Текст книги "Без принципов (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Глава 31
***
Картинка будущей счастливой жизни рассыпается на мелкие пазлы. За десять минут я успеваю перебрать в голове сотни вариантов решения ситуации и останавливаюсь на самом приемлемом, как мне кажется.
Взяв в руки телефон, я звоню в клинику, где два месяца назад сдавала анализы перед началом работы у Эли. Слушаю гудки, сбрасываю вызов и снова набираю… Перевариваю. Наверное, придется делать аборт. Я не вытяну. Не смогу. Я не готова к материнству в данный период.
Мобильный резко оживает. Я смотрю на экран и отрешенно снимаю трубку. Администратор представляется и сообщает, что у них высветился пропущенный звонок с моего номера.
– Я могу быть чем-то полезна?
Сев на кровать, судорожно думаю и прикидываю даты. В аборте нет ничего страшного. Мама делала вакуумный. Говорила, что это было быстро и безболезненно. В тот же день врачи отпускают домой, если всё пройдёт хорошо. Не я первая, и не я последняя. Тут и гадать не нужно.
– Это было случайно, извините, – вслух выпаливаю совершенно другое и заканчиваю вызов.
Дура? Да, наверное.
Походив немного по квартире, я убеждаюсь в том, что Ратмир до сих пор не уехал – это заметно по оставленным вещам. Скорее всего, он опять на пробежке. Палится, ошиваясь у чужого дома. Но это уже не мои заботы. Пусть, если его всё устраивает…
Я возвращаюсь в ванную, беру в руки тест и верчу его в разные стороны. Не могу никак принять и осмыслить. Тем более – порадоваться. Я беременна. Я, мать вашу, беременна от клиента, который, к тому же, женат и выдвигается на выборы. У него должна быть кристально-чистая репутация без всяких грязных пятен в виде меня и нагулянного ребёнка.
Вот блин.
Услышав хлопок входной двери, я выхожу из ванной комнаты и стараюсь не проколоться, хотя сердце настолько часто стучит, что, кажется, вот-вот разорвётся. Если бы Ратмир не оставался на ночь – было бы проще. Я бы остыла, взвесила все за и против, приняла решение. И только потом поставила перед фактом отца ребёнка. Или вовсе бы скрыла. Мир ясно дал понять, что тщательная контрацепция и здоровье – на мне.
– Ты бегал? – спрашиваю, как можно спокойнее, одёргивая короткий халат и прижимаясь боком к дверному косяку.
Ратмир в коротких шортах и полуголый. Я бегло осматриваю очертания его фигуры: жилистые руки, увитые венами, мощную грудную клетку и нервно сглатываю, когда спускаюсь к тёмной полоске волос на мускулистом животе.
– Нет, спускался в зал, – отвечает, снимая кроссовки и закидывая вспотевшую футболку себе на плечо.
Это заметно. Волосы влажные, дыхание сбитое. Глаза лихорадочно сверкают. Он до сих пор на адреналине, хотя общается ровно и невозмутимо, будто не срывал злость на боксерском мешке.
– Ты в курсе, что он находится в доме на первом этаже? Там есть тренажёрный зал, бассейн, спа-зона и годная территория для занятий борьбы.
– Не знала, – мотаю головой.
– У тебя есть туда доступ. Пользуйся при желании.
Не успеваю я поблагодарить, как Мир проходит на кухню, а я, заламывая руки, следую за ним.
Настроение уходит в ноль. В голове каша из мыслей – одна хуже другой. Я ничуть не умаляю своей ошибки и надо было раньше озаботиться методами недопущения беременности, но уже слишком поздно. Во мне зреет жизнь. Никому ненужная, маленькая и хрупкая.
– Будешь чай или кофе? – интересуюсь, застывая у электрочайника. – Завтрак не предлагаю.
Ратмир садится за барную стойку и устремляет взгляд в телефон. Отрывает его всего лишь на секунду, чтобы в очередной раз удивить.
– Предложи.
Что же.
Ладно.
Я подхожу к холодильнику, несмотря на то что мне хочется немедленно бежать из квартиры, куда глаза глядят: босой, растрёпанной, почти без одежды и белья, чтобы забраться на крышу и посмотреть оттуда вниз. Возможно, это будет лучшим решением, потому что в ином случае – за полным принятием ответственности наступает уныние и чернота. У меня нет жилья, работы и денег, а ещё сильно болеет мама. Выбор не стоит, а если и да – мне одной его не принять.
