Текст книги "Без принципов (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
Глава 45
***
– Проходи. Выпьешь что-нибудь? – предлагаю отцу, когда мы переступаем порог квартиры.
Сразу заметно, что раньше здесь жила девушка. Помощница регулярно убирается, но на полках осталась косметика и несколько украшений. Даша быстро собиралась. Что-то забыла. Что-то не захотела брать с собой в Австрию. Видя это, отец недовольно поджимает губы и направляется в просторную кухню-гостиную, располагаясь на диване и продолжая исследовать обстановку.
– Давай коньяк, – наконец отмирает, отвечая на вопрос.
Я бросаю на столешницу телефон и ключи. Закатив рукава, открываю бар и осматриваю полки. Яна не жила здесь ни дня – не вышло. По документам она уже не хозяйка – я оформил квартиру на старого друга, которому доверяю как себе, чтобы не светиться и поселить здесь любовницу. Как только появится возможность, поменяю документы на Дашу, чтобы владелицей стала она.
– Виски пойдёт? Коньяк закончился.
– Хоть что, но покрепче, – отмахивается отец. – Вызову потом водителя.
Соорудив нехитрые закуски из лимона, колбасы и сыра, ставлю тарелку на низкий журнальный стол, сажусь в свободное кресло и наливаю алкоголь в два широких бокала. Наши отношения с отцом после моего переезда в Вену довольно легко наладились. Я перестал провоцировать, он – нападать. Теперь у нас есть общие дела, и я включён в завещание. Хотелось бы порадоваться этому, но память, сука, упрямо не даёт этого сделать.
– Что приключилось у вас с Аней, сынок?
Отец залпом выпивает виски и, не закусывая, откидывается на спинку дивана. Похлопав себя ладонями по карманам, достаёт оттуда сигареты и закуривает. Я знаю, что ни за единый косяк не получу от него осуждения, потому что у самого рыльце в пушку. Да в таком, что пять лет назад здорово накрыло всю семью.
– Мы разводимся. Разве слухи ещё не дошли? – удивлённо вскидываю брови.
На самом деле мы ни с кем из близких не делились. Аня не жаловалась родителям, заняв выжидательную позицию. Возможно, до последнего верила, что это не более чем временная блажь.
– Дошли. Поэтому и спрашиваю.
– На днях судья вынесет окончательное решение. Дальше нам уже не по пути. Так бывает.
Отец качает головой, глубоко затягивается и выпускает дым кольцами. Выдерживает минутную паузу, чтобы принять и осмыслить. Я не знаю, блядует он сейчас или нет, но даже если да – делает это так, чтобы ни за что не узнала мать. Слишком высокой была цена его измены.
– А что так? У тебя сейчас кто-то есть? В ком конкретно проблема?
Несмотря на взаимное желание не поднимать градус разговора, это всё же происходит. Отец широко раздувает ноздри и сводит брови к переносице. У него был многолетний роман на стороне, но всегда и при любых обстоятельствах он выбирал семью в качестве приоритета. Просто нам с Аней, по сути, и сохранять больше нечего.
– В Дарье Гайдуковой, наверное.
Я выпиваю виски и смотрю на отца в упор. По прошествии многих лет его реакция не такая невозмутимая, как хотелось бы. В тоне и движениях что-то неуловимо меняется – как ни крути.
– Они красивые, заразы, что мать, что дочь, поэтому и тянет, как магнитом. Но разводиться зачем? – пожимает плечами отец, продолжая недоумевать. – Можно тихо погулять и вернуться. Почему нет?
– У нас с Дашей общий ребёнок.
Произнеся эту фразу, я чувствую заметное облегчение. Пока не жду, что отец будет прыгать до потолка и радоваться новому статусу, но верю, что в ближайшем будущем оттает и захочет познакомиться. Уломать Дашу пойти на уступки не будет такой уж сильной проблемой.
– Ладно, ты гондонами пользоваться не умеешь… – задумчиво тянет. – Но аборт для чего придумали?
Новость о беременности и у меня не вызвала всплеска счастья, но решение было единственно верным. Я ни о чём не жалею. Теперь даже не представляю, как можно было отказаться от Ромки.
