Текст книги "Без принципов (СИ)"

Автор книги: Ольга Джокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 51

***

Солнечный свет мягко проникает сквозь шторы, освещая комнату. Я с трудом разлепляю веки после бессонной ночи и чувствую себя разбитой. И нет, дело вовсе не в том, что мы с Ратмиром неутомимо занимались сексом, а в том, что по очереди возились с сыном. Больше, конечно, я, потому что кормлю.

Такие реалии молодых родителей.

Осторожно повернувшись на бок, вижу лицо Ратмира – чуть насупленное, но такое родное. Его волосы растрёпаны, а щетина немного колет кожу, когда я касаюсь его щеки. Мир ровно и размеренно дышит. Изредка что-то невнятно бормочет во сне, но не просыпается. Когда мы уснули в последний раз? Час назад? Два? Совсем недавно. Я и сама с трудом пришла в себя.

Тем не менее всё кажется таким важным, правильным… И таким своим…

Я невольно окунаюсь в воспоминания пятилетней давности и прокручиваю в голове значимые события: скромную арендованную квартиру, мелкие бытовые споры и объятия на рассвете. Я совру, если скажу, что ни разу не хотела это повторить.

– Доброе утро, – произносит Ратмир, открывая глаза.

Он сонно наваливается на меня, зарываясь лицом в распущенные волосы и упираясь утренней эрекцией в бедро. Делает вид, что сменил позу, но на самом деле пробирается под резинку моих шорт, лениво трогая, поглаживая и надавливая на чувствительные точки сквозь полупрозрачные стринги. Пробуждая окончательно и бесповоротно.

– Доброе.

– Спала хорошо?

Голос Ратмира хриплый и низкий. Он разливается тягучей патокой по организму. Я сдаюсь и почти не сопротивляюсь ни единому действию – только смотрю в потолок и натягиваю одеяло повыше. Это в полумраке я была раскованной и смелой, а при дневном свете со своим неидеальным телом – не очень.

– Лучше некуда, – отвечаю. – А ты?

Когда настойчивые губы прижимаются к моей шее, я окончательно сдаюсь и ахаю, перестав сжимать ноги. Дышу чаще. Становлюсь доступной и влажной.

– Если ты каждую ночь так спишь, то я не знаю, как ты вообще выживаешь.

Ратмир шумно втягивает воздух и ведёт носом по скуле. Его пальцы отодвигают в сторону полоску трусиков и неглубоко погружаются в меня. Спокойно так, будто между прочим, болтая и обсуждая будничные моменты. Мой пульс при этом срывается и начинает колотиться гораздо чаще.

– Переезжай к нам насовсем, – внезапно выпаливаю. – Вместе выживать веселее.

– Или вы ко мне, – тут же откликается Мир. – Когда-то так и будет. Непременно.

Он наклоняется и легко задевает мои губы, словно проверяет, насколько отзывчиво я настроена на секс в данную минуту, а затем продолжает сильнее и увереннее, касаясь языка и почувствовав отклик. Такой пылкий и напористый, словно не спал в общей сложности три часа за ночь. Его губы – твёрдые, горячие и хорошо знакомые, но сейчас воспринимаются по-другому. Необходимо. Как кислород.

Я тону в поцелуе, испытывая непреодолимую потребность продолжать. Моя рука скользит по крепкой шее, пальцы путаются в густых волосах, и я притягиваю Ратмира ближе, будто этого недостаточно, ещё теснее – до полного слияния, пока между нами не остаётся ни единого свободного пространства.

Температура воздуха накаляется – и мне резко жарко. Грудь ноет и тяжелеет. Майка становится мокрой и липкой, но никого из нас это не смущает.

Ратмир без проблем доводит меня до пика рукой. Напряжение растёт и закручивается в пружину, а затем выстреливает. Достаточно нескольких умелых движений, поцелуев в шею и ключицу, чтобы комната наполнилась плотным воздухом, запахами и вздохами.

Перед глазами взрываются салюты, в ушах бахает, а тело подкидывает на месте от наслаждения. Удовольствие такое мощное, что я полностью проваливаюсь в ощущения и забываю обо всём на свете. Тону в нём, захлёбываюсь.

Не успевают спазмы стихнуть, как Ратмир снимает с меня шорты, плавно и по сантиметру входит. Сдерживаясь, не нарушая контроль. Прижимая лопатками к себе, стискивая грудь и выдерживая паузы. Заставляя меня выгибаться сильнее и просить о большем.

– Не больно?

Я отвечаю что-то невпопад, ахая и кусая подушку. Немного, самую малость, жжёт, но в остальном – мне всё нравится. Мы удачно балансируем где-то на грани.

