Текст книги "Без принципов (СИ)"

Автор книги: Ольга Джокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 60

Ратмир

– Ратмир Олегович, скоро начнётся, – заглядывает Оля. – Напоминаю, как и просили.

– Да, иду. Пару минут.

Закрыв кабинет, я направляюсь в зал заседаний, поставив разрывающийся от звонков и сообщений телефон на беззвучный режим.

Вчера я опубликовал пост на своём официальном канале, где чётко изложил позицию по уступке земли. Всё под контролем.

Днём ранее я дал интервью одному лояльному изданию, которое осветит ситуацию с позитивной стороны. Разговор был построен на том, что это решение является взвешенным и продуманным, продиктованным государственными нуждами и интересами общественности, а не личными целями.

Это позволит снизить негативные последствия от компромисса и сохранить репутацию. Не даст возможности выставить меня слабым и поддавшимся давлению.

Иногда случается так, что те, кого ты считал врагами, оказываются в разы честнее и открытее, чем близкие. Компромат вычищен и уничтожен. Он находится только у меня. В ящике рабочего стола лежит новый адрес Элины Смирницкой. Наверное, всё складывается как нельзя лучше.

Долгое время я находился в иллюзии, пока жизнь не перевернулась с ног на голову, окуная меня в предательство. Всё меняется: люди, цели, ценности, приоритеты и принципы. Внезапно оказывается, что нет друзей и врагов – есть только интересы. И теперь мой интерес – отстоять своё, не позволяя больше никому принимать решения за меня.

В зале шумно и людно. Я замечаю любопытные взгляды, но подхожу к месту, ведя себя свободно и уверенно. Председатель объявляет о начале заседания и коротко проходится по повестке дня. Вопрос с землёй выделен как один из ключевых пунктов обсуждения. Я не чувствую ни разочарования, ни грусти. Ни того, что время и силы были потрачены впустую. Наоборот, какое-то странное воодушевление.

Когда слово предоставляется мне, я зачитываю заранее подготовленный доклад, обосновывающий важность позиции необходимостью более рационального использования земли, ссылаясь на интересы региона. Неформально – я уже провёл ряд переговоров с другими депутатами, убеждая их поддержать нужное решение. Я, блядь, не просто не мешаю – максимально помогаю, делая всё от себя возможное.

После завершения дебатов вопрос выносится на голосование и набирает нужное количество «за». Председатель объявляет результат. Доступ к спорной земле получает Литвин Артём Сергеевич.

Вот и славно. На самом деле, будет неплохо, если на том месте построят склады и логистические центры. Это выгодно для бизнеса и инфраструктуры. Даст возможность создать новые рабочие места.

Заседание заканчивается на оживлённой ноте. Обычно после официальной части депутаты продолжают общение в кулуарах, где часто происходит обмен мнениями и уточнение позиций, но я туда не иду – отправляюсь прямиком на парковку, где меня уже давно ждут.

Отца замечаю сразу же. Он стоит у автомобиля и смотрит прямо. Одна рука в кармане, второй он подносит сигарету ко рту и глубоко затягивается. Иногда мы настолько похожи в словах, поступках и манерах, что самому становится дурно. Я всегда старался избегать этого сходства – и сейчас понимаю, что недаром.

Услышав шаги, следует резкий разворот корпуса. Глаза горят глухой яростью, брови сдвинуты, как будто сдерживают бурю внутри. Губы поджаты в тонкую линию, а челюсть напряжена настолько, что кажется, зубы посыпятся крошкой.

– Нахера? – задаёт первый и главный вопрос отец, не распыляясь на слова приветствия.

Я не протягиваю ему руку, останавливаюсь на дистанции. Не брезгую, но до сих пор кручу в голове разговор с Дашей. Она всегда меня любила. Не предавала, не выбирала деньги, не боялась нищеты. Просто была до ужаса напугана более взрослым и опытным мужчиной, который почему-то возомнил себя богом.

– Не думаю, что мне стоит пояснять причины.

Отец отстукивает пяткой по асфальту. Каждый его жест дёрганый и нервный.

– Попробуй, пожалуйста. У меня не укладывается в голове. Как можно взять и всё проебать? Когда шанс был так близко? – продолжает недоумевать. – Между прочим, я старался ради тебя. Не ради себя, Мир. Чтобы в будущем у тебя было всё и даже больше.