– Я сам настоял на том, чтобы она родила. Ребёнок уже есть. Этого не изменить и не исправить, да и не нужно.
– Помогал бы и дальше. Думаешь, Аня не закрыла бы глаза? Она умненькая девочка…
– Насколько? – спрашиваю резче. – Чтобы до конца жизни мучиться, терпеть и ждать, пока я буду разрываться на две семьи? Так вышло. Я виноват, признаю. И отпустил Аню, чтобы она могла найти себе более достойного мужика.
Даже если у нас с Дашей ничего не получится, ситуация от этого не поменяется. Я приходил домой, пропахший другой женщиной, замыкался в себе и грубил. Аня плакала. Она почти ничего не спрашивала, но каждый вечер я заставал её в слезах. Думаю, если бы жена только знала, что возвращение в страну закончится именно этим, то, наверное, дала бы себе чуть больше времени на адаптацию в Австрии.
– А что с Дарьей? – шумно выдыхает отец, потянувшись к бутылке, чтобы пополнить бокал порцией алкоголя. – Откуда взялась? Как сошлись? Где она в данный момент?
– Дарья не в стране. Встретились мы на крупном мероприятии – ну и как-то так закрутилось…
Я не вникаю в детали – о них никто и никогда не должен узнать. Наша связь начиналась грязно и некрасиво, но анкета с сайта эскорт-агентства удалена, а клиентам, которые были с ней до меня, нет смысла объявлять об этом на весь город во всеуслышание.
– Я тебя понимаю, – чуть тише произносит отец, отстукивая пальцами по подлокотникам. – Сам был помешан на Ксении до умопомрачения, а сейчас вспоминаю наш роман и сколько денег она с меня высосала – и всё встаёт на свои места. Я нужен ей был исключительно в качестве кошелька. Не больше. Почему ты пустился в блядство, я не спрашиваю, хотя и недоумеваю – за короткое время в браке интим не должен надоесть, там самые искры… Я никогда не рассказывал тебе, но у нас с матерью за более чем двадцать лет совместной жизни всё поостыло в сексе. Вернее, его почти не было.
Сука... Да за что?
Я неприкрыто кривлюсь, потому что представлять родителей за процессом не планировал. Не сегодня, а в принципе. Даже разговаривая по душам.
– Старый товарищ посоветовал мне элитное агентство с девушками на любой вкус и запрос. Я покрутил носом, просматривая анкеты малолеток с дутыми губами и сиськами, которые по возрасту были чуть старше Янки, а затем попросил кого-то нормального – и мне предложили Ксюшу…
Затянувшись сигаретой, удивляюсь не первому общему совпадению. Внутренне закипаю. Ксения Игоревна своим наглядным примером показала дочери, как правильно выживать в этом мире. Скача с члена на член. Выкачивая деньги из толстосумов. И как, скажите, адекватно общаться с ней при встрече и минимально не хамить?
– С первого раза всё завертелось и закружилось, – делится отец. – Сначала Ксюша покорила меня своей простотой и покладистостью, но с годами аппетиты росли и росли. Помимо оплаты жилья, учёбы дочери и путёвок за границу – я спускал на неё немыслимые деньги. От десяти тысяч долларов в месяц. Ведьма, я тебе отвечаю.
Отец ударяется в воспоминания и много пьёт. Его лицо покраснело, а речь стала более плавной с нотами ностальгии. Наверное, секс с ненавистной мне Ксюшей и правда был на уровне. Не забылся за столько лет.
– Дашку я искренне жалел – и относился к ней, как к дочери: заботился, отправлял на языковые курсы в Британию и ничем не обделял, а потом вдруг оказалось, что она такая же алчная, как и мать. Ратмир, думаешь, она укатила в Испанию с пустыми руками, пока ты сидел в СИЗО и пытался её найти?
– Я ничего не думаю, – выпускаю дым в сторону.
– Нет, Гайдуковы потребовали откуп, чтобы держать язык за зубами и не шантажировать нашу семью. А что мне оставалось делать? Ради нашего спокойствия и благополучия я готов был на всё.
