Текст книги "Без принципов (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Глава 57
***
Ратмир покупает обратный билет в Вену уже через неделю – для меня, няни и Ромки. Не спрашивая, не советуясь. Просто ставит перед фактом, не оставляя шанса возразить. А я, между прочим, только почувствовала вкус жизни. Ожила. Воспряла. В родном городе, в родной стране. В нашей квартире, где хотелось готовить, украшать и наводить уют.
К слову, Мир переписал её на меня – тоже без предварительного разговора, уверяя, что давно планировал провернуть сделку, но ждал моих документов.
Это было странно и неожиданно, потому что я много лет подряд скиталась по съёмным квартирам – роскошным и далеко не очень, а теперь вдруг стала собственницей элитной двушки в самом центре. С прекрасным видом, с новым ремонтом. Спрашивается: почему я не могу остаться и продолжать жить здесь?
В среду Ратмира приглашают на открытие картинной галереи, и я иду с ним в качестве спутницы. Уже не сильно волнуясь, получаю удовольствие от того, что теперь нам не нужно скрываться.
Я почти не дёргаюсь от вспышек фотоаппаратов, без запинок общаюсь с людьми и прессой. Мне больше не хочется быть тёмным пятном на биографии Мира – только светлым и ярким, вдохновляя на свершения и подвиги.
Кажется, я неплохо справляюсь с новой ролью, потому что спустя некоторое время мои снимки красуются на главной странице сайта картинной галереи. Окружающие почти забывают о том, что совсем недавно Авдеев был счастливо женат на другой и баллотировался в депутаты, продвигая лозунги о семейных традициях и ценностях.
Что ж, все мы неидеальны.
Перед вылетом в Вену я ношусь по городу, записываясь в салоны красоты и на приёмы к врачам. В Австрии попасть к ним гораздо сложнее, а найти достойного специалиста – тем более.
После посещения торгового центра и закупки любимых маминых сладостей я выхожу к центральному входу и вызываю такси. На улице жарко. Я надеваю солнцезащитные очки и открываю приложение, чтобы вбить нужный адрес.
Время ожидания – семь минут. Ценник в час пик зашкаливает. Кажется, в той же Вене передвигаться по городу значительно дешевле.
Недавно Ратмир сказал, что как только у него выдастся свободный день, мы поедем присматривать удобный и компактный автомобиль. Я пока не чувствую себя достаточно его женщиной, но пытаюсь с этим свыкнуться. Включать гордость – глупо. Иметь машину с ребёнком кажется действительно необходимостью, тем более вожу я неплохо.
Резкий сигнал клаксона заставляет меня вздрогнуть и проверить номер машины в приложении. Но, судя по всему, такси пока в дороге.
Я вскидываю взгляд и невольно поднимаю брови: из приоткрытого окна на меня смотрит Олег Вячеславович Авдеев.
– Здравствуй, Даша, – произносит приторно-вежливым голосом. – Кого-то ждёшь? Давай подкину домой.
Ноги намертво прирастают к полу, а каждый новый вдох покалывает лёгкие мелкими иглами. Пауза затягивается, а по спине и груди стекает холодный пот.
– У меня уже заказана машина, – указываю на телефон. – Через три минуты будет.
Олега Вячеславовича этим не остановить – он включает аварийку и выходит из машины, подчёркивая серьёзность своих намерений. Вряд ли мужчина просто проезжал мимо. Вероятнее всего – следил.
Он стоит на проезжей части, будто гора, возвышаясь над всеми, и я чувствую себя маленькой и беспомощной. Пять лет пролетели, а Олег Вячеславович, кажется, не изменился – такой же крупный, массивный. Спина прямая. Волосы слегка тронуты сединой. Густые брови нахмурены, глаза – холодные, как сталь, и изучают меня с непроницаемой строгостью.
– Скажу напрямую – есть срочный разговор. Это касается тебя, Ратмира и… наших с ним общих дел.
Глубокий и гулкий голос разрезает шум на парковке. В нём ни намёка на тепло или радость от встречи. Годы сделали его грубее, жёстче и неприступнее.
Я неловко поправляю сумочку на плече и вдавливаю каблуки в расплавившийся асфальт. Предстоящая поездка не пугает, но и позитивных эмоций не вызывает. Наверное, сложно найти человека, к которому испытываешь столько негатива, сколько я к Авдееву-старшему.
– Ладно, – всё же соглашаюсь. – Отменю заказ.
