Текст книги "Без принципов (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 42
***
– Даш, давай я тебя сфоткаю? – воодушевлённо предлагает Яна. – Чуть дальше, на склоне.
На руках у меня Ромашка. Оказалось, что долгие прогулки ему не по душе. Уже двадцать минут подруга толкает две коляски вместе, а я несу сына, прижимая его к себе.
Погода чудесная – весна на подходе. Небо ясное, солнце слепит глаза. Раньше я не знала, но зима в Вене очень влажная, с холодным ветром и серостью, почти без снега. По крайней мере, долго он тут не лежит.
Наш район расположен на небольшом холме, и каждая прогулка – это путь вверх или вниз. Подъём хоть и не крутой, но ощутимый, особенно когда я ещё не вернулась в нормальную физическую форму.
Мы проходим немного вперёд, чтобы найти лучший фон для фотографии. Дома остаются позади, сменяясь парком и деревьями. Впервые после родов я нанесла немного макияжа и сделала легкую укладку, поэтому чувствую себя гораздо увереннее. Почти человеком.
Яна достаёт телефон и, как опытный фотограф, подсказывает, как лучше встать и куда смотреть. Её блог активно развивается. Она часто проводит эфиры и планирует создать курс по материнству и развитию ребёнка первых лет жизни. Тема всегда актуальна, и я её поддерживаю, в отличие от Ратмира и Лукаса. Последний относится к блогерству скептически.
Посмотрев снимки, я искренне восхищаюсь. Они вышли невероятно трогательными, яркими и живыми. На некоторых Ромка мило сощурился от пробивающихся сквозь деревья золотистых лучей.
– Выложи хоть одну в соцсеть, – подсказывает Яна. – Там, где не видно лица Ромашки, но понятно, что он у тебя есть.
Я не из тех, кто считает, что лица детей нужно обязательно заклеивать стикерами от сглаза, но в данном случае предпочитаю не показывать Ромку на свою пусть и немногочисленную, но аудиторию.
Подруга умело играет с фильтрами, добавляет яркости и насыщенности. Грузит фото в сторис. Без отметок местоположения. Просто. Как констатация того, что у меня теперь есть сын. Реакция от знакомых и сокурсников не заставляет себя долго ждать, но Ромка начинает плакать, поэтому приходится спрятать телефон и вернуться домой.
Пока Яна возится на кухне, разогревая обед Эмме, я кормлю Ромку на диване в гостиной. Благодаря консультанту мне удалось наладить грудное вскармливание. Это стоило немалых усилий, терпения и денег, но результат того стоил. По крайней мере, мои эмоции стали более стабильными. Впереди много планов и задумок. Я ожила. Как только я войду в ритм, то планирую вернуться к подработке.
После обеда у дома останавливается автомобиль Ратмира. Эмма выбегает в прихожую встречать любимого дядю, а я машинально выпрямляюсь и опускаю глаза. За неделю он собрал полный пакет документов на ребёнка: зарегистрировал Ромку в консульстве, оформил загранпаспорт, сделал страховку и многое другое, с чем я бы сама не справилась.
В командной работе мы неплохо ладим. Хотелось бы, чтобы так продолжалось и дальше.
– Не пойму, вас выгнали из дому? – спрашивает Ратмир Янку, показываясь в гостиной с довольной племянницей на руках.
Мы обмениваемся молчаливыми кивками. Мир уехал рано, когда я ещё спала, но ночью мы немного пересеклись, по очереди успокаивая сына.
Цепкий взгляд соскальзывает с моего лица к груди. Я смущаюсь и прикрываюсь хлопковой пелёнкой. Приходится делать вид, что мы бесполые, и, по моему мнению, у Ратмира это получается гораздо лучше.
Я перестаю слышать спор брата и сестры, продолжая отвечать на многочисленные поздравления и вопросы подруг. Свои беременные фото я не выкладывала в соцсеть, поэтому новость многих шокировала. Больше всего их интересует, кто же отец ребёнка. Я ловко увиливаю. Делаю вид, что держу интригу.