Эмоции спорные. Я слушаю вполуха, ловя собственные флешбэки. Как ни пытайся не зацикливаться на прошлом, оно просачивается сквозь дефекты и трещины и оставляет уродливые пятна на настоящем.
В этот же момент на телефон приходит сообщение. Я киваю отцу, мол, слушаю, открываю переписку с Дашей и опять затягиваюсь дымом.
«Тебе нужны снимки Ромки? Сегодня я набрала ему полную ванну».
Кто же ты на самом деле? Алчная блядь, заложница обстоятельств или раскаявшаяся грешница? Почему, когда я вижу в тебе только хорошее и светлое, позже это оказывается фарсом?
«Нужны, конечно».
Алкоголь ударяет в голову, а монотонная болтовня отца проносится фоном, потому что я получаю с десяток прикреплённых фото и видео сына. Открываю одно, другое. Жадно рассматриваю, растягиваю губы в улыбке. Руки чешутся, чтобы развернуть экран, прекратить тупой разговор и похвастаться Ромкой.
Янкину Эмму родители безмерно обожают. Они прилетели в роддом и на выписку. Сестра часто мотается с дочерью к родителям и проводит с ними много личного времени. Наверное, где-то в глубине души мне тоже хотелось бы, чтобы моего внебрачного сына приняли с такой же стопроцентной и безусловной любовью. На меньшее я не согласен.
– Поэтому совсем неудивительно, что Даша переняла манеру общения от матери – увидела, что ты по-прежнему по ней сохнешь, ты богат и успешен, уже не выступаешь в клетке за гроши. Тебе пророчат большое будущее в политике, считают ярким лидером и стратегом. Беда в том, что финт с разводом может негативно сказаться на твоей карьере. Я уже молчу об избирателях, но можно смело ждать усиление критики от оппонентов. Они получат преимущество и ослабят твои позиции в определённых вопросах. Мир, ты меня слышишь? Что за манера вести серьёзный диалог, не отрываясь от телефона?
Подняв взгляд от экрана, я смотрю на отца. Его лицо стало бордовым, пальцы цепко сжимают бокал.
– На наши с тобой дела это никак не повлияет, – расслабленно успокаиваю. – Чтобы выбить участок, я сделал немало – собрал подписи местных жителей, запустил мощную кампанию в СМИ и на днях проведу личные встречи с ключевыми депутатами. Моралистов там мало.
Помимо скрытой личной выгоды и некой непрозрачности в действиях, есть масса преимуществ в том, что лакомый участок достанется номинальной компании отца: строительство поспособствует созданию рабочих мест в регионе, увеличит налоговые поступления, привлечёт инвестиции и прочее. Дело не в том, что таким образом я себя успокаиваю. Просто люди не делятся на строго плохих и строго хороших.
– Хотелось бы верить, – ворчит отец. – Подумай о том, кто будет руководить моим бизнесом, когда я соберусь на пенсию? Здоровье ни к чёрту. До шестидесяти я не дотяну. Может, приобрету участок на берегу моря и перееду туда с Ольгой, а ты – начнёшь пожинать плоды собственных усилий.
Я киваю и смотрю на экран, потому что Даша присылает снимок мирно спящего в кроватке сына и коротко отчитывается, как прошёл его день. Сердце работает навылет. Мне бы хотелось ночевать не в пустой квартире, а рядом с ними.
«А свои фото пришлёшь?» – отправляю Даше.
«Какие?»
«Можно в белье, можно без».
Фантазия включается по щелчку и резво рисует детали. Я не помню, когда в последний раз нормально трахался – поэтому жар горячей волной устремляется к паху. Сообщение прочитано, но абонент уже не в сети. Я хаотично кручу в руках телефон. Думаю о том, что, наверное, где-то передавил.
– По поводу Гайдуковой – хорошо подумай, Ратмир. Я бы ей не доверял, – продолжает отец. – Возможно, ребёнок – это всего лишь способ окончательно подсадить тебя на крючок и выкачать больше денег. Легко отказаться от чувств с заключённым в СИЗО, и гораздо сложнее – удержаться с ним в отношениях, когда он уже стал кем-то значимым.
