Текст книги "Без принципов (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Глава 48
***
Мужчиной с внешностью викинга оказывается Марк, который недавно переехал жить в наш район. Он арендует дом совместно с братом и его девушкой. Приятный, доброжелательный. Когда мы пересекаемся в аптеке или супермаркете, он каждый раз пропускает меня без очереди. Дважды случалось так, что я по ошибке находила письма в своем почтовом ящике, адресованные викингу, и заходила к нему, чтобы их вернуть. Так мне и удалось узнать его имя. Сомневаюсь, что он знает мое, но взмахивает рукой в знак приветствия, будто старой подруге.
К слову, ассоциация Яны очень меткая и точная. В грозном облике Марка сквозит что-то дикое и первобытное. Светлые волосы, уложенные назад, хмурый взгляд и жилистые руки, покрытые татуировками, придают ему сходство с воином из древних саг.
– Разрешишь? – спрашивает викинг, указывая на телефон и затягиваясь сигаретой. – Попробую сделать удачные кадры.
Мы не особо дружим, но я без проблем передаю мобильный. Пусть попробует – мне-то что? Только не факт, что привередливая Яна останется довольна его работой.
– Да, конечно. Вот.
Отойдя немного в сторону, я с интересом наблюдаю за процессом. Марк не новичок. Он умело настраивает камеру и перемещается по веранде в разных позах: то приседая, то едва не ложась на пол. Яна, ничуть не смущаясь чужака, с удовольствием ему позирует.
– Вы фотограф? – спрашивает подруга, спускаясь со ступеней, которые визуально поднимают над городом.
– Немного фотограф, немного юрист, сантехник и автомеханик. Как угодно.
– Главное, не исполнитель, – тихо отвечает Яна. – Остерегаюсь подобных мужчин.
Марк открыто улыбается, почесывая бороду. Подруга листает снимки и остается более чем довольна результатом. Таким образом мы оказываемся за общим столиком с викингом, его братом и симпатичной девушкой по имени Мария.
Компания разношерстная, необычная и шумная. Я чувствую себя немного не в своей тарелке, потому что отвыкла от общения с людьми, от ресторанов и баров. Собственное присутствие кажется здесь лишним. Вокруг смех, болтовня и звон бокалов, а я осознаю, что мой мир, оказывается, крутится исключительно вокруг ребенка, его здоровья, желаний и капризов. Мысли разбегаются по углам. Рассказать что-то интересное, помимо детской тематики, мне нечего. Организм накачан пролактином. Я немного злюсь, потому что думаю о том, что буду такой всегда – скучной домашней наседкой, но потом выдыхаю, вспоминая стремительно повзрослевшую Эмму.
«Как ведет себя Ромка? Просыпался? Не требовал еду?» – отправляю сообщение Ратмиру, держа телефон под столом.
– Мать, не психуй, – советует Яна. – Если бы случилось что-то из ряда вон выходящее, Мир бы набрал. Просто расслабься. Он разберется и справится со всем без твоей помощи.
Спустя пять минут мучительного ожидания приходит короткий и сухой ответ: «Спит».
И всё. Никаких дополнений и подробностей. Называется: остальное додумай сама, если, конечно, захочешь.
За столом происходит заметное оживление, потому что Марк предлагает отснять материал в зале, задувая свечи на торте, на котором кремом напишут название курса по материнству «МамаPRO». Официанты передают пожелание кондитеру, процесс идет, а Яна радостно хлопает в ладоши от предвкушения. По описанию должно получиться довольно ярко и живо. Я бы до такого точно не додумалась.
Странно, но викинг абсолютно не формат для Яны. Он не похож на делового серьезного человека. Явно недостаточно обеспечен. Часто выбирает кожаные куртки, массивные ботинки и джинсы вместо костюмов. Марк свободный и раскованный, генерирует идеи по щелчку пальцев. Обожает жизнь без расписания и ограничений, а еще любит кататься на байке, еду на костре, походы и ночевки в палатках. Но при этом я прекрасно вижу, как загораются глаза подруги при прямом диалоге с ним.
Медленный и расслабленный ритм джаза сменяется электронными треками, органично вписываясь в общий стиль заведения и настраивая на приятное времяпровождение. Но мне не отдыхается. Вообще. Нет привычной легкости и беззаботности. Каждую минуту я провожу, будто на иголках, отбывая вечер. Поэтому, когда начинает звонить телефон, я словно этого и жду. Сигнала, после которого можно будет смело уехать домой.
