Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31

Глава 31

Глава 31. Приглашение

Глава 31. Приглашение

– Вот, барыня, смотрите. Покумекал тут немного! – громко говорил механик. Он показывал мне первый образец самодельного зарядного устройства челнока. – Надобно кое-какие детали прикупить, чтобы довести эту затею до ума.

– Отлично, Богдан! – перекрикивала я шум работающих станков. – Если что нужно, сразу обращайся к приказчику. Он в курсе и приобретёт что надо.

– Ладно, барыня, – кивнул мужчина.

Я не стала больше отвлекать его от работы и пошла на выход по узкому проходу между станками, придерживая юбки одной рукой, а другой прикрывая платком нос. Скорее бы поставить вытяжку.

Работа на фабрике шла полным ходом. Утром в контору заезжал Евгений и привёз договор об оказании услуг на разработку проекта. Я не застала его, приехав чуть позже, но подписала бумаги. Приказчик обещал доставить их в контору Бари и заодно оплатить аванс.

Я сидела за столом в кабинете, попивая чай с Екатериной. Только закончила изучать отчёт счетоводов и решила поговорить с кузиной по поводу нечаянно подслушанного вчера разговора.

– Екатерина, скажите, ваша матушка всегда была такой неблагодарной? – смотрела я в упор на девушку. Она непонимающе захлопала ресницами. – Я приняла вас в доме, пообещала помочь с поиском достойной партии для вас, дорогая кузина, но Антонине Ивановне мало. Она решила помочь моему супругу уличить меня в измене, чтобы расторгнуть наш неудавшийся брак.

Екатерина замерла, недоуменно смотря на меня большими глазами.

– Вчера случайно услышала ваш разговор в гостиной, – пояснила я.

– Елена Викторовна, простите великодушно маменьку, – выдохнула кузина, закусив губу. – Порой её фантазия заходит слишком далеко, но она не осмелится очернить вас. К тому же – может, вы слышали – я против её плана.

– Слышала, иначе не стала бы разговаривать с вами, а давно бы выставила обеих за дверь, – спокойно проговорила я и отпила чай из чашки.

– Я понимаю ваше недовольство, Елена Викторовна. Маменька горит идеей найти для меня именитого и богатого жениха, – вздохнула девушка. – Но я уверена, в своих желаниях она не зайдёт слишком далеко, устрашится вашего гнева.

– Вы мне нравитесь, Екатерина, – улыбнулась я. – Вижу, у вас есть такие достоинства, как честь и благородство. Если вашей маменьке опять в голову придёт что-то сумасбродное, не забудьте предупредить меня, чтобы не оказаться в поезде по дороге в Тверь.

– Обещаю, непременно сообщу вам, Елена Викторовна, – горячо выпалила она.

– Вот и ладно. Давайте проверим счета, – поставила я чашку на поднос.

Скандалов не хочу, особенно сейчас, когда дела на фабрике только пошли в гору. Антонина непременно вынесет сор из избы, если я выставлю её с дочерью за дверь. «Светлейшая княгиня Ромадановская выгнала на улицу родную тётушку и кузину. Никакого сострадания к бедным родственницам», – уже слышались мне разговоры в салонах и клубах. Оно мне надо? Нет! Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Дни потянулись в трудах и заботах. В воскресенье с утра сходили на службу в храм. Я даже прониклась проповедью батюшки о заповедях божьих и о том, как применять их в повседневной жизни.

На моё имя неожиданно стали приходить приглашения на званые вечера от незнакомых мне людей, хотя, наверное, княгиня была раньше знакома с ними; однако я пока не видела необходимости посещать мероприятия и писала вежливые отказы. К тому же я так уставала на фабрике, что выходные хотелось провести дома в тишине и покое.

Я получила короткое послание от княгини Бутурлиной О.К., в котором она сообщила, что жаждет поговорить со мной тет-а-тет и надеется, что я приму её. Ни даты визита, ни времени указано не было. Нетрудно было догадаться, кто скрывался за инициалами О.К. – сестра князя собственной персоной. Я не стала отвечать ей, понимая, что золовка в любом случае заявится сюда, а записка была просто предупреждением.

