Текст книги "Без принципов (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 25
***
Ратмир мягко подталкивает меня к лифту, когда я останавливаюсь и приветливо здороваюсь с консьержем у входа. Я чувствую нетерпение кожей, поэтому отрываю каблуки от пола и ускоряю шаг.
Мне сложно поймать его настроение. Иногда кажется, что Мир, как и раньше, хорошо меня чувствует, а иногда – что ему просто удобно брать только тело. Душа не нужна. Впрочем, обижаться на это не имеет смысла. Я добровольно подписалась на подобный формат, хотя порой и хочется получать чуть больше отзывчивости.
– У меня тут немного не убрано, – спешно оправдываюсь, переступая порог квартиры. – Извини, я не ждала тебя сегодня в гости.
За спиной захлопывается дверь, а на тумбу со звоном падает связка ключей. Я оборачиваюсь и широко улыбаюсь.
Какую ты хочешь? Покорную куклу, которая удовлетворит все твои физические потребности?
Ну ок. Буду.
В машине я на секунду подумала, что наши отношения вышли за рамки товарно-денежных. Я соскучилась. Ратмир так пылко меня целовал, с таким удовольствием трогал, что я позволила себе забыться. Это довольно опрометчиво, не спорю. Но я ни о чем не жалею. Нет ничего стыдного в том, чтобы иногда давать слабину.
Сняв неудобные босоножки на тонкой шпильке, спускаюсь на пол и перебираю пальцами в ожидании дальнейших действий. Ужин, кофе, алкоголь или сразу секс?
Ратмир разминает ладонью шею и окидывает меня цепким взглядом с головы и до ног. Такое ощущение, что представляет, в какой позе сейчас поимеет. От этой догадки загораются щёки и наэлектризовываются на предплечьях волоски. Категория занятий определяется почти моментально.
– Я в душ, – предупреждает Мир, расстёгивая пуговицы на манжетах и идя в нужном направлении. – Ты пока раздевайся.
Оставшись одна, я снимаю с себя украшения и часы. Всё, кроме подвески. Справившись с молнией платья, достаю из шкафа шёлковый комплект белья. Когда Ратмир возвращается в спальню, я встаю с кровати и презентую себя. Даю вдоволь налюбоваться.
– Раздеться нужно было полностью, – беззлобно усмехается, не оценив порыв.
Мир надвигается на меня, касается плеча и убирает за спину распущенные волосы. Жду, что поцелует, но и сама не лезу – уже научена горьким опытом и наказана за инициативу.
Взгляд карих глаз спускается с лица на кулон и плывёт к ложбинке груди. Когда крупная ладонь стискивает полушарие, я издаю хриплый стон и мелко дрожу. Сопротивляться взаимному желанию я никак не могу. Как ни пытаюсь.
Почему-то кажется, что, чисто теоретически, будь на месте Ратмира кто-то другой – я бы плакала в подушку после каждой такой встречи. Слишком сухо и холодно. Слишком потребительски и неуютно. Но с Миром этого нет и не будет, потому что я его не боюсь. Потому что тоже хочу – даже сейчас. Особенно сейчас, когда по венам расползается лава и плавно стекает к низу живота.
Ратмир снимает с бёдер полотенце, подталкивая меня к кровати и разворачивая к себе спиной. Я не жду долгих прелюдий и заранее включаю воображение, чтобы понять, на что настраиваться, но всё же не сдерживаю вскрик от первого проникновения – слишком хорошо ощущаю его член внутри.
Движения учащаются, я подстраиваюсь и прогибаюсь ниже. Две ладони то блуждают по телу, то сдавливают мою талию, то жадно мнут грудь. Воздух в комнате становится концентрированным и пьяным. Мир подчиняет себе мое тело и выбивает из него характерные влажные звуки, вторгаясь глубже.
Пока мы ехали в машине по городу, я планировала неестественно стонать и имитировать несколько оргазмов подряд, чтобы не особо заморачиваться и угождать клиенту, но между ног и без того становится горячо и мокро, особенно когда Ратмир меняет угол проникновения, наваливаясь на меня сверху и вжимая в матрас.
Я задыхаюсь от близости и ощущений, от силы и мощи, жадно хватая ртом воздух, отрываясь от земли и взлетая на пике удовольствия. Мир приходит к финишу следующим, выплескивая в меня сперму, сбавляя темп и наслаждаясь. Я с радостью понежилась бы в его объятиях, чтобы перевести дух, но поднимаюсь на ноги почти сразу же.
