Текст книги "Попаданка в послушницу (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 52

Глава 52

Глава 52. Первый шаг

Глава 52. Первый шаг

– Вы недооцениваете Елену Викторовну, князь Бутурлин, – мой защитник говорил отстранённо, без эмоций, словно речь шла не обо мне. – Княгиня управляет собственной ткацкой фабрикой. Недавно она подписала выгодный контракт с господином Холодовым из Москвы. Уверен, что через год-другой «Аврора» потеснит Невскую мануфактуру на рынке.

– Не сравнивайте, светлейший князь, маленькую фабрику с огромной страной, – фыркнул генерал в ответ.

– Кажется, ассамблея выдастся насыщенной и весьма интересной, – улыбнулся цесаревич. – Я уже предвкушаю завтрашнее собрание.

– Довольно о делах, господа, – невозмутимо произнёс император. – Оставим их для заседаний.

После слов Александра Николаевича беседа снова перетекла в обсуждение новостей, от мировых до закрытия театрального сезона в Петербурге. Я предпочитала молчать. Мужчины говорили негромко, спокойно, соблюдая этикет. В столовой витала напряжённость, а мне хотелось поскорее завершить трапезу и вернуться в свои покои.

Ужин подошёл к концу, когда государь и цесаревич первыми покинули столовую, но остальные гости продолжили вечер во дворце, переместившись в гостиную, куда подали чай и кофе.

Супруг молча сопроводил меня в смежное помещение, не касаясь рук.

– Безмерно рад, что светлейшая княгиня Ромадановская украшает своим присутствием нашу мужскую компанию, – Плещеев оказался перед нами, как только мы вошли в гостиную. – Простите, Елена Викторовна, что не успел выказать вам своё почтение.

Мужчина склонил голову и взглянул на меня заискивающе. Восемь пар глаз были прикованы ко мне, но я держала лицо.

– Ничего страшного, Дмитрий Васильевич, – пришлось подать ему руку для условного поцелуя.

– Господа, ассамблея обещает быть жаркой, – Плещеев опустил мою ладонь и окинул взглядом присутствующих. – Выборы главы Ковена не рядовое событие, согласитесь.

– Дмитрий Васильевич, мы прекрасно знаем, что вы жаждете занять сей пост, – равнодушно отозвался Илларион, проводив меня к дивану, на который я села с прямой спиной. Придётся провести ещё немного времени в гостиной. – Но не забывайте, что вы не единственный, кто желает возглавить Ковен.

– Илларион Константинович, давайте будем честны: ваша магия пугает лишь чувствительных дам, вам далеко до меня, – прищурился соперник, посмотрев на Ромадановского свысока.

– Я говорю не о себе, сударь. Вы ведь в курсе, что Алексей Михайлович недавно удостоился титула светлейшего князя. Он тоже участвует в выборах, – Ромадновский повернулся к Пронскому, стоящему у окна. – Претендентов больше, чем двое.

Плещеев на мгновение растерялся, зыркнув на второго конкурента со злобой. Похоже, он правда не знал о новом игроке.

– Значит, ассамблея пройдёт ещё интереснее, чем я ожидал, – процедил он, пытаясь улыбнуться, но вышло неубедительно.

– Не сомневаюсь, – сухо отозвался Пронский, ироничные нотки проскользнули в его голосе. – Прошу прощения, я покину нашу дружную компанию.

Светлейший князь откланялся и вышел из столовой. А я украдкой наблюдала за Плещеевым, который подошёл к Бутурлину и что-то тихо сказал ему. Генерал лишь коротко кивнул в ответ. Больше эти двое не общались.

Когда с чаем было покончено, гости начали расходиться. Илларион чинно взял мою руку, делая вид, что он вынужден касаться меня. Это, конечно, не укрылось от остальных, все прекрасно знали о том, что моё имя недавно полоскали салонные сплетницы. Ужин был позади, но мне предстояло каждый вечер проводить в компании Совета и приглашённых гостей. Как я выдержу эту напряжённую неделю, не представляю.

Пока мы шли в корпус под гербом, Илларион всю дорогу молчал, ведь у стен есть уши и глаза. Поднявшись в общую гостиную на втором этаже, мы встретили Екатерину. Она ужинала здесь совсем одна и была рада нашему возвращению. Кузина с трепетом расспрашивала меня про государя, мечтая увидеть его так же близко, как я. Думаю, ей представится такая возможность.

Ночь приближалась неумолимо, я подавила зевок, вздохнув. Усталость навалилась свинцовой плитой. Катерина первой ушла в свою комнату, словно почувствовала, что нам с супругом нужно побыть наедине.