Случайно успев нажать зеленую трубку раньше, чем выйду из-за стола, я быстро прикладываю мобильный к уху и прикрываю динамик. На фоне слышится глубокий хриплый смех викинга, а в тон ему – звонкий и заливистый Яны.
– Ты говорила, что в холодильнике есть молоко, – произносит Ратмир. От мысли, что Ромка проснулся и истошно плачет, а меня рядом нет, прошибает разрядом. Кажется, что я не должна сидеть здесь и с компанией. Такая красивая и нарядная, но до невозможности взвинченная. – Какую из всех предоставленных бутылок я могу взять?
– Ту, что внизу, на дверце, – отвечаю под очередной взрыв смеха.
– А, окей. Вижу.
– Подержи её под теплой проточной водой или поставь в миску.
На другом конце провода слышится треск, но сквозь него прорывается резкий голос Мира:
– Отдыхай.
Он завершает звонок, не прощаясь, а у меня настроение падает ниже плинтуса. Авдеев будто не пожелал отдыха, а оплевал. И одна моя часть противится тому, чтобы ехать ему на помощь, а вторая рвется к ребенку, а не его отцу.
Я собираю вещи в сумку, запихиваю в карман пальто телефон и наспех прощаюсь с новыми знакомыми. Яна идет следом за мной, но я искренне заверяю её в том, что вполне доберусь одна и на такси. Это Эмма может спать всю ночь подряд, а Ромка для этого пока слишком мал.
На всякий случай я обещаю, что Лукасу ничего не скажу, хотя эмоции противоречивые. Наверное, потому что мне жаль, когда распадаются семьи по разным причинам, а особенно, когда есть общий ребёнок. Это не мое дело. Лукас никогда не поддерживал супругу в её начинаниях, но внезапно появился Марк, способный вдохнуть жизнь в любые, даже самые смелые идеи.
Такси задерживается и приезжает к центральному входу отеля с заметным опозданием. Я запахиваю верхнюю одежду, которую раздувает порывом ветра, и спускаюсь по ступеням к парковке. От центра до дома ехать чуть больше пятнадцати километров, но путь проходит с препятствиями.
Начинается с того, что в баке в ноль уходит бензин, и водитель сворачивает на заправку, а заканчивается тем, что после заправки автомобиль не может тронуться с места, поэтому я заказываю новое такси и с горем пополам пересаживаюсь.
Когда, наконец, попадаю домой, то жду чего угодно – громкого плача, скандалов и недовольства Ратмира, но вместо этого застаю звенящую тишину, от которой вибрирует в барабанных перепонках.
Грудь твердеет. Подкладки мокнут от прилива молока. Я наспех снимаю сапожки, пальто и приглаживаю всклоченные волосы. Когда достаю из кармана телефон, то вместе с ним вылетает сложенная надвое салфетка.
Ратмир, проходящий мимо прихожей, поднимает её, открывает и возвращает мне. Никак не реагируя на запоздалое появление. И если бы не колючая напряженность в доме, я бы решила, что ему всё равно.
– Это твоё, – произносит с металлом в голосе.
– Спасибо.
Наши пальцы соприкасаются, и я инстиктивно отшатываюсь.
– Да не за что.
Делаю рваный вдох-выдох. Вижу, что на салфетке написан номер телефона и фраза на немецком, которая переводятся как: «Набери меня завтра, красавица». К сожалению, Ратмир тоже изучал языки, поэтому точно уловил смысл. Я понятия не имею, как это послание попало ко мне, но оправдываться не собираюсь. Меня просто топит чувством несправедливости.
Глава 49
***
Открыв холодильник, рассматриваю полупустые полки. Я не готовилась к приезду гостей, поэтому еды почти не осталось. Чем питался Ратмир, пока меня не было, – ума не приложу. Нужно было предупреждать заранее, а не прилетать с проверкой, чтобы узнать, какая я мама, хозяйка и женщина.
Несмотря на выпитые пол-литра воды за столом, в горле резко становится сухо, а губы превращаются в наждачку.
Ратмир ставит радионяню на стол, подходит ко мне со спины и перехватывает бутылку минералки раньше, чем я успеваю потянуться за ней.