После переписок моё внимание цепляется за статистику сторис. Я удивлённо вскидываю брови, потому что количество просмотров превышает количество подписчиков. И среди всех я вдруг встречаю знакомую аватарку. Ошибки нет и не может быть. Я перехожу в профиль и сжимаю зубы.
Аня Авдеева тоже видела фотографию. К слову, ей не нужно объяснять, кто отец. Она и так знает. Или догадывается.
Ромка выпускает грудь изо рта и моментально засыпает. Я поправляю одежду, встаю с дивана и перекладываю его в электрокачели, а затем направляюсь на кухню за водой. В голове крутится множество мыслей. Я цепляюсь за одну, другую... Беру новый фокус. Но всё равно чувствую негодование.
– Я взял на завтра билет, – вдруг ошарашивает Ратмир, когда мы случайно соприкасаемся локтями.
Внутри всё замирает. Это было ожидаемо и логично – он не может долго сидеть без дела. Тем более, все вопросы решены, а няню мы нашли – опытную, внимательную, с отличными рекомендациями. Она приходила к нам вчера на пробный рабочий день.
– Ясно, – коротко отвечаю. – Счастливого пути.
Янка моет посуду и выключает кран, перестав поддевать брата. Под ногами возится Эмма. Тихий звук электрокачелей наполняет помещение. Всё кажется легким и будничным, но в то же время отягощено иными обстоятельствами.
– Я не могу сказать, когда прилечу в следующий раз, но ты знаешь, что в случае чего – сразу же звонишь мне, – просит Ратмир.
Воздух накаляется и трещит. Я привыкла к этой стране и городу. Проблем с языком почти нет. Если не помогает английский, пользуюсь немецким, который учила дополнительно в вузе. Он у меня не идеальный, но хватает для общения.
И всё же я тоже хочу домой. Меня ничего не держит в прошлом, я легко оборвала концы и ради безопасности согласилась на переезд. У меня даже своей квартиры там не осталось… Только пара подруг, родные места, знакомые улицы и заведения.
– Хорошо, – как можно спокойнее соглашаюсь. – Только, пожалуйста, передай Ане, пусть больше не лазит по моим соцсетям.
Ратмир закрывает холодильник и пристально смотрит на меня, сжимая пластиковую бутылку. Сердце колотится. Щёки ярко горят, как будто меня со всей дури по ним отхлестали.
– Варианты закрыть страницу или отправить её в бан тебе не подходят? – сухо спрашивает он.
Яна откашливается. Эмма швыряет пирамидку в стену, но это никак не мешает взвинченному разговору.
– Иди к тётушке, Ромашка, – ласково говорит Яна, забирая ребёнка из качелей и взяв за руку другого. Обращаясь к нам, будто бы между прочим: – Если что, мы будем на втором этаже.
Глава 43
***
Просьба передать привет Ане заканчивается жёстким и бескомпромиссным ответом Ратмира. Мне даже парировать нечем, потому что он по-своему прав. Я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице, игнорируя тот факт, что меня настойчиво окликают.
Пусть катится к чёрту. Валит, наконец, домой.
Мир явно бережёт чувства жены. Возможно, и свои к ней. Точно жалеет. Однозначно уважает и ценит. Но об этом нужно было думать намного раньше – до того, как столкнул двух девушек лбами. До того, как стал таскаться с блядью и трахать её без презерватива. До последствий в виде общего ребёнка. Теперь закономерно получает с лихвой, тратя время, ресурсы и силы. Разрываясь на две страны и семьи. Испытывая вину за содеянное.
Яна не уходит до позднего вечера, чтобы не оставлять нас с Ратмиром наедине. Ведёт себя тише воды. Даже советы не раздаёт, что странно и вовсе на неё не похоже. Подруга предчувствует бурю или взрыв, поэтому пытается сгладить ситуацию до последнего – пока не начинает звонить Лукас и пока Эмме не пора укладываться на ночной сон.