Я успела изучить одну подшивку газет трёхлетней давности и с удивлением обнаружила, что цесаревичем журналисты называли Николая Александровича. Вот и первое отличие от того мира, где я прожила. Насколько помню, цесаревич умер в молодом возрасте, не успев жениться, а его невеста после вышла замуж за его брата, который впоследствии стал Александром Третьим. Но в этом мире цесаревич Николай прекрасно себя чувствует, счастливо женат на принцессе Дагмар, принявшей православие. Мария Фёдоровна родила наследников: старшего сына Александра, младшего Михаила и двух дочерей – Екатерину и Анну.

Значит, история пошла по другой ветке событий. Как интересно. Может, не будет революции в России и кровопролитной гражданской войны? Хотелось бы узнать и дожить до этого времени, если меня раньше не прикончат враги.

Погрузившись в дела, я иногда забывала о том, что надо мной нависла опасность, но стоило только увидеть кучера, который следовал за мной по пятам, невольно вздыхала. Скорее бы наступила летняя ассамблея и всё бы разрешилось наилучшим образом.

Ромадановский не появлялся, и я даже думать о нём забыла. Вдруг в понедельник вечером, разбирая письма с очередными приглашениями, я заметила простой конверт без фамильных вензелей и печатей. Открыв его, я достала короткое послание, написанное красивым каллиграфическим почерком.

«Елена, надобно поговорить. Я заеду к вам завтра в 18-00. Прошу вас надеть вечернее платье» . И размашистая подпись:И.К. Ромадановский.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Что задумал князь? Зачем мне вечернее платье? Ничего не объяснил. Видимо, для полковника привычно командовать и ждать, что приказ будет беспрекословно исполнен. Но всё же я пошла в гардеробную и выбрала платье из синего бархата, которое отличалось скромным и лаконичным кроем, так как дорогая ткань в нём была главным элементом. Я попросила Евдокию приготовить наряд к завтрашнему вечеру.

Следующий рабочий день прошёл быстро. Я не стала задерживаться на фабрике, и мы с Екатериной вернулись домой как раз к обеду. Затем я приняла ванну, Евдокия сделала из моих волос красивую прическу. Глядя на своё отражение в зеркале, я вдруг поймала себя на мысли: «Зачем я так тщательно готовлюсь к встрече с князем? Неужели хочу понравиться ему?» И сама себя одёрнула – глупости всё это.

Ромадановский прибыл раньше назначенного времени на десять минут. Когда прислуга сообщила, что князь в гостиной, я нервно поправила платье, взглянув на своё отражение в зеркале, и поспешила на первый этаж.

Подходя к открытой двери гостиной, я услышала лебезящий голос тётушки:

– Ваша Светлость, как ваше здоровье?

– Всё прекрасно, Антонина Ивановна. Благодарю, – сухо ответил Ромадановский. Уже тут как тут пронырливая родственница.

– Какой чудесный букет. Интересно, из какой оранжереи привезли цветы? – продолжала допытываться родственница.

Что? Какие ещё цветы?

Я вошла в комнату и замерла на месте. Ромадановский в военном мундире, одетый с иголочки, держал в руках букет фиолетовых гиацинтов. Яркий цветочный аромат коснулся моих ноздрей. Я смотрела на мужчину в недоумении. Вопрос «что это?» так и застыл у меня на языке.

– Вот и Елена Викторовна пришла, – пролепетала тётушка. Я смерила её строгим взглядом. – Прошу прощения, меня дочь, наверное, уже заждалась. Хорошего вам вечера.

Антонина поспешила выйти из гостиной и даже дверь плотно за собой закрыла.

– Добрый вечер, – князь шагнул и склонил голову, протянув букет. – Это вам, Елена… Викторовна.

– Благодарю, – рука сама поднялась, приняв подарок. Давно я не получала цветов от мужчин, даже стало неловко. – Зачем всё это, Ваша Светлость? Цветы и просьба надеть вечернее платье? Вы же хотели поговорить со мной.

– У меня действительно есть к вам серьёзный разговор, но беседовать лучше не здесь, – уклончиво ответил он.

– В ресторане? – догадалась я, куда собрался пригласить меня Ромадановский.

– В Мариинке сегодня дают оперу «Майская ночь». Премьера состоялась ещё в январе, – он кашлянул, покосившись на дверь. – Критики были настолько противоречивы, что хочется увидеть постановку. Елена, вы составите мне компанию?

Я онемела. Он действительно приглашает меня в оперу? С чего вдруг?