Когда привожу себя в порядок в ванной, стерев теплые капли на внутренней стороне бедра, и возвращаюсь в спальню, то меньше всего ожидаю, что Ратмир будет лежать в постели полностью обнажённым, закинув руку за голову, прикрыв бёдра краем одеяла и пялясь в телефон.
Обстановка становится слишком знакомой и интимной. Чтобы не тешить себя ложными надеждами, я смотрю на поблёскивающее обручальное кольцо при свете ночника и не тороплюсь присоединяться.
Подхожу к зеркалу, расчёсываю волосы. Чувствую мрачный интерес, который давит в спину.
– Нравлюсь?
Поймав взгляд в отражении, смелею и не отвожу свой. Именно сейчас я успела надеть защитную броню и сильно сомневаюсь, что меня хоть что-то зацепит.
– Не понимаю сути вопроса.
– Возможно, я напрашиваюсь на комплимент.
Мир слегка качает головой, не отвечая прямо, но рассматривая настолько цепко, что пружинят колени и не требуется лишних слов. Раньше он открыто восхищался мной, моим телом и запахом, а сейчас стал абсолютно непробиваемым.
– Тебе идёт эта подвеска, – увиливает от темы.
– Знаю, спасибо. Я благодарила в сообщении, но не уверена, что ты прочитал.
Разорвав наш зрительный контакт, Ратмир возвращается к телефону, потому что погасший экран ярко вспыхивает.
– Прочитал.
– Я бы предпочла подарки наличкой, если это возможно.
Лицо хмурое, а между бровей появилась глубокая складка, но не думаю, что это из-за просьбы. Длинные пальцы активно печатают на виртуальной клавиатуре, чтобы ответить собеседнику.
– На что-то копишь?
Отложив расчёску на полку, оборачиваюсь. Во рту появляется горечь, но я даже не кривлюсь. Мир никогда мне не поверит, а значит и пытаться не стоит. И, конечно же, он ни за что не станет помогать моей матери, потому что всегда её презирал.
– Да, коплю.
Закончив с перепиской и заблокировав телефон, Ратмир откидывает одеяло и подзывает меня к себе. Он снял первое сильное возбуждение, а дальше будет брать меня медленнее и дольше. Главное – в эти периоды не провалиться в чувства с головой и держать ум трезвым. Как бы ни хотелось иначе.
– Без проблем, – спокойно отвечает, утаскивая меня за запястье. – В следующий раз учту.
Глава 26
***
– Ты опоздала, – укоризненно произносит мама, встречая меня на пороге клиники. – Если честно, я уже собиралась вызывать такси и возвращаться домой. Может, к черту это всё?
Я взлетаю по ступенькам и беру маму за плечи. Если бы знала, что не наврежу, ей-богу, встряхнула бы.
– Ты чего? Из-за опоздания злишься? Я поговорю с администратором, и нас пропустят вне очереди.
В городе были жуткие пробки. Я вызвала такси с запасом, но все равно задержалась на пятнадцать минут. Это катастрофично, потому что консультацию к нейрохирургу мы ждали более трех недель. Врач долго находился в отпуске, а потом к нему было не пробиться из-за плотной записи.
– Даш, дай мне, пожалуйста, контакты благотворительного фонда, который согласился оплатить операцию.
В тоне строгость и недоверие. Я медлю. Мне всегда было сложно врать маме, потому что обычно этого не требовалось. Но не сейчас. О связи с Авдеевым она никогда не должна узнать.
– Позже, ладно? – Я беру маму за руку и веду к центральному входу клиники. – Мы можем вообще не попасть…
Вместо нас к доктору уже впустили следующих пациентов, поэтому приходится ждать в коридоре на скамейке. Мама волнуется и отстукивает подошвой по плитке. В ней много вопросов и неопределенности. Я, наоборот, полна решимости. Конечно же, где-то внутри меня тоже копошится червячок страхов и сомнений, но если ничего не делать, то последствия могут быть хуже, чем действия. Я не могу объяснить себе почему, но на интуитивном уровне предполагаю, что, как только удалят опухоль, я выдохну. Пока она есть – я на нервах.
Едва кабинет врача освобождается, мы с мамой заходим внутрь и занимаем места напротив письменного стола. До консультации нужно было пройти много анализов и обследований, чтобы отследить динамику и принять окончательное решение.
Мустафа Кайя – турецкий нейрохирург, который имеет квалификацию в области общей медицины, внутренних болезней и онкологии. Стажировался в известном Институте рака. Отзывы на сайтах спорные, но это скорее потому, что людям не всегда можно помочь.
Врач удивляется, увидев нас. В последнюю встречу он распечатал полный перечень услуг и указал итоговую сумму операции, застав меня врасплох. Кажется, я тогда плакала и не могла взять себя в руки. Шептала, что у меня нет таких денег и никогда не будет.
