Текст книги "Я выбираю счастье (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
– Что удумали? Замок сменить! Пусть мальчишка на улицу идет, на вокзале живет. Может, в преступники подастся, может, убьют. А что? Хорошо вам! Нет человека, нет проблемы... Забот меньше...
Но вскоре все утихло. С чердака парнишка видел, как ушли недовольные женщины из опеки. Выглянул вниз. Никого нет, дверь домой закрыта. Он стал тихо спускаться. На чердаке было прохладно, а Антон убежал без одежды. Хотелось есть. Последний раз он поел вчера поздно вечером. А сейчас уже обед. Антон решил пойти в квартиру, там, в морозилке, может быть, есть еще пельмени. Он их сварит и пойдет опять на чердак, там будет ждать Олесю и незнакомого дедушку. Когда парнишка открыл в родительскую квартиру тайком дверь, которая оказалась к тому же незапертой, и осторожно пробирался в кухню, то неожиданно перед ним предстал настоящий генерал, не очень высокий, но широкий, плотный, с решительным взглядом, в кресле сидела уставшая Олеська. Мальчик растерялся. Но другой высокий седой мужчина, которого Антон не заметил, подошел откуда-то сзади и сказал:
– Ну, здравствуй, Антоша. Мы приехали за тобой. Я Леночкин дедушка.
Антон не выдержал и опять заплакал. Парнишка подумал, что генерал скажет, что мужчины не плачут, а тот отвернулся к окну и сердито сопел, рассматривая улицу, другой же дедушка же сказал:
– Надо, надо иногда и поплакать.
Заревела и Олеська, словно послушавшись его.
Олеська в этот же день, подтвердив, что Дмитрий Иванович её отец, а следовательно и дед, укатила назад. Оба деда быстро написали нужные заявления, забрали парнишку, кстати, органы опеки с радостью отдали Антона родственникам, и на другой день деды планировали тоже двинуть в обратный путь. Хотелось приближающийся Новый год встретить в семье.
Антон собирал свои вещи. Предстоящие перемены немного пугали парнишку. Но все же лучше быть с Леночкой, с её дедушкой, умирающий Сережа говорил, что мать Леночки хорошая, и отец, дедушка Леночки, тоже хороший. Антону хотелось верить, что его дальнейшая жизнь сложится хорошо. Подросток за эти недели, что не стало родителей, брата, бабушки, стал намного взрослей. И сейчас ему было трудно, словно он снова прощался с мамой, папой, после бабушкой и Сережей. Но Антон старался ничем не выдать себя, парнишка был сдержан. Как выбрать, что взять из вещей, думал Антон. Очень хотелось увезти с собой старенький компьютер. Мама с папой зарабатывали не очень много, менять часто компьютеры не могли. И этот-то купили с рук: Сережа договорился с кем-то из друзей, чтобы продали подержанный. А сколько было радости, когда он принес компьютер домой. Тарас Петрович догадался о мыслях подростка, сказал:
– Знаешь, сынок, – он так стал называть парнишку, – ты лучше скинь со своего компьютера, все что надо. У нас есть в домке два ноутбука, причем бабушка Белочка своим и не пользуется. Заберешь его себе. А вот фотографии собери все. Это память о твоей семье. Родителей нельзя забывать. А компьютер отдай кому-нибудь. Что ему тут стоять без дела?
Антон так и поступил. Собрал свою одежду, все, что мог, скинул с компьютера на диски и флешки, позвал тетю Люсю и ее сына Федьку, сказал им взять компьютер. Тетя Люся смутилась, заговорила, что нет денег.
– Теть Люсь, а вы так возьмите, без денег, – тихо сказал парнишка. – Вы нас сколько раз кормили, когда мамы не стало.
– Да я разве ж за деньги делала это? – окончательно растерялась соседка.
Десятилетний Федька стоял и не верил своему счастью, мать даже и не обещала в ближайшее время ничего подобного, но потом генерал скомандовал:
– Рядовой Федор! Взять компьютер!
Федька решился и потащил себе агрегат. Тетя Люся все благодарила и благодарила. А Антон осмотрел старенькую их квартиру и застыл возле любимого маминого цветка. Он даже названия не знал. Мама звала его деревцем. Листья у цветка напоминали азалию, ствол – миниатюрное дерево, и цвел он простыми розовыми соцветиями. Когда мамы не стало, Андрюша берег, поливал её цветок. Вон он какой пышный стал. Теперь засохнет. Надо попросить тетю Люсю взять его.