– Вообще похуй. Я буду платить столько, сколько нужно.
– Я же говорю – ведьмы, – заключает отец.
Глава 46
Дарья
Весна в Вене всегда начинается неожиданно. В один день природа резко оживает, воздух наполняется свежестью, а пение птиц становится мелодичнее. Прохожие снимают шапки, распахивают пальто и наслаждаются долгожданным теплом, но в этот же период приходят сезонные заболевания.
Наша няня на больничном уже больше недели, и я не справляюсь без её помощи. Как назло, мама с Томасом уехали в отпуск в Гальштат – живописный горный регион, а на Яну спихнуть двоих детей было бы свинством. Тем более у неё сейчас важный этап – подготовка к запуску курса по материнству. Ставки высоки. Подруга волнуется и сутками висит в телефоне, прогревая аудиторию и настраивая рекламу.
Я люблю своего ребёнка больше жизни, но иногда мне хочется выделить немного времени исключительно для себя. Достаточно прогуляться, подышать воздухом и развеять сумбурные мысли. Я уже молчу о статьях, которые ждёт от меня Оля. Работа стоит. Голова не варит после бессонных ночей. Ромыча мучают колики, поэтому он не слазит с рук двадцать четыре на семь.
– Пора вызывать на подмогу папашу, – произносит Яна, выслушивая мои причитания. – Хотеть – хотел, а прилетает редко.
– Я жаловалась ему несколько раз, но не прямо, – развожу руками. – Мы как раз созвонились по видеосвязи. Я показала Ратмиру сына, обрисовала ситуацию, но он, похоже, не сильно понял, что я на грани срыва. Ромка чутко и мало спит. Этой ночью я вставала к нему каждый час: кормила, переодевала и качала.
– Мужчинам нужно говорить четко: милый, я требую от тебя срочной помощи.
– С «милым» ты, конечно, загнула, – улыбаюсь в ответ. – Но, наверное, я уже близка к тому, чтобы кричать об этом в голос. Когда станет легче, не знаешь?
– Вот купишь мой курс – тогда поймёшь.
Подруга прерывает разговор, получив ссылку для продаж от маркетолога. Платформа с материалом готова – можно делиться новостью с подписчиками, активно продвигать курс и вызывать интерес к продукту. Следующие два часа Яна занимается именно этим: записывает сторис, общается с помощницами и постоянно проверяет баланс на карте, куда поступают доходы.
– Мне нужен какой-нибудь контент, Даш, – наматывает круги по гостиной Яна. – Что-то новое и эксклюзивное. Я выхожу в эфир в одних и тех же локациях, без макияжа и красивых нарядов. Жаль, ты не сможешь вырваться на пару часов, чтобы посетить ресторан или бар и заодно отметить со мной старт курса.
– Да, прости. Я правда пока не в деле. Мама ещё не вернулась, а няня на больничном.
– Вот чёрт. Что же оригинального придумать?
В электрокачелях начинает плакать Ромка. Я беру его на руки и сажусь на диван. Уже ловко расстёгиваю бюстгальтер и, не паникуя, прикладываю сына к груди. Действия отработаны до автоматизма. Я знаю, как вести себя почти в любой ситуации – и это греет. Предложение подруги, конечно, заманчивое, но сейчас явно не время для выхода в свет. Такое ощущение, что свобода была где-то в прошлой жизни.
К нам подходит Эмма и нежно трогает Ромку за пятку. Она знает, что это братик. Он маленький, и с ним нужно быть максимально осторожной. Даже не верится, что вскоре и мой сын будет бегать по дому, разбрасывать игрушки и понимать простые фразы, и самое главное – я тоже буду его понимать.
– Кажется, я знаю, кто посидит вечером с Ромкой, чтобы мы отдохнули, – произносит Яна, отвлекая меня от размышлений.
Я отрываю взгляд от детей и смотрю на подругу. Та выглядывает в окно и хитро щурится. Меня потряхивает. С этой секунды и до того момента, как в дверь начинают звонить.