Прошло совсем мало времени, и я вернулась сюда бодрой и уверенной. Абсолютно другой. Финансово подготовленной.
– К сожалению, я вижу небольшую отрицательную динамику, – вздохнув, разводит руками врач. – Пока что увеличение незначительное. Опухоль стала более плотной и распространилась на соседние ткани.
Я совершенно не разбираюсь в медицинских терминах и не понимаю, чем это чревато, но слушаю максимально внимательно, чтобы не пропустить ни единой детали.
Мама вздрагивает и опускает взгляд, пряча разочарование и испуг. Я нахожу ее руку и переплетаю наши пальцы в плотный замок, давая понять, что рядом. И что все будет хорошо.
– Я помогу скорректировать лечение с учетом ваших возможностей, поэтому не волнуйтесь… – заверяет нас Мустафа.
– В прошлый раз вы говорили, что операция – это самый актуальный вариант лечения, – быстро перебиваю. – Она поможет удалить опухоль или хотя бы уменьшить ее размер, что улучшит прогнозы и снизит риск осложнений. Как-то так. Так вот – нужная сумма у нас есть. Мы поэтому и пришли.
Густые брови врача резко взлетают вверх. Он пытается понять: не ослышался ли? Крутит между пальцев карандаш, ненадолго задумывается. За эти мучительные минуты по позвоночнику ползет липкий холод, потому что сомнения Мустафы передаются и мне.
– К сожалению, финансовая сторона вопроса – это только часть проблемы. Есть еще медицинские аспекты, которые нужно учитывать.
– Но вы же убедили меня в том, что возьметесь… – сипло напоминаю.
Врач качает головой и начинает рисовать на бумаге.
– Дело в том, что теперь опухоль затрагивает больше важных участков мозга. Она расположена очень близко к двигательной коре и зоне речи. Это означает, что операция на данных участках несет высокий риск повреждения. Знаю, я был «за», но сразу. В кратчайшие сроки. С тех пор ситуация изменилась.
Оправдания Мустафы проносятся фоном. Я понимаю, что он – тот единственный смельчак в столице, который взялся за сложный клинический случай, теперь просто трусит и отказывается.
– Я должен быть реалистом. На данный момент нужно собрать консилиум из нейрохирургов и специалистов по радиологии, чтобы оценить картину. Откровенно говоря, я вообще не думал, что вы придете…
Кабинет врача мы покидаем в отвратительном настроении. Мама не разговаривает, я тоже. Жуткая пауза затягивается даже тогда, когда мы едем в такси и попадаем домой. Я пытаюсь убедить маму в том, что ничего не потеряно, но она наотрез отказывается со мной общаться.
Сидя на мягком диване в гостиной и фоном слушая работающий телевизор, я долго ищу клиники за пределами страны. Ценник плюс-минус одинаковый, но нужно дополнительно раскошелиться на билеты и проживание в гостинице.
Черт.
Мама включает кулинарное ток-шоу, но уверена, не смотрит и даже не понимает, в чем суть. Просто пытается скрыть разочарование и отключиться от гнетущих мыслей.
– Даш, я хочу побыть одна, не надо, – резко мотает головой, когда я подсовываю ей под нос новый отзыв о каком-то супер классном нейрохирурге. – Не хочу. Не сейчас.
Я ухожу на кухню, долго убираю и готовлю ужин, чтобы хоть немного поднять градус настроения. Осознаю, что это вряд ли поможет, но нахожу в простых механических действиях некое успокоение.
Значит, Мустафа не ожидал, что мы вернемся. Скорее всего, поэтому навскидку назвал сумму, понимая, что не будет оперировать. Ко всем негативным отзывам мне хочется добавить и свой.
Я жду, пока мама поест и уснет, и только после этого уезжаю из квартиры. Пытаясь храбриться и быть сильной, я давлю в себе настоящие эмоции, но, как только сажусь в такси, слезы сами собой начинают катиться по щекам.
Казалось бы, сразу полегчает, но этого не происходит.
***
Когда я открываю дверь ключом, то первое, что бросается в глаза – дорогая мужская обувь. Я едва не сползаю по стенке от того, что в квартире находится незванный гость.
Почему сейчас? За что? Зачем же настолько не вовремя?
Сделав вдох-выдох, раздеваюсь в прихожей и направляюсь в гостиную, вскинув подбородок и нацепив на лицо искусственную улыбку.