Олег Вячеславович не скупится на манеры – открывает переднюю пассажирскую дверь и подаёт мне руку, но я быстро юркаю в салон, игнорируя малейший намёк на близость.
В машине царит резкий контраст с жарой улицы – кондиционер дует на полную мощность, моментально остужая тело.
Я поправляю платье, прикрываю колени и тянусь к ремню безопасности. Настраиваюсь на непростой диалог и заранее продумываю хлёсткие ответы.
– Замечательно выглядишь, Даш, – произносит Авдеев, сев в водительское кресло. – Повзрослела – и стала только краше.
Пропуская его комплименты мимо ушей, тяжело вздыхаю. Можно даже не гадать, что он скажет дальше. Я похожа на мать, как две капли воды. Он от неё с ума сходил, а потом выбросил на обочину за ненадобностью.
– Не холодно? – озадаченно интересуется. – Насколько я знаю – ты кормящая мать…
– Можно немного убавить кондиционер?
Я бешусь от каждого лишнего слова. От показательной вежливости и неравнодушия. От пристального внимания и вмешательства в мою личную жизнь. Жаль, что родственников не выбирают.
Мы выезжаем с парковки в полной тишине – даже радио молчит. Я не понимаю, о чём будет разговор и каким образом я причастна к общим делам Авдеевых, но Олег Вячеславович прогревает интерес, не торопится и присматривается.
– Долго томить не буду, – произносит, закуривая прямо в салоне. – Не знаю, насколько Ратмир посвящает тебя в свои проблемы…
– Не посвящает, – тут же осекаю.
Следует кивок. Авдеев откидывается на спинку сиденья, затягивается дымом и наблюдает то за дорогой, то за мной. Каждый его взгляд, обращённый в мою сторону, режет тонким и острым лезвием.
– За годы, пока тебя не было, мы с сыном сильно сблизились и начали вести общие дела. Ратмир способствует безопасности моему бизнесу и минимизирует риски, связанные с конкуренцией. Желание помочь друг другу – часто значимый фактор, особенно если это приносит стабильный доход и укрепляет финансовый статус семьи.
– А конкретнее? – взвинчено спрашиваю. – Что от меня требуется?
Я перебираю металлическую цепочку на сумке и отворачиваюсь к окну. Длительное вступление только рвёт нервы.
– Ратмир помогал мне в принятии решений о выделении земельного участка на льготных условиях, но вчера, когда мы встретились за ужином, он сказал, что процесс ставится на паузу. Ему прислали некоторые материалы в качестве шантажа. Я узнавал – они не профессиональные, а личные. Детальнее не делился, но я отчего-то уверен, что они касаются непосредственно тебя, Даша.
– Почему меня?
Щёки вспыхивают жаром, выдавая мой стыд и смущение. Я мечу взгляд в Олега Вячеславовича, пытаясь понять, насколько он в курсе моего прошлого, но лицо мужчины остаётся беспристрастным.
– Иначе бы ему было похуй.
В горле сохнет. Как бы мне ни хотелось казаться равнодушной к происходящему – не выходит. За мной есть косяки. Тёмные пятна становятся шире и объемнее, закрывая собой светлые и яркие.
У меня не получилось, да?
– Ваш сын – взрослый и умный мужчина, который сам знает, что делает. Если нужна пауза – значит, не просто так. Боюсь, я ничем не могу вам помочь.
– Иногда я сомневаюсь в его умственных способностях, когда в дело вмешиваются чувства, – хрипло произносит Авдеев, сбивая пепел в приоткрытое окно.
– Не всегда деньги и выгода значимее личных принципов.
Мужчина усмехается. Я гуще краснею.
– Если у сына есть компромат на тебя, то не думаю, что его обнародование слишком сильно ударит по тебе и его репутации. Можно пересидеть где-то месяц, два, три. Буря утихнет. Всё вернётся на круги своя. А вот возможности – нет. Их уже не вернуть. Скоро заседание...
От пространственных рассуждений начинает мутить.
– Мне бы не хотелось отдавать лакомый кусок земли каким-то проходимцам. Это будет слабо и незрело.
– Сомневаюсь, что я как-то могу повлиять на решение Ратмира.
– Сможешь, конечно, – трёт рукой подбородок. – Открой его ноутбук, посмотри почту. Прими решение сама. Он тобой не рискнёт.