Из рук выпадает яйцо. Я чертыхаюсь и бросаю оставшиеся продукты на стол, чтобы взять салфетки. Пока вытираю пол, украдкой смахиваю слёзы. Они катятся по щекам и жгут кожу. Такие солёные – как никогда раньше.
– У тебя всё нормально? – вдруг спрашивает Ратмир.
Я быстро киваю и поднимаюсь на ноги. Мою руки, овощи. Включаю плиту и грею сковороду. На шикарный завтрак можно не рассчитывать, максимум – глазунью с беконом или сосисками.
– Даш…
Услышав скрип стула, я не оборачиваюсь: продолжаю заниматься едой и включаю тостер. Тошнота ушла, но во рту остался какой-то гадкий привкус. Да и в целом состояние – хуже не придумаешь. Это же надо было так влипнуть...
– Даша, – настойчивее окликает меня Мир.
Судя по запаху, он совсем близко. Ближе, чем мне того хотелось бы. После безумной ночи, грубого секса и сухих приказов сосать, прятать зубы и глотать – вполне дружелюбный тон выглядит как-то инородно.
– Я беременна – вот что случилось, – произношу на одном выдохе и тут же добавляю, чтобы не слышать лишних уточнений: – Отец, естественно, ты.
На кухне становится слишком тихо, несмотря на шум воды и треск раскалённой сковороды. Хочется заткнуть уши ладонями, а лучше провалиться сквозь землю. Я ненарочно. Я не хотела. Прости, малыш, но твои родители – придурки. Дело не в тебе. Это полностью наша вина, которую я хочу разделить.
Олег Вячеславович без лишних раздумий отвёз маму на аборт. Бастард ему был не нужен, что вполне логично и закономерно. Наверное, я хочу повторения прошлых событий – чтобы Ратмир взял ответственность за грех и принял окончательное решение, которое не дало бы мне возможности для других маневров.
– Серьёзно?
Мир упирается бёдрами об островок и не делает попыток подойти. Скрестив руки на груди, запрокидывает голову к потолку. Его кадык напряжённо дёргается. Одному богу известно, о чем он размышляет. Вряд ли о приятном – не только у меня полностью рушится жизнь.
За время ожидания пульс взрывает виски. Я коротко отвечаю согласием и встаю ровно напротив Авдеева, всё же избегая смотреть в глаза, но морально настраиваясь получать нападки и обвинения. Мне не привыкать.
– Блядь… Есть вероятность, что результат неверный?
Наводящие вопросы жгут сердце и душу. Я бы тоже этого хотела, но, оказывается, симптомы давно и вовсю сигнализировали о ранней беременности. Моя грудь стала больше и чувствительнее, а ещё покрылась темной сеткой вен. Тошнота, рвота и головокружение – тоже стали частыми спутниками особенно по утрам. Просто я не хотела обращать внимания на эти звоночки. По глупости и неопытности.
– На тесте чёткие полоски. Если бы была одна, тогда можно было бы говорить об ошибке, а когда их две…
– Я понял, – резко прерывает Мир. Между нами вновь воцаряется пауза. Воздух душный, энергетика давящая. Думаю, я не одна это чувствую. Обстановку разбавляет вердикт: – Это пиздец как не вовремя.
Я вскидываю брови и захлёбываюсь от возмущения. Щёки заливает румянцем, а кислорода не хватает. Товарно-денежные отношения вышли из-под контроля.
– Думаешь, для меня это вовремя? Думаешь, у меня не было грандиозных планов? Думаешь, я специально залетела? – неожиданно срываюсь. – Я хотела немного заработать и навсегда с тобой распрощаться, а не связываться пожизненно, но таблетки подвели. Мне не нужно это всё! Я ведь тоже ни разу не готова!
Поток гнева не заканчивается. Уверена, подобные рассуждения были и у Ратмира. Он хотел меня, пока не надоест. Заранее не загадывал на какой срок, но по всем параметрам наша связь должна была быть кратковременной и необременительной. Как говорила Аня: закрыть гештальты и пойти дальше. Ох, лучше бы она оказалась права.
– Я могу попросить тебя не делать аборт? – спрашивает Ратмир, снова перебивая. – Пожалуйста.
Я вскидываю взгляд и часто моргаю. В ушах шумит, как при взлёте или посадке. Турбулентность достигает пика.