– Эй, я тоже хотела.
– После меня, – коротко отрезает он, откручивая крышку с шипящим звуком.
Обернувшись к Ратмиру, быстро осматриваю его лицо, задержавшись взглядом на подбородке, шее и кадыке, который движется при глотке. Закрыв холодильник, отступаю в сторону. План сохранять нейтралитет проваливается с треском. Как ни крути, но когда рядом находится красивый мужчина, сложно не думать на табуированные темы.
Я вынуждена признать, что почти каждую нашу встречу втайне фантазирую, что было бы, если бы мы изредка позволяли себе большее. Не знаю, зачем. Как тогда – в ванной. Ратмир казался таким голодным и взвинченным, что здравый смысл растворялся в дымке. Его удовольствия было много. Оно сочилось по телу и между пальцев, будоражило рецепторы и сводило с ума.
После случившегося мы ни разу не обсуждали, что делать дальше и как предотвратить повторение. Никому из нас не хотелось нарушать выстроенную дистанцию и путать роли, которые мы изначально выбрали. На благо ребенка.
– Как погуляли? – спрашивает Мир, закручивая крышку. – Понравилось?
В тоне сквозит заметное раздражение. Представляю, какая картина сложилась у него в голове. Она и до этого была не очень, но всё же. Такое ощущение, что я только и ждала возможности, чтобы вырваться на волю, познакомиться с мужчиной и заполучить его номер телефона. С одной стороны – я свободна, как ветер, и открыта к общению, а с другой – не хочу, чтобы на меня вешали то, чего не было.
– Да, вполне, – пожимаю плечами. – Что бы ты ни думал, это была не моя салфетка.
– А как же.
К щекам приливает жар, когда Ратмир начинает ерничать, а кровь вскипает и разносится по венам с утроенной скоростью. Казалось бы, плевать, что и кто подумает, но я не могу оставить эту ситуацию в покое, поэтому осознанно нарываюсь на продолжение дискуссии.
– Я понятия не имею, как она у меня оказалась. Возможно, по ошибке, – произношу чуть более взвинчено. – И я говорю это не для того, чтобы оправдаться, а потому, что на самом деле так и было. Несмотря ни на что, ты не можешь запрещать мне знакомиться.
– Не могу.
– Как и я тебе, – развожу руками. – Ты молод, красив и богат. Теперь и холост. У тебя уйма возможностей и времени, это я впервые за много месяцев заточения вышла в свет.
Ратмир вскидывает брови. Он в плохом настроении. Его мимика, движения и тон – всё указывает на то, что он не просто не верит моим словам, а намеренно их перекручивает.
– Ты поэтому бесишься? Что мы не в равных условиях?
– Я не бешусь, а предлагаю не цеплять друг друга на личные темы. Можно обсуждать какие угодно, но только не эти.
Потому что сама дико ревную. Каждый вечер, созваниваясь по видеосвязи и показывая сына, я представляю, как Мир кладет трубку и притягивает к себе бывшую жену или новую девушку. Мы не обещали друг другу верности – это его же слова.
– Как скажешь, – равнодушно отвечает он. – По номеру позвонить не забудь – очень ждут.
Ратмир направляется на выход, а я смотрю на его спину, обтянутую черной футболкой, и дрожу от накопленной несправедливости. Это всё? Конец? Хочется взять что-то тяжелое и немедленно зарядить между лопаток. Вместо этого я злобно топаю ногой и вскрикиваю от досады:
– Ты понятия не имеешь, насколько мне сложно находиться без тебя и насколько невыносимо рядом – и до беременности, и во время, и после! Знать, что у тебя есть преимущество и развязаны руки. С кем угодно. Как угодно. Когда угодно.
– Я работаю, – говорит с нажимом, застывая в дверном проеме. – Вкалываю для того, чтобы у вас с Ромкой было всё, что душе угодно: одежда, еда, крыша над головой. Намеренно никого не ищу.
– Ещё бы. Тебя сами находят.
Мир шумно выдыхает и оборачивается, прицельно впиваясь в меня взглядом.
– Клянусь, я не хотел развивать конфликт, – на всякий случай предупреждает он, вскидывая руки в воздух и медленным, но твердым шагом возвращаясь на кухню. – Какие у тебя еще есть ко мне претензии, Даша? Я при любой возможности лечу к тебе, чтобы увидеться.