– Билеты уже куплены. Будет жаль, если они пропадут. – Князь достал из кармана обычные типографские бланки в виде небольших карточек, похожих на те, что когда-то использовали в советское время в театрах. – Согласны?

– Хорошо, что не балет, – высказала я мысли вслух и тут же прикусила язык. Мужчина нахмурился, поняв мой намёк. – Спасибо за приглашение, Ваша Светлость. Всегда любила оперу. Правда, нечасто доводилось бывать в театре.

– Вам хватит двадцати минут, чтобы собраться? – его губы дрогнули в довольной улыбке.

– Успею, – кивнула я, заметив вазу на столе. Наверное, Евдокия успела подсуетиться. Поставив цветы в воду, я поспешила в свою комнату за плащом, перчатками и ридикюлем.

Если честно, безумно хотелось окунуться в атмосферу театра этого времени. Надеюсь, я не пожалею, что согласилась принять приглашение князя.

Глава 32

Глава 32

Глава 32. В театре

Глава 32. В театре

Карета легко катилась по мостовой. Газовые фонари не спешили зажигать на улице – световой день увеличился и вечерами было не так темно, как зимой.

– Ваша Светлость, о чём вы хотели поговорить со мной? – я отвернулась от оконца и посмотрела на супруга.

– Хочу просить вас об одном одолжении, Елена Викторовна, – нахмурился Ромадановский. – Я знаю, мы с вами чужие друг другу люди, но не забывайте, что перед обществом мы остаёмся супругами.

– Чего вы хотите? – Начало разговора мне уже не нравилось.

– Сохранить видимость брака, хотя бы до окончания летней ассамблеи, – голос князя звучал ровно и без эмоций. – Нам обоим выгодно оставаться супругами: мне для продвижения по карьере, вам для восстановления фабрики. Заодно злоумышленники поймут, что мы с вами сохранили хорошие отношения, а значит, ваш голос будет отдан за мою кандидатуру.

– Прекрасно. И они предпримут новую попытку убить меня, – всплеснула я руками.

– Вы под надёжной защитой, Елена Викторовна. – Уверенности князю не занимать, в отличие от меня.

– Вам легко говорить, не вас ведь пытаются убить. И смею напомнить, что у каждого из нас свой дом, а супругам полагается жить под одной крышей. Или вы хотите предложить мне переехать в ваш особняк? – я уже приготовилась отбиваться от этого щедрого предложения.

– Я знаю, вы откажетесь. Пусть светское общество думает, что мы с вами ещё на пути к полному воссоединению семьи, – на губах мужчины промелькнула саркастическая улыбка. – Достаточно того, что мы будем вместе появляться на светских мероприятиях.

– Например, поход в театр, – я наконец-то поняла, зачем Ромадановский пригласил меня в оперу.

– Прекрасное времяпровождение. Не правда ли? – князь изогнул бровь.

– Согласна, – натянула я улыбку. – Мне несложно изображать добродетельную супругу на людях. Только прошу вас оповещать меня о совместных мероприятиях заранее. Не люблю подобных сюрпризов.

– Как скажете, Елена Викторовна, – кивнул собеседник. Он вдруг чуть нагнулся, протянув руку под сиденье, и вытащил небольшую коробку, завернутую в бумагу. – Простите, чуть не забыл.

Князь снял обёртку, под которой оказалась коробка в шёлковой обивке, и протянул мне. Открыв её, я едва удержала возглас удивления. Внутри лежала знакомая мне жемчужная парюра: колье, серьги и браслет.

– Как вы узнали, куда я заложила комплект? – я коснулась перламутровых бусин, рассматривая их.

– Фабричный кучер поведал, – коротко пояснил Ромадановский. – Наденьте украшения. Они как раз подойдут к вашему наряду.

– Спасибо. Я собиралась на днях забрать парюру. Деньги обязательно верну вам, – я подняла серьгу и продела её в мочку уха.

– Не нужно, – буркнул он себе под нос. Выяснять сейчас, кто кому должен, я не хотела. Просто положу сумму на его счёт в банке. Не собираюсь я ходить в должниках у князя.

Я развязала плащ, спустив его с плеч, и взяла колье. Прохладные бусины коснулись кожи, но я запуталась в сложной застёжке, пытаясь застегнуть её на ощупь.

– Повернитесь, – приказал Ромадановский в своей командирской манере.