На стеклянном журнальном столе стоит пепельница и бокал виски. Ратмир расслабленно сидит в кресле и выпускает дым в потолок. Судя по пустым глазам, не только у меня есть повод впадать в уныние. Что-то произошло.
– Будешь? – кивает на начатую бутылку алкоголя.
Я отрицательно мотаю головой, потому что не пью крепкий. От виски быстро захмелею, а утром буду мучиться головной болью. Лучше уж совсем не пить.
Сев в кресло напротив, я поправляю подол белого сарафана, ставлю босые ступни между широко разведенных ног Ратмира и смотрю четко в глаза.
– Сегодня не хочу, – произносит, затягиваясь дымом и обхватывая ладонью мою лодыжку.
Несмотря на странную обстановку, я медленно выдыхаю. Внутри меня выжженная пустыня. Я бы и могла что-то дать, но ломая себя подчистую. Неудачный момент, ужасный день и грустный вечер. Кто бы меня чем-то наполнил и заставил ожить.
– Расскажи что-то о себе? – устало интересуюсь, сползая в кресле и устраиваясь поудобнее. Отчего-то чувствуя, что эта встреча как никогда подходит для непринужденных разговоров.
– Например?
Мир слегка усмехается, поглаживая мою ногу. Я чувствую себя в безопасности. Непривычно умиротворенной.
– Почему ты вернулся? И почему решил податься в политику?
Глава 27
***
Медленные, ненавязчивые движения вызывают приятные ощущения в теле и наполняют его долгожданным расслаблением. Я принимаю это состояние, не отдавая ничего взамен, потому что слишком истощена и потеряна. Возможно, идиллия продлится всего один вечер, но я благодарна Ратмиру за это. Если бы у нас был секс, мне бы снова пришлось переступать через себя, без особого желания и настроения.
Скользнув бёдрами и почти лежа в кресле, я шевелю стопой и капризно требую продолжения. Хочу, чтобы Мир гладил большим пальцем то выше, то ниже, то чертил круги и зигзаги. Эти прикосновения заставляют меня довериться и сладко прищуриться.
– Мне сделали одно интересное предложение. Я недолго подумал и согласился, – говорит Ратмир после паузы. – Ничего нового делать не придется – и политики, и дипломаты мастера говорить красивые вещи и обещать невозможное.
– Ходят слухи, что ты преследуешь личные интересы, чтобы злоупотреблять служебным положением и получать рычаги влияния.
Я не пила, но достигла такого уровня равнодушия и опустошения, что мне не хочется подбирать слова. Ратмир не перебивает и часто кивает. Он не захлебывается от возмущения и не доказывает с пеной у рта обратное, а значит, не впервые получает подобные обвинения.
Авдеев допивает виски и ставит стакан на стол. Не пьяный – каплю захмелевший. Глаза поблескивают, щеки порозовели, движения плавные и размеренные.
– Возможно, это вовсе не слухи.
Я облизываю ставшие сухими губы и изумленно поднимаю брови.
– Хм, вот как, – задумчиво тяну. – Знаешь, это самая провальная предвыборная кампания, которую я когда-либо слышала.
– Я не пытаюсь тебе понравиться.
– Это заметно.
Ратмир кривовато усмехается, а я понимаю, что, оказывается, он тот единственный человек на планете, которого я могла бы сегодня вынести рядом с собой. И эта квартира невольно становится островком спокойствия номер три.
– В политику редко идут с благими намерениями, Даша. Часто ради денег и власти, чтобы легализовать свои схемы, находиться вне досягаемости закона, манипулировать общественным мнением и извлекать из этого выгоду. С какими целями иду я – можешь выбрать самостоятельно, если захочешь. Я совру, если скажу, что беспристрастен в этом вопросе.
Никто из нас не планирует раскрывать друг перед другом правду, но играть в гляделки, напускать загадочности и находиться в компании – вполне себе подходящее времяпровождение, когда на душе висит камень. В том, что у Ратмира тоже был сложный день, я даже не сомневаюсь.
– Тебе не понравилось в Вене? Там было меньше возможностей?
– Возможности можно найти везде и всегда – было бы желание, – отвечает Мир. – Понравилось, но у меня была далеко не сказочная работа, которая съедала тонну времени и сил. Приходилось жертвовать увлечениями и семьей ради карьеры. Не могу сказать, что на родине будет легче или по-другому, но для супруги – да. Аня так и не обзавелась друзьями на новом месте, а здесь в доступности есть близкие, которые с радостью сгладят одиночество.