– К сыну, – тут же поправляю, отступая назад.
– И к тебе. Это же логично. Я бы настоял на аборте, если бы мать ребенка шла для меня фоном и ничего не значила.
Мы смотрим друг на друга с недоумением и неприкрыто злимся, потому что не можем доказать свою позицию. От его спокойного, но жесткого голоса у меня по коже пробегает холодок. Было бы правильнее свернуть разговор и сгладить обстановку, но что-то держит и не дает этого сделать.
– Я забрасываю планы и встречи, беру первый попавшийся билет на самолет, – перечисляет Ратмир. – Я не прошу многого, но вместо теплого приветствия меня с порога ошарашивают другими планами на вечер. Более веселыми и интересными. С тобой сложно ладить, общаться и что-то обсуждать. Да почти нереально, потому что ты шарахаешься от меня, будто от прокаженного.
– Это неправда.
– Правда. Просто попробуй посмотреть на всё моими глазами.
Расстояние между нами стремительно сокращается. Можно протянуть руку и коснуться друг друга, но делать этого не хочется. Кажется, что всего одно-единственное – принесет больше боли, чем удовольствия.
– А ты моими пробовал? – грустно усмехаюсь. – Я не сделала ничего предосудительного.
– А я хотел провести время вместе, потому что у меня всего два дня на это.
– Я предоставляю тебе возможность побыть наедине с сыном. Со мной – не обязательно.
– Да я, блядь, вижу, что тебе это не нужно. Не давлю и не трогаю, хотя и хочется.
За грудной клеткой растекается горечь. Я кривлюсь, упираюсь бедрами в островок и вжимаю ногти в ладони.
– Ты мог давить и трогать, когда был моим клиентом, но тот этап мы уже прошли. Я никогда не буду заниматься сексом за деньги. Слышишь?
– Слышу, поэтому прямо предлагаю переступить прошлое и идти дальше. Я купил тебя в качестве бляди, но хочу большего. Разве не видно?
– Просто взять и переступить?
– Именно, – делает очередной шаг навстречу.
– После того, как ты грубо имел меня в разных позах и ракурсах? Не жалея? Не делая скидок на чувства, которые когда-то испытывал?
Ратмир задумывается и замолкает, дезориентируя своим поведением. Затем спрашивает тихо, снижая тембр и пробирая до дрожи каждую клетку:
– Что мне сделать, чтобы ты забыла? Что мне, мать твою, сделать, чтобы ты перестала выстраивать между нами стену?
Обхватив ладонями мои щеки, Мир смотрит прямо в глаза и задевает горячим дыханием губы, требуя ответа. Его зрачки расширены. Мощная энергетика давит на нервы. Мне страшно. Я бы предпочла оставить всё, как есть. Повторного разрыва я просто-напросто не переживу, несмотря на стимул.
– Я недостаточно делаю, Даш. Скажи, как надо? Как себя с тобой вести, чтобы больше не перегибать?
Я замираю, когда Ратмир наклоняется и невесомо касается губами моих – по-прежнему сухих и обветренных, увлажняя и смачивая их слюной. Его губы горячие, движения полны нетерпимости и решимости.
Сердце дуреет от ласк, волоски на предплечьях наэлектризовываются, а невысказанные претензии повисают в воздухе, как грозовые молнии, готовые в любой момент метнуться в нужную сторону и прострелить высоковольтным разрядом.
– Я ни с кем не встречаюсь и не знакомлюсь, – произносит Ратмир, прикрывая глаза и прижимаясь к моему лбу. – Не хочу, чтобы знакомилась и ты. Я ревную, когда оставляю тебя одну и улетаю. Каждый раз думаю, что вернусь, а ты уже несвободна.
А я ревную, когда улетаешь ты...
Но вслух говорю совсем другое, толкаемая старыми обидами:
– Когда-то именно так и будет, Мир. Я найду себе мужчину, выйду за него замуж и попробую построить личную жизнь. Пяти лет мне хватит.
– Нихуя.
– Ты мне не запретишь.
– Посмотришь.
Ратмир притягивается к моим губам, словно магнитом, но уже значительно агрессивнее. Мы ударяемся зубами, и он напористо вторгается в мой рот языком, пресекая сопротивление, поднимая вверх платье и с треском разрывая тонкие капроновые колготки. Он напирает так сильно, что я не могу его оттолкнуть – мы слишком плотно прижаты друг к другу, и я полностью обездвижена. Получается только бессвязно мычать, прерываясь на стоны, когда Ратмир закидывает мою ногу себе на бедро и вжимается внушительной эрекцией в промежность.