– Я быстро, – заверяет Мир.

Толчки ускоряются, звуки шлепков возбуждают и оглушающе врезаются в барабанные перепонки. Каждый из них рождает в теле приятную вибрацию и поднимает волны удовольствия всё выше и выше. Одну за другой. До неба. По бесконечному кругу. Пока на ягодицы не брызгает тёплая жидкость.

– Подай, пожалуйста, салфетки… – негромко прошу.

Ратмир тянется к тумбе, упираясь локтем в матрас. Его щёки слегка розовые, губы приоткрыты. Обожаю смотреть на его эмоции, когда он кончает и после. Нет ни намёка на жёсткость и резкость – черты лица сглаживаются, а взгляд становится поплывшим.

Не в силах принять освежающий душ, мы опять притягиваемся друг к другу. Я опускаю голову на мужскую грудь и рисую пальцами узоры по рельефному животу. Чувствую, как сердце Ратмира врезается в рёбра с такой же скоростью, как и моё.

– Почему ты не вывел татуировку? – откровенно спрашиваю.

Секундная заминка заставляет занервничать.

– У меня нет точного ответа. Я несколько раз записывался на процедуру, но потом отменял.

– Возникали вопросы?

– Да, регулярно. Каждый раз, когда собирались где-то у бассейна, в сауне или просто на пляже с коллегами или друзьями. Было ясно, что, раз одна половина компаса находится у меня, то где-то должна быть и другая. У супруги отсутствует – значит, подозрительно. Таким образом появлялись недомолвки и слухи, которые невероятно бесили, но не настолько, чтобы решиться вывести.

Я затихаю и жую губу до металлического привкуса крови, по-прежнему ревнуя, но не горюя по утраченному времени. Какая разница, каким был наш путь? Главное – итог и конечная цель.

– А ты? – интересуется Ратмир.

– Боялась лазера, рубцов и инфекции. Только поэтому.

Вру, конечно. И Мир, видимо, хочет меня раскусить, потому что стискивает до хруста в косточках и шлёпает по ягодице. Но на лестнице вдруг раздаются шаги, и я мгновенно высвобождаюсь из его объятий, вскакивая с постели.

Ключи от дома есть у мамы и Яны. Последняя всегда предварительно звонит, поэтому её внезапный визит я сразу же отсекаю, а потом... вспоминаю о вчерашнем сообщении, подбегаю к шкафу и достаю оттуда чистую одежду.

– Это мама, – предупреждаю Ратмира, будто хоть что-то можно сделать. Спрятаться под одеяло не вариант, а балкона здесь нет. – Можно попросить тебя быть чуточку вежливым? Самую малость?

Мама стучит для приличия, но, не дожидаясь ответа, открывает дверь и заглядывает в спальню. Я прячусь за шкафом, пытаясь скрыть смущение за неестественной улыбкой. Ратмир трёт ладонями лицо и садится на кровати. Благо, прикрывает бёдра одеялом. Это уже что-то похоже на тёплое приветствие и манеры.

– Доброе утро, Ксения Игоревна, – сипло произносит Мир. – Пару минут, и мы спустимся. Чай будете?

Я краснею от макушки до пят, замечая на мамином лице шок и недоумение. Мечтая провалиться сквозь землю на веки вечные. Ещё недавно я от души распиналась перед ней, что мы с Ратмиром являемся исключительно родителями общего ребёнка – без сексуального подтекста, а теперь встречаю с ним утро в одной постели.

Боже.

Глава 52

***

Совместный завтрак в гостиной получается скованным и полным неловкости. К еде почти никто не притрагивается, особенно я и мама.

Позже к нам присоединяется Томас с подарками и сувенирами из поездки. Он единственный, кто не совсем догоняет всю сложность ситуации и хоть как-то разбавляет общение шутками и интересными историями из своей профессиональной деятельности. Без него обстановка стала бы невыносимо тяжелой.

Например, между мамой и Ратмиром то и дело вспыхивают пассивно-агрессивные конфликты. Они не спорят, но достаточно жестов, взглядов и гнетущего молчания, чтобы понять, что ничерта не наладилось. Я открыто не встреваю, но пытаюсь вразумить каждого по отдельности.

Причина в том, что мама вернулась из длительного отпуска, дико соскучилась по внуку и планирует без конца его тискать. Беда в том, что Ратмир тоже. Он не выпускает сына из рук и напряженно следит за мамой, словно ожидая угрозы. Как хищник, только не рычит. Она волнуется, хмурится и буквально поминутно засекает, когда уже наступит её очередь.