Каждое озвученное слово смывает с моих губ улыбку и отдается тупой ноющей болью за грудной клеткой. Пять лет назад Ратмир обещал сделать счастливой меня и наших детей, а также обеспечить всем необходимым. Я отказалась. Предложение уже неактуально. Теперь Мир подстраивается под интересы жены – той, что дарит гармонию, уют и стабильность. Это не должно было слишком сильно меня шокировать, но однозначно разбередило старые раны.
– А ты? Думала, чем заниматься после вуза?
Ратмир закидывает мяч на мое поле. Спрашивает ровно и буднично, но общий настрой всё же меняется. В тоне проскальзывает раздражение. Мир не понимает, как я живу и к чему иду. Какие имею планы и цели. От этого бесится. Скорее всего, он, как и Олег Вячеславович, привык всех контролировать.
– Мне предлагали остаться в аспирантуре, но там, к сожалению, слишком мало платят, – спешу оправдать свой отказ. – Меня устраивает тот расклад, что сейчас. Например, быть твоей содержанкой.
Мир скалится, а я готовлюсь, что будет безжалостно нападать, поэтому напрягаюсь всем телом и включаю защиту.
– Нравится жить без самоуважения и собственного достоинства?
– Есть плюсы, которые перекрывают небольшие минусы. Как и в любой другой сфере.
Нежные прикосновения заканчиваются ровно после последней фразы. Я разочарованно вздыхаю и недовольно поджимаю губы, но на Авдеева это не действует.
– Это сейчас ты молода и востребована, но подобное положение дел быстротечно. Тебе в любой момент могут найти замену. К тому же зависимость от чужих денег делает тебя уязвимой и лишает уверенности в будущем. Не подумай, что я решил включить моралиста и поучить тебя жизни…
– Именно так ты и поступаешь, Мир. Душнишь и ведёшь себя, как типичный старший брат. Можно я подумаю о твоих предостережениях позже?
Решив поставить точку в данной теме и не дожидаясь согласия, я опускаю ноги на пол, поправляю сарафан и поднимаюсь с кресла. Прямой взгляд упирается между лопаток. Я достаю из холодильника лимон, нарезаю его тонкими дольками и выкладываю на тарелку, решив поухаживать за Ратмиром.
Вернувшись к журнальному столу, ставлю на него нехитрые закуски, а в пустой широкий бокал подливаю порцию виски. Немного. Для настроения.
Когда я заканчиваю суетиться, Мир шумно выдыхает и усаживает меня к себе на колени. Сердце выскакивает из груди. Мы долго смотрим друг на друга. Кажется, именно сейчас все эмоции и чувства, как никогда, обнажены. Я купаюсь во внимании, интересе и желании. Не удерживаюсь и тянусь к воротнику рубашки, чтобы чем-то занять свои руки. Делаю вид, что поправляю, но на самом деле у Ратмира и без меня всё идеально. Он это знает.
– Ты заставляешь меня изменить своим планам...
Низкий тягучий голос патокой распространяется по организму. Я размыкаю губы и издаю короткий стон. Горячая ладонь скользит по внутренней стороне бедра, упирается в кружевное белье и настойчиво трётся о клитор.
Мир молча наблюдает. Свободной рукой снимает с плеч бретели сарафана, оголяет грудь и сжимает пальцами соски. От него не укрывается тот факт, что волоски на моей коже встают дыбом. Я не хочу, но реагирую. Внутри при этом пустота, потому что глобальные проблемы никуда не делись. Нужно заново искать врача, клинику и довольно сильно тратиться... Это выбивает почву из-под ног. Заставляет не на шутку загрузиться.
– Красивая пиздец.
Я слегка улыбаюсь и прижимаюсь губами к мужской ладони. Показываю покорность, преданность и отдачу взамен на блага. Во мне нет противоречий по этому поводу. Я давно смирилась с подобным положением дел.
– Сколько тебе нужно денег, чтобы никогда не сосать чужие хуи? Навскидку. Я хочу понимать.
Мир спрашивает с непривычным запалом. Его грудная клетка высоко и часто вздымается, ноздри расширены, а на виске быстро пульсирует венка. Хотя стыд и опаляет щёки, я откликаюсь спокойнее, чем когда-либо. Наверное, за то время, что мы вместе, я почти привыкла к столь грубым фразочкам.
– Того, что ты платишь, вполне достаточно, чтобы никогда не смотреть на других мужчин.
Ратмир сжимает мое горло, чуть наклоняется, и наши губы встречаются. Касания плавные и легкие, но от них прошибает разрядом. Я слизываю вкус дорогого крепкого алкоголя, отчего немного пьянею и сама.
– Иди отдыхай, от греха подальше, – резко отстраняется Мир, вернув руки на подлокотники. – Я сделаю один звонок и приду.