Едва она скрылась за дверью, как Илларион занял место подле меня на диване.

– Елена, вы прекрасно справились сегодня. Я горжусь вами, – он взял мои руки и нежно коснулся их губами. – Вы произвели впечатление на Совет, заявив о намерении участвовать в завтрашнем обсуждении. Я уже сгораю от любопытства, гадая, какие предложения вы приготовили.

Честно говоря, я опасалась, что супруг будет недоволен моей инициативой, ведь мы совершенно не обсуждали этот момент. Члены Совета, мягко говоря, были в шоке оттого, что женщина говорит о законотворчестве.

– Я хочу, чтобы император обратил внимание на рабочих, на то, в каких условиях они работают и живут, – я решила поделиться мыслями. – Сейчас нет чётких норм, по которым регулировались бы отношения между работодателями и наёмными рабочими.

– Боюсь, многие члены Совета не поддержат вас, Елена, – нахмурился князь. – Половина из них военные, которым особого дела нет до рабочих, а другие являются собственниками тех самых заводов и фабрик.

– Решающее слово остаётся за государем, – не теряла я надежды.

– Да, но будьте готовы к тому, что он может вам отказать. Почему для вас это так важно? Насколько я знаю, на «Авроре» вы делаете всё для улучшения жизни и труда рабочих. Вам мало собственной фабрики?

– Илларион, я уже говорила о том, что история моего мира несколько отличается, но мы с вами так и не успели поговорить об этом, – взволнованно продолжила я. – Такие глобальные события, как мировые войны и революции, могут произойти и в этом мире.

– Вы хотите предотвратить их? – он изумлённо смотрел на меня.

– Вряд ли я смогу остановить мировую войну, – вздохнула я, – но сделаю всё, что в моих силах, чтобы улучшить жизнь простого народа. Может, тогда не случится революция и гражданская война. Государя уже пытались убить пять раз в этом мире, то же самое происходило и в моём. На шестой раз террористам удалось осуществить задуманное. В восемьдесят первом году Александра убили. Не исключено, что всё так же произойдёт и здесь.

Ромадановский задумался, смотря на меня. Он начал расспрашивать о том, что произошло в двадцатом веке моего мира, затем перешёл на тему моего личного прошлого. Разговор вышел тяжёлым и эмоциональным. Я снова окунулась в ту жизнь, которой уже нет. Илларион внимательно слушал, обняв меня за плечи и окружив мягким теплом, а я изливала душу, прощаясь навсегда с прошлым. Потом он сменил тему, поделившись историями из своего детства и юности.

Мне было так хорошо и спокойно рядом с ним, что я не заметила, как уснула. Только когда он взял меня на руки и понёс в спальню; я ощутила его сильные руки, но просыпаться не хотела. К своему стыду, я надеялась, что супруг отнесёт меня в свои покои. В голове начали вырисовываться неприличные картинки близости, такой желанной и страстной, что сон сразу улетучился. Но мой супруг не из тех мужчин, что будет приставать к спящей женщине. Когда Илларион переступил порог спальни, раздался голос горничной, и я поняла, что оказалась в своих покоях.

– Спасибо, дальше я сама, – открыла глаза и невольно вздохнула, оказавшись на ногах.

– Приятных вам снов, Елена, – откланялся князь и покинул спальню.

Утром меня разбудила горничная. В девять часов начнётся первое заседание Совета, поэтому, не теряя времени, я начала готовиться к ответственному мероприятию. Лёгкий завтрак подали прямо в покои: чашка кофе со сливками, булочки бриошь и нарезанный сыр. Горничная уложила мои волосы в причёску, помогла одеться. В светло-бирюзовом платье из шёлка я буду смотреться ярким пятном среди мужчин в строгих костюмах и мундирах.

– Елена Викторовна, вы действительно украшение Совета, – раздался бархатный баритон, от которого у меня сердце начинало биться чаще. Князь стоял на пороге, и в его глазах светилось восхищение.

– Если честно, очень волнуюсь, – вздохнула я, подойдя к супругу, и обхватила его за предплечье.

– Я верю в вас, дорогая супруга, – тихо произнёс он, но столько нежности звучало в его голосе, что я невольно вспомнила, как он вчера нёс меня на руках.