По телу проходит волна новой паники. Хотелось бы ехать скорее, но для этого в городе слишком оживлённо. Объезжать автомобили и лавировать Олег Вячеславович не торопится – только прёт напролом.
– Ничего не выйдет. Извините.
Мужчина отстукивает пальцами по рулю, скрывая раздражение. Не о такой невестке он мечтал. И не о таком внуке. Паршивая наследственность смешалась с благородной кровью, хотя не должна была. Он всячески этому способствовал.
– Ты даже не пыталась, Дарья. Возможно, дело вовсе не касается тебя – я не знаю. Просто проверь и убедись в том, что сделала всё от себя зависящее. Для его же благополучия.
Внимательный взгляд перемещается с проезжей части на мои колени. Я опять одёргиваю платье и вжимаюсь в кожаное сиденье.
– Мы же родственники, как-никак, – добивает словами. – Если уж вы с Ратмиром сошлись, то рано или поздно всем нам придётся мириться и учиться находить компромиссы. Со своей стороны я обещаю полную поддержку...
Как только автомобиль заезжает на территорию ЖК, я отстёгиваю ремень безопасности. Едва тормозит у подъезда – берусь за дверную ручку. В салоне слишком душно и напряжённо. Мне хочется выйти на улицу и свободно вдохнуть полной грудью.
– Хорошенько подумай над моим предложением, – Олег Вячеславович перехватывает меня за запястье. Держит крепко, не отпуская. – Всё, что у меня есть, достанется сыну. Заводы, пароходы, активы и недвижимость. Это уже указано в завещании. Соответственно, и тебе с Романом.
– Я подумаю, – цежу сквозь зубы, желая как можно скорее выйти.
– Набери меня, если найдёшь что-то интересное. Вместе подумаем и обсудим, что делать дальше. Номер я не менял.
– Договорились.
– Я всегда открыт к общению и адекватному диалогу. Возможно, настал момент забыть о старых недомолвках, встретиться полной семьёй, познакомиться и провести время вместе.
Дёрнув рукой, я растираю онемевшее запястье. Забираю пакеты со сладостями, вешаю сумку на плечо. Предпринимаю очередную попытку попасть на улицу.
– До свидания, – говорю как можно ровнее, мысленно надеясь, что второго у нас с ним не будет.
– До встречи, Даш. Был рад повидаться, – летит мне в спину. – Маме не забудь передать привет…
Глава 58
***
На первый взгляд кажется, что общение с Олегом Вячеславовичем никак на меня не повлияло, но проходит день, два – и на третий я неосознанно ловлю себя на том, что слишком рьяно наблюдаю за Ратмиром, пытаясь разгадать его мысли и планы. Пробраться в голову, когда он чересчур долго молчит.
Компромат может быть любым. Возможно, вовсе не личным. Ни в коем случае не касающимся меня. Тем более, верить Авдееву-старшему – себе дороже.
Но внутри что-то настойчиво скребёт. Давит. Мучит. Высасывает силы и энергию. Вынуждает ежесекундно терзаться чувством вины.
В пятницу Мир поздно возвращается домой. Прислушиваюсь – и цепляюсь за громко хлопнувшую дверь, выглаживая вещи. Связка ключей с грохотом приземляется на тумбу. Обувь падает на полку. Ясно как белый день – Ратмир не в духе.
И сразу же в сознание врываются разнообразные мысли, а шепотки, что мой промах с агентством был катастрофической ошибкой для карьеры любимого мужчины, буквально не дают мне покоя.
– Привет…
Я получаю, казалось бы, привычный поцелуй в губы. Встав на носочки, прохожусь кончиками пальцев по короткостриженому затылку. Прикрываю глаза и томно выдыхаю. Однажды Ратмир уже проиграл бой ради меня. Не хочется, чтобы это произошло повторно. Он не заслужил.
– Привет, – шепчу с придыханием. – Как дела? Ужинать будешь?
Настойчивые ладони ласкают мою спину и хаотично спускаются к ягодицам. Порывисто сжимают, заставляя меня подпрыгнуть на месте и смутиться. Секс – это тот единственный период, когда не приходится думать ни о чём, кроме оргазмов.
– Нет, у меня была встреча. Перекусил.
После короткого приветствия Мир подходит к электрокачелям и достает оттуда сына. Со щемящей нежностью прижимает его к себе и целует в щёку. Ромка забавно кривится, потому что папина щетина неприятно колется, а я улыбаюсь, гладя постельное белье до идеала.