Сын, задремавший на моих руках, пугается и снова плачет. Я поправляю одежду, распускаю волосы и облизываю внезапно ставшие сухими губы. Встав с места, прижимаю к себе ребёнка. Неужели правда?
В прихожей слышатся голоса. Сердце сходит с ума от эмоций. В них столько всего намешано: радость, усталость, облегчение и тоска. Несмотря ни на что, мне не хватало Ратмира в качестве поддержки в течение месяца. Я знала, что примерно меня ждёт роль матери-одиночки, но в действительности оказалась к этому не совсем готова.
Ратмир появляется в гостиной с цветами и подарками. Уже без верхней одежды и обуви – в спортивном худи и штанах, привлекая внимание всех присутствующих. В доме становится шумно и живо. Громкий писк Эммы перебивает короткие и скомканные приветствия, но взгляды – нет.
Мы с Миром пялимся друг на друга непозволительно долго. Пульс взрывает виски, а сердце усиленно качает кипящую кровь. Недавно Авдеев попросил, чтобы я прислала ему фото в белье или без. Я мысленно возмутилась и не ответила. Потом решила, что он шутит, но размышляла об этом всю оставшуюся ночь, а утром мы спокойно переключились на тему общего ребёнка и больше не поднимали провокационную, чтобы не нарушить тот шаткий мир, который между нами образовался.
– Ты очень вовремя, – непривычно ласково обращается к брату Яна. – Мы с Дашей как раз размышляли, что было бы неплохо вырваться на пару часов в бар. Ты посидишь с сыном? Пожалуйста, пожалуйста! Молодым мамам тоже нужен отдых.
Ратмир снова находит меня взглядом и обводит глазами изменения. Я немного похудела, но не дошла до начального веса. Пока рано об этом мечтать, хотя промежуточным результатом я вполне довольна. Ещё бы грудь уменьшить на полтора размера...
– Ты правда хотела в бар? – интересуется Мир.
– Да, были бы благодарны, – вклинивается Яна.
Он выглядит растерянным с дороги, но не говорит категоричного «нет», а я не ругаю его за то, что опять не предупредил о своём приезде. Наверное, Ратмир находит удовольствие в спонтанных встречах, создавая детям праздник своим присутствием.
– Я спросил у Даши, – ставит на место сестру, укоризненно качая головой и упирая руки в бока. – Если не возражаешь, мы хотели бы остаться наедине и обсудить этот вопрос без свидетелей. О результатах сообщим тебе позже.
Глава 47
***
До вечера я успеваю трижды передумать, несмотря на согласие Ратмира посидеть с Ромкой. Яне нужен контент: мы быстро отснимем материал, сделаем фото и уедем домой, – этим я успокаиваю себя, загружая детскую одежду в стиральную машину и добавляя в отсек порошок. В голове крутятся беспорядочные и даже хаотичные мысли. Я никак не могу разобраться в желаниях. Можно остаться дома, но зачем? Почему не воспользоваться возможностью, чтобы отвлечься и развеяться? Отдохнуть от домашней рутины за вкусным ужином и стаканом сока в приятной компании?
Время пролетает стремительно.
Ратмир ни на секунду не спускает с рук сына, прижимая губы к его макушке. Младенцы волшебно пахнут – молоком, соленой карамелью и каплю присыпкой, поэтому я искренне понимаю его желание не отрываться от Ромки. Это особый вид умиротворения и эйфории. Десятикратный кайф. Сын, как ни странно, ни разу не капризничает и внимательно прислушивается к низкому тембру голоса папы. Временами складывается ощущение, что я наговариваю на собственного ребёнка.
Со мной Мир ведёт себя ровно и сдержанно. Отвечает коротко и по делу. Я бы даже сказала – безэмоционально, поэтому та идея с просьбой прислать фото в белье кажется нелепой и необдуманной. Не знаю… Будто меня брали на слабо. Хорошо, что хватило выдержки никак не среагировать.
Из всех платьев в гардеробе мне подходит только одно – длинное, чёрное и с вырезом до середины бедра, которое скрывает недостатки и лишние объемы в талии. Остальные пока не по размеру. К слову, это ещё один плюс за то, чтобы остаться дома и перестать беситься по поводу внешнего вида, но Яна уже настолько загорелась предстоящей поездкой, что я просто не рискую от неё отказаться.