– Можешь оставить это себе. Я ни в чём не нуждаюсь, как и моя семья.

Он старается держать себя в руках, но я вижу, как мелкие мышцы на лице подрагивают – то ли от разочарования, то ли от горького осознания того, что ни я, ни ситуация больше не поддаются контролю.

– Забыл, благодаря кому у тебя всё есть? Запамятовал, сколько всего я для тебя сделал?

– Не сдох бы, поверь.

– Дурно-ой, – ошарашенно тянет. – Господи, какой ты ещё дурной и амбициозный мальчишка. Ради шлюхи? Серьёзно?

Я отвожу взгляд, сцепляя челюсти. Пять лет назад слепящая вспышка гнева едва ли не стоила мне свободы. Теперь я веду себя сдержаннее, но моментально ловлю кипящее чувство внутри, как будто огонь поднимается от груди к голове, затмевая разум.

Пальцы сжимаются в кулаки. Тело напрягается, готовясь к взрыву. В таком состоянии легко совершить то, о чём потом пожалеешь, но в конкретный миг это кажется единственно возможным выходом из хаоса внутри.

Так только я позволяю себе называть её. В общей постели, в порыве страсти. Моя женщина, моя шлюха. Просто, блядь, моя от кончиков волос до пальцев ног.

– За словами следи, – говорю на градус резче. – Даша – моя невеста, мать моего ребёнка. Нравится тебе или нет.

– Конечно, не нравится, – широко разводит руками. – Что она тебе наплела? Почему сорвалась сделка? Что с тобой происходит, Ратмир?

– Можно сказать, что это ответочка за Испанию.

Я внимательно слежу за мимикой отца, но никаких сдвигов не происходит. Он по-прежнему считает, что делал, как лучше, лишая мою жизнь смысла, тепла и эмоций.

– Плохо тебе жилось? – зло выплёвывает. – В добре, стабильности. В браке с Богомоловой? Что ты, мать твою, творишь?

– Ну ты же почему-то решил за меня, – жму плечами. – Вот и я решил за тебя – нахуй земля, нахуй проекты и лишние хлопоты. В твоём-то возрасте и при твоём-то давлении. Лучше займись собой, здоровьем и матерью. Выдохни, наконец.

– Ты серьёзно? Веришь Гайдуковой, а не родному отцу? Что она, что Ксения – две продажные бабы. Раскрой глаза – они только и могут, что доить мужиков на деньги.

Уровень агрессии взлетает до небес. Спасает только смена фокуса внимания. Я думаю о том, что дома меня ждёт Дашка и сын. Они не улетели – ситуация кардинально изменилась.

Вечерами мы ходим на прогулки, в выходные ездим за город. Я впервые чувствую, что моя жизнь – идеальная и цельная. С вкусными завтраками, торопливым утренним сексом, признаниями и захватывающей страстью. Другой мне не надо.

– Я складываю полномочия, – заявляю о предстоящих планах. – Заявление уже направлено на рассмотрение комиссии. На следующем заседании этот вопрос включится в повестку.

– Пиздец, – выругивается отец.

– Можем вместе засечь, через сколько дней или месяцев от меня уйдёт Даша. Отсчёт пошёл.

Небо над нами сгущается тёмными грозовыми тучами. Поднимается порывистый ветер. На сером костюме отца появляются крупные капли дождя.

– Я не против, если ты вдруг разочаруешься и перестанешь считать меня своим сыном, – спокойно продолжаю. – Общение мы вряд ли наладим. В гости заезжать я не стану. И да, по поводу Яны, – вдруг спохватываюсь. – Она никуда не возвращается. Я знаю, что ты добровольно-принудительно купил ей билеты, чтобы отправить к мужу, но это исключено. Даже не смей на неё давить. В первый раз дело ограничилось толканиями. Во второй – может закончиться комой. Я не хочу потерять сестру.

Накал достигает пика. Отец слишком привык к лояльности, но в политике это легко меняется. У меня достаточно методов и средств.

Дождь усиливается и начинается ливень. Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и поднимаюсь по ступеням, испытывая облегчение и находя освобождение.