– Красивый цветок, – заметил генерал, наблюдая за Антоном. – Мать растила?
– Да, – кивнул Антон.
– Давай возьмем. Бабушка Белочка любит цветы, – предложил родной дедушка, Тарас Петрович.
– А можно? – обрадовался мальчик.
– Можно, – ответил Тарас Петрович. – Только надо коробку для него найти. А то заморозим, пока в такси понесем.
В школе документы мальчика отказались отдать без подтверждения, что он будет принят в одну из школ Гр-ка. Ни просьбы Тараса Петровича, ни генеральские погоны Дмитрия Ивановича не помогали. Рассердившись, Авдеев набрал номер свого заместителя, куда-то позвонил и генерал. Через пятнадцать минут был получены факсы с подтверждением: первый, что Уткин Антон принят в школу номер 12 города Гр-ка, второй факс гласил: подросток принят в суворовское училище того же города. Директор потер лысину и не отдал документов.
– Ладно, без них обойдемся, – бросил Авдеев другу. – Пришлют потом. Им же забот больше.
Уже когда садились в такси с вещами, в том числе и цветком, который упаковали в огромную коробку, Антон неожиданно рванулся из машины.
– Что случилось? – спросил Тарас Петрович.
– Там Тишка, – парнишка опустил голову.
– Какой Тишка? – не поняли взрослые.
– Это наш кот. Я думал он пропал после смерти мамы и папы. Его не было все это время. А теперь Тишка идет домой. А дома никого нет... И не будет... – голос парнишки сорвался.
Около двери подъезда стоял тощий подранный черный кот с разорванным ухом и ждал, когда кто-нибудь откроет дверь. У парнишки на глаза навернулись слезы.
– Что скажешь, дед? – спросил Дмитрий Иванович у друга. – Жалко кота.
– Что скажу, – отозвался тот. – Брать с собой надо животину. Иди, Антон, лови зверюгу.
Радостный парнишка побежал за котом. Тишка громко замяукал, увидев хозяина, пошел на руки, дал занести себя в машину. По пути заехали в зоомагазин, купили клетку для кота и запихнули его туда к полному кошачьему возмущению. Кот орал без перерыва минут двадцать...
Бела Андреевна с тревогой и волнением ждала возвращения мужа. В этот раз на помощь своей подруге пришла Эльга Сергеевна. Уже накануне обе женщины с большим удовольствием прошлись по магазинам вместе с Леночкой, обновляли гардероб появившейся внучки, думали и про Антона, чем бы его порадовать, но как без парнишки покупать ему одежду. Однако Бела Андреевна все-таки купила ему электронную книгу, потому что Леночка рассказала, что у Антошки много учебников, он умный, в его школе одну математику учат, Антошке тяжело носить книжки, он все хотел все учебники "сложить в электрическую книгу"... Вот бабушка Белочка и купила. А еще в тот день бабули купили девочке теплую дубленку, яркий пуховик, пушистую шапочку, зимние сапожки и много другой одежды. Не обошлось и без кукол. Перемигиваясь, бабули шептали за спиной девочки, что положить под елочку на Новый год. Потом всполошились, что на Новый год у Леночки нет нарядного платья... Бела Андреевна призналась, что никогда не получала такого удовольствия от похода по магазинам. Радость Леночки моментально передавалась бабушкам.
Вот и сегодня они готовили еду и все вспоминали, как хлопала в ладоши девочка, когда они купили ей длинноногую куклу Бикси. Кукла, с точки зрения бабушек, была страшненькая, но Леночка смотрела только на неё, не смея попросить. И бабушка Белочка купила. Эльга Сергеевна говорила о своем, она раз в пятидесятый повторила, что очень надеется, что Надюша родит девочку, она тогда тоже будет куколок и платья покупать.
– А что УЗИ показывает? – спросила подруга.