Мир опускает руки в карманы. Покачивается с пятки на носок и цепко смотрит в мои глаза, не разрывая зрительный контакт. Впервые выглядя при этом по-настоящему растерянным.
– Я не отказываюсь от отцовства, буду наведываться и помогать, как физически, так и финансово. Жить придется не здесь. Я готов обсудить новые условия и прийти к общему компромиссу.
Глава 32
Январь. Семь с половиной месяцев спустя
Ратмир
Вена встречает довольно неприветливо: мокрым снегом и сильным порывистым ветром, который пробирает до костей и будто бы напоминает о том, что весна где-то далеко за горизонтом.
Под ботинками хлюпает вода. Короткая прогулка от трапа самолёта до арендованного автомобиля заставляет руки заледенеть.
Охуеть погодка.
Я вношу залог, забираю ключи и сажусь в салон, первым делом врубая на максимум обогрев.
Несмотря на то что улицы города окутаны серым небом, настроение резко улучшается. Не могу сказать, что дико соскучился, но мне всегда здесь нравилось. Возможно, потому что я в принципе неприхотлив и могу подстроиться под любую обстановку Признаюсь, я не слишком проникался атмосферой, величественными дворцами и старинными закоулками из-за нехватки личного времени.
Вена – это город с блестящей обёрткой и изрядной долей элитарности, но со своим очарованием. Тут чисто и умиротворённо. Качество жизни на уровне. Правда, Ане так и не полюбилось ни культурное наследие, ни архитектура, ни гастрономия. Восприятие сильно варьируется в зависимости от предпочтений, ожиданий и опыта. Вена может показаться менее активной для тех, кто привык к более динамичным городам.
Зато теперь, блядь, развлечений хоть отбавляй.
Телефон оживает, когда я выруливаю из парковки, вбив в навигатор нужный адрес. На экране светится номер отца. Мы неплохо ладим. Стараемся не зацикливаться на прошлом, хотя оно упрямо лезет во все щели.
– Ну, что там с заседанием? – задаёт вопрос в лоб.
Включив громкую связь, я достаю сигарету, сбавляю скорость и выдыхаю дым в приоткрытое окно. Курить хотелось адски ещё при взлёте, поэтому сейчас, наполняя никотином лёгкие, я испытываю почти что блаженство.
– Голосование отложилось из-за невозможности достигнуть консенсуса.
– Вот гадство.
– Басов блокировал решения и активно продвигал свой проект среди коллег, предлагая пустые обещания и аргументы.
– У нас есть шанс получить землю под строительство?
– Процесс сложный, бюрократия, понимаешь ли.
– Мир, хорош паясничать, – закипает отец.
Я медлю и испытываю его терпение. Политика не о высоких идеалах и служении народу. От момента выдвижения кандидатуры до занятия депутатской должности прошло целых пять месяцев. Теперь мои руки запятнаны если не кровью, то компромиссами и сделками. Я негласно лоббирую интересы близких лиц, пытаясь добиться того, чтобы лакомый земельный участок выделили под строительство крупного торгового центра. Наверное, отец может мной гордиться. Я действительно стал на него похожим.
– Когда вернусь, то использую местные СМИ для продвижения своих позиций и общественной поддержки. Привлеку на нашу сторону остальных депутатов.
– А ты улетел, что ли?
В голосе читается раздражение. Так часто, как сейчас, к «Янке» я никогда ещё не летал. Несмотря на то что меня распирает от новости, что вскоре я стану отцом, эта информация находится втайне от родни и общественности. Внебрачными детьми обычно не хвалятся. К сожалению.
– Да, на выходные. В понедельник буду на месте.
– Аня в курсе?
Во рту горчит, я гашу окурок в пепельнице. Странное чувство. Налаженная устоявшаяся жизнь летит в пизду, а я не предпринимаю ничего, чтобы хоть как-то стабилизировать ситуацию.
– Да, естественно. Ещё будут вопросы? Я за рулём.
– Веди себя осторожнее, ладно?
– Ты о чём?
Я ухмыляюсь. Отец догадывается об интрижке на стороне и даёт вроде бы дельные советы, исходя из личного опыта, но он понятия не имеет, насколько далеко всё зашло, а главное – с кем. Связь с блядью стоила мне стабильности и спокойствия. Теперь ничего не будет, как раньше, но я и не претендую.
Завершив звонок, я вдавливаю ногу в педаль газа и гоню на большой скорости по скользкой трассе.
