не более тридцати ткацких станков. А вот земли в округе много, можно построить новые цеха. Позже обязательно пройдусь по своим угодьям.

Приказчик выделил мне фабричную пролётку, на которой ездит по делам он сам или управляющий. Кучер ждал меня у ворот и помог забраться в открытый экипаж с поднятым верхом. Моросил мелкий дождь, не зря я зонт взяла.

– Куда ехать, сударыня? – спросил меня молодой мужчина.

– Как тебя зовут? – решила сначала выяснить имя кучера.

– Архип, к вашим услугам, – склонил он голову в капюшоне.

– Архип, знаешь, где находится дом светлейшего князя Ромадановского? – я надеялась, что приказчик или управляющий хоть разок да ездили в особняк по делам.

– Знаю, отвозил как-то бумаги Его Светлости, – кивнул кучер и стеганул лошадь вожжами.

Отлично! Было бы подозрительно, если княгиня не знает адреса дома, где прожила семь лет в браке.

Путь до особняка занял ещё больше времени, чем до фабрики. Пролётка пересекла несколько мостов, и мы оказались на Васильевском острове, в его респектабельном квартале. Наконец-то экипаж остановился возле трёхэтажного здания в стиле питерского ампира. Парадный вход располагался прямо с улицы в отдельном крыле, от которого тянулся кованый забор. Особняк Ромадановского превосходил по размерам отчий дом княгини.

Я велела кучеру ждать меня и подошла к двери, толкнув её. Думаю, теребить шнурок колокольчика не стоит. Всё же я не гостья, а почти бывшая жена хозяина. Вошла в парадную – передо мной поднималась мраморная лестница сразу на второй этаж. Я легко миновала её, оказавшись в просторном вестибюле. Думала, мой новый дом настоящие хоромы. Как же я ошибалась. По сравнению с особняком Ромадановского он просто лачуга. Я будто попала во дворец: лепнина, полуколонны по периметру стен с бронзовыми подсвечниками, расписной потолок. Но разглядывать всё это великолепие было некогда – меня уже встречал седовласый мужчина в ливрее прислуги.

– Барыня? – узнав меня, он на мгновение оторопел. – Доброго здравия, Елена Викторовна. Значит, правду Его Светлость вчера сказывал, будто вы вернулись из монастыря.

– Правду, – кивнула я и наконец-то заметила стоящие у стены коробки, саквояжи и сундуки. – Мои вещи?

– Да, Настасья как всё стаскает, отправлю Ивана, чтоб отвёз в дом вашего батюшки, – торопливо отвечал мужчина.

– Прекрасно. Его Светлость дома?

– Никак нет-с. На службе с самого утра. Сказал, вернётся поздно.

С третьего этажа спускалась горничная в форменном сером платье. Она несла коробки, по всей видимости из спальни бывшей хозяйки. Вот туда-то мне и нужно на разведку. Горничная чуть не выронила коробки из рук, когда узнала меня. Она поздоровалась и аккуратно положила новую партию вещей в общую кучу.

– Настасья, все ли вещи уложены? – обратилась я к молодой женщине чуть старше меня.

– Немного осталось, барыня.

– Мои украшения уже собрали? – спросила я с ходу.

– Да, в саквояже на столе, – кивнула она в сторону лестницы.

– Хорошо, отдохни пока немного, не ходи за мной, – я схватилась за перила и еле сдержалась, чтобы не пуститься во весь опор по лестнице вверх.

Поднявшись на этаж хозяйских покоев, я заметила открытую дверь – вот и спальня княгини.

Войдя внутрь, я окинула взглядом комнату. Просторная, с отдельной гардеробной, дверь в которую была тоже открыта. Широкая кровать без постельных принадлежностей и мягкая мебель были задрапированы чехлами. На окнах висели тяжёлые портьеры, закрывая окна, чтобы обитые тканью стены зря не выгорали, но всё же одна штора была открыта, пропуская свет. На туалетном столике я заметила саквояж. Наверное, тут и лежат украшения.

Я с трудом открыла сложный замок на чемоданчике и аккуратно вытряхнула его содержимое: завёрнутые в тряпицы шпильки, булавки, гребни, флакончики духов, жестяные баночки с пудрой. В небольшой резной шкатулке нашлись золотые и серебряные украшения в бархатных мешочках: серьги, кольца, цепочка с крестиком и броши – весьма скромные, без бриллиантов, максимум мелкие жемчужины украшали ювелирные изделия. Княгиня явно не страдала любовью к кричащей роскоши.