Завтра утром у Мира вылет. Я успела проверить рейсы на сайте, чтобы примерно сориентироваться. Он собирает вещи в спальне, разговаривая по телефону, а я злюсь и одновременно борюсь с желанием помириться, разрываемая противоречивыми чувствами. Гормоны снова играют со мной злую шутку. Я хочу на родину. Я хочу, чтобы Ратмир остался. Я с опаской жду момента, когда останусь один на один с ребёнком, принимая всю ответственность за его жизнь и здоровье на себя.
Когда я готовлюсь к купанию Ромки, то совершенно не жду, что Мир тоже присоединится. Несмотря на бешеные скачки настроения, я уступаю и отхожу в сторону. Даю ему возможность провести последние мгновения с сыном. В конце концов, для него всё и затевалось. Весь этот грёбанный сюр только ради него одного.
Я упираюсь плечом в дверной косяк и кусаю губы. Логичные страхи перемешиваются с иррациональной ревностью. Я стараюсь сместить фокус внимания, чтобы загасить её другими мыслями, но ничего не получается. Она прокатывается лавой по организму, сжигая на своём пути всё хорошее и светлое.
Впившись глазами в широкую спину, перемещаюсь на плечи и руки. Жадно хватаю ртом воздух. Нет ничего более притягательного, чем мужчина, который заботится о собственном ребёнке. С появлением Ромки Ратмир не стал другим человеком, но будто бы оттаял и скинул защитный панцирь. Показал, что до сих пор умеет искренне любить.
Завтра этого не будет. Ни совместных купаний, ни общего досуга. Мир возвращается к жене. Так нужно и так правильно. Как и должно быть.
Укладывать спать сына после водных процедур проще простого. Даже подкачивать не обязательно – всего лишь дать грудь и спокойно переложить в кокон. Этот сон крепкий и беспробудный. У Ромки появился мало-мальски понятный график. Например, с девяти вечера и до часу ночи он ни разу не просыпается.
Я включаю радионяню и иду в ванную комнату. На языке расползается такая горечь, что я невольно кривлюсь. Обещала же себе, что не буду самообманываться, верить и надеяться, а сама веду себя, словно истеричка. Уверена, завтра полегчает. Дальше станет проще, когда появится няня и другие заботы.
Сняв одежду, я распускаю волосы и вспушиваю их пальцами у корней. Я не подстилка без гордости и чувства собственного достоинства. Это всего лишь временное помутнение. Блажь или послеродовая депрессия. Я соберусь с духом и с корнем вырву любые предпосылки на зачатки чувств к Ратмиру.
Когда дверная ручка резко опускается, я вздрагиваю и громко выкрикиваю:
– Занято!
К слову, Мира это не останавливает. Замок в доме хлипкий – при желании его можно легко открыть с обратной стороны. Что он и делает.
– Я хочу принять душ первой, – цежу сквозь зубы. – Подожди, пожалуйста.
В помещении сразу же становится меньше места, когда Ратмир переступает порог и невозмутимо останавливается по центру. Глядя на меня молча, угрюмо. Спрятав руки в карманы и качнувшись на стопах вперёд и назад.
– Даже не попрощаешься, Даш?
Я ярко вспыхиваю и прикусываю щёку изнутри. Во мне должна быть женская солидарность. Где-то глубоко и точно. Пока молчу – пытаюсь её в себе найти.
– Я сказала на кухне: счастливого пути. Ничего не изменилось с тех пор – я правда желаю тебе хорошо добраться домой, заняться работой, встретиться с друзьями и родными.
С женой – не добавляю, потому что не выдержу, выдам себя и сорвусь. Произнеся не с теплом, а с едкостью.
Я красочно представляю их чувственный и жаркий секс после двухнедельной разлуки. Не знаю, насколько темпераментна Аня, но Ратмир сексуально активный мужчина, поэтому нет никаких сомнений в том, что мои представления и действительность будут именно такими. Я даже бёдра сжимаю, потому что завожусь вполоборота.
– Скучать будешь? – вдруг слышу вопрос.
Мир смотрит прямо и ровно. Спрашивает без какого-либо подвоха. По крайней мере, ничего не меняется на его лице, а губы не кривятся в саркастической улыбке.
– Мне будет сильно не хватать твоей помощи, – честно отвечаю. – А ещё защиты и привычной стабильности.
– Это всё?
– А ты хотел услышать что-то ещё? – Тряхнув головой, я завожу руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер для кормления. – Прости, не мог бы ты выйти? Я хочу принять душ – Ромка может вот-вот проснуться и прервать этот процесс. Если у тебя есть лишнее время, то можешь за ним последить.
Ратмир делает шаг навстречу, а я получаю сильный удар сердца в ребро. От неожиданности забываю обо всем и цепенею.
– У сына есть радионяня – если он заплачет, то мы услышим.
Мы?
– Няня может сбоить.
– Не проблема – здесь прекрасная слышимость.
Остановившись за спиной, Мир ставит руки по обе стороны от моих бёдер и упирается в раковину. С интересом меня рассматривает. Неприкрыто блуждает глазами по несовершенной фигуре. Поступая, как последний мудак по отношению к нам обеим.
Я быстро проскальзываю под его рукой и направляюсь к душевой кабине. Прямо в белье встаю под воду и регулирую температуру воды. Зубы отстукивают, кожа становится гусиной. Возможно, потому что я чувствую холод, а может, потому что вижу движение за матовой стеклянной перегородкой. И мне кажется, что Ратмир раздевается, наспех снимая футболку.
Поток воды становится тёплым, но я ничуть не согреваюсь. Сильные руки ложатся на мою талию, бешеная энергетика выбивает почву из-под ног, а давящий в поясницу член только подтверждает мою догадку – штаны и бельё Мир тоже снял.
Интересно, попрощаться в его понимании – это вот так? Забыл, что мне минимум полтора месяца нельзя?..
Я разворачиваюсь к нему лицом, чтобы возмутиться или высказаться, но Ратмир подталкивает меня к стене и стискивает бедренные косточки. Изо рта вылетает странный звук, похожий на стон. Лопатки упираются во влажную плитку. Пара в помещении становится больше – он густой и плотный, поэтому каждый полноценный вдох даётся с трудом.
– Жену свою еби – меня не трогай, – наконец ударяю кулаками по мужской груди.
Мир вскидывает брови, но пальцы не разжимает. Делая то ли больно, то ли приятно. Из-за переизбытка эмоций я никак не разберу.
– Ты ревнуешь?
– Только если вы будете вместе наведываться и забирать у меня Ромку.
Представляю это – и молочу кулаками сильнее. Обида душит. Надо было на берегу обсудить важные детали, а сейчас-то что уже. Поздно.
– Вопрос в другом: меня ревнуешь?
– Ещё чего.
Пульс режет виски, а пол под ногами такой неустойчивый, будто на корабле во время качки. Я кусаю губы и не отвечаю. До последнего сопротивляюсь, потому что ответ явно положительный. Только дурак не догадается, что да. Адово ревную. Грудь полыхает и горит огнём.
– Я не пойму, чего ты хочешь и чего добиваешься, – на выдохе произносит Ратмир. – Все нервы мне измотала.
– Жену. Свою. Еби, – повторяю с паузами. – Я за деньги с тобой спать больше не буду. Хватит.
Мир ловко перехватывает мои запястья, сжав челюсти до играющих на скулах желваков. В зрачках вспыхивает что-то тёмное и опасное. В действиях столько дикости и мощи, что как ни крути, но будешь в проигрышной позиции.
Он опускает одну мою руку и заставляет обхватить член. Чтобы я не сопротивлялась, накрывает своей ладонью и задаёт быстрый ритм. Потрясая и сбивая с толку одновременно.
– И забесплатно подрочишь.
Я удерживаю непростой зрительный контакт, сжимая член и двигаясь вверх-вниз. Он твёрдый, а кожа на ощупь бархатная. За эти месяцы я чётко и до сих пор помню каждую выпуклую венку.
Сглатываю.
Спустившись взглядом к приоткрытым от возбуждения губам, плыву к подбородку и шее. Максимально вжимаюсь лопатками в стену и смотрю, как струи воды лупят по раскатистым плечам.
Пар в кабинке густеет. Вздохи становятся чаще. Грудная клетка Ратмира высоко и неровно вздымается, а тело напрягается и превращается в камень с каждым новым движением. Я не знаю, почему до сих пор не убрала руку и почему вообще помогаю ему получить разрядку таким вот способом, но решаю, что самобичеванием займусь потом. Позже.
Мир нависает надо мной и толкается в кулак, содрогаясь всем телом. Помечая выплесками спермы мой живот и грудь. Пачкая запястья и ладони. Одними губами протянув: «С-сука».
В ушах гул. Я хочу провалиться сквозь землю. Исчезнуть или раствориться.
– Мы не живём вместе с июля, – торопливо и взвинчено произносит Ратмир, до сих пор не отпуская мою руку и продолжая крепко сжимать. – Два месяца находимся в процессе развода.
Я прокручиваю новую для себя информацию и никак не могу разобраться. Запах мужского удовольствия вбивается в ноздри, а сердечный ритм переходит на галоп. Только не пойму – мой или его?
– Для чего ты мне это рассказываешь? – резко зажмуриваюсь. – Я тебя не просила. Ничего не просила... Я говорила, что буду рада, если вы помиритесь и наладите отношения.
Мир бодает лбом в мой лоб, опаляя дыханием кожу и разжимая пальцы. Я свободна и могу уйти, но почему-то не делаю этого. Сложенные в голове пазлы в очередной раз рассыпаются, портя придуманную картину. Она другая. Не соответствует действительности. Как так? И почему?
– Как мириться, если нет желания? Как перестать думать о тебе, трахая жену? – непонимающе вздёргивает плечами. – Как, блядь, после тебя вообще можно что-то наладить?
Не дав мне сказать и слова, Ратмир слегка сжимает моё горло, заставляя рот распахнуться. Тело дергает током, когда наши губы соприкасаются, и я, зачем-то отвечая взаимностью, начинаю посасывать настойчивый влажный язык и ласкать его своим.
Глава 44
Ратмир
Мне всегда было сложно держать баланс. Буквально во всём: между добром и злом, между преступлением и наказанием, между разумом и чувствами, между прошлым и будущим.
В последнее время – между работой и личной жизнью. Как только подворачивается более выгодная тема, я без раздумий соглашаюсь. Руководствуюсь только ценой вопроса, а не интересами близких. Как показывает практика, они могут передумать в любой удобный момент.
С австрийцами сработаться было сложнее – всё же другой менталитет, другие приоритеты. Они привыкли к строгим правилам и чётким границам. Им сложно понять гибкость и импровизацию, которые часто спасают в критических ситуациях. Дома проще и выгоднее лавировать. Здесь всё знакомо: люди, порядки и, самое главное, правила игры. Я не пожалел, что вернулся.
Пять лет назад любимая девушка сказала, что не готова к нищете. Я не думал, что меня сильно заденут эти слова, но, определённо, на подкорке они остались. Тогда я злился, рвал и метал, а теперь смотрю на это иначе. А кто бы захотел? Кто бы с радостью променял финансовое благополучие на неизвестность и долгий, упорный путь наверх, без каких-либо гарантий?
Теперь нищета представляется как чёрная дыра, засасывающая жизнь. Один раз оступишься – и она тебя поглотит. Поэтому и работать нужно так, чтобы страх был позади, а не висел над головой. В мире выживают не те, кто живёт в моменте (это полнейшая ерунда), а те, кто строит прочный фундамент на случай, если что-то пойдёт не так.
Но если с Аней невозможность найти золотую середину беспокоила меньше, то когда родился Ромка – гложет сильнее. Рассматривая свежие фото, которые утром прислала мне Даша, я чувствую, как баланс заваливается в другую сторону, закрывая тенью личное. Мне не хватает сына: каждый день, здесь и сейчас, но его безопасность и покой – превыше всего на свете.
В данный период возвращаться в город опасно – я не хочу, чтобы ребёнок стал возможностью для манипуляций и частью взрослых игр. У него должно быть спокойное и счастливое детство, в мире и благополучии, а это возможно только при отсутствии финансовых трудностей. В итоге получается какой-то долбанный замкнутый круг, из которого не выбраться.
Я паркуюсь у здания суда с десятиминутным опозданием. Бракоразводный процесс длится уже два с половиной месяца – у нас были небольшие загвоздки и разногласия, которые пришлось урегулировать не полюбовно, но это почти решённый вопрос, а отсрочка по сути ничего не меняет. Я добровольно открыл портал в ад, в очередной раз нарушая баланс между прошлым и будущим, руководствуясь чувствами, а не разумом. Правильно это или нет – время покажет.
В зале заседаний царит холодное спокойствие, воздух кажется тяжёлым и гнетущим. Я смотрю на свою жену, сидящую напротив рядом с адвокатом, и не ощущаю ни капли сожаления. Кажется, всё идёт так, как должно – к логичному завершению пятилетней истории. Аня выглядит сосредоточенной, даже слишком. Ведёт себя достойно, заручившись крепкой поддержкой лучшего адвоката в городе.
Я поступал как мудак – не спорю, метался между женой и любовницей. Уезжал от одной, возвращался к другой. Врал, срывался. Эмоции паршивые, а удовольствия от двойной жизни гораздо меньше, чем проблем. К счастью, нам хватило ума не продолжать это на годы.
После недолгих препирательств судья даёт возможность высказаться по делу, изгалая свою позицию, но решение откладывается на несколько дней по неясным причинам. Да ёб вашу мать. Я негодую, конечно.
Аня выходит из зала, гордо расправив плечи и вскинув подбородок, почти не глядя в мою сторону, но я точно знаю, что разговора со мной она ждёт. Как бы ей ни хотелось казаться сильнее, внутри она сломлена. Где-то даже надеется на примирение.
Мы сошлись в сложный друг для друга период. Я разуверился в отношениях по любви, Аня влипла в скандал с родителями. Я хотел улететь в Австрию, чтобы прочно встать на ноги и никогда не чувствовать себя нищим. Тогда ещё будущая жена – просто улететь. Куда угодно. Лишь бы подальше и со мной. На том и сошлись.
На дворе двадцать первый век, нас учат, что отношения должны строиться на любви, уважении и эмоциональной близости. Нам говорят, что настоящая связь важнее материальных благ, но, несмотря на красивые идеалы, взаимовыгодные браки по-прежнему пользуются спросом. Это ни хорошо, ни плохо. Это просто данность. Рассуждать о чувствах гораздо приятнее, когда за спиной есть стабильность и социальный статус.
Я догоняю Аню в конце коридора, но она не особо и торопится уходить. Благодарит, когда я придерживаю дверь. Натянуто улыбается, накидывая на плечи белое длинное пальто и выходя на улицу. Ирония судьбы в том, что мы не живём вместе довольно давно, но я ни разу не почувствовал, что нуждаюсь в её присутствии. Наверное, это всё же показатель.
– Как ты, Ратмир?
Аня достаёт из кармана электронную сигарету и закуривает, несмотря на то, что пять лет назад бросила. Я не могу сказать ничего плохого о нашем браке – это было бы нечестно. Мы ладили и понимали друг друга, да и секс был на высоте. Я изменил вовсе не потому, что мне чего-то не хватало. Скорее, кого-то.
– В порядке. Хорошо выглядишь, Ань, – искренне отвешиваю комплимент.
Жену всегда было сложно не заметить. Её красота броская и запоминающаяся. Черты лица чёткие, с тонкими скуловыми линиями, которые подчёркивают уверенность и утончённость одновременно.
– Я сегодня не сильна во взаимных комплиментах, – качает головой, затягиваясь дымом. – Не могу ответить тем же.
Аня закашливается и опускает взгляд в пол, а я забираю электронку из её рук и прячу себе в карман. Внутри ни стыда, ни горечи. Пусто. Я хочу попробовать увидеть мир разноцветным и красочным, а не только блекло-серым. Эту возможность хочу предоставить и ей.
– Ты потом пожалеешь об этом, Ратмир.
– Может быть.
– Вот увидишь. Пожалеешь, но будет уже слишком поздно, чтобы что-то вернуть.
– Разумеется.
– И ты останешься один.
Я усмехаюсь, но не обостряю и не спорю. На мою неоднозначную реакцию Аня реагирует привычным фырканьем. Я далеко не подарок, и вероятность того, что у неё появится кто-то лучше, довольно высока. Что же. Я буду только рад.
– У тебя родился ребёнок, да? – спрашивает чуть тише, сбавив гонор.
Киваю. Когда появляются дети, привычный мир кардинально меняется, независимо от того, было это запланировано или нет. Я никогда не стремился стать отцом. Казалось бы, куда торопиться – мне всего двадцать восемь, а вокруг столько всего интересного, помимо пелёнок. Как итог – пять лет надёжной двойной контрацепции с женой и масштабный сбой с другой. Буквально с первой попытки.
– Мальчик или девочка?
– Мальчик. Сын.
Я стараюсь говорить ровно, но чувство гордости распирает грудную клетку, а безусловная любовь наполняет меня до самого донышка. Дело не в гендерных ожиданиях – это всего лишь одна из характеристик. Самое главное – это личность, которую я помогу развить с учётом ошибок собственного отца. Ромка никогда не вырастет таким, как я.
– Ты бы сделал тест ДНК на всякий случай, – просит Аня. – Я ни на что не намекаю, но ходят слухи, что…
Взглянув на часы, направляюсь к ступеням. Чтобы не взорваться и не утратить контроль, понимаю, что уехать немедленно будет наилучшим решением. Я провёл колоссальную работу над собой за эти годы. Чтобы вывести меня из равновесия, нужно сильно постараться, но жене это почти удалось. Пару фраз – и кровь резко приливает к лицу, зубы сжимаются до хруста, а уровень агрессии стремительно ползёт к красной отметке.
– На всякий случай – это не твоё дело, – выбрасываю окурок в урну, спускаясь на парковку. – Будь счастлива, Ань.
Сев в автомобиль и включив обогрев, с каким-то диким нетерпением я открываю переписку с Дашей и нахожу последние фото. Кроме них, у нас сухое, односложное общение. Мы держим дистанцию, но в то же время резко сдвинулись с мёртвой точки. Ромка нам не простит, если мы попробуем, а потом вдруг передумаем. Это решение должно быть тщательно обдуманным и взвешенным.
Сначала я был вне себя, когда мы с Дашей пересеклись на мероприятии – где-то разрывало от уязвлённого самолюбия, где-то кипело от того, какой она стала. Не знаю, чего хотелось больше, но склоняюсь к тому, что вытащить её из дна и отдать любые деньги за то, чтобы она никогда и ни под кого больше не ложилась. Я твёрдо стоял на ногах. Ей нечем было меня упрекнуть или уязвить. Оставалось лишь одно – добиться её согласия.
Снимки сына разливают по телу тепло и гасят очередную вспышку негатива. Мы не виделись всего две недели, но разница во внешности и умениях – разительная. Взгляд стал открытым и осознанным, появился фокус на лицах и контрастных объектах. Движения рук и ног стали активными, а мимика и гримасы неповторимыми, вызывающими удивление и умиление. У меня нет ни единого сомнения в том, что он мой, но я знаю, что у окружающих не раз и не два возникнут предположения и вопросы.
За полтора часа я кое-как попадаю на территорию ЖК, где теперь живу. Эту квартиру Яна поручила продать мне в начале года, когда я вернулся из Австрии. Я откладывал, забывал и мотался по делам, а потом встретил Дашу – и решение созрело моментально.
Открыв автоматические ворота, взмахиваю рукой охране и качу по гладкому мокрому асфальту к последнему дому. У подъезда забито битком. Я накидываю лишний круг, чтобы урвать единственное свободное место между массивным внедорожником и миниатюрной, словно игрушечной, малотиражкой. Когда выхожу на улицу – навстречу мне направляется отец. Судя по кислому лицу, разговор будет не из приятных.