Это выматывает.

Я между двух огней.

Футболка липнет к телу, а напряжение висит в воздухе. Я кожей чувствую – мама недовольна тем, что мы с Ратмиром переступили грань и сблизились. Авдеевы нам двоим сделали больно. Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей, но суть одна. Кто-то делает выбор не прощать, а кто-то учится отпускать и превращать обиды в опыт, зная, что истинная победа – это мир в сердце, а не реванш в мыслях до конца своих дней.

– Помочь? – спрашивает Ратмир, подойдя со спины, когда я загружаю грязную посуду в мойку.

Пока никто не видит, он не впервые проходит мимо и ненароком то касается меня, то гладит, заставляя сердце учащенно биться. Присутствие посторонних людей в доме является для него пыткой, но выгнать он не рискует, проявляя выпрошенную мной вежливость. И я ему за это чрезмерно благодарна.

– Нет, я справлюсь, – мотаю головой.

Добавив моющее средство в специальный отсек, выбираю быструю программу и включаю кнопку старта.

– Ты как? – спрашиваю с улыбкой. – Держишься?

– Лимит почти исчерпан, – он мечет взгляд на маму, которая сидит у электрокачелей и часто машет перед Ромкой игрушкой.

– Потерпи немного, прошу. Думаю, они скоро уедут.

Впрочем, так и происходит. Ближе к обеду мама начинает собираться домой, предварительно дав тонну наставлений по уходу за ребёнком. Мир недоумевает, как она вообще может что-то помнить, ведь почти с самого рождения оставила меня на бабушку и переехала в столицу в поисках лучшей жизни. Я тоже об этом задумываюсь, но стараюсь не осуждать – сглаживаю острые углы, а поступаю всё равно по-своему.

Как только мы решаем, что гостей больше не будет, – сразу же объявляется Янка. Она писала мне ночью, что уже дома, полна идей и вдохновения, но без подробностей. Теперь зазывает на прогулку с детьми. Мы собираемся и выходим на улицу, где тепло и вовсю слепит солнце.

Ратмир идёт впереди, разговаривая с кем-то по телефону и катя перед собой коляску, а мы с Яной и Эммой немного отстаем.

– Я вернулась домой после полуночи. Продажи к тому времени перевалили за пятнашку, представляешь?

– Ты крута, – тут же киваю.

– Да-а.

Подруга как-то нерадостно тянет слова.

– Что-то случилось?

Эмма вырывается от матери и несётся к дяде. Пальчиком показывает, что тоже хочет повести коляску. Мир пододвигается, и дальше они уже идут вместе. Со стороны это выглядит мило.

Раньше я смотрела на его взаимодействие с племянницей и мысленно желала того, чтобы к нашему ребёнку он относился примерно так же. Но всё оказалось даже лучше, чем я могла только представить. Ромашка стал смыслом жизни Ратмира.

– Мы обменялись номерами с Марком, – шепотом произносит подруга. – Он сделал дозвон, я сохранила его имя в телефонный справочник. Когда вернулась домой, то Лукас увидел вызов и впервые закатил скандал. Он будто почувствовал что-то… Никогда не проверял, а тут… Возможно, потому что раньше я всегда была от него финансово зависимой, но не теперь.

– У вас с Марком что-то было? – ещё тише спрашиваю.

– Нет, что ты! Если не считать лёгкого флирта – ничего такого. Я не приемлю измен в браке. Считаю, что сначала нужно развестись, а уже потом лезть в койку к другому. Чтобы было по-честному.

– В идеале – да, – киваю, соглашаясь.

Янка притормаживает и берёт меня под руку.

– Не подумай, что это укор тебе – ни в коем случае. Просто в моем понимании нужно вот так.

– Я не обижаюсь.

– В общем, Лукас разозлился и сильно толкнул меня, когда я попыталась отобрать у него телефон. Да так, что я врезалась в стену и ударилась затылком.

Я замираю посреди тротуара и не могу поверить услышанному. Муж подруги всегда казался мне более чем адекватным. Я думала, он своим характером будто бы уравновешивал этот союз.

– Только не смей говорить об этом Ратмиру, – бескомпромиссно заявляет подруга. – Я вижу, что ты встала в воинственную позу, но не надо. Это лишнее.

– Но почему?

– Я возьму таймаут в наших отношениях, куплю билеты к родителям в конце месяца и улечу развеяться. Возможно, там придёт какое-то решение. Быть может, отец хоть как-то поддержит.