Первое заседание проходило в просторном зале на втором этаже. Члены Совета расположились за большим овальным столом, во главе которого восседал император. Министр Лорис-Меликов исполнял роль помощника императора и сидел по правую сторону от него. Цесаревич расположился слева, я рядом с ним, остальные согласно своему статусу, как на вчерашнем ужине. Секретарь за отдельным столом в углу вёл протокол заседания. Зеркала в помещении создавали много света и пространства. Через открытые окна свежий влажный воздух наполнял зал ароматами цветущего сада.

После поклона императору заседание открылось. Сперва быстро утвердили программу ассамблеи, потом началось самое интересное – члены Совета Десяти предлагали законотворческие идеи.

Военные, конечно, пеклись об армии, Пронский предложил сократить срок службы в пехоте, но ввести ежегодные сборы для нижних чинов запаса и развернуть сеть учебных батальонов.

Ромадановский внёс предложение создать железнодорожную полицию, которая будет охранять важные узлы дорог и мосты.

Плещеев радел за льготы для дворян, вкладывающих капитал в государственную промышленность и сельское хозяйство. Другие предлагали снизить пошлины на ввоз станков и оборудования из-за рубежа. В общем, никто даже словом не обмолвился о крестьянском вопросе или рабочем. Один только князь Салтыков пёкся об образовании и предложил увеличить квоты на приём студентов.

Мужчины закончили говорить, и наконец-то наступила моя очередь. Император решил оставить меня на десерт? Как развлекательную часть заседания? Что ж, десерт у меня будет насыщенным.

– Светлейшая княгиня Ромадановская, мы вас внимательно слушаем, – посмотрел на меня государь.

– Благодарю, Ваше Императорское Величество, – склонила я голову. В зале послышался шепоток с примесью смешков. – Как вы знаете, господа, в стране бурно развивается промышленность. Заводы и фабрики растут как грибы после дождя. Думаю, вы прекрасно понимаете, что назрела необходимость на законодательном уровне регулировать отношения между рабочими и работодателями. Я предлагаю учредить особую комиссию и разработать трудовой кодекс Российской имерии.

В зале воцарилась тишина.

– Ваша Светлость, вы хотите, чтобы власть вмешивалась в работу не только государственных предприятий, но и частных? – в голосе Бутурлина сквозил сарказм.

– Верно, Василий Фёдорович. Я предлагаю установить на законодательном уровне нормы труда, – уверенно говорила я. – Например, чтобы рабочий день длился не более десяти часов, запретить использовать труд детей младше четырнадцати лет, особенно на вредном производстве. Предлагаю дать женщинам оплачиваемый отпуск по беременности и родам, а также выплаты рабочим по потере трудоспособности. Необходимо создать инспекцию, которая будет следить за исполнением законов. Можно начать с этих пунктов.

– Ваша Светлость, ни один фабрикант в здравом уме не поддержит ваше законотворчество, – рассмеялся Плещеев. – Вы сами владеете фабрикой и идёте против своих же интересов?

– Крепостное право, к вашему сведению, Василий Фёдорович, давно отменено благодаря Его Императорскому Величеству, – смело смотрела я на оппонента. – Рабочие свободные люди. Они хотят достойную оплату труда, чтобы семья была сыта, а зимой в доме было тепло, чтобы дети росли здоровыми. Разве это много?

– Ваша Светлость, в вашей пылкой речи кроется опасность, – вступил в полемику цесаревич. – Фабриканты действительно будут недовольны подобным законам, а рабочие почувствуют свою силу и начнут требовать больше уступок. Начнутся стачки и забастовки.

– Ваше Императорское Высочество, разве сейчас нет стачек? Я сама недавно столкнулась с забастовкой на собственной фабрике, из-за того что задержали жалованье рабочим, – продолжала я свою речь, эмоции начинали захлёстывать меня. – Этот слой общества стремительно растёт, но фабриканты иррационально подходят к человеческому ресурсу, думая, что он бесконечен. А что в итоге получается? Дети болеют, не получают минимального образования, женщины не могут ухаживать за младенцами, детская смертность остаётся высокой. Когда человек голоден, он может пойти на преступление, наплевав на закон божий. Люди – самый главный ресурс страны. Что станется с государством, если оно не будет заботиться о них?

– Полагаю, светлейшая княгиня, вы и на этот вопрос имеете ответ, – спокойно произнёс император, пристально смотря на меня.

– В истории уже есть наглядный пример – Великая французская революция, – вспомнила я опыт другой страны, хотя не была уверена в том, что причина восстания была только в недовольстве народа. – Думаю, ни один монарх не желает повторения подобного в своём государстве.

В зале вновь повисла гнетущая тишина. Все смотрели на меня как на сумасшедшую – кроме Ромадановского. В его глазах читалось неподдельное восхищение.