Я послушно повернулась боком. Он пересел на моё сиденье и молча отобрал у меня украшение. От уверенных движений Ромадановского и его лёгких прикосновений мурашки по коже побежали, я почувствовала себя жутко неловко. Замочек щёлкнул.

– Всё, – сухо отрапортовал князь и вернулся на своё место.

– Благодарю, – выдохнула я, поправляя колье. Он прав, украшения прекрасно подошли к моему наряду. Теперь я выгляжу как полагается аристократке.

Карета подкатила к театру, и я прильнула к окну. Газовые фонари, которые наконец зажгли, освещали подъезд к заданию. Экипажи тянулись к главному входу и уезжали на стоянку, высаживая пассажиров. В Мариинском театре я не была ни разу, даже в своём времени, поэтому любопытство сразу завладело мною.

Просторное фойе встретило нас великолепным интерьером с колоннами и воздушной лепниной. От газового освещения в воздухе витал тяжёлый специфический запах, смешанный с одеколонами мужчин и духами дам. В гардеробную мы не пошли. Князь поручил служителю театра отнести нашу верхнюю одежду в ложу за отдельное вознаграждение. Я положила руку на локоть супруга и ловила каждое мгновение, проведённое в театре.

Публика собралась разнообразная – от богатых аристократов до юнкеров, пришедших на представление целым классом, но они быстро покинули фойе, растворившись в коридорах театра.

Я совсем не боялась встретить знакомых княгине людей, ведь Ромадановский сопровождал меня. Он тихо называл мне имена и титулы людей, которых я должна была знать, только потом мы подходили к ним и заводили короткие светские беседы. Пару людей я узнала по прошлому званому ужину у графини Забелиной.

Князь также дал мне ценные указания, от кого стоит принимать приглашения, а кого лучше сторониться по разным причинам. От обилия информации у меня голова шла кругом, но я была благодарна Ромадановскому за то, что он вывел меня в свет и устроил нужный мне экскурс. Откуда бы я узнала о прошлом окружении княгини, как не от супруга.

Билетёры подали первый звонок, и мы направились в сторону широкой лестницы, так как наша ложа располагалась в бельэтаже. Едва мы поднялись, как Ромадановский ощутимо напрягся, заметив в коридоре статного брюнета в чёрном костюме, ненамного старше его. Мужчину сопровождала красивая женщина с волосами цвета меди, бирюзовый наряд оттенял её бледную кожу.

– Светлейший князь Плещеев Дмитрий Васильевич и его супруга Елизавета Александровна, – успел прошептать мой экскурсовод, прежде чем нас заметили. Услышав фамилию, я тоже невольно напряглась. Значит, это и есть тот самый третий претендент на место главы Ковена.

– Какая неожиданная встреча! – Плещеев первый обратился к нам, растянув улыбку до ушей. Его цепкий взгляд скользнул по моей фигуре, и я крепче сжала локоть супруга.

– Прекрасный вечер, не правда ли? – Ромадановский склонил голову в знак приветствия. – Чудесно выглядите, Елизавета Александровна.

Женщина с милой улыбкой на лице протянула руку князю, который сделал вид, что поцеловал ладонь. Мне тоже пришлось подать Плещееву руку без перчатки в знак приветствия. Холодные тонкие пальцы взяли мою ладонь, будто лягушка коснулась кожи, и по телу прошёл озноб. Меня едва не передёрнуло от неприязни к мужчине, хотя явных причин на это у меня не имелось.

– Светлейшая княгиня, вы свежо выглядите после монастырского заточения, – ехидство в голосе Плещеева не скрылось от меня.

– Да, аскеза пошла мне на пользу, – продолжала я беззаботно улыбаться.

– Значит, решили отметить годовщину оперой? – мужчина посмотрел на моего спутника, а я с трудом удержала улыбку на лице. Как я могла забыть, что Ромадановские обвенчались ровно восемь лет назад именно пятого мая?

– Почему нет? Мы давно не были в театре, – пожала я плечами, посмотрев на супруга. Его каменное лицо не выражало никаких эмоций.

– Чудесно, что вы вернулись, Елена Викторовна, – вставила реплику жена Плещеева. – С нетерпением жду вас на летней ассамблее.