– И это всё? – раздосадованно смотрела я на повседневные украшения. – Где ожерелья? Парюры? Фамильные драгоценности?

Если сдать всё это в ломбард, вряд ли хватит на зарплату рабочим.

Ну конечно! Какая же я глупая! Настоящие бриллианты не хранят в ящике туалетного столика. Наверняка в доме есть сейф. Я начала исследовать комнату, но никаких признаков хранилища не обнаружила. Думай, Лена, думай! Мой взгляд упал на неприметную закрытую дверь. Ещё одно помещение? Может быть, будуар?

Я подошла к двери, нажала на ручку и толкнула её. Это оказалась ещё одна спальня. Но в отличие от предыдущей, здесь точно жили. Кровать заправлена покрывалом, сверху лежали подушки. Ноздрей коснулся шипровый аромат лаванды и цитруса. Интерьер и рабочий стол у окна явно намекали, что это спальня самого князя. Может, сейф находится в его покоях? Вполне логично, но совесть не позволила мне хозяйничать тут. Всё равно открыть его я не смогу, даже если найду. Пришлось вернуться в спальню княгини. Я аккуратно сложила предметы обратно в саквояж, только прихватила украшения с собой, спрятав их в ридикюль, и поспешила спуститься в вестибюль.

Привратник с горничной ждали меня. Я отправила Настасью обратно в комнату собирать дальше вещи.

– Подскажи, любезный, светлейший князь всё так же предпочитает обедать вне дома? – обратилась я к мужчине, который сразу приосанился.

– В офицерском собрании, как обычно. Правда, по вторникам Его Светлость трапезничают в ресторации «Палкинъ» с друзьями. Запамятовали, барыня?

– Да, подзабыла немного, что сегодня как раз вторник. Благодарю, – улыбнулась я. Так и не узнав имени слуги, я пошла по ступеням вниз на выход.

Кучер ждал меня у дороги и сразу спрыгнул с пролётки, чтобы помочь сесть в экипаж.

– Архип, знаешь, где скупают золото по приличным ценам? – решила я сначала сдать то, что имеется.

– Ведаю одно местечко. Лев Демидыч там украшения покупал для крали своей, – с ироний ответил он.

– Отвези меня туда.

Пролётка снова покатилась по мостовой. На этот раз мы доехали до Невского проспекта, свернув в переулок, и остановились с торца доходного дома, где над дверью висела неприметная потёртая вывеска «Мастѣрскыя».

Как я и предполагала, украшения не представляли большой ценности: золото пятьдесят шестой пробы, серебро восемьдесят четвёртой и речной жемчуг. Седовласый ювелир дал за всё это добро только двести шестьдесят два рубля. Итого надо ещё где-то семьсот рублей. Спрятав деньги во внутренний карман жакета, я вернулась в пролётку.

– Архип, гони в ресторацию «Палкинъ», – дала я распоряжение кучеру.

Придётся встретиться с благоверным супругом и выяснить, куда делись фамильные драгоценности рода Шереметевых.

Глава 12. Встреча в ресторане

Глава 12. Встреча в ресторане

Надеюсь, я застану князя в ресторане. Как раз наступило время обеда. Заведение общепита располагалось на Невском проспекте, и кучер быстро довёз меня по адресу. Пролётка остановилась возле четырёхэтажного здания на перекрестке. Вывеска «Ресторанъ К.П.Палкина»гласила, что я приехала по адресу.

Швейцар с выправкой офицера открыл мне дверь, и я вошла в парадную. Широкая мраморная лестница вела сразу на второй этаж. Сверху доносились приглушённые звуки скрипки и рояля. Я не спеша поднялась по красной дорожке.

В небольшом вестибюле за стойкой меня встретил дежуривший метрдотель в добротном костюме. За его спиной маячили двое юношей в белых рубашках и чёрных пиджаках. Напротив стойки находился гардероб, возле которого двое мужчин сдавали плащи.

– Добрый день, сударыня, – метрдотель натянул дежурную улыбку. – В какой зал проводить вас?

– Здравствуйте. Мой супруг, светлейший князь Ромадановский, ждёт меня, – непринуждённо произнесла я, улыбаясь. – Он уже здесь?

– Да. Его Светлость прибыл недавно, он в четвёртом зале обедает с друзьями, – мужчина слегка изогнул брови в недоумении. – Только не предупредил, что ожидает вас.