– Граф, – император повернулся к Лорис-Меликову, – внесите предложение княгини в список об учреждении комиссии по рабочему вопросу.

– Благодарю вас, Ваше Императорское Величество, – склонила я голову, еле сдерживая радость.

Конечно, я понимала, что неповоротливая бюрократическая машина ещё не скоро примет закон, но первый шаг был сделан*.

Глава 53

Глава 53

Глава 53. Аудиенция

Глава 53. Аудиенция

Второй день ассамблеи обещал быть не менее насыщенным, чем вчера. Утром очередное заседание, после полудня начнётся первое испытание для претендентов на пост главы Ковена, а вечером предстоит ужин в Монплезире и музыкальный вечер.

Больше всего я хотела увидеть магический поединок. Илларион сказал, задание придумывает сам император. Кандидатам предстоит пройти всего три этапа: магический поединок, где они покажут свою силу, задание на стратегию и выступление перед членами Совета для представления им на суд программы преобразований Ковена. После этого начнутся выборы путем открытого голосования.

После завтрака мы с князем отправились во дворцовую библиотеку, где проходило второе заседание. По программе ассамблеи место сбора всегда было новым, чему я порадовалась, так как хотелось побывать в каждом уголке Петергофа.

Сегодня обсуждали строительство Транссибирской магистрали, которую только собирались проложить через всю страну. Точнее, говорили о главной проблеме – финансировании. Проект уже начали готовить, и его масштабы стали ясны – денег требовалось неприлично много. В общем, тема заседания выдалась весьма интересной и спорной.

После окончания обсуждения прямо в библиотеку подали второй завтрак, после которого наступило время отдыха и подготовки к предстоящему магическому состязанию.

Император первым покинул заседание, участники Совета по очереди стали выходить из-за стола. Мы с супругом покидали библиотеку последними, и к нам неожиданно подошёл камергер.

– Светлейший князь, светлейшая княгиня, – склонил он голову, золотой ключ на его груди блеснул в луче солнца, – император ожидает вас в своём кабинете. Время не терпит. Прошу следовать за мной.

Я испуганно взглянула на Ромадановского. Он тоже был удивлён приглашению, но отказаться мы не имели права. Император ждёт нас.

Камергер проводил нас в крыло, где находился рабочий кабинет Александра Второго. Он открыл дверь и звонко огласил, когда мы переступили порог:

– Их Императорское Величество.

Дверь тут же закрылась. Князь глубоко поклонился, я сделала реверанс и только потом посмела поднять взгляд на монарха.

Император стоял возле дубового стола – прямая осанка, уверенный взгляд. За его спиной маячил граф Лорис-Меликов с очередной папкой в руках.

– Благодарю, что прибыли без промедления, – сказал государь и указал на свободные стулья. – Прошу, разговор предстоит важный.

Расположившись за столом, первым начал говорить граф, положив перед собой папку.

– Илларион Константинович, как вы уже догадались, речь пойдёт о князе Бутурлине.

– Да, Ваше Сиятельство, – кивнул супруг, а я напряглась ещё больше, внимательно смотря на министра.

– Наблюдение за князем не дало никаких результатов, – нахмурился Лорис-Меликов. – Бутурлин опытный военный и весьма осторожен. Времени нет, мы не можем больше ждать, когда он совершит ошибку.

– Арестовать его, – не выдержала я. Чего они с ним возятся? – Илларион Константинович поможет провести допрос, под действием его магии никто не сможет соврать.

В кабинете стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

– Елена Викторовна, не забывайте, по кодексу Ковена никто не имеет права применять магию против члена Совета Десяти без разрешения суда, – Илларион мягко посмотрел на меня. Ясно, бюрократия, будь она неладна. – А прямых доказательств его намерений убить вас нет.

– Пока Бутурлин будет ожидать магического допроса, его сообщники сбегут, – покачал головой министр. – Я уверен, действует он не один. Вряд ли генерал затеял всё ради гримуара и венчания князя с его племянницей. Здесь кроятся причины куда более весомые.

– Согласен, граф, – кивнул Илларион. – Концы ведут к Совету и к предстоящим выборам.

– Генерала необходимо спровоцировать. Он совершит фатальную ошибку, и мы возьмём его с поличным, – министр пристально посмотрел на меня, и стало жутко от его взгляда. Кажется, приближённый императора тоже не лишён магического дара.

– Что вы предлагаете, Ваше Сиятельство? – Ромадановский тоже ощутил подвох.