– Непременно будем, – ответила я, заметив, как на лице её мужа промелькнула тень. Раз он претендует на место главы Ковена, значит, тоже маг, как Ромадановский и Пронский. Надо быть с ним начеку.

Служители театра оповестили зрителей вторым звонком, что пора занять места. Мы пожелали друг другу хорошего вечера и разошлись по соседним ложам. Хорошо, что не в одной.

В шестиместной ложе кроме нас с Ромадановским больше никого не оказалось. Похоже, князь выкупил все билеты, чтобы нам никто не мешал.

– Елена, старайтесь избегать Плещеева, если он встретится вам где-нибудь, – тихо произнёс Ромадановский, когда я села в кресло с бархатной обивкой.

– Уже поняла, – кивнула я, поправляя юбку.

– Плещеев обладает магией иллюзий, а ещё он псионик, – тихо говорил князь. – Может влиять на эмоции и волю человека.

– Вот как, – от этих слов по коже пошёл мороз.

– Не волнуйтесь, Елена, на вас стоит защита от магического влияния. Плещеев понял это, когда коснулся вашей руки.

В третий раз служители театра оповестили колокольчиками о начале представления. Осветительные приборы в зале начали гаснуть, погружая зрителей в полумрак, зато софиты на сцене вспыхнули ярче. Грянула музыка, и занавес открылся, увлекая меня в волшебный мир живой музыки. Опера длилась почти два с половиной часа с одним антрактом.

Во время перерыва князь сопроводил меня в уборную, чтобы я могла освежиться. Туалет находился в конце коридора на этаже, и далеко уходить не пришлось. Ромадановский караулил меня у двери, как верный страж.

Я заметила, что многие мужчины, отправились в фойе, оставив своих дам в ложах, но князь даже не думал уходить. Он прекрасно понимал, что на его плечах лежит забота о моей безопасности. Прохладительные напитки нам принёс служитель театра прямо в ложу.

К концу представления у меня разболелась голова. Воздух в зале стал совсем тяжёлым, хотелось поскорее выйти на улицу и отдышаться. Финал оперы я смотрела не так внимательно, как начало. Ромадановский заметил моё состояние и, когда артисты вышли на бис, взял меня за руку, сказав, что пора уходить. Он снял с вешалки мой плащ и помог мне одеться.

Мы вышли в коридор, князь повёл меня не через фойе, а через отдельный лестничный пролёт. Выйдя на улицу, я глубоко задышала, приходя в себя после душного зала. Кучер ожидал нас у выхода и проводил к карете, которая стояла неподалёку.

– Почему вы не сказали, что вам дурно? – Ромадановский посмотрел на меня с тревогой, когда мы сели в экипаж.

– Хотела досмотреть оперу, – вздохнула я, прикрыв глаза. Карета слегка раскачивалась, выезжая на дорогу. – Мне правда понравилось представление: музыка Римского-Корсакова, яркие декорации, запоминающиеся голоса. Спасибо за вечер, Ваша Светлость.

– Вечер ещё не окончен, Елена Викторовна, – отчеканил князь. Я открыла глаза и с удивлением взглянула на супруга. – Вы не ужинали и наверняка голодны, – смягчил он тон. Похоже, привычка командовать прочно укоренилась в нём. – В «Дононе» я зарезервировал столик для нас.

Всё распланировал Ромадановский: цветы, театр, потом ресторан – так он решил отметить годовщину свадьбы.

– Вы забыли, Ваша Светлость, что я не ваша жена. Достаточно оперы, чтобы всем показать, что у нас хорошие отношения после годовой размолвки, – пыталась я дистанцироваться от мужчины. Его сегодня слишком много в моей жизни, и мне это категорически не нравится.

– Дело не только в годовщине венчания. Хочу убедиться, что вам стало лучше, Елена Викторовна, – сухо ответил князь. – В «Дононе» превосходная кухня и обслуживание на высоте. Уверяю, вам понравится.

В животе вдруг предательски заурчало. Дома ужин прошёл без моего участия.

– Отказа я не принимаю, – строго произнёс Ромадановский. Похоже, карета уже ехала в ресторан.

Глава 33

Глава 33

Глава 33. Завершение вечера

Вход в ресторан «Донон» оказался в глубине двора на набережной реки Мойки. Я подумала, что это место для избранных, и оказалась в чём-то права.