Белье мокнет. Весь мой уснувший после родов организм оживает, расцветает и трепещет. Прямо намекает на то, что было бы неплохо взять и сдаться. Я живая. Из плоти и крови. Я слишком чутко реагирую на эту близость. Пять лет назад Ратмир Авдеев проник в мое сердце, и до сих пор мне не удалось его оттуда ни выгнать, ни вытравить. Как ни пыталась.
Громкий детский плач из динамика радионяни резко возвращает меня к реальности. Я отворачиваюсь, Мир утыкается губами в мой висок и стискивает ладонями талию. Опустив глаза, я поправляю платье, нахожу устойчивую почву под ногами и направляюсь к лестнице с грохочущим пульсом. Сожаления нет, есть только шок, который не отпускает.
– Мы не договорили, – предупреждает Ратмир, провожая меня взглядом.
– Я всё сказала.
– Спустишься. Или я поднимусь сам.
Глава 50
***
В ушах звенит, когда я поднимаюсь на второй этаж и ускоряю шаг. Эмоции на пределе, сердце колотится. Будто в тумане, толкаю дверь детской и захожу внутрь, чтобы спастись и скрыться от наваждения.
– Ну что ты, мой сладкий, – обращаюсь к сыну, подойдя к кроватке, – испугался, что никого нет рядом?
Взяв Ромку на руки, крепко прижимаю его к себе, словно это может успокоить меня. Обычно всегда помогало, но не сегодня.
Дыхание перехватывает. Мысли плывут и мечутся. Найти и поймать хотя бы одну цельную после случившегося – что-то из рода фантастики. Такое ощущение, что я всё ещё стою внизу, прижатая крепким мужским телом, и ласкаю настойчивые губы в ответ.
– Я здесь, Ромашечка. Мама с тобой, рядом… – больше напоминаю самой себе.
Щёки горят, когда я сажусь в кресло и отстёгиваю бюстгальтер. Мы с сыном не виделись всего несколько часов, а такое ощущение, будто прошла целая вечность. Я уже успела соскучиться по его теплу и запаху, по мимике и крошечным пальчикам. Теперь зацеловываю каждый поочередно, прикладывая Ромку к груди.
С трудом переключив внимание на что-то другое, я чувствую себя слабой и потерянной, рассматривая сына. Он значительно вырос и прибавил в весе с момента рождения: пять сантиметров и полтора килограмма на вкусном грудном молоке, хотя периодами я переживала, что оно недостаточно сытное и полезное.
У Ромки появились милые складочки на руках и ногах. Значительно округлились щёки и оформились черты лица. Я делаю сотни фотографий и сравнительных коллажей. Все они хранятся в переписке с Ратмиром, потому что он – единственный человек, кому интересно знать любые, даже малейшие подробности о ребёнке.
Поймав моё нервное состояние, сын крутит головой во все стороны и хнычет, поджав губы. С ним непросто. Я переодеваю его в чистый подгузник и подкачиваю на руках, прогуливаясь по комнате вперед и назад, думая о том, что ждёт меня дальше. Скрыться не получится – нам предстоят целые выходные вместе. Даже если представить, что каким-то чудом я сумею притвориться уставшей и спящей, это только оттянет время.
Спустя полчаса кропотливой работы Ромка наконец засыпает. Я нежно целую его в щёчку и перекладываю в кроватку. Нужно обладать сноровкой опытного сапёра, стараясь не нарушить едва уловимую черту, где каждый шорох и вздох может стать роковым.
Сливаясь с тенями и контролируя шаги, я выхожу из детской и направляюсь в ванную, чтобы смыть с себя запах и поцелуи. Они были такие пьянящие и страстные, что до сих пор голова идет кругом.
Мы не выдерживаем. Срываемся.
То, что рано или поздно нам захотелось бы переспать – было необратимым процессом. Но это не значит, что у нас получится что-то склеить. Спустя столько лет. Через боль, обиду и предательство.
Наверное, так бывает только в сказках.