– Необходимо афишировать ваше воссоединение с супругой, Илларион Константинович, чтобы все безоговорочно поверили в то, что у вас начался второй медовый месяц, – ответил император. Голос его звучал ровно и без эмоций, даже ни один мускул не дрогнул на лице. – Сегодняшний поединок – прекрасный повод для этого.

– Лёгкое ранение, и Елена Викторовна едва ли не в обмороке бросается к супругу, – подхватил граф речь государя, добавив нотки иронии. – Только не переусердствуйте, светлейший князь. Вы должны остаться в строю.

Он предлагает Иллариону поддаться и пропустить магический удар, чтобы разыграть сцену перед зрителями?

– Это опасно, Ваше Сиятельство, – я изумлённо смотрела на Лорис-Меликова, руки предательски задрожали.

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость. На испытании будут дежурить сильные и опытные целители, – снисходительно проговорил граф. – Зато Бутурлин поймёт, что все его старания были напрасны.

– Я не согласен, Ваше Императорское Величество. – отчеканил Илларион. – Тогда преступник решится на… – он замялся, взглянув на меня, – очередную попытку устранить мою супругу.

Убить – одним словом. Сердце предательски дрогнуло, но я пыталась не показать страха, подкатившего к горлу.

– Мы этого и добиваемся, светлейший князь, – спокойно ответил министр. – Поймаем Бутурлина с поличным. Лучшего доказательства придумать нельзя. Разрешение суда на магический допрос в этом случае не понадобится. Я ручаюсь за безопасность Елены Викторовны, она будет под надёжной охраной.

Ромадановский стиснул челюсти, взглянув на меня.

– Бутурлин трус и не будет действовать сам, – стальным голосом продолжил супруг. – Вы не возьмёте его с поличным.

– Поэтому у нас есть план, Ваша Светлость, – на губах Лорис-Меликова растянулась холодная циничная улыбка. Он ни перед чем не остановится, а у Ромадановского нет выхода. Это приказ, который следует безоговорочно выполнить.

План был простым и одновременно опасным. На одном из ближайших вечеров я сообщаю Бутурлину о том, что случайно подслушала его разговор с Ольгой на званом вечере у графа Демидова и теперь всё знаю. Также я говорю о признании Челищева и намекаю, что всё расскажу Иллариону.

– Ваша Светлость, подумайте, какую выгоду вы можете потребовать в обмен на молчание? – обратился ко мне министр, когда озвучил свой план. – Это должно быть что-то материальное.

– Деньги точно нет, – ответил за меня муж. – Бутурлин не поверит, что Елена нуждается в деньгах, после того, как подписала выгодный договор с купцом из Москвы.

– Но что-то связанное с фабрикой, – задумалась я, мысленно перебирая варианты. – Хочу открыть в столице лавки для сбыта продукции. Правда, планирую сделать это в следующем году.

– Супруга Бутурлина владеет доходным домом на Невском, – оживился Илларион. – Может, предложить подписать договор аренды за сущие копейки. Лучше оформить дарственную на часть помещений первого этажа под текстильные лавки.

– Достойный вариант, – кивнул император. – Остановимся пока на нём.

Мы ещё несколько минут обсуждали план и то, как сделать так, чтобы Бутурлин запаниковал и совершил ошибку. Честно говоря, я сама была не в восторге от того, что стану наживкой. Оставалось пару дней, чтобы подготовиться к разговору с преступником.

Министр прав: Бутурлина надо ловить с поличным и колоть его горяченьким, чтобы сдал всех своих сообщников, например того мага, которому он обещал гримуар.

После окончания аудиенции Ромадановский повёл меня по анфиладам дворца в сторону корпуса под гербом. Как только мы вошли в гостиную, где никого не оказалось, я прильнула к мужу, обняв его за шею. Сильные руки тут же укрыли меня защитным коконом из объятий. Аромат лаванды, исходящий от мундира, успокаивал, но сердце было не на месте.

– Мне страшно, – выдохнула я, честно признавшись.

– Знаю, сокровище моё, – тихо произнёс он, тяжёлая ладонь легла мне затылок. – Даю слово мага и дворянина, что ты не пострадаешь.

– Я больше переживаю за тебя, Илларион, – вспомнила я предстоящее испытание и подняла глаза. – Будь осторожен.

– Всё пройдёт хорошо, Елена. Со мной ничего не случится, – он уверенно улыбнулся. – Мне нужно подготовиться к поединку. Ты позволишь?

– Только после того, как поцелуешь меня, – и я потянулась к желанным губам, пока никто не видит. Просить дважды не пришлось.