– Ты так и не ответил: как дела? – напоминаю Ратмиру.
Подмечаю, как крепко сжимаются его челюсти и темнеют глаза. Бешусь от того, что придираюсь до мелочей, но ничего не могу с этим поделать. Такой себе профайлер на минималках.
– Нормально, – пожимает плечами. – Как и всегда.
Я опускаю взгляд и перевожу дыхание. Нет ничего проще, чем спросить напрямую о том, что происходит. Развить тему, сказать Ратмиру о встрече с Олегом Вячеславовичем. Держит то, что, раз Мир не захотел об этом сообщать чуть раньше, то уже принял для себя какое-то решение. Настоящей правды я не узнаю.
– У нас завтра вылет. Ты сможешь нас проводить или лучше вызвать такси?
Ромка гулит, полностью завладев вниманием отца. Напряжение скачет, как по кривой. То вверх, то вниз. То отпускает, то накатывает. Нужно отвлечься. Дать Ратмиру возможность самому разобраться в происходящем.
Ну что я могу? Как повлиять? Это смешно, в конце концов.
– Я вырвусь, безусловно.
Кивнув, складываю ровной стопкой постельное белье и перехожу к детской одежде. Ромка растёт не по дням, а по часам. Здорово прибавляет в весе и росте. Поэтому его гардероб приходится пополнять чуть ли не еженедельно.
– Когда мы сможем снова прилететь к тебе? – задумчиво спрашиваю.
– Давай лучше я к вам.
В голосе звучит металл. Я должна быть мудрее, но мне не всегда удается сдержаться. Возвращение в Вену вводит в уныние. Особенно зная, что Яна пока не летит. Получается, кроме няни и Ромки, мне не с кем будет даже поговорить.
– Мы могли бы мотаться к тебе каждый месяц, – делаю предложение. – Так даже проще. И не приходится отрывать тебя от работы.
– Мне не сложно, Даш.
Занимаясь бежевым слипом, ощущаю, как пульсирует в барабанных перепонках.
– Мне тоже.
Мы схлёстываемся взглядами. Я вновь вижу в Авдееве жёсткого, бескомпромиссного и твердолобого мужчину. Которого не приласкать и не переубедить. Ни в чём. Даже с помощью пресловутой женской хитрости.
– И сколько это будет длиться? – спрашиваю прямо. – Год? Два? Всю жизнь?
– Ромыч, твоя мать всегда такая недовольная? – расплывается в улыбке Ратмир, обращаясь к сыну. – Или только по отношению ко мне?
– Я хочу знать. Думаю, что имею на это право. Пойми, мне сложно жить без каких-либо целей и планов.
– Планы есть, – произносит чуть мягче. – Летом мы сыграем свадьбу, в июле полетим в отпуск. Это навскидку – первое, что пришло в голову. Можешь накинуть свои варианты.
Я вспыхиваю, будто новогодняя гирлянда. Наши отношения давно шли к чему-то более серьёзному. Этот союз крепче, чем любой штамп в паспорте. Но упоминание о свадьбе вводит в лёгкий ступор.
– Кто сказал, что я соглашусь? – качаю головой.
Ратмир поднимает сына на вытянутые руки и вновь прижимает к груди.
– Ты об отпуске?
– Я о свадьбе.
В висках настойчиво стучат молоточки. А что, если компромат касается непосредственно меня? Смогу ли я спокойно жить с тем, что Ратмиру пришлось защищать мою утраченную честь, жертвуя деньгами, репутацией и карьерой?
– Куда она денется… Да, Ром?
Когда сын начинает плакать, я отправляю Ратмира его купать, а сама перестилаю постельное белье в кроватке и подготавливаю чистую одежду, подгузники и кремы. Настроение скачет, как по кривой. Шепоток усиливается до крика, подначивая убедиться в том, что Олег Вячеславович соврал. Чисто для того, чтобы успокоить совесть.
После купания Мир переодевает ребёнка в слип и вручает мне его для кормления. К сожалению, полностью заменить меня невозможно, но упростить задачу – вполне себе. Как только Ромка присасывается к груди, то сонно прикрывает глаза. Он устал, измотан долгой вечерней прогулкой и банными процедурами. Пять минут – и сын погружается в глубокий крепкий сон. Остается только переложить его в кроватку, поправить одеяльце и включить ночник с белым шумом.