Снег вперемешку с дождём валит, как обезумевший, и лобовое стекло покрывается белыми хлопьями, которые дворники едва успевают очищать. Дорога передо мной практически пустая, лишь изредка мелькают фары встречных машин, показывая, что я не один такой идиот, решивший выбраться в непогоду.
Прибыв к месту назначения, я не удерживаюсь и опять лезу за сигаретами. Сердце долбит рёбра. Эмоции отмирают. Дом, который я арендовал для Даши и нашего будущего ребёнка, расположен в тихом районе вдали от посторонних глаз. Он окружён высоким забором и густыми деревьями. Ночной двор освещается мягким светом фонарей. Весной и летом здесь будет особенно хорошо. Я долго выбирал самый приемлемый вариант с учётом всех пожеланий: в пешей доступности есть поликлиника, детский сад и супермаркеты. По соседству живёт Янка. Если на первых порах Даша опасалась писать бывшей подруге, то теперь они сутками виснут друг у друга в гостях, и я не испытываю вину за то, что не столь часто навещаю.
Входная дверь с грохотом открывается, ударяясь о стену, и на улицу выходит Даша. Куртка нараспашку, а под ней футболка, которая не скрывает округлившийся живот. Я блуждаю взглядом по изменившейся фигуре и несколько зависаю. Пока не до конца осознаю. Часто кручу в голове. Осмысливаю. Как так вышло, что мы не просто столкнулись во второй раз, но и сделали совместного ребёнка? Я не верю в судьбу, а тут прямо-таки сдаюсь.
– Ой…
Даша идёт по дорожке медленно и осторожно, сдерживая каждое движение, словно боясь поскользнуться. Лицо светится решимостью. Губы то растягиваются в улыбке, то поджимаются от недовольства, а волосы, которые стали чуть короче и теперь едва достают до плеч, красиво развивает ветер.
В последний раз мы виделись ровно месяц назад. Поездка была спонтанной, как и сейчас. Я прилетел, забросив дела, работу и жену, сорвавшись к девушке, которую когда-то до одури любил.
Жизнь – сложная штука. Она умеет укладывать на лопатки и делает это без предупреждения. Ты можешь быть самым сильным, уверенным в себе и своих принципах, но в какой-то момент она подбрасывает тебе такие испытания, что начинаешь сомневаться во всём, что когда-то считал незыблемым.
Я рос с твёрдым убеждением, что честь, справедливость и верность – это не просто слова, а основы мужской сущности. У меня был пример перед глазами: отец женился на образцовой, правильной и статусной женщине, а изменял с обыкновенной меркантильной шлюхой, и как бы мне ни казалось, что я никогда не пойду этим путём, одна встреча на мероприятии разбила вхлам закостенелые позиции, утянула в воронку порока и переломила весь исход событий.
– Ты опять не предупредил, что прилетишь! – Даша произносит это с искренним возмущением, остановившись в двух шагах от меня.
Я щелчком пальцев отправляю окурок в урну, чтобы не дымить на беременную, и прячу руки в карманы. Смотрю на дом, где горит свет, затем в чистые голубые глаза. Я выкупил бы Дашу, даже если бы она при мне обслужила половину зала, не испытывая при этом брезгливости и совершенно не мучаясь совестью.
– А ты не отправила мне снимки с фотосессии, как обещала, – тут же парирую.
– Я решила тебя не отвлекать…
– Зря решила. Пойдём в дом – замёрзнешь.
Я обхватываю тонкое запястье и невозмутимо направляюсь к двери, проявляя заботу. Даша хочет высвободить руку, но потом всё же расслабляется и сдаётся. Улавливаю, что пульс начинает стучать во много раз чаще, когда мы близко.
– Кстати, ты вовремя, – произносит Даша, поднявшись на крыльцо и стряхивая снег с волос. – В гостях Янка и Эмма, а я только-только приготовила мясной пирог.
Я киваю и разжимаю пальцы. Наши отношения сложно назвать нормальными, но при этом они адекватные. Мы пока учимся коммуницировать друг с другом с учётом новых реалий и ролей. Не ради себя, разумеется.
Глава 33
***
Как ни странно, больше всех рада видеть гостя именно Эмма – обаятельная, почти годовалая девочка. Моя племянница. Она с визгом встречает меня на пороге, принимает подарки и сразу ведёт за руку в гостиную, едва я снимаю обувь.