Я добровольно выхожу из игры, но при этом абсолютно не чувствую себя пораженным.

Глава 61

Дарья

Обожаю наши неидеальные дни: бессонные ночи, торопливые утра и стремительные обеды. Главное, что мы вместе. И больше не расстаемся. Ни за что – особенно не на долгие годы.

Ратмир возвращается после тренировки и застаёт меня в ванной. На лбу и висках блестит пот, а взгляд дикий и бесшабашный. Готова поспорить, большую часть времени он провёл у боксерской груши, яростно работая кулаками.

Я смотрю на него в отражении и млею от того, что Мир мой – неидеальный, взрывной, горячий, но еще понимающий и чуткий. Самый лучший мужчина на свете.

Иногда ради собственного счастья можно наступать на свои принципы. Это не значит предавать их, а просто смотреть на них с позиции того, кто ты есть сейчас, а не кем была раньше. Принципы помогают держаться на плаву, но порой стоит отпустить штурвал и позволить волнам нести тебя вперёд, ведь именно за границей привычного и постоянного скрываются настоящие возможности.

– Привет, – коротко целует меня в щёку Ратмир, избавившись от футболки и шорт. – Если есть желание, присоединяйся.

С этими словами он спокойно переступает за стеклянную матовую перегородку, сверкая крепкими ягодицами и широкой спиной. По плану Ромка должен уже проснуться, но я решаю рискнуть – стаскиваю ночную сорочку и иду следом за ним.

Тёплая вода струится по плечам, пар окутывает нас, создавая иллюзию, будто мы в тумане. Мир не сразу накидывается, но я вижу, как напрягаются его мышцы.

Я подхожу ближе и тихо выдыхаю. Пальцы скользят по твердым лопаткам и бокам. Хочется чувствовать его рядом. Всегда.

Ратмир поворачивается, и в его зрачках вспыхивает смесь возбуждения и радости. Вода стекает с тёмных волос, задерживаясь на ресницах. Я смотрю на него, улыбаюсь. Не могу налюбоваться. Мы стоим в этом густом и влажном коконе, чувствуя, как с каждой секундой ломается терпение, пока один из нас не делает первый шаг.

Мир опускает ладони на мою талию, прижимаясь крепче. Мгновение – и его губы касаются моих. Горячие и пылкие, от которых можно потерять голову и обжечься.

Влажный язык сплетается с моим. Мы стонем в унисон. В этом поцелуе есть всё – потребность, признание и обещание любить друг друга вечно.

На моем безымянном пальце красуется кольцо. Свадьба планируется скромной, для нас троих. Так вышло, что наши родители никогда не смогут между собой поладить, но это больше не страшит и не делает наши отношения нежизнеспособными.

Я отрываюсь от губ, целую подбородок и шею. Касаюсь груди, живота. Встаю коленями на кафель.

За грудной клеткой бахает, когда я беру в руку член и двигаю ладонью вверх и вниз, а затем медленно веду языком по головке.

Ратмир гладит мой затылок и путается в волосах. В последнее время у нас столько дел, что с ума сойти можно. Жизнь меняет вектор. Прежние планы и цели сыпятся по кирпичику, но мы упорно возводим новые – уже совместно.

Не выдержав, Мир мягко толкается между моими губами. Я смачиваю член слюной и беру глубже. Сама выбираю ритм и угол наклона. Смаргиваю капли воды с ресниц и поднимаю взгляд.

– Я сейчас кончу, Даш…

Голос низкий, хриплый. Я даже не сомневаюсь, что так и будет.

Высвободившись от захвата на локте, прогибаюсь сильнее и ласкаю член быстрее и глубже. Разлетаясь на атомы от прямого контакта глаза в глаза. Ощущая обжигающий терпкий вкус и глотая всё до единой капли.

Ратмир без доли брезгливости целует меня, поставив на ноги и вжимая в плитку. Кожа нагревается и плавится. Кровь кипит.

Настойчивые губы буквально везде – задевают шею, мочку уха, перемещаются к груди, облизывают сосок и втягивают его в рот с громким причмокиванием.

Я запрокидываю ногу на его бедро, и головка упирается между складок. Внутри все изнемогает, искрит и пульсирует, но в ту же секунду раздаётся истошный детский плач, который мгновенно возвращает нас к реальности.