Я выхожу из комнаты и встречаю давящую тишину квартиры. Ратмир в душе. Свободное время лишь усиливает желание избавиться от навязчивых мыслей известным способом. Это просто: две минуты – и можно спать спокойно. Никому не сказав об этом – ни Миру, ни его отцу.
Особенно – отцу.
Ноутбук, как назло, лежит в гостиной на журнальном столе, привлекая внимание. Красивый, серебристый. С нарисованным на крышке яблоком.
Я отвожу взгляд, направляюсь к холодильнику за водой и обмахиваюсь руками – в помещении так жарко, как будто отсутствует кондиционер.
Смочив сухие губы холодной минералкой, я всячески отговариваю себя от необдуманных поступков. Ратмир знает, что делает. Это не мои проблемы, потому что Эля давно удалила анкету с сайта, в том числе и фото. Иначе – я не знаю, какой ещё может быть компромат…
Ноги сами отрываются от пола и несут меня к журнальному столику. Я сажусь на мягкий ковёр, открываю крышку и загружаю ноутбук, чувствуя, как предательские капли пота стекают по позвоночнику.
Пароля у Ратмира нет. Либо он слишком беспечен, либо ему нечего скрывать. Хочется верить в последнее.
Я захожу в браузер и лезу в электронную почту. Пролистываю входящие письма за последнюю неделю, но не обнаруживаю ничего интересного, кроме документов и переписок.
Выдыхаю.
Затем веду мышкой в правое верхнее поле и переключаю рабочую почту на личную.
Сразу замечаю письмо с тревожным заголовком. Цепенею, но жму левой кнопкой мыши, чтобы просмотреть.
Перед глазами плывут мутные пятна одновременно со звуком. Пульс учащается, когда на экране появляется запись с камер наблюдения.
– Прогнись глубже, Даш. И задницу оттопырь, как будто уже готова к тому, что тебя хорошенько ебут. Ага, классно. Сиськи сожми, чтобы визуально они казались больше. Вот так, милая. Ты – огонь, – рукоплещет Эля, бегая за фотографом. – Представляешь, какой поток мужчин захочет поиметь тебя за большие-пребольшие деньги?
Чем дальше я смотрю, тем ярче пылают щеки. Можно было логично догадаться, что во время фотосессии в студии велась и видеосъемка, но о том, что она попадётся кому-то в руки – нет. Никогда.
В ушах дикий гул.
Я закрываю проигрыватель и перехожу к следующему вложению – непосредственно снимкам. Откровенным, дерзким. Разным. Я старалась. Прозрачное белье, просвечивающее соски и гладкий лобок. Броский макияж только прибавлял образу более блядского вида.
Сердце рассыпается вдребезги. Я давно не та рисковая девушка, которая была готова на всё: продать тело и душу, подписать договор в рабство. Я мать. Невеста политика. Но кого это волнует?
Напоследок в прикреплённых файлах есть запись созвона с Дмитрием. Мы с Элей выбрали его анкету среди других, обговорили нюансы и детали сотрудничества. Разговор был короткий. Я сидела на диване рядом с Элей и уверенно, без стеснения, отвечала на прямые поставленные вопросы.
– В прайсе классика – вагинальный секс, – поясняю клиенту.
– Минет можно? – спрашивает Дмитрий.
– Да, но без справки – в презервативе. Остальные услуги обговариваются и оплачиваются дополнительно за определенную плату.
Я держусь стойко, улыбаюсь открыто. Наученная Элей. Пока ещё не знающая, куда ввязалась и что будет дальше.
Через меня не пройдёт сотни мужиков. Я выпутаюсь из ситуации с наименьшими потерями. Сорву джек-пот.
– Моя главная цель – ваш комфорт и наслаждение, поэтому я всегда стараюсь учитывать все пожелания и предпочтения, – тараторю заученные на память фразы.
Эля берет камеру и продолжает разговор с Дмитрием, описывая меня как умную, послушную и опытную девушку, готовую к встречам со щедрыми мужчинами.
В горле горчит. Меня мутит.
Я слышу за спиной шаги, но не могу даже захлопнуть чёртову крышку ноутбука, чтобы прекратить.
Видео воспроизводится во второй раз подряд. Я поднимаю слезящиеся глаза и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на застывшего в дверном проёме Ратмира. Наверное, стоит позвонить Эле. Потребовать каких-то объяснений.
Мир раздражённо выдыхает, скрещивая руки на груди и прожигая меня взглядом.