Дом был полупустым, когда сюда переехала Даша, но за семь месяцев многое изменилось. Везде чувствуется забота и внимание к деталям: на диване мягкие подушки, на подоконниках живые растения, на комоде статуэтки, книги и свечи. Лёгкий хаос и ощущение непринуждённости создают более живую атмосферу.
– Эми, покажи, где у дяди носик, – просит Яна, когда я сажусь на стул, спиной к столу.
Племянница – забавная малая и сильно напоминает мне сестру в детстве. Такие же кудри и разрез глаз. На губах всегда приветливая и широкая улыбка с ямочками на щеках. Когда я впервые взял её на руки, то в груди что-то щёлкнуло. Думаю, с собственным ребёнком эмоции будут во много раз мощнее.
Эмма подходит ближе, я наклоняюсь. Искренняя мимика поражает и умиляет. После недолгих раздумий указательный палец уверенно тычется мне в нос.
– А где рот?
Янка накрывает на стол, но постоянно отвлекается, а Даша выносит из кухни еду в гостиную. Похоже, здесь намного больше, чем один обещанный мясной пирог, но я не протестую, потому что желудок сжимается от голода. Сразу же после работы я махнул в аэропорт, где давно началась регистрация.
Я делаю вид, что кусаю Эмму за пальцы, но она не пугается – задорно смеётся и уносится играть. Племмянница только недавно начала ходить, пока немного неуклюже, пошатываясь и периодически хватаясь за мебель для устойчивости. Мать сказала, что эта девочка – ранняя, поэтому я пытаюсь полюбопытствовать, насколько.
– Она у тебя ещё не разговаривает? – спрашиваю, выпрямившись и взглянув на сестру.
Обычный вопрос заставляет Янку побагроветь от возмущения. Вероятно, нет. Я не включаю заднюю, усмехаюсь и отдаю себе отчёт в том, что сказал лишнее, но это вовсе не потому, что считаю Эмму неразвитой – просто в душе не ебу, как общаются и выражают мысли дети к году.
– Ты в курсе, что билингвы могут демонстрировать небольшие задержки речи, так как учат два языка одновременно? И это нормально, Мир.
Киваю.
– Я активно развиваю орально-моторные навыки и общую физическую подготовку дочери, но каждый ребёнок получает умения в своём темпе. Совершенно глупо, неуместно и бестактно о таком спрашивать. Вот родится у тебя сын – я посмотрю, как ты запоёшь…
– Развитие речи ведь не замедлит тот факт, что ты планируешь грудное вскармливание до школы?
– До самоотлучения!
– Но самоотлучение может наступить и в школе? Почему нет?
– Боже, ты просто напрочь дремучий!
Вкидывая очередную провокацию, предчувствую взрыв. Надеюсь, Эмма меня не понимает. Она умница. Золотой ребёнок. Я без претензий и приехал с миром, но вступить в дебаты с сестрой – это святое. Никому нельзя обижать её, кроме меня. Так было, есть и будет. Всегда.
– Длительное кормление может иметь только положительное влияние на развитие речи. Даша тоже будет придерживаться аналогичных методов. Что бы ты ни говорил!
Я подхватываю племянницу на руки и усаживаю себе на колени. Яну уже не остановить. Она постоянно заваливает нашу переписку статьями и книгами о родительстве. У меня пока нет времени, чтобы вникать в суть, но надеюсь, Даша позже кратко введёт меня в курс дела.
– Во время процесса матери разговаривают с детьми, что повышает их экспозицию к языку и стимулирует слуховое восприятие... Гайдукова, скажи ему!
Даша ставит в центр главное блюдо вечера и смотрит на меня с немым укором. Щёки слегка порозовели. Глаза искрятся смехом, который она старательно сдерживает.
– Хватит её цеплять, Мир. Пожалуйста.
В доме становится тише, когда мы приступаем к ужину. Янка усаживается за стол, забирает Эмму и заботливо кормит ее пюре. Эта картина вызывает некий диссонанс, потому что я до сих пор сложно сопоставляю помешанную мамашу со своей взбалмошной сестрой.
В жизни порой происходят события, которые резко заставляют нас повзрослеть и стать ответственными. Иногда это трагедии. Пять лет назад я приехал в дачный посёлок далеко за городом, чтобы забрать Яну у двух уродов, которые измывались над ней, накачивали наркотой и насиловали по очереди. До сих пор помню хруст костей и реки крови вокруг. Даже если бы мне пришлось отсидеть полный срок, я сделал бы это снова. Ни о чём не жалея.