– Наверное, забыл. Вы же знаете, какой он занятой человек, – продолжала я сиять, строя из себя дурочку. Однако вовремя я приехала.

– Борис, отведи Её Светлость в четвёртый зал, – кивнул мужчина одному из своих помощников.

– С превеликим удовольствием, – кивнул юноша и вышел из-за стойки. – Прошу сюда.

Мы прошли в следующий холл, откуда два коридора расходились в стороны. Ресторан не просто шикарный, он огромный. Тут явно больше чем четыре зала, и в каждом были посетители. Ромадановский любитель жить на широкую ногу, значит, есть на что.

Четвёртый зал оказался небольшим, столиков на десять-двенадцать, за которыми расположились почти одни офицеры всех мастей, как будто специально для них выделили это помещение. Чёрные, синие, зелёные мундиры с золотыми эполетами красовались на представителях военной элиты. Здесь обедали офицеры солидного возраста и более молодые. И ни одной женщины за столом, будто я попала в мужской клуб. Наверное, поэтому так удивился метрдотель, когда я сказала, что супруг ожидает меня. Кстати, где он?

Провожающий мальчишка перепоручил меня метрдотелю зала, который указал мне на дальний угол у окна. Я заметила за круглым столом выделяющуюся среди остальных фигуру Ромадановского. Едва я взглянула на него, как он прекратил улыбаться и непринуждённо разговаривать, словно почувствовал мой прожигающий взгляд, и тут же нашёл того, кто так пристально на него смотрит. Его лицо вытянулось, он медленно поднялся, отставив бокал в сторону.

Я, продолжая улыбаться всем и никому, проследовала к столу, за которым сидели пятеро мужчин примерно одного возраста с Ромадановским, все в офицерских мундирах. Наверное, друзья князя со времён военной академии. Заметив меня, они как по команде сразу поднялись.

– Приятного аппетита, господа, – я одарила каждого улыбкой, не зная их имён. – Простите, что вторгаюсь в вашу мужскую компанию.

– Какая неожиданная встреча, Ваша Светлость.

– Давно вас не было видно в светских кругах, – всполошились мужчины, приняв меня радушно.

Значит, княгиня с ними мало-мальски знакома. Только Ромадановский молчал, поджав губы, и свысока смотрел на меня с немым вопросом: «Как ты тут оказалась?»

– Ещё раз простите великодушно, что нарушила вашу идиллию, – я понимала, что меня здесь не ждали. – Хотела срочно увидеть Иллариона Константиновича.

Кадык у князя нервно дёрнулся, но лицо оставалось невозмутимым. Стоящий рядом блондин отодвинул для меня свободный стул, приглашая присоединиться к застолью.

– Ваша Светлость, разбавьте своей женской красотой нашу компанию, – слащаво произнёс он, помогая мне сесть. Как же неудобны эти юбки с турнюром, пришлось опуститься на самый краешек сиденья.

Передо мной возник официант и подал меню, ожидая заказ. Честно говоря, аппетит разыгрался от съестных ароматов, витающих в зале, и я решила позволить себе пообедать. Не смотреть же, как едят другие. Выбрала «борщокъ с дьяблями» и «брошетъ изъ корюшки» – непривычные названия, чем и привлекли меня.

Официант вернулся быстро, разнося готовые блюда для офицеров.

– Как ваши успехи, господа, на профессионально-военном поприще? – задала я вопрос чисто для галочки, но мужчины принялись всерьёз рассказывать о службе и не дали рта раскрыть Ромадановскому, который сидел напротив и сверлил меня свинцовым взглядом.

Зато я узнала, что мой «супруг» – полковник лейб-гвардии и является командиром одного из батальонов Преображенского полка, над которым номинально шефствует сам император. Друзья князя служили в разных полках гвардии и армии, базировавшихся в Петербурге.

За разговорами время летело быстро. Официант принёс для меня миску с лимонной водой и полотенцем, чтобы я вымыла руки. Затем поставил передо мной заказ – фарфоровую миску со свекольным бульоном и плоскую тарелку с гренками в сыре и приправе. Это были те самые дьябли, очень острые на вкус, как выяснилось. Не зря их так назвали, будто в самой преисподней испекли. «Брошетъ изъ корюшки» оказался жаренными на гриле рыбными кусочками, нанизанными на деревянные шпажки.

Кажется, я испортила аппетит Ромадановскому – он почти не ел, делая вид, что слушает своих друзей. Но я постоянно ловила на себе его недовольный взгляд.