– Ты представляешь, мои молодые отказались от УЗИ, – возмущенно ответила Эльга Сергеевна. – Кто-то Надюше сказал, что это вредно для ребеночка. Вот и уперлась: не пойду и все. А Стаська за ней повторяет. Хотя, честно сказать, мне тоже больше по душе, что ждут они ребеночка по старинке, гадают каждый вечер дочка или сынок. Надюша говорит, что обязательно дочка будет. И знаешь, как это объясняет? Стасик, видите ли, дочку хочет, значит, она и родит дочку.
– Обычно отцы сыновей ждут.
– А у моих все не как у людей, – ответила Эльга Сергеевна, но в голосе скорее звучала гордость, чем недовольство.
– Эль, ты не любишь невестку? – удивилась подруга.
– Ты что? – замахала руками мать Станислава. – Конечно, люблю. Только я Надюшу побаиваюсь. Ну, разве могла я подумать, что сын мой женится на известной артистке. Хотя смотрю я на Надю и не верю, что это она снималась в фильмах. Она такая обычная, домашняя и очень строгая. Я имею в виду её взаимоотношения с другими мужчинами. Надюша же красива, но никого кроме Станислава и не видит, нет для неё других мужчин...
Прибежавшая Леночка оборвала разговор бабушек. Девочка кричала:
– Бабушка Белочка, бабушка Эля! Там Антошка мой идет! Я в окошко видела! Он из машины вылез! Антошка! Антошечка!
Обе бабушки поспешили встретить парнишку. Женщины прекрасно понимали, что ему будет еще труднее, чем Леночке, привыкнуть к чужим людям. А Леночка уже повисла на брате, что-то говорила без конца, вцепилась в него, обнимала, целовала, тащила показывать свою комнату, новые игрушки.
– Вот смотри, Антошечка, это мне бабушка Белочка купила. А это моя кровать. Большая, как у взрослых... Она мягкая такая... Ты сядь, попрыгай. Видишь, здесь телевизор есть и видик. Мы с бабушкой мультики смотрим. А там твоя комната. Мы с бабушкой её убрали, подготовили тебе. Бабушка тебе свой компьютер отдала. Он ей не нужен. Я сказала, что ты на одни пятерки учишься, тебе компьютер нужен... А телевизор со мной будешь смотреть. Я, Антошечка, больше никогда не буду тебе мешать смотреть футбол. Ты включай и смотри, а я тихонечко рядом буду играть... Только ты оставайся со мной. Ой! – девочка увидела клетку с котом в руках Тараса Петровича. – Тишечка! Мой Тишечка. Дедушка! Ты мне Тишечку моего привез. Бабушка, это мой Тишечка! Тишечка, иди сюда. Кис-кис-кис!
Голосок девочки звенел, не умолкая. Она радовалась брату, любила всех, ведь с ней был теперь Антошка. Девочка, сама того не подозревая, сгладила все неловкости и трудности. Леночка не хотела отпускать брата ни на минуту. Бела Андреевна еле уговорила разрешить Антону помыться.
Антон немного оробел в новом большом доме. С родителями они ютились в двух комнатах: в одной он с Сережей, в другой мама с папой и Леночка. Теперь у парнишки была своя комната. Небольшая, но светлая и уютная. Стоял стеллаж для книг, большой компьютерный стол, угловой диван и шкаф-купе. Небольшой коврик на полу.
Коробки занесли и сложили все пока в просторной прихожей. Бела Андреевна повела парнишку в ванную умыться с дороги. Потом вместе обедали. Бела Андреевна подкладывала кусочки повкуснее и побольше Антону, вспоминая пельмени, про которые и ей рассказала Леночка. Тот смущался, благодарил и чувствовал, что уже совсем не может есть. А сестренка уже докладывала про торт, что привезла бабушка Эля. После обеда Эльга Сергеевна и Дмитрий Иванович уехали, поспешил на работу и Тарас Петрович. А Леночка водила брата по улице, по участку, познакомила с бестолковым дворовым псом Звонком, сказала, что дедушка ей построит горку, доложила, что бабушка купила Антошке "электрическую книгу". Бела Андреевна еле уговорила девочку разрешить Антону отдохнуть после дороги, полежать немного.