Закрывшись на замок, я снимаю с себя платье и рваные колготки. Нижнее бельё, насквозь пропитанное влагой, – бросаю в корзину. Несмотря на то, что вода в душе тёплая, – меня потряхивает. Хочется малодушно спрятаться в ракушку и выбраться оттуда ровно в воскресенье, когда Ратмир вернётся домой. Рядом с ним моя выдержка лопается, будто мыльный пузырь. Даже брызг не остается.
Стерев с лица косметику, я кутаюсь в халат и слышу за дверью шаги. В висках настойчиво отстукивают молоточки. Я без проблем определяю маршрут и даю себе ещё несколько секунд, чтобы собраться с духом, а потом – иду.
Как я и думала, Ратмир находится у меня в спальне. Поднялся, устав ждать. Без стеснения и предупреждения.
Это одновременно и злит, и радует. Одна часть меня подначивает попробовать и рискнуть, а другая – напоминает о последствиях. Пять лет назад было мучительно собирать себя воедино после разрыва. Я смогла, сумела. Выстояла и пошла дальше, но судьба – та ещё шутница. Она не просто свела нас снова, а навеки связала общим ребёнком. Прекрасным, любимым и самым обожаемым мальчиком во Вселенной.
– Я бы спустилась…
Ратмир стоит у окна, выглядывая на улицу, и опустив правую руку в карман штанов. Его поза напряжена, лицо нахмурено. Я делаю неловкие шаги навстречу, не зная, куда себя деть. Волнуясь похлеще, чем в первый раз. Это в свои восемнадцать я была отчаянной и по уши влюблённой в старшего брата подруги, а сейчас – взрослая и степенная. Я мать, в конце концов.
– Даш…
– Ромка долго не засыпал – пришлось задержаться, – зачем-то оправдываюсь, активно жестикулируя руками.
Телефон в кармане халата вибрирует, разряжая обстановку. Я достаю его, открываю сообщение от мамы и читаю. Буквы перед глазами плывут, а общий смысл текста не сразу улавливается.
«Мы возвращаемся раньше, чем планировали. Завтра утром буду у тебя с подмогой».
Я поднимаю голову, шумно выдыхая. Ратмир садится на край кровати и упирается локтями в колени, о чём-то размышляя. Его взгляд – тот самый, который всегда разжигал во мне огонь и заставлял позабыть обо всём на свете, – направлен на меня.
Видимая непринужденность – лишь иллюзия, которую мы оба пытаемся поддерживать. Под ней таится сила и желание, которое, как струна, готовая порваться, только ждёт подходящей возможности.
– Ты меня боишься?
В комнате тихо, но я слышу, как гулко колотится сердце, ударяясь о рёбра.
– Нет, не боюсь.
– Иди сюда.
Ратмир произносит эту фразу не в приказном тоне. Просит. Честно и открыто. Хочется верить, что не нагрубит и не обидит, как раньше.
Мои пальцы сжимаются в кулаки, словно пытаются удержать накатывающие эмоции, но это бесполезно. Сопротивление рушится по кирпичику. По телу пробегает дрожь – лёгкая, незаметная, но такая колючая, что волоски встают дыбом.
Началось.
Стоит Миру меня коснуться – и всё окончательно рухнет, а границы будут начисто стёрты. Я думаю об этом, преодолевая расстояние и опуская руки на широкие мужские плечи с твёрдыми мышцами.
– Дашка…
Гул в ушах становится отчётливее. Спальня кружится и расплывается перед глазами. Я до невозможности потеряна и дезориентирована.
Просто взять и переступить? Отпустить прошлое и попробовать? Может, это гораздо проще, чем кажется?
Ратмир настроен решительно, я чувствую. Я была уверена в том, что он развёлся по разным причинам. Возможно, потому что хотел быть честным, устал врать и пачкать брак изменами, но на самом деле… Что, если на самом деле это было только ради того, чтобы меня вернуть? По-настоящему. Не покупая и не пользуя.
– Теоретически мне пока нельзя, – говорю сипло. – Я не была у врача.
Ратмир медленно развязывает пояс халата и много раз подряд целует мой голый живот, а потом чуть выше – участок с татуировкой. Держит крепко. Дышит чаще. И дует в пупок, поднимая взгляд к моим глазам.
– Тогда просто потрогаю. Языком.