Уложив волосы в мягкие волны, я наношу лёгкий макияж: немного блеска для губ, румяна и тушь для ресниц. В таком виде я и кормлю Ромку в спальне за десять минут до выхода, посматривая то на часы, то на Ратмира, сидящего в кресле и листающего что-то в телефоне.
Янка по секрету рассказала, что их с Аней развели на прошлой неделе. Вся семья гудит и негодует. Наверное, для них я по-прежнему являюсь источником зла номер один.
– На всякий случай я оставила в холодильнике порцию грудного молока. Не думаю, что оно пригодится, но пусть будет, – негромко обращаюсь к Миру, поглаживая засыпающего сына. – Молоко нужно будет разогреть и ни в коем случае не давать холодным. Подгузники под пеленальным столом. Запасная одежда на полках в шкафу – выглаженная и чистая.
– Напомни, пожалуйста, сколько тебя не будет? – переспрашивает Ратмир, медленно отрывая взгляд от дисплея. – Три дня или три часа?
С трудом сдержавшись от того, чтобы не отвесить колкий ответ, я перекладываю сына в кроватку и направляюсь на выход из спальни, чувствуя острое жжение между лопаток. Мир не идет меня провожать, и я самостоятельно переживаю один из этапов, к которому должна быть готова сейчас и в будущем – к полному беспрекословному доверию. К счастью, я не являюсь единственным родителем Ромашки, но за этот месяц успела немного отвыкнуть.
Яна забирает меня у дома на автомобиле и везёт в бар, который располагается на восьмом этаже отеля и открывает захватывающий вид на город.
Обстановка внутри роскошная – это слабо сказано. Потолок украшен текстильной драпировкой. Стены, выполненные в тёмных тонах, создают атмосферу спокойствия и утончённости, а приглушённый свет, льющийся из дизайнерских светильников, расставленных по залу, обволакивает всё вокруг мягким золотистым сиянием.
Сложно представить, в какую сумму обойдётся здесь ужин, но растерянности я не подаю и под звуки джаза следую за Яной к большому панорамному окну, принимая у официанта меню и погружаясь в удобное кресло.
– Ратмир без проблем тебя отпустил? – спрашивает Яна. – Не бычился?
– С этим не возникло никаких сложностей. Мир был рад увидеть сына – ради того, чтобы провести с ним время, он и прилетел.
– Если тебе удобно так думать – то ок, – пожимает плечами подруга. – Вообще да, мой брат умеет быть нормальным. Не всегда, но моментами. Скажу одну важную вещь – мужчину нужно сразу же приучать к тому, что, раз ребёнок общий, то и обязанности тоже. Не геройствовать и не тянуть всё на себе. Не паниковать, а пользоваться моментом. Ты же вся напряжённая и не выпускаешь телефон из рук, что совершенно зря. Позволь себе выдохнуть.
К столу подходит официант, прерывая наш диалог и записывая в блокнот заказ: филе миньон с картофельным пюре и трюфельным соусом, салат с козьим сыром и шоколадный фондан с мороженым из ванили. Из напитков двум кормящим мамам подходит только минеральная вода с лимоном и мятой, а также ягодный чай.
– Лукас всегда проявляет инициативу, чтобы посидеть с Эммой? – интересуюсь у Янки.
– Ой, по поводу отношения мужа к ребёнку у меня никогда не было нареканий. Он с ней с самого рождения с удовольствием возился…
Подруга проваливается в воспоминания годичной давности, а я цепляюсь за одну-единственную фразу и никак не могу выкинуть её из головы. Яна всегда открытая и разговорчивая, но излишне замкнутая в вопросах личной жизни, поэтому меня кое-что гложет. Не в первый раз.
– А по поводу отношения мужа к тебе?
Официант ставит на стол еду и напитки. Подруга тянется к стакану с водой и залпом выпивает почти половину. Не торопясь раскрываться, выдерживает паузу.