К вечеру Тарас Петрович привез живую елку, установил, все стали рядить её. Довольный Авдеев сидел в кресле и попивал чай, потому что вместо него на стуле стоял рослый Антон, он и Бела Андреевна водрузили наконечник и вешали гирлянду. Это было то, чего не любил Тарас Петрович. Да и елка всегда вызывала грусть у него, ведь в доме не было детей. А тут звенел без конца восторженный голос Леночки, которая доставала игрушки из коробки, суетилась, мешала всем. Да и не надо было Тарасу Петровичу лезть на стул и выполнять все распоряжения жены. Это все за него сделал Антон. А Тарас Петрович думал, какие подарки он положит детям и жене под елку. Это были приятные мысли. Леночке он обязательно купит большую-большую куклу. А Антону? Пока Тарас Петрович ничего не придумал. И в сотый раз, наверно, подумал: права была Белочка: давно надо было взять ребеночка. Жизнь окрасилась яркими красками с появлением звонкоголосой девочки и серьезного паренька.
Уставший парнишка крепко спал на новом месте. Ему снилась мама. Она прошлась по его новой комнате, все посмотрела, села рядом, наклонилась, поцеловала:
– Все хорошо, Антоша, будет, все хорошо.
Парнишка заплакал, он даже во сне помнил, что мамы больше нет. Проснулся он оттого, что рядом сидела Бела Андреевна, гладила его по голове и говорила:
– Ничего, Антоша, привыкнешь. Ты слез не сдерживай, плачь. Надо поплакать, мой мальчик, надо...
Привезенный цветок понравился новой бабушке и занял удобное место на широком окне в зале. Выпущенный из клетки Тишка придирчиво обнюхал весь дом, потерся о ноги Белы Андреевны и лег спать на кресло в зале. Но потом поселился на кухне возле мойки, все сначала что-то придирчиво вынюхивал, а потом стал там спать. Сердобольная Бела Андреевна даже постелила ему коврик. Но через три дня, когда вся семья находилась в зале – Тарас Петрович играл с Антоном в шахматы, Бела Андреевна и Леночка читали книжку – Тишка явился с мышью в зубах и направился к хозяйке. Та взвизгнула, вскочила на диван, закричала на Тараса Петровича:
– Говорила тебе, скребется кто-то по ночам, поставь мышеловку...
–А зачем нам мышеловка? – философски отозвался Тарас Петрович, подмигивая Антону и еле скрывая смех. – У нас теперь Тишка есть.
– Бабушка, ты не бойся, – пыталась успокоить бабушку Леночка. – Мышка уже неживая. Тишечка принес тебе показать, что он недаром ест свой хлеб.
Антон вздрогнул, девочка повторила слова мамы, она всегда так говорила про кота. Парнишка молча подошел, взял мышь и спросил, куда выбросить. Тишка и дома ловил мышей. Их дом был старый, с деревянными полами, даже на четвертом этаже водились мыши. Леночка же продолжала радостно рассказывать бабушке, что её Тишечка всегда дома ловил вредных мышек. Девочке было легче. Антон же все скучал по маме, по отцу, по прежней жизни.
Семья Авдеевых увеличилась в два раза. Леночка была еще маленькая. Её полюбили сразу. Бела Андреевна после Нового года ушла с работы и занималась девочкой. Антон понемногу привыкал к людям, что забрали его. Леночка быстро привыкла к бабушке и дедушке, ласкалась к ним, обнимала. Антон был более сдержан. Вежливый, воспитанный мальчик нравился всем. Парнишка получил в свое распоряжение сразу два ноутбука: Белы Андреевны, а второй через несколько дней, к Новому году, подарили сотрудники на работе Тарасу Петровичу. Тот, довольный, вручил его внучке, но раскричалась бабушка, что ребенку нельзя иметь дело с компьютером, это вредно. Леночка сказала, чтобы бабушка не расстраивалась, и отдала его Антону. Она знала, что Антошка всегда даст поиграть ей на компьютере.
Тарас Петрович определил Антона в одну из лучших школ города, тоже с математическим уклоном. На собрания ходил строго с Белой Андреевной, вызывая переполох в педагогическом коллективе. В городе все считали Антона Уткина племянником Тараса Петровича.