Ты правда хочешь такую жену? Неужели?
– Откуда это у тебя? – спрашиваю сипло.
Глава 59
***
В груди жжёт оттого, что Ратмир медлит с ответом на вопрос. Его брови сведены к переносице, челюсти крепко сжаты. Он подходит к креслу, садится и захлопывает крышку ноутбука, оборвав звук видео, мой голос и обещания отсосать в презервативе Дмитрию.
Боже, какой стыд.
– На будущее, Даш, я не люблю, когда трогают мои вещи, – произносит Мир, потянувшись за пачкой сигарет. – Никогда больше так не делай.
Я качаю головой, чувствуя удушающую несправедливость. Пытаюсь отстоять право на просмотр, хотя умом понимаю, что поступила плохо. Но я об этом нисколько не жалею.
– Там мои фото и видео.
– Знаю, – резко осекает Ратмир. – Но ноутбук мой, а значит, все материалы в нём принадлежат только мне. Файлы, письма, документы. В том числе фото и видео. Какими бы они ни были. Если бы я захотел показать тебе что-то из этого – то непременно бы сделал.
Комнату наполняет дым. На моей памяти это впервые с момента рождения сына, когда Ратмир курит прямо в квартире. К счастью, вытяжка работает, а окна и балконная дверь открыты на проветривание.
– Но ты бы не показал. И я бы не узнала.
– Именно так и планировалось.
Сделав над собой усилие, перемещаюсь к креслу и складываю руки на колене Ратмира. Его пальцы погружаются в мои волосы, скользя по шее и голове мягкими, плавными движениями. Но легче ничуть не становится.
– Кто прислал тебе материалы? – настойчиво спрашиваю. – С какой целью?
Взгляд Мира по-прежнему жёсткий и без намёка на поблажку, но он старательно совладает с собой. Затягивается дымом, настраивается. Откинув голову на спинку кресла, выдыхает тонкой струйкой в потолок и стреляет в меня глазами из-под полуопущенных ресниц.
Олег Вячеславович оказался прав. Я неровня его сыну. Это он всегда заботился о нём и всячески старался ограждать от плохого, а я только и делала, что портила Ратмиру жизнь.
– Нужно отступиться от задуманного и не мешать получить Литвину землю под застройку проекта. Ничего сверхъестественного.
– Иначе что?
Ратмир усмехается. Сигарета в его пальцах медленно тлеет, издавая шипящий звук. Ответ очевиден. Единственное, чего я хочу – это позвонить Эле, чтобы добиться внятного ответа, для чего она это сделала.
Я всегда считала её близким человеком, чуть ли не членом семьи. Когда я была маленькой, Элина таскала мне фрукты и сладости. Когда о диагнозе узнала мать, она была первой, кто разделил с нами горе.
Хочется думать, что ей, как минимум, угрожали. Потому что у меня нет другого объяснения и оправдания её поступку. А как же хвалёная конфиденциальность? Получается, она изначально была пшиком?
– Иначе эти материалы окажутся там, где не следует, – отвечает Ратмир.
Во рту растекается горечь, от которой я невольно кривлюсь. Секундная заминка даёт мне возможность принять одно важное решение. Я хочу чем-то помочь. Как-то сгладить. Что-то исправить. Мир не станет подставлять меня под удар, потому что слишком бережёт.
– Пусть окажутся. Если дело в моём согласии – я за. Пока поднимется буря – улечу в Вену и постараюсь не смотреть новости. Не появлюсь здесь столько, сколько нужно. Возможно, вообще никогда.
– Если это попытка соскочить с темы свадьбы – то довольно неудачная, – кривовато усмехается Мир.
Никому из нас не смешно. Меня и вовсе колотит.
– Я серьёзно. Подумаешь, немного погудят. Скажешь, что ничего не знал, когда связывался со мной. Зато получится отобрать землю и добиться своего. Они же не отстанут – будут каждый раз манипулировать и использовать информацию против тебя.
Похоже, моя болтовня здорово успокаивает нервы, потому что сигарета больше не нужна. Ратмир расслабляется и слушает, мягко перебирая пряди моих волос. Он и раньше был не слишком разговорчив, но сейчас его молчание буквально меня убивает.
– Не знаю, поможет ли как-то сгладить ситуацию тот факт, что в агентство я пришла только в мае и не успела отработать ни одного заказа. Эля подтвердит.
– Вряд ли.