Я редко вижу Лукаса и не могу чётко сформулировать свои ощущения, потому что не общалась с ним с глазу на глаз, но первое впечатление было скорее положительным, чем противоречивым.
– Он обеспечивает меня и делает всё, что от него зависит для Эммы.
– Но…
– Это ведь то, о чём я когда-то мечтала, – разводит руками Яна, грустно усмехаясь. – Дом, достаток. Не уровнем ниже, чем я жила раньше. Казалось бы, я должна быть счастливой, потому что всё необходимое у меня есть, но потом я смотрю на вас с Ратмиром и вижу, что можно иначе: любить и ненавидеть, тонуть в обидах, страхах и сомнениях. И, тем не менее, несмотря на трудности, тянуться друг к другу и испытывать такие сильные чувства, что захватывает дух. У меня с мужем не так. Всегда было, есть и, скорее всего, будет.
– Сомневаюсь, что наши отношения с Ратмиром являются каким-нибудь адекватным показателем, – качаю головой, комкая салфетку.
– Я знаю. Но всё равно чувствую себя дефектной. Как будто что-то упускаю и недополучаю. Лукас закрытый и холодный. Он взрослый, строгий и часто деспотичный. Дико похож на моего отца. Я не понимаю его и бешу своим характером, а ещё он постоянно сравнивает меня со своей первой женой и пытается переделать. Перед тем как забеременеть, у меня была попытка разорвать отношения и уйти, но она не увенчалась успехом, потому что отец не позволил. Сказал, что, если вдруг я захочу совершить такую глупость, как подать на развод, чтобы не смела надеяться на то, что он будет обеспечивать меня до конца жизни.
Внутри всё переворачивается кувырком от слов Яны. Олег Вячеславович уже не удивляет меня своими поступками, но мне всегда казалось, что к дочери он лоялен и никогда не даст в обиду другому мужчине. Скорее всего, он надеялся, что сможет потушить взбалмошность дочери выгодным замужеством, а вместо этого в очередной раз всё испортил.
– Поэтому ты стала вести блог, – вдруг догадываюсь.
– Да, я нашла в нём отдушину и возможность неплохого заработка, чтобы не сильно зависеть от мужа. Лукас не против, если я трачусь для дочери, но в целом – он жуткий скряга. Если я покупаю что-то себе, всем своим видом показывает, что зря взял в жёны транжиру.
– Сколько тебе удалось заработать за продажу курса?
– Наверное, это самая прекрасная новость на сегодня, – воодушевляется подруга, открывая приложение банка. – Общая сумма на данный момент составляет двенадцать тысяч евро. Прикинь?
– Ну вот, а говорила, что работа – это не твоё. По-моему, отлично удаётся – продолжай в том же духе, – затихаю и накрываю руку Яны своей ладонью. – Может, сказать Ратмиру о ситуации с мужем? Уверена, он что-то придумает…
– Я пока не настолько решительна, Даш. Забудь. Эти мысли были до появления Эммы, а сейчас я обязана думать не только о себе.
Во время ужина подруга ни на секунду не откладывает телефон, записывая разговорные сторис и делая фото. После того как мы заканчиваем с основными блюдами и десертом, отправляемся в уборную, чтобы поправить макияж и прическу. От откровений Яны на душе становится особенно тяжело и неспокойно. Я не знаю, как себя вести, чем помочь и что посоветовать, поэтому компенсирую молчание работой фотографа на балконе, откуда открывается вид на утопающий в огнях город.
– Почему на всех снимках у меня такое выражение лица, будто я съела последнее пирожное и не хочу в этом признаваться?
– Может, потому что так и было?
Яна шутливо отбивается и удаляет неугодные кадры. Затем наглядно показывает те, где изображена я.
– Вот, посмотри на руку профессионала. Всё дело в правильном угле и умении поймать момент. Хотя, вероятно, и в том, что ты не пытаешься казаться идеальной.
Я приступаю к повторной попытке заполучить красивые фотографии, но Яна вдруг начинает подавать активные сигналы, указывая за мою спину:
– Эй, что это за высокий бородатый викинг к нам приближается? Ты его знаешь?