Дети полюбили чету Авдеевых. Белу Андреевну они через полгода стали звать не бабушкой Белочкой, а мамочкой Белочкой. Это приехавшая к ним в гости со своими мальчиками Надежда, глядя, как женщина хлопочет вокруг девочки, заботится о чужом мальчике, в присутствии Олеськи назвала её не бабушкой, а настоящей мамочкой. Реплика-то была направлена против сестры: никак не хотела ей Надежда простить, что она много лет назад скрыла от неё рождение девочки и не взяла её себе. Но слова бывшей актрисы получили другой отзвук: Антон сказал Леночке, чтобы та звала бабушку мамочкой Белочкой. А потом и сам стал так называть. А вот Тараса Петровича Леночка звала строго дедушкой, а Антон говорил: "Дядя Тарас". Сам же Тарас Петрович внучку звал Леночкой, а Антона, как получилось с первого раза, сынком. В мужской компании любителей рыбалки добавился еще один человек – Антошка. Мужчины с удовольствием брали с собой умного мальчишку, тот тоже полюбил рыбалку и с радостью ждал выездов на природу. И кроме этого в доме Авдеевых появился специалист по компьютерам, что было немаловажно для Тараса Петровича, который нередко домой приносил свою работу. Антон быстро и в Интернете разобрался, и во всех видах электронной почты, умел построить любую диаграмму, схему, сделать презентацию, у него ничего никогда не зависало. Учил он работать на компьютере и маму Белочку. Надежда была без ума от Антона, он стал настоящим старшим товарищем для ее мальчиков, те просто обожали парнишку. Еще бы, никто не умел так быстро починить или перестроить их многострадальную железную дорогу.
Впоследствии чета Авдеевых удочерила Леночку. Антон, когда Бела Андреевна, смущаясь и краснея, попросила подумать, не хочет ли он стать им сыном, вежливо извинился и сказал, что останется Уткиным. Потом сдержанный мальчик неожиданно обнял женщину и сказал:
– Спасибо вам, мама Белочка. Я вас очень люблю. Но пусть у меня останется отцовская фамилия.
Очень переживала Бела Андреевна, что удочерению Леночки может помешать Олеська. И когда этот трудный разговор состоялся, актриса пряча глаза, сказала, что она не будет возражать, что так лучше будет для всех, а потом целый час рыдала у сестры. Надежда не пожалела ее, она ждала, когда кончатся слезы у сестры, после язвительно спросила:
– Папочка Фаустовский знает, что у тебя есть... нет, была дочь?
– Не знает, – промямлила Олеська.
– Бросит он тебя, если узнает, – безжалостно проговорила старшая сестра.
– Надь, но почему ты такая? Совсем никаких оправданий не принимаешь?– жалко проговорила Олеська. – Неужели тебя меня ни чуточки не жалко?
– Не жалко, потому что речь о детях идет, – сердито ответила Надежда.
Ирина .
Подходил срок родов. Надежда немного побаивалась. Все женщины боятся неизведанного. Врачи называли бывшую актрису поздно родящей. Ей уже было тридцать два года, а роды первые. Сама Надежда и не чувствовала никакого опоздания, она радовалась, что скоро у её мальчиков будет сестренка. Она не сомневалась, что родит девочку.
Как-то вечером, когда спали мальчики, Станислав спросил жену про то, что его все-таки тревожило:
– Надюш, неужели ты нисколько не жалеешь о прошлом? О кино?
Бывшая актриса молчала какое-то время. Потом заговорила:
– О кино? Нисколько. По школе иногда скучаю, точнее по моим орлам из хора...
Надежда в какой-то мере удивилась этому вопросу, может, поэтому не сразу и ответила. Но причина была совсем другая. Женщина была озабочена одной мыслью, для чего-то внимательно посмотрела на часы.
– Но ведь у тебя была интересная жизнь. Ты была популярная, известная актриса, – не отступал муж.
Надежда оставила в покое часы и глянула на мужа. Женщина поправилась за беременность, лицо немного округлилось, и она опять стала походить на актрису Анастасию Деревенскую. Но это больше не пугало Надежду. Олеська заменила её на экране, их путали, да и подзабыли люди про когда-то любимую актрису, но и это не вызывало расстройства,
– Нет, Стасик, – стала объяснять Надежда, – у меня была, в первую очередь, каторжная работа, я вкалывала днем и ночью. Я сочиняла и врала. За меня сочиняли и врали, а люди верили. Поверь, мне это стало неинтересно. А вот они, – она протянула руку в сторону спящих детей. – Это каждый день новая открытая книга, настоящая правдивая. Я читаю её с огромным интересом. Никакой киношный мир не стоит мира детства, куда меня пустили наши мальчики. Стась, это поистине огромный мир. Я счастлива, что он открылся передо мной. Это настоящее счастье. Я выбрала счастье. Ты ведь и сам каждый день спешишь к этому счастью. Ты и мои мальчики – вот настоящее счастье. А кино – лишь сон на моем пути, случайный сон.
– А наша дочка? – Станислав осторожно погладил большой живот жены. – Ты о ней не забыла?
Надежда поморщилась, вслушиваясь в себя, потом опять поизучала стрелки на часах и мудро улыбнулась:
– Нет, не забыла. Уже нельзя забыть. Наша дочка только что постучала ножкой и сказала: "Папа, пора маму везти в больницу". Стась, у меня, кажется, начинаются схватки. Вот опять живот заболел. Да, это схватки. Боль наступает через равные промежутки времени.
Станислав побледнел, быстро пошел заводить машину. Он слышал, как Надя постучала в комнату к Агаше.
– Агашенька, – раздался её абсолютно спокойный и даже веселый голос, – присмотри за мальчиками. Мы со Стасиком поехали за нашей дочкой. Пора мне.
– Все-таки она талантливая актриса, ведь боится родов, переживает, – подумал Станислав. – Но ни жестом, ни взглядом не выдает своих чувств.
Рожала Надежда долго, но без осложнений. Сказался возраст, первые роды. Так и должно быть. Станислав не уехал от стен роддома, сидел в машине. Раздался телефонный звонок. Это была мать.
– Стас, ты где?
– Мам, я Надю отвез в роддом, – отозвался взрослый сын.
– Знаю, она мне позвонила и приказала забрать тебя домой. Так и сказала, что ты наверняка сидишь в машине под окнами роддома. Если ты не приедешь ночевать ко мне, я приеду и сама заберу тебя. Мне Надя велела.
– Мам, – взмолился мужчина. – Да дай мне поволноваться за жену. Я не уеду, пока мне не скажут, что с Надей все в порядке. Она же дочку мне рожает.
– А вдруг сына родит? – поинтересовалась Эльга Сергеевна.
– Мам, я все равно останусь здесь, – твердо ответил мужчина.
– Тогда я приеду и буду с тобой сидеть всю ночь в машине. Я тоже хочу волноваться. Доберусь минут через пятнадцать-тридцать. Только вызову такси. Ночь все-таки на дворе.
– Мам! – прервал её Станислав. – А, может, лучше поедешь в деревню к внукам, поможешь Агаше. Сама знаешь, сердце у неё пошаливает. Миша, наверно, уже ищет маму. Надюше тебя неудобно об этом попросить...
– Почему это неудобно? – обиделась Эльга Сергеевна.
– Так там двое детей, устанешь...
– Бабушки от внуков не устают! – заявила бабушка.
Эльга Петровна отключилась. Она перезвонила через пять минут:
– Я немедленно еду в деревню. Я позвонила Агаше, она не спит, волнуется, там Мишенька без мамы опять плачет. Вот как все чувствует мальчишка. Удивительный ребенок. А я умею с детьми обходиться. Миша со мной всегда с удовольствием оставался. Мы с твоим старшим сыном понимаем друг друга. Я уже вызвала такси. Но чтобы сразу позвонил, как Надя родит, в любое время звони, – и Эльга Сергеевна всхлипнула. – Я ведь тоже первый раз жду внучку. Известиями про Сашулю-то вы с Лизой меня не баловали особо. Так чтобы обязательно сообщил.
– Хорошо, мам, – согласился сын. – Поезжай в деревню. И Надюше нашей спокойней будет, и мне.
Он выключил телефон и подумал:
– Молодец Агаша. Так и знал, что не подведет, найдет способ заставить мать приехать в деревню. Хотя Миша вполне может проснуться. Он просто настроен на мать. Даже во сне чувствует, что ее нет рядом. Ну и ладно. Бабушка на пару с Агашей его отвлечет, заговорит. А я здесь подожду. Как там моя Надюша? Как же я боюсь за неё! Отче наш, сущий на небесах, да святится Имя Твое, да придет царствие Твое.... помоги моей жене. Я не умею молиться, не знаю дальше молитву, но все же помоги.