– Ну почему? – жалобно стону. – Я тогда сильно отчаялась, потому что заболела мама, а на обследование и лечение ушли все наши сбережения. Эля предложила быстрый способ заработать нужную сумму. Я прикинула, что примерно за пару месяцев смогу это сделать, часто встречаясь с клиентами, не брезгуя и переступая через себя. Но здорово просчиталась в собственных силах.
Ратмир не перебивает. Эта тема ни разу не поднималась между нами. Я не считала нужным ворошить грязь. Мы делали друг другу больно. Раз за разом. Мучили, наказывали. Мы не просили прощения, но простили друг друга за всё.
– На видеозаписи нет ни дат, ни времени, но злополучная фотосессия в прозрачном белье состоялась накануне первой встречи с Дмитрием. Снимки удались – на мою анкету откликнулись мужчины.
– Понимаю. Ты очень привлекательная девушка.
Я хочу улыбнуться, но получается паршиво.
– На форуме был дебют. Первый выход. Чем он закончился – ты в курсе.
Во мне вдруг загорается огонёк энтузиазма. Что, если не всё потеряно? Что, если попытаться собрать опровержение?
– Это мой личный проёб, Даш. Я пытался разыскать суку-сутенёршу, но Литвин сработал на опережение.
– Мы можем обыграть ситуацию. Сказать общественности, что…
– Общественности похуй, малыш, – произносит Ратмир, щемяще-нежно касаясь моей щеки.
Но я знаю, что не похуй тебе.
Холодный взгляд оттаивает, как айсберг при сорокаградусной жаре. Ратмиру меня жаль. Мне – жаль его. Хочется стереть некрасивую картинку ластиком, но, увы, это невозможно. При желании компромат можно вывернуть так, что грязь зальёт чернилами весь белый лист.
– Времени в обрез – на днях состоится заседание, – поясняет Ратмир. – Либо да, либо нет. Материалы получились слишком громкими и провокационными.
Я падаю духом. Огонёк внутри меня гаснет, погружая во мрак.
– Меньше всего на свете я тогда думала о последствиях, извини, – мотаю головой. – Тем более о том, что мы снова будем вместе, я рожу тебе сына и стану частью политической игры.
На нас обрушивается тишина. Я закрываю глаза, чувствуя лёгкий озноб. Мир продолжает гладить меня, показывая, что он – единственный, кто мне верит. Он принимает меня со всеми недостатками и косяками. Любит, как никогда и никто. Это очень ценно. И взаимно.
Заново окунаясь в ту боль и безысходность, которую я испытывала в начале прошлого года, ощущаю, как спирает дыхание. Слёзы чертят влажные дорожки по моему лицу. Как хорошо, что всё позади.
– Я давно разочаровалась в мужчинах и отношениях, – продолжаю рассказывать. – После того как ты женился на Ане и улетел, так и не выслушав меня, я пыталась знакомиться и ходить на свидания, но довольно неудачно. Не за деньги, естественно. Просто искренне хотела тебя забыть. Перебить хоть кем-то, как и ты меня.
– У меня не вышло, Даш.
– У меня тоже, – целую запястье. – Один был игроманом, второй постоянно врал. Я разочаровалась в мужчинах навеки-вечные. Решила, что больше ни с кем не буду пробовать. К чёрту. Потом диагноз мамы, ухудшение состояния здоровья. Предложение Эли. Проблемы копились комом. Я была на грани, поэтому без раздумий согласилась. На первом плане стояла цель, а не методы. Я не знала, что испорчу тебе репутацию впоследствии…
Мир тянет меня за локоть, вынуждая подняться с пола и переместиться к нему на руки. Я не слышу ни упрёков, ни обвинений. Наша жизнь состоит из случайностей, но именно в них скрывается смысл нашего пути. Свой мы обязательно пройдём вместе.
– Вы с сыном – самое главное, что у меня есть. Я бы себе не простил, если бы не забрал тебя в тот вечер. И не прощу, если компромат будет опубликован. Поэтому вопрос решён. Причём давно.
Я касаюсь губами колючей щеки, подбородка и шеи. Мигом согреваюсь в надёжных объятиях. Нужно найти в себе смелость окончательно и бесповоротно довериться. Дать себе шанс быть любимой не только за сильные стороны, но и за уязвимость, за ошибки и слабость.
– Расскажи, откуда ты узнала, что находится в моём ноутбуке, – просит Ратмир, посерьезнев. – Это важно, Даш.