Лихорадка становится невыносимой – зуб на зуб не попадает. Мир ставит одну мою ногу себе на колено и раскрывает бёдра. Я затаиваю дыхание, жду. Его язык широко и влажно проходится между половых губ, заставляя кровь нагреться и забурлить.
Откинув голову назад, я крепче цепляюсь за его плечи. Сложно сформулировать одним словом всё, что я чувствую, потому что мысли, словно мелкие насекомые, расползаются вразнобой.
Волна наслаждения прокатывается по телу. Каждое прикосновение словно оживляет меня, пробуждая откровенные фантазии, которые я скрывала. Долгое время ничего не предвещало того, что мы будем близки. Только развратные сны никак не оставляли меня в покое.
Сначала есть ощущение неуверенности и смятения.
Я во власти действий Ратмира, но с каждым новым движением его губ и языка всё глубже погружаюсь в удовольствие, которое пульсирует в каждом нерве. Не в силах сдержать тихий стон, встаю на пальчики ног. От возбуждающего жара, который пленит от и до, по позвоночнику катится пот.
Дыхание становится прерывистым, сердце бьётся быстрее, а искры загораются ярче. Я царапаю мужскую шею и поддаюсь вперед. Ближе, теснее.
Я очень хочу...
Мне даже в голову не приходит убежать или отказаться. Ласки Мира то нежные, то чуть более настойчивые. Я горю, пылаю. Трепещу. Бёдра сжимаются, а пальцы погружаются в его густые тёмные волосы, словно умоляя не сбавлять темп. Внутри меня всё на пределе, и я понимаю, что уже не могу контролировать свои реакции.
Хотя и не нужно.
Делаю полноценный вдох-выдох, и тут же, бесконечно повторяя имя Ратмира, вздрагиваю от ошеломительных спазмов и долгожданного взрыва.
Стоны становятся громче, мир вокруг – размытым и нечётким, а затем и вовсе сужается до одной-единственной точки, где остаётся только концентрированное ощущение, заполняющее меня до предела.
Оргазм обескураживает, забирает все силы и буквально размазывает меня по стеночке.
– Я соскучился, хочу тебя адски, – произносит Ратмир, усаживая меня к себе на колени, чтобы я не потеряла равновесие. Продолжая ласкать не языком, а пальцами.
Он приятно пахнет какой-то дорогой туалетной водой, необычной и новой, но запах его кожи – прежний. Родной и вкусный. Мне непривычно, но нравится.
Я медлю и кусаю губы. В висках звучит барабанная дробь. Прикинув варианты, решаюсь и снимаю с плеч халат.
– Теоретически мне нельзя, но практически можно попробовать, если осторожно.
Мир водит губами по моим щекам и шее. Запахи, слюна и вкус моего удовольствия сплетаются воедино. Слегка приподняв бёдра, Ратмир снимает с себя штаны и бельё. Шутливо прикусывает подбородок. Отказаться от предложения не может.
– Давай сама, чтобы я не перегнул.
Тягуче поцеловав в ответ, обхватываю его крупный, тяжелый член ладонью и вожу по нему вверх и вниз. Изнывая от нетерпения. Сходя с ума от того, что испытываю.
– Я думала, мы никогда не переступим грань, – произношу, разглядывая его длинные угольные ресницы.
– Я тоже. Во время беременности держаться было легче.
– Я тебя не привлекала?
– Дело в ответственности. Ты красива в любом положении, – тут же заверяет он. – Не знаю, можно ли хотеть кого-то сильнее.
Наш секс несовершенный – в нём много скованности и нетерпения. Движения неловкие и сумбурные. Между телами липко. Я направляю член рукой и опускаюсь на него с шипящим звуком, потому что он ощущается, будто раскалённый металл.
В сознании что-то с грохотом рушится. Я не хотела спать с Ратмиром за деньги, а теперь плавно двигаюсь на нём.
Мне больше не платят. Что это? Как понять? Охарактеризовать? Можно ли считать, что это секс по дружбе или..?
Я морщусь и возвращаюсь в исходную позицию, глубоко дыша. Не получится, как раньше. Не только трахаться, а вообще. Можно подумать, что я дразню, но с непривычки сложно подстроиться под внушительный размер, поэтому приходится устроить короткую передышку.
– Это секс по любви, Даш, – произносит Ратмир во время второй попытки, стискивая мою талию и считывая бесконечные вопросы, роем жужжащие в моей голове. – По пиздец какой любви.