Повторяя придуманную им молитву, Станислав опустил голову на руль и неожиданно для себя задремал. Сон его был беспокоен. Мужчине виделись события прошлого. Он был в Сосновом Бору. Опять горел дом Жоры Хана, в огне слышался крик детей Станислава. Станислав бросился туда, жар опалил его лицо. А через дым и огонь пробиралась Надюша, вела за руки мальчиков, укрывая их от огня. Огонь, казалось, охраняет их, он образовал защитный круг. Следом, пригибаясь, спешила Лиза, она несла грудного ребенка и не давала огню прикоснуться к Надежде и детям, и огонь подчинялся ей. Лиза вывела их всех из огня, подвела к Станиславу, подала ребенка Надежде и поклонилась ей:
– Спасибо тебе за Сашулю. А теперь уходите быстро отсюда. Вам всем еще надо долго жить. Мне же еще необходимо уничтожить Жору, чтобы он никогда не портил жизнь людям, чтобы никогда не покушался на детскую душу. Станислав, немедленно уведи их всех отсюда! И береги мать своих детей.
Станислав быстро подхватил мальчиков на руки и поспешил через сосны к реке. Он знал, что скоро сосны вспыхнут, как спички, покрываясь моментально пламенем от корня до самой вершины. А в воде люди найдут спасение. Следом бежала Надя с младенцем на руках. Лиза вернулась назад. Она шагнула в огонь, и там, где она стояла, образовался огненный смерч, и этот смерч охватил пламенем и смел с лица земли резиденцию Жоры вместе с хозяином и его людьми. Но Станислав, дети и Надя были у реки в безопасности. Последнее, что мужчина увидел в своем сне, был Жора, еще не Хан, а черноволосый молодой студент педагогического института, он все-таки выбрался из дыма и огня на берег реки и насмешливо говорил:
– Если бы Лизка меня не убила, черта с два, Стаська, получил бы ты Анастасию. Моя бы была баба. И дети были бы мои. Мои, а не твои. Я все могу купить.
– Жора, – раздался голос Нади, – не все ты можешь купить, я не продаюсь, мной и моими детьми нельзя владеть. Я сама выбираю своих мужчин. Я люблю Станислава. Тебя же мне просто жалко.
– Я всегда знал, что ты меня не любишь, а просто жалеешь. Но Жора Хан способен на все!
Рядом с Надей, прижимаясь, стояли дети, их мальчики, на руках была еще и дочка. И все же она боялась, его Надюша. Станислав шагнул вперед, закрывая всех от недоброго взгляда Жоры:
– Возвращайся назад, в свой ад, Жора, – проговорил он, медленно наступая на Григорьева. – Надежда – моя женщина. Она никогда не была твоей.
Жора стал отступать назад. Из пожара вытянулась чья-то черная обгоревшая рука и потянула назад Жору, в бушующий огонь. Прозвучавший вслед выстрел снайпера завершил жизненный путь Жоры...
Станислав вздрогнул и проснулся от звука выстрела, так ему показалось. Это хлопнула дверца машины, что примчалась к роддому. Еще какой-то волнующийся мужчина привез свою женщину. Уже светало. Сколько же Станислав проспал? Мужчина осмелился и набрал номер жены. Вместо Нади по её телефону радостным голосом ответила акушерка:
– Родила наша Анастасия, только что родила, пока ею занимаются врачи. Она еще в родильном зале. Туда телефоны нельзя брать.
– Мою жену зовут Надя, – осторожно ответил мужчина.
– А мою любимую актрису зовут Анастасия, я сразу подумала, что это она, когда увидела, но сомневалась, а потом узнала её голосу. В фильме Катерина точно также стонала, рожая, – ответила актриса. – Ваша жена только что родила прехорошенькую девочку, бойкую, голосистую. Тоже будет актрисой, как и мама. Вес четыре сто. Вы папаша, потерпите чуток, скоро сами поговорите с женой. Да, прошу вас, разрешите Анастасии сниматься в кино. А то она говорит, что муж строжайше запретил сниматься, дома посадил в четырех стенах. А так хочется увидеть любимую актрису на экране.
– Нет, – ответил мужчина. – Наша мама нам самим нужна.