– Так нечестно, – недовольно ворчу и проскальзываю мимо Ратмира, подхватывая ночную сорочку.

– Ночью рассчитаюсь, – улыбается он.

– Я обязательно учту. Не отвертишься.

После яркого пробуждения начинается обычный новый день, каких будет сотни. Возможно, я скоро привыкну к этим будничным вещам, но пока наслаждаюсь: вожусь с ребёнком, готовлю завтрак и провожаю Ратмира по делам. Он активно подыскивает помещение для бизнеса. Но, как оказалось, это не так-то просто.

Написав несколько статей Оле, я собираюсь на дневную прогулку. Беру с собой всё необходимое. Переодеваюсь в удобные лосины и широкую футболку.

Выкатив коляску на площадку, спускаюсь на первый этаж. Наши отношения с консьержем перешли на новый уровень. Теперь, увидев меня издалека, мужчина помогает придержать дверь или вызвать лифт. Здоровается уже не кивком головы, а громко и отчётливо.

– Благодарю, – говорю, проходя мимо. – Хорошего вам дня.

По дороге в парк для меня стало традицией зайти в кофейню, взять латте и свежую выпечку с корицей. Прогулявшись по аллее, занять скамейку напротив фонтана. Скрываясь в тени деревьев и прислушиваясь к пению птиц.

Я почти сразу замечаю знакомую фигуру на соседней скамейке. Обычно в это время в парке пусто, но женщина сидит по правую сторону и смотрит прямо на бьющий фонтан – капельку взвинченная и явно сомневающаяся.

Я тоже чувствую себя некомфортно. С одной стороны, хочу подняться и сбежать, а с другой – прокручиваю в памяти щемящие моменты из прошлого и… не могу.

Жду чуда. Первых шагов. Думаю, не подойти ли самой.

Хотя откуда мне взяться уверенности, что Ольга Игоревна здесь не случайно?

Может быть, её строгий костюм и туфли на тонких шпильках выдают, что она пришла сюда не для того, чтобы понаблюдать за голубями.

Покачивая коляску и напевая колыбельную, я глажу Ромку по волосам. Сердце работает навылет. Меня потряхивает. Сын сильно похож на отца. Наверное, Авдеевой интересно это узнать. Верю, что ей не всё равно.

Время тянется, но мать Ратмира сидит, не в силах посмотреть в мою сторону.

Я гораздо младше. Я не обязана быть мудрее и всепрощающей. Это не я прервала общение, не я захотела избавиться от них. Но почему-то поднимаюсь с места и снимаю коляску с тормоза.

Ольга Игоревна тоже встаёт, делая шаг мне навстречу и вешая сумку на золотистом ремешке на плечо. Наши взгляды пересекаются. Я смотрю хмуро и решительно, но воинственное настроение резко гаснет, стоит увидеть в глазах напротив накатывающие блестящие слёзы.

Глава 62

***

– Это сейчас Ромка пухленький и крепкий, а когда только родился, был очень миниатюрным. Три килограмма, длиной сорок девять сантиметров. Я опасалась даже касаться его. Представляете?

Оживлённо болтая, я качу перед собой коляску и направляюсь от парка к дому. Знаю, обычно никому, кроме родителей, неинтересно знать столько подробностей о ребёнке, но Ольга Игоревна не просто внимательно слушает, но и задаёт наводящие вопросы, ни в коем случае не сравнивая с Эммой. И я ей за это благодарна, иначе, наверное, сильно бы ревновала.

Чувства такие… не знаю, будто гора свалилась с плеч. Будто не было долгих лет молчания и разлуки. Мне и раньше легко давалось общение с матерью Ратмира, а сейчас и подавно. Появилась одна общая и важная тема. Я полностью готова к перемирию. Я правда хочу, чтобы Ромку любили как можно больше людей.

– Покажешь фото?

– Да, конечно!

Оказывается, Ольга Игоревна не раз видела нас в центре. Она часто смотрела из окна офиса, как я переходила дорогу с коляской. Всё порывалась подойти, но из-за просьбы Ратмира не делать этого – не смела даже приблизиться.