Заведение отличалось от «Cafe de Paris» более скромным интерьером, но обслуживание и кухня не уступают французскому конкуренту. Ресторан посещает не менее богатая и именитая клиентура, предпочитающая уютное времяпрепровождение в кругу равных себе.

В зале витали аппетитные ароматы, и я поняла, что очень проголодалась. Не жалею, что согласилась провести ещё пару часов в компании Ромадановского. Пианист выбрал незамысловатый репертуар, не мешая разговорам гостей.

Как я и предполагала, князь зарезервировал столик не в отдельном кабинете, а в зале, почти на самом видном месте, демонстрируя сливкам общества воссоединение с супругой. Он знаком поприветствовал пару солидных мужчин, ужинающих с дамами, но не стал к ним подходить и не вдавался в подробности, кто есть кто. Выходит, знать их имена мне было необязательно.

Честно говоря, сначала я чувствовала себя неловко, ожидая, что кто-нибудь из гостей подойдёт к нам и поздравит с годовщиной свадьбы. Но когда поняла, что к нашей паре особого интереса никто не проявляет, я наконец-то смогла расслабиться, насладиться изысканными блюдами и атмосферой. Готовили в заведении действительно отменно. И мне не нужно переживать за свою репутацию. Князь официально мой супруг, а значит, с ним я могу появляться в любом уголке города.

Мы сначала обсудили дела на фабрике – князь вдруг заинтересовался моим планом модернизации, затем вернулись к недавней опере. Собеседник высказался о декорациях в третьем действии – они его не впечатлили – и сцене исчезновения Панночки.

– Постановщик мог бы привлечь самого захудалого мага-иллюзиониста, чтобы эффектнее показать уход несчастной девушки, – выражал своё мнение князь. – Да и восход солнца получился слишком мрачным.

– Настоящего мага? – изогнула я бровь, положив приборы на пустую тарелку. Беседа весьма заинтересовала меня.

– Простые иллюзии не требуют много сил. Видимо, решили обойтись без дополнительных трат, а зря. Опера бы только выиграла.

– А какая у вас магия, Илларион Константинович? – приглушила я голос.

Князь замер, пристально смотря на меня. Взгляд его потемнел, черты лица будто стали острее. Я невольно сглотнула образовавшийся в горле ком.

– Самая опасная и редкая, – понизив голос, произнёс он. – Я обладаю тёмной магией: проклятия, управление тенями и заблудшими душами.

Голос его звучал тихо, зловеще, отчего холодные мурашки защекотали мне не только кожу, но и нервы.

– Не бойтесь, Елена Викторовна, – собеседник расслабленно ухмыльнулся, вернув взгляду прежнюю ясность. – Я не использую дар в корыстных целях. К тому же кодексом Ковена запрещено это делать.

– Понятно, – облегчённо выдохнула я. Хотелось верить князю, правда, чувство настороженности не покидало меня. Мужчина сегодня немало удивил, но это ещё не повод доверять ему безоговорочно. Пора, кстати, завершать наше свидание. – Спасибо за вечер, Илларион Константинович.

– Благодарю вас, Елена Викторовна, за приятную компанию, – впервые за весь вечер он искренне улыбнулся.

Князь расплатился за ужин, и мы покинули уютное заведение. В карете повисла тишина. Я устала, и хотелось просто помолчать в дороге.

– Елена Викторовна, скажите правду. Тогда на вечере у Забелиных вы ведь не к зачарованной двери прикасались, – Ромадановский застал меня врасплох. – Слишком сильно отреагировало ваше защитное заклинание на вмешательство.

Значит, тогда он не поверил. Его глаза пытливо блестели в полутьме. Пришло время поведать о его конкуренте.

– Хотела заключить магический уговор с князем Пронским, – честно призналась я.

– Сергей Аркадьевич не обладает даром, – подозрение звучало в голосе собеседника.

– Я говорю не про него. Алексей Михайлович предложил мне сделку, – сказала и закусила губу, почувствовав, как напряжение повисло в салоне. Князь молчал, и я продолжила. – Он познакомил меня со своим дядей-генералом, чтобы я договорилась с ним о поставке сукна для лейб-гвардии.

– Ясно, – процедил князь. – Что вы должны сделать в ответ?

– Отдать за него голос на Совете Десяти. У вас есть ещё один конкурент, Илларион Константинович, который наверняка уже получил почётный титул светлейшего князя, – продолжила я откровенничать, но решила умолчать о второй услуге, обещанной чёрным офицером.