Мне от души обидно за Яну, и, честно говоря, я с трудом держусь, чтобы не вспылить и не растрепаться. Меня разрывает от возмущения и несправедливости. Хочется пожаловаться Миру и спросить у него совет, но однажды уже была ситуация, из-за которой он повел себя сверхимпульсивно, чуть не убив человека.

Поэтому я глотаю и молчу, но обдумываю услышанное и во время прогулки, и на детской площадке, и после – уже дома. Даже тогда, когда мы с Ратмиром укладываем спать сына и остаёмся вдвоём, чтобы провести последнюю ночь и попрощаться.

Мир раздевает меня, прикусывает мочку уха и прижимается губами к чувствительной груди, рисуя на ней влажные полосы. Нависая сверху и порывисто сжимая ладонью ягодицу. В его глазах пожар, энергия бьёт через край. Я обвиваю его ногами и льну ближе. Мы прощаемся и наслаждаясь каждым мгновением, полным эйфории, без лишних слов и обещаний. Не требуя этого друг от друга и выдерживая необходимое время на осмысление.

Уже утром у Ратмира вылет домой, и с его отъездом всё возвращается на круги своя. Ромка растёт, как на дрожжах, прибавляет в росте и весе. Я работаю удалённо с Олей, и с выздоровлением няни это становится гораздо проще.

Материнство в удовольствие. Жизнь тоже. Я забочусь о сыне, уделяю время себе. Обязательно завтракаю по субботам с Яной. Приступаю к домашним тренировкам и спорту.

Скучаю по Авдееву. Сильно. Наверное, как никогда раньше. В этот раз отпускать его было гораздо сложнее, чем в предыдущие. Защитная крепость пала, и я позволила чувствам прорваться наружу. Глубоким, сильным. Такой мощности, что за грудной клеткой жжет, когда мы заканчиваем наши длительные разговоры по видеосвязи и засыпаем в разных постелях и странах.

Тяга усиливается с каждым днём. Я понятия не имею, когда Ратмир хочет прилететь к нам в будущем, но всё чаще заглядываю на сайт авиакомпании и присматриваю билеты на тот день, когда в гости к родителям улетает Яна. Без подруги я совсем не знаю, что здесь делать. Это вводит в легкую депрессию.

Глава 53

***

– Да не парься, Даш, с младенцами даже легче, чем с годовалыми детьми, – ободряюще говорит Яна. – В первый раз я летала с Эмкой, когда она была младше Ромыча. И что ты думаешь? Весь полёт дочь спокойно проспала у меня на руках.

Мы находимся в зале вылета и ждём начала посадки на рейс. Надеюсь, он будет без критических задержек.

Я не рискнула путешествовать одна, поэтому с нами няня – Татьяна Сергеевна, и куча багажа. Вещей взрослых – едва занимает шестая часть, остальное принадлежит младенцу. Как оказалось, для поездки в другую страну нужно было взять почти всё. На всякий случай.

Мне немного волнительно, но я настраиваю себя на позитив. Лететь всего два часа. За это время даже испугаться как следует не успею. К тому же, не я первая и не я последняя. В зале полно мам с детьми разных возрастов.

– Кстати, ты рассказала Ратмиру о своём внеплановом визите? – интересуется подруга, пытаясь поймать дочь, бегающую вокруг сидений.

– Нет, не стала. Он бы не позволил.

Периодически я почитываю новости и удивляюсь тому, как Ратмир после такого количества льющегося на него дерьма умудряется с энтузиазмом работать. За ним следят в оба. Приписывают то, чего не было и нет. По многочисленным статьям в СМИ получается, что Авдеев пытается всеми правдами и неправдами отжать чуть ли не весь город, а ситуацию с разводом обсасывали со всех ракурсов на протяжении месяца: кто виноват, как делили совместно нажитое имущество и какова причина распада семьи.

Я не хочу создавать неприятности, поэтому, если нужно, то даже из дому выходить не буду. Просто покажу Ратмиру сына – это и есть главная цель поездки. Он у нас золотой мальчик. Уже научился уверенно держать голову и гулить, а когда открыто улыбается – у меня сердце плавится от умиления. Становится жаль, что всё это упускает Мир.

– Может, всё-таки стоило? – продолжает настаивать Яна.

– Намекаешь на то, что в квартире могут быть сюрпризы в виде чужого нижнего белья и использованных презервативов? Не беда, я не брезгливая – уберу в мусорное ведро.

– Вот это я понимаю подход, – усмехается подруга. – А если серьёзно, то было бы неплохо, чтобы тебя встретили.

– Не вижу сложностей, – вздергиваю плечами. – Номер такси у меня есть, ключи от квартиры тоже. Разберусь.