Сегодня не удержалась и поддалась эмоциям. Прервав разговор с клиентом, выбежала из здания и пошла следом. Потом долго сидела на соседней скамейке, не решаясь сделать первый шаг, ну а дальше… хватило пары фраз, чтобы завязать разговор.

Я не обижаюсь. Ольга Игоревна, должно быть, тоже осознала, что я была совсем девчонкой – молодой и глупой, зависящей от поступков старших. Я точно не желала никому из Авдеевых зла.

Не только ко мне они относились тепло и искренне, но и я к ним. Всегда.

Когда мы подходим к подъезду, кажется, что пора прощаться, но я столько всего ещё не успела рассказать и показать, что даже жаль расставаться.

Ромка просыпается, начиная двигать ножками и хныкать. В парке мать Ратмира так и не взяла внука на руки – он спал, не было повода. Возможно, в другой раз. Не сейчас. Если, конечно, захочет.

– Может, подниметесь? Я угощу вас чаем, – вдруг выпаливаю.

Засомневавшись, женщина кивает и соглашается, а меня накрывает волнами радость. Правда, в квартире царит лёгкий хаос: я не ждала гостей и собиралась на прогулку впопыхах. Поэтому, как только переступаю порог, бросаюсь убирать обувь на полки в прихожей.

– Даша, всё нормально, – успокаивает меня Ольга Игоревна. – У меня тоже были маленькие дети…

Мне хотелось бы показать себя идеальной хозяйкой и произвести впечатление, но, к счастью, это не обязательно. Пока закипает чайник, я листаю снимки Ромыча с первых дней жизни. У меня весь телефон забит ими. Не было ни дня, чтобы я не фотографировала ребёнка.

Ольга Игоревна тщательно смотрит каждую фотографию, держа внука на руках, и время от времени прикрывает глаза, наслаждаясь нежным младенческим запахом. Слегка улыбаясь при этом. Выглядя счастливой и умиротворённой.

Одним чаем наши посиделки не ограничиваются. Я приглашаю остаться на ужин. Собираюсь приготовить пасту с грибами в соусе, но сливок в холодильнике не нахожу. Я была уверена, что купила их вчера в супермаркете, но, видимо, в спешке забыла.

– Давай попробуем сделать сливочный соус на молоке и масле. Знаешь, моя мама, бабушка Ратмира и Яны, именно так и готовила. Главное – добавить немного муки, чтобы загустить.

Мы ловко меняемся местами. Ольга Игоревна надевает фартук и подходит к плите, а я беру Ромку. Большую часть кулинарных рецептов, а особенно десертов, я узнала от неё. Женщина всегда готовила с большим удовольствием, приучала к этому дочь и обожала экспериментировать. Утверждала, что нужно не бояться заменять один ингредиент на другой, потому что иногда лучший вкус открывается совершенно случайно.

Время летит незаметно. Я слышу поворот ключа в замке, опускаю сына в электрокачели и иду встречать Ратмира. Он может с порога выкрикнуть что-то пошлое и неуместное для чужих ушей, поэтому лучше предотвратить, чем потом краснеть.

– Как прошли поиски? – спрашиваю, целуя Мира в щёку. – Удалось найти что-то годное?

– Почти. Завтра съезжу ещё в одно место и определюсь.

Ратмир снимает обувь, а я расстёгиваю его рубашку на несколько верхних пуговиц. Проведя ладонями по шее и ключицам, наконец решаюсь.

– Представляешь, на прогулке я встретила твою маму.

Он напрягается.

– Даш… Это плохая идея.

– Дело в том, что она уже у нас в гостях. На кухне.

Мир закатывает глаза и раздражённо вздыхает. Я отступаю и указываю на изящные туфли-лодочки. Наверное, Ольге Игоревне было непросто совершать с нами длительную пешую прогулку, но чувства к внуку оказались сильнее.

– Ладно, пойдём, – кивает Ратмир, взяв меня за руку.

Ужин проходит в неловкой и скованной обстановке. Мир в основном молчит. Изредка стреляет в меня хмурым взглядом, когда я слишком много болтаю. Он может долго копить обиды, но я знаю одно: у него доброе сердце, и маму он безумно любит. А она – его.

– Отец ошарашил, что ты ушёл из политики, – пытается завязать тему Ольга Игоревна. – Поделишься своими планами на будущее?