– Светлейшая княгиня, поведайте теперь вы о своих делах, – обратился ко мне один из друзей князя. – Как вы возвращаетесь к мирской жизни?

– Окунулась с головой в проблемы фабрики, Николай Васильевич, – уловила я во время беседы имя этого приятного русоволосого мужчины. – Представляете, управляющий увёз в Москву целый вагон сукна и пропал с концами. Ни денег, ни товара, ни самого Льва Демидовича. Пять тысяч рублей убытку.

– Как это пропал? – вскинул брови Ромадановский, наконец-то подав голос.

– А вот так, Илларион Константинович. Управляющий, которого вы наняли, оказался вором. Приказчик две недели не может выдать рабочим зарплату, – смотрела я в его зелёные глаза, в которых сквозило искреннее недоумение. – Собственно говоря, я поэтому вас искала.

– Я вас понял, дорогая супруга. Не будем тогда задерживаться за столом. – Взгляд Ромадановского снова стал холодным и свинцовым. Он махнул официанту рукой, тот понятливо кивнул и зашёл за буфетную стойку, склонившись, будто-то что-то записывал.

– Простите, господа, нам с супругой пора, – откланялся князь, встав из-за стола. Я тоже попрощалась с офицерами и поднялась, ища глазами официанта, чтобы расплатиться за обед.

– Елена Викторовна, – процедил Ромадановский, вцепился железной хваткой в мой локоть, и повёл меня к выходу, – вы, кажется, торопились. Не волнуйтесь, ваш обед официант записал на мой счёт.

– Я не просила за меня платить, – фыркнула я, следуя в холл. В ответ он смерил меня таким обжигающим взглядом, что мне стало не по себе. Ладно, не обеднеет на два рубля, но это в первый и последний раз.

Оказавшись у окна гардеробной, князь наконец-то отпустил мой локоть, забрал форменный плащ из сукна и головной убор.

– Илларион Константинович, я приехала на фабричной пролётке. Кучер ждёт меня у входа. По дороге поговорим о делах, – сообщила я князю и поспешила к лестнице.

– Как скажете, дорогая супруга, – прозвучал ледяной голос за спиной.

К счастью дождь перестал моросить. Пролётка стояла недалеко от входа. Князь протянул мне ладонь, предлагая помощь. Пришлось принять, так как забраться в экипаж, придерживая тяжёлые юбки, было непросто.

– Куда едем, Ваша Светлость? – обернулся кучер, глядя на князя, будто он его работодатель, а не я.

– На Кирочную, тридцать пять, только не гони, – назвал он адрес. Интересно, что там находится? Да ещё недалеко от моего дома.

– Ясно, барин, – отрапортовал кучер и слегка стеганул лошадь. Пролётка не спеша покатилась по мостовой.

– Я так понимаю, вы хотите денег, Елена Викторовна? – князь не стал откладывать разговор, глядя на дорогу.

– Мне нужны фамильные драгоценности Шереметевых, Илларион Константинович. Где они? – задала я вопрос прямо в лоб, сильно рискуя, ведь наверняка княгиня должна знать ответ на этот вопрос. Если что, прикинусь болезной, будто после отравления память меня подводит.

– Как где? Конечно в банке, – нахмурился Ромадановский и повернулся, удивлённо смотря на меня. – Уезжая в монастырь, вы сами просили меня отвезти драгоценности в хранилище государственного банка.

Я едва сдержала вздох облегчения. Всё же княгиня была не безнадёжна и припасла на чёрный день заначку.

– Я забыла адрес банковского учреждения, вот и хотела выяснить, куда вы их дели, – невозмутимо смотрела я на полковника.

– Решили заложить фамильные украшения, чтобы выплатить зарплату рабочим? – вытянулось лицо у князя. – Вы не перестаёте меня удивлять, Елена Викторовна. Даже ваш батюшка не стал их продавать, когда у него начались трудные времена.

– Это не должно вас волновать, светлейший князь. Драгоценности не ваши.

– Не мои, но, может, не стоит трогать семейные реликвии, дорогая супруга? Я дам вам десять тысяч рублей прямо сегодня, – в глазах Ромадановского промелькнул хищный блеск.

– Вы же говорили, что не дадите и рубля на мою фабрику, – припомнила я слова приказчика.

– Я предлагаю вам сделку, Елена Викторовна, – ухмылка растянулась на его губах. – Ваш голос в Совете Десяти в обмен на эту немалую сумму.

Приехали. Теперь Ромадановский решил купить мой голос.