– Значит, Пронский, – послышался зубовный скрежет. – Благодарю, сударыня, что не стали утаивать. Как же вовремя я поставил на вас защиту. Вы ведь даже не знаете, чем грозит магический уговор людям без дара.

– Просветите, пожалуйста, – в горле стало сухо, я кашлянула.

– Маг при нарушении договора может лишиться дара, но только лишь на время. Позже потоки обязательно восстановятся, – отчеканил Ромадановский. – Простой человек, если не выполнит своей части сделки, может лишиться жизни – метка долга высосет из него все силы вместо магии.

В груди похолодело, кровь отхлынула от лица. Пронский так хотел получить от меня железные гарантии, что решился предложить опасный уговор, – или это был злой умысел?

– Никогда не заключайте подобные сделки, Елена Викторовна, – тихо произнёс князь, – ни под каким предлогом.

– Это я поняла. Спасибо, что защитили меня, – с трудом произнесла я, пребывая в шоке.

– Впредь прошу вас быть более осторожной.

– Пронский мог убить вашу супругу ради поста главы Ковена? – решила поговорить откровенно.

– Вполне, а потом узнал, что вы отказались подписывать доверенность на моё имя, и решил, что лишний голос не помешает, – задумался Ромадановский. – Ради вашей безопасности сохраняйте все договорённости с князем, Елена Викторовна. И прошу вас докладывать мне обо всём, что с ним связано. Он теперь главный подозреваемый.

– Хорошо, – кивнула я. Было стыдно признаваться князю в том, что Пронский обещал мне помочь расторгнуть брак, особенно после сегодняшнего вечера и данного супругу обещания.

Карета остановилась возле знакомых ворот. Наконец-то я дома. Знаю, где-то рядом дежурит охрана, но они так умело маскировались, что ночью их совсем не видно. Ромадановский проводил меня до самой двери, сухо пожелал добрых снов и дождался, когда я скроюсь в вестибюле.

Тишина встретила меня. Ночь давно царствовала в особняке. Надеюсь, все спят. Я заперла дверь, сняла туфли, чтобы не шуметь, и тихо поднялась на второй этаж, попутно задувая свечи на лестнице.

Пока снимала платье, всё думала о прошедшем вечере и о князе. Поймала себя на мысли, что хочется доверять ему и помочь найти убийцу княгини. Но внутренний голос твердил, что мужчинам верить нельзя, ведь опыт прошлой жизни не забыть.

После гибели любимого я несколько лет даже думать не могла о других мужчинах. А когда меня отпустило, остро захотелось семью и детей, но не повезло. То женатый попадётся, то маменькин сынок, который без её ведома ступить не может, то тунеядец-художник, желающий творить мазню за мой счёт, то слишком свободолюбивый холостяк, чтобы жениться. А в лихие девяностые была одна цель – выжить и спасти родную фабрику от разорения.

В общем, помыкалась я в поисках счастья лет десять и решила, что хватит. Не судьба так не судьба. Может, я была слишком требовательной к мужчинам – не знаю. Да только хотелось счастья настоящего, чтобы старость вместе встретить в кругу любящих детей и внуков. Вот Алёшенька мой был заботливым, честным, трудолюбивым, мастер на все руки, да только война проклятая забрала его.

Ромадановский сказал, что у меня древняя душа. Может, правда нереализованное желание о счастливой семейной жизни забросило меня сюда? Я даже готова поверить в бога. Кто-то ведь отправил меня сюда, в тело княгини.

Я надела сорочку и подошла к столу, чтобы потушить керосиновую лампу, как вдруг заметила конверт, на котором было написано моё имя. Почерк показался знакомым. Я вскрыла конверт. Внутри лежало короткое послание:

«Милостивая государыня. У меня для Вас чудесное известие. Удалось отыскать трёх достойных доверия свидетелей, кои изъявили готовность под присягой в суде подтвердить, что ваш супруг Вам неверен. Посему Вы вправе обратиться в епархию и подать прошение о расторжении брака. С почтением, князь П.»

Письмо выпало из рук. Я устало опустилась на стул. У Пронского просто дар врываться в мою жизнь в самый неподходящий момент. Всё приятное впечатление о сегодняшнем вечере в момент исчезло.