Про себя подумал: сумела все-таки Олеська сыграть две роли: за себя и за сестру. Роль Катерины и ее сводной сестры – дочери Фаустовского. Ведь это Олеська уже рожала в фильме. Не Надя. Путают люди Марию сельскую и Анастасию Деревенскую. Ну и хорошо.
Вскоре Станислав сам переговорил с Надеждой по телефону, убедился, что с женой все в порядке и только после этого поехал домой. Агаша и Эльга Сергеевна тоже не спали, одна дремала в кресле, другая на диване, тут же спал Мишенька. Тихо что-то барабанил включенный телевизор.
– Что? Как? – бросились проснувшиеся женщины к мужчине.
– Дочка. Четыре сто, – гордо ответил мужчина.
– А позвонить было трудно? – выговорила все-таки Эльга Сергеевна.
– Так ведь еще пять утра....
– Вот-вот, мы с Агашей и не спали...
Хоть и поворчали пожилые женщины, но обе облегченно и радостно вздохнули. Раздался шорох. На диване сидел, оглядывая взрослых, испуганный взъерошенный Мишенька.
– Где мама? – спросил он отца и тут же заплакал. – Ты почему её не привез? Бабушка сказала, что ты ее увез за сестричкой. Где мама? Где сестричка? Я хочу к маме.
Станислав взял его на руки, хоть и большой был уже мальчишка:
– Сынуля! Зачем плакать? Наша мама сестренку тебе купила. Их врачи теперь проверяют, чтобы они здоровенькие были. Скоро я их привезу домой. Пойдем спать, сын. Мама велела тебе не плакать. Она скоро вернется, и мы будем все вместе нянчить сестренку. Как мы её назовем?
Мальчик не ответил, он положил голову отцу на плечо и стал тут же дремать, ребенок ночью-то толком не спал, переживал вместе с бабулями. В присутствии отца он успокоился. Станислав ушел с ним в спальню.
– Это плохо, Агаша, что Стасик любит больше старшего мальчика, – тихо сказала Эльга Сергеевна, поднимаясь с дивана.
– Бог с вами, – удивилась Агаша, вставая с кресла, – скажите тоже, Эльга Сергеевна. Одинаково он любит мальчишек. Просто Миша очень любит маму и боится слова "больница". Он не помнит Веры, но мне кажется, что в глубине души какая-то память о родной матери осталась. А иначе откуда этот страх перед больницами, перед разлуками с Надей. Пойдемте-ка, поспим немного по-человечески. А то Сашуля скоро всем подъем объявит. Ему все нипочем.
– А давай Диме позвоним, – предложила Эльга Сергеевна.
– Рано же! – возразила Агаша.
– Ну и что, Дима обрадуется.
Генерал обрадовался и обещал дать залп из пушки в честь рождения внучки. Дело было за малым – найти пушку.
Надю выписали через неделю. Всем хотелось поехать встречать её и девочку у ворот роддома. Но все, кроме Станислава, остались дома. Эльга Сергеевна неожиданно приказала никому никуда не ездить.
– Пусть Стасик и Надюша вдвоем будут, когда им впервые отдадут девочку. Это их день, их первый общий ребенок... – сказала она в раздумье, вспоминая, как хотелось ей, чтобы в тот день, когда ее, еще молодую тоже выписывали из роддома с крошечным Стасиком, и свекровь, шумная деревенская баба, испортила все, схватила ребенка сама, не дала его нести Андрею. Что-то кричала, ревела, голосила от счастья видеть внука и совсем не интересовалась мыслями и чувствами сына и невестки. Эльга Сергеевна с Андреем вроде оказались ни при чем. Эльга Сергеевна не хотела повторения подобной сцены. Вот и приказала Станиславу ехать одному.
– Но это ты, бабка, неправа, – не согласился генерал. – Мы же нашим детям не чужие.
– Не чужие. Мы просто там лишние будем, – заявила мать Станислава непререкаемым тоном.
– Эля, как же так? – уже жалобно сказал Дмитрий Иванович, он не хотел сдаваться. – Это же моя первая внучка. И твоя тоже. А ты нас не пускаешь.
– Забыл, старый пень, что у нас уже и так двое внуков, сам только что говорил, – ехидно отозвалась женщина.