В момент, когда Яна в очередной раз хочет вставить своё веское слово, начинается посадка на рейс.

Войти в салон самолёта с сыном, ручной кладью и компактной коляской, которая складывается до соответствующих размеров, оказывается непростой задачей. Не передумать и не сбежать домой – сложной и со звёздочкой.

Устроившись в тесном кресле и вжавшись в подголовник, я пытаюсь найти равновесие между паникой и восторгом. По правую сторону от меня сидит няня – спокойная и собранная, как всегда, хотя я уверена, что ей не менее страшно. Татьяна Сергеевна не любит летать и делает это крайне редко – по необходимости и за доплату. А с другой стороны – Янка, у которой на руках вертится Эмма.

Следуя совету подруги, я кормлю Ромку, чтобы снять дискомфорт от перепадов давления. Это помогает. Сын начинает мирно посапывать, не подозревая о том, что вокруг происходит. Ему много не надо: мамино тепло, чистая одежда и еда.

Полёт не проходит гладко. Спустя час Яна начинает ссориться с соседями из-за того, что Эмма пинает сиденье носками кроссовок. Люди возмущены, подруга – не меньше. Поднимается такой скандал, что я силой мысли пытаюсь ускорить прибытие.

Родной город встречает нас дождём и сыростью, но настроение, несмотря ни на что, приятно-приподнятое. В здании аэропорта шум и гул, куча пассажиров и встречающих. За рёбрами плещется предвкушение, которое ничем не перебить и не испортить.

– Ой, за мной приехала мама, – удивляется Яна, прочитав сообщение в телефоне. – Я была уверена, что она занята по работе, но нет – уже ждёт у входа в терминал Д.

Подруга неловко улыбается, будто извиняясь за это. Тема родителей в нашем общении мелькает довольно-таки редко. Она не то чтобы находится под запретом, просто стоит очень остро и не пользуется спросом.

– Беги, конечно, – понимающе киваю. – Спишемся позже.

– Я могу подождать такси и помочь вам загрузить вещи в багажник…

Янка бегло оглядывается по сторонам, сжимая в руке мобильный.

– Не стоит. Мы справимся.

Ольга Игоревна в любой момент может не дождаться появления дочери и внучки, войти внутрь и увидеть всю нашу дружную компанию. Отчего-то кажется, что её реакция будет такой, что заставит меня сильно пожалеть о возвращении. Поэтому я предпочту не пересекаться вовсе.

Яна чмокает меня в обе щеки, берёт Эмму, громоздкий чемодан и направляется к автоматической двери выхода.

Отношения с Лукасом перед вылетом были на пике негатива. Они почти не коммуницировали – только на нейтральные темы, не спали вместе и не касались друг друга. Если пытались заговорить, то это заканчивалось плохо. Яна призналась, что теперь боится повторения применения физической силы от мужа и ошатывается от него каждый раз, когда тот приближается. Хочется верить, что родители выслушают дочь и поддержат любое её решение, каким бы оно ни было.

Я оставляю няню с Ромашкой и отхожу к окну, чтобы ответить на вызов таксиста. Связь плохо ловит. Я успела расслышать только невнятное бульканье вместо мужского голоса.

– Стоп-стоп. Ещё раз, – прошу. – Куда нам подойти?

Таксист повторяет фразу, а я невольно цепляюсь взглядом за Янку, Эмму и идущую быстрым шагом Ольгу Игоревну Авдееву, раскрывающую свои объятия.

Женщина такая же, как и раньше: ровная осанка, стройная фигура и идеально уложенные волосы без единой выбившейся прядки и намека на седину, словно время над ней не властно. При виде внучки взгляд серо-голубых глаз резко смягчается. Ольга Игоревна сразу становится не строгой бизнес-леди, а любящей бабушкой, которая безмерно рада встретить перед собой продолжение своей семьи, свою маленькую копию и своё будущее.

Я оборачиваюсь и смотрю на коляску Ромашки, которую покачивает няня. Сердце сжимается в тиски. Меня атакуют флешбэки и ностальгия.

Вспоминаются совместные вечера, готовка на кухне и задушевные разговоры в особняке Авдеевых. Я часто ловила себя на том, что с родной мамой была не настолько близка, как с мамой подруги. Она делилась со мной семейными рецептами и житейской мудростью.

Я не сделала ничего плохого. Я просто хотела дружить и любить. Не требуя ничего взамен и не вовлекаясь в жизнь взрослых. От меня же просто приказали избавиться – любым путём и способом.

– Да, одну минуту, – растерянно отвечаю таксисту. – Скоро подойдём.