При первой же возможности, чтобы избежать повторения, отец отправил Яну ко мне в Австрию и выдал замуж за Лукаса. Он работал юристом в консульстве. Спокойный, уравновешенный мужик, разведён и на пятнадцать лет старше. Его приверженность традициям и семейным ценностям заслуживают особого уважения. Этот брак заключался без огромной любви, но держался на трёх важных составляющих: удобстве, выгоде и стабильности.
За столом Янка не умолкает ни на минуту и даже не притрагивается к еде. С Аней они за пять лет так ни разу и не поладили, а с Дашей сразу же забыли о старых обидах, завязали диалог и возобновили дружбу.
Мне нужен близкий доверительный человек, который всегда будет находиться рядом ввиду моего отсутствия. Сестра показалась лучшей кандидатурой. Я рассказал ей, как всё получилось, но, естественно, без лишней грязи. Попросил о помощи. Яна откликнулась, наполняясь вдохновением и энтузиазмом.
– Кстати, мы увидели крутую коляску в детском магазине, – продолжает болтать сестра. – Лёгкую, стильную и надёжную. С отличной проходимостью и полной комплектацией.
– Без проблем. Возьмём.
– Она стоит почти две тысячи евро, – хитро прищуривается Янка. – Матери твоего ребёнка сильно понравилась, но она стесняется об этом сказать.
– Ничего я не стесняюсь! – вспыхивает Даша и тут же оправдывается, глядя мне в глаза: – Я видела дешевле и ничуть не хуже, Ратмир. Потом покажу.
Подмигиваю ей. Мол, договорились и разберёмся без посторонних. Даша улыбается, опускает взгляд и откладывает столовые приборы, когда вибрирует телефон.
– Я ненадолго отойду. Мама звонит.
Ксения Гайдукова тоже живёт в Вене, но на другом конце города. За несколько месяцев мы пересекались всего два раза. Кажется, бывшая любовница отца была не слишком рада встрече и нашей связи с Дашей, но вслух ничего не высказала.
Она остригла длинные волосы до короткого ёжика, похудела и закрутила роман с хирургом, у которого делала операцию. Я не вникал, какую, а Даша не слишком активно делилась. Наше общение в принципе вертится исключительно на теме будущего ребёнка. Тут у нас полный коннект. Нечего жаловаться.
Когда ужин подходит к концу, я помогаю Янке перенести спящую Эмму в соседний дом. Лукас в командировке, поэтому сестра сама управляется с ребёнком. Нянь она почему-то не приемлет. Надеюсь, Даша менее категорична на этот счёт, потому что мне хотелось бы хоть как-то облегчить ей жизнь в чужой стране.
Я докуриваю сигарету и поднимаюсь в дом на второй этаж. Справа от лестницы находится моя спальня, а в конце коридора – детская. Уже не пустая, с необходимым минимумом вещей. До рождения сына остался всего месяц. Время летит просто пиздец как быстро...
Приняв бодрящий душ, я возвращаюсь в комнату, беру ноутбук и проверяю почту. Глаза пекут от недосыпа, а голова почти не варит, но нужно срочно составить письмо в комитет по бюджету, которое я обещал отправить ещё в обед.
– Занят? – неожиданно заглядывает Даша, приоткрыв дверь. – Я хотела показать тебе коляску.
– Да, давай, – тут же соглашаюсь, указывая на пустующую половину кровати.
Сонливость как рукой снимает. Даша осторожно придерживает живот и опускается на подушку совсем рядом со мной. Я закрываю ноутбук, чувствуя её дыхание на своей коже. Светлые волосы касаются щеки и приятно щекочут.
– Ты вкусно пахнешь, – произносит Даша, протягивая мне телефон с открытой ссылкой на товар.
– Спасибо. Ты тоже.
Изображение немного сбоит, но я листаю ниже и просматриваю характеристики. Губы пересыхают, а по груди и животу прокатывается жар, устремляясь к паху. Телефон вдруг блокируется, и я смотрю на заставку. Наверное, ту самую – с проф фотосессии в студии.
Снимок красивый, разительные изменения во внешности бросаются в глаза. Черты лица стали мягче, бёдра круглее, а грудь – больше. Даша трижды лежала в больнице на сохранении. Берегла себя, как могла. Я ни разу не касался её с того момента, как мы нашли общий компромисс и договорились не избавляться от ребёнка. Но это не значит, что я не хочу.