Я ерзаю на стуле, потому что в этом есть доля моей вины. Ратмир не посвящал в подробности, но чтобы забрать компромат раз и навсегда, пришлось завязать с деятельностью. У Авдеева были большие перспективы, планы и амбиции, которые перекрылись одним махом. Таких, как он, опасаются и не любят. Боятся, поэтому пытаются избавиться всеми доступными способами – даже самыми грязными.

По правде говоря, когда я только увидела Ольгу Игоревну в парке, то решила, что она пришла пообщаться на тему работы и попросить хоть как-то повлиять на Ратмира. Рада, что это не так. Как бы сложно ей ни было, она всегда пыталась понять сына и принять ситуацию.

– Пока нечего рассказывать, – Мир откладывает приборы, а я легонько толкаю его ногой под столом. Ну же. Продолжай. – Ищу помещение с удобным доступом, парковкой и возможностью установки оборудования.

Скрестив пальцы, я боюсь дышать во время этого разговора. Он идёт непросто и абсолютно негладко, но это уже прогресс.

Вскоре я допиваю чай и ухожу в спальню с Ромкой. Кормлю его, переодеваю. Когда перекладываю в детскую кроватку, то выхожу в коридор и слышу голоса в прихожей. На меня накатывает разочарование.

Неужели Мир прогнал маму?

– Можно я приеду к вам на выходных? – спрашивает Ольга Игоревна.

– Не знаю. Это к Даше.

В квартире воцаряется неловкая тишина. Я застываю и боюсь даже шелохнуться, чтобы отступить и вернуться в спальню.

– Что? – недоуменно интересуется Ратмир.

– Ничего. Это правильно. Она тебя очень любит, у вас замечательный сын. Напоминает тебя в детстве…

– Ага.

Я усмехаюсь: мог бы ответить что-то более красноречивое, но это явно не для чужих ушей. Мир скажет об этом и ночью, и утром, и днём. Только наедине и только мне.

– Наверное, я хочу попытаться наверстать то, что упустила с тобой. Знаешь, с первым ребёнком всё было быстро, суетно и временами неправильно…

Ольга Игоревна шутит, но пробить ледяную глыбу по имени Ратмир не так-то просто. Она в курсе.

– Как хочешь.

– Мне очень жаль, Мир. Серьезно. Я была так погружена в свою боль, что не заметила, как плохо тебе было без Даши, чем руководствовался Олег и какие это имело последствия, – женский голос заметно дрожит. У меня покалывает за грудной клеткой. – Рядом с ней ты абсолютно другой. Вовсе не похож на отца. И это не может не радовать...

Входная дверь хлопает, я выдыхаю и тороплюсь в прихожую. Подойдя к Ратмиру из-за спины, целую его между лопаток.

Каждое его действие – это выбор: слушать, а не диктовать; быть терпимее, а не вспыхивать от гнева; обсуждать, а не навязывать. Любить, а не ненавидеть.

Мир ежедневно доказывает себе, что можно жить иначе. Быть сильным без криков, кулаков и угроз. Идти наперекор генам и привычкам. Делая шаги в сторону от тёмной тени, которая всегда нависала над ним.

Сколько бы мы ни повторяли судьбу родителей, наш итог иной. Свой. Особенный. С удачным финалом.

– Надеюсь, мама ушла не по твоей просьбе…

– Нет, ей нужно было уехать по делам, – задумчиво отвечает Ратмир. – Встреча получилась спонтанной.

– Знаю. Я приглашу её к нам в субботу. Кажется, она без ума от Ромки...

Ратмир оборачивается и слегка улыбается. Как бы сильно он ни кичился, что ему плевать, но в глазах я вижу совершенно другое.

– Спасибо, Даш...

Я быстро качаю головой и встаю на носочки, утопая в объятиях. Мир тычется носом в мою щёку, ловит губами мои губы. Прежде чем слиться с ним в поцелуе, я шутливо напоминаю:

– После утренних обещаний одним «спасибо» ты не отделаешься.

Ратмир отрывает меня от пола, а я, вскрикнув, обвиваю ногами его бёдра. Знаю, что каждое озвученное обещание обязательно воплотится в жизнь.