Текст книги "Я выбираю счастье (СИ)"

Автор книги: Ольга Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Станислав давно знает Жору, еще со студенческих времен. Они даже дружили какое-то время. Тогда уже все очень запуталось, несколько лет назад. Лиза была женой Жоры, это потом она ушла к Станиславу и родила ему Сашу. Жора поклялся отомстить им. Он поэтому убил Лизу, пытался убить Сашеньку. Станислав никогда этого не забудет. А если забудет, то все равно он не сможет полюбить сына Жоры, а ты не сможешь жить без наших мальчиков.

Агаша продолжала говорить непонятные для Надежды фразы про сына Жоры. У Жоры не было детей!

– Какого сына Жоры? – голос Надежды стал еще беспомощнее. – Почему я должна расстаться с нашими мальчиками? Даже если Саша – сын Станислава, зачем расставаться. Мы должны быть вместе. О каком сыне Жоры ты говоришь?

Старая женщина красноречиво поглядела на одного из мальчиков, что в доме вскарабкались на подоконник и стучали по стеклу, призывая к себе внимание матери. Они соскучились без нее за неделю, а она стоит во дворе без них.

– Я говорю о нашем Мише, – тихо ответила Агаша. – Я давно догадалась, что Миша – сын Жоры.

– Агаша, что ты наделала? – в отчаянии воскликнула женщина.

Она начала понимать, какая страшная путаница произошла.

– Мне надо найти Станислава, я ему все объясню, – решительно сказала Надежда. – Я еду в Гр-ск, к Эльге Сергеевне. Она скажет мне, где Станислав. Да он сам должен быть у нее... я не буду звонить, я найду и все объясню... Миша, Мишутка мой, да какой он сын Жоры... Он мой, он папкин... Агаша, Миша – мой брат! Понимаешь? Его мать – Вера, я обещала ей стать Мише матерью...

Надежда побежала в дом, стала одеваться, хотела броситься искать Станислава, объяснить все ему. Остановила все та же Агаша.

– Надежда Дмитриевна, – тихо начала она, – я не успела сказать: у Мишеньки вчера появилась какая-то сыпь и была температура, поэтому мы и решили вернуться утром, пока мальчик не разболелся окончательно. И Саша вчера вечером неожиданно стал плакать, звал маму, словно чувствовал, что может потерять вас. Не бросайте, пожалуйста, наших мальчиков.

Надежда беспомощно оглянулась. Впервые она забыла про своих мальчиков. Как она могла? Стало невыносимо стыдно. Светло-зеленые, лихорадочно блестящие глаза старшего сына, такие же, как у покойной Веры, уже давно беспокойно смотрели на мать, следили, не отрываясь, кривился беспомощно ротик, готовый в любую минуту заплакать. Он такой одинокий, обиженный сидел на диване. Мама! Ты забыла обо мне, мама! В памяти зазвучал тихий голос Веры: она опять просила Надежду стать матерью её малышу. Побледневшее личико Миши было встревожено. Он всегда боялся разлук с мамой, пусть это была Вера, пусть Надежда. Надя обняла его, он доверчиво обнял её шею, прерывисто и облегченно вздохнул, женщина губами потрогала лоб – да, горячий. Она расстроено вздохнула и сняла куртку. Мама остается со своими малышами. Иного быть не может. И пусть отчаянно щемит сердце, оттого что нет рядом Станислава, что она его может потерять. Не привыкать актрисе бороться с болью и несправедливыми обидами. Младший сынуля тут же подошел к ним, вскарабкался на диван, обхватил шею мамы с другой стороны и сказал: "Сяся хочет ам-ам", – и показал на ротик. Надя слабо улыбнулась. Сашуля хотел кушать. Дети – вот что было важнее всего в жизни актрисы Анастасии Деревенской, хотя нет, не актрисы. Актрисы больше нет и никогда не будет. Никогда зрители не увидят продолжение сериала "Катя-Катерина". Есть в деревне Осинки обычная учительница музыки, которая старается забыть свой артистический псевдоним – Анастасия Деревенская. И у неё двое детей. Это её дети, кто бы их ни родил и от каких мужчин. Сашу Надежда тоже никому не отдаст, даже Станиславу. Это решение успокоило женщину. Если Станиславу нужен ребенок, ему придется принять его с мамой и старшим братиком. Только так и никак иначе. Надо будет, Надежда уедет, спрячется за границей. Папка поможет, ведь Саша – его сын по документам. А Станислав сам должен принять решение. И, кроме того, это тихо говорила Агаша, успокаивая женщину, отец Сашеньки обязательно вернется, должен вернуться. Ведь здесь его пропавший сын. Станислав вернется к сыну. Вот тогда Анастасия и расскажет ему про свою самую дурацкую роль псевдолюбовницы всесильного Хана и про отца и мать Мишутки, про то, как Лиза приказала ей унести Сашу. Она отдала его ей!

Корь.

Пришедший врач нахмурился и сказал, что у Миши корь. Надо детей обязательно изолировать друг от друга, пока не заболел второй мальчик, посоветовал он. Приехал вскоре Дмитрий Иванович, все быстро решил и увез Сашу к своим друзьям – Авдеевым. Бэла Андреевна очень любит детей, она позаботиться эти дни о Саше, пока болеет Миша, поможет папке за ним следить. Саша не плакал при отъезде, он радовался, что с дедушкой поедет на машине. Все бибикал и звал деда: «Деда! Би-би! Би-би!» Надежда осталась с больным Мишей и чувствующей себя виноватой Агашей. Но женщина совсем не подумала, что сама она не болела корью и что для нее болезнь также заразна, как и для Саши. Уже к вечеру Надежде стало так плохо, гораздо хуже Миши, что Агаша вызвала скорую и бывшую актрису чуть не увезли в больницу. У неё, похоже, тоже была корь. Пришлось вызвать Дмитрия Ивановича. Приехавший папка начал волноваться, психовать. Миша заболел, Надя свалилась. А Агаша ему еще и про Станислава рассказала, как тот уехал. Дмитрий Иванович рассердился, решил, что дочь заболела из-за него. Он вспомнил про нервный срыв, когда Надежда убежала от Жоры, спасая малыша. Опасался, что и сейчас причина её болезни – не корь, в тот раз актриса тоже покрылась пятнами на нервной почве и температура была, вот и сейчас её до этого какой-то Стаська довел до лежачего состояния, а не какая-то корь.

– Что за мужики пошли? – бушевал Дмитрий Иванович, сидя за вечерним чаем в большой комнате с Агашей. – Боятся на себя взять ответственность за ребенка.

Агаша испуганно со всем соглашалась, она помнила, к чему привели её слова, неосторожно сказанные Станиславу. А Дмитрий Иванович продолжал говорить, жаль, не слышала всего Надежда, она лежала в постели, то ли дремала, то ли нет. Рядом в беспокойном сне метался Миша.

– Мне ведь, Агаша, тоже в своем время пришлось полюбить чужого ребенка, – говорил отец. – И ничего в этом страшного нет. Ребенок есть ребенок.

– Вы про Сашу говорите? – робко спросила Агаша.

– Сашка наш, родной, Надюхин, какой же он чужой? – возразил с теплой улыбкой Дмитрий Иванович. – Я про свою младшую дочь говорю, про Олеську, сестру Надюхи. Я ведь знал: не от меня Дарья рожает второго ребенка. Меня тогда год не было дома. Мы за границей базировались, в Афганистане. Дарью с дочерью я не взял с собой, опасно было. Дашка тогда обиделась, ей за границу надо было. Вот она и гульнула. Она всегда гуляла, всегда у нее мужики были, только не беременела или вовремя предпринимала меры. Но тут, наверно, опоздала аборт сделать, что-то помешало или просчиталась. Я сначала сказал себе твердо, когда узнал, что ей скоро рожать, – развод и только развод. Она сама мне написала про второго ребенка. Решила, что лучше самой все доложить. Не оправдывалась. Знала, как действовать, чтобы своего не упустить. Словом, вернулся я из Афганистана, пришел домой, надо решить с разводом все. А Надюшка у соседей, Дарья вторую девочку родила. Уже неделю в роддоме. Пошел туда, надо встретиться, сказать ей, что не поменяю решения о разводе. А Дарью в тот день выписывали. Уже такси стоит, ждет, она сама вызвала. А Дашка всегда умная стерва была, вышла, сунула мне кулек с ребенком на руки, говорит, чтобы на потом объяснение оставил, до дома. Я и оставил. Сел с малышкой в такси. А она глазенками на меня своими посмотрела, такая крошечная, у вдруг улыбнулась, словно отца узнала. Что-то стронулось во мне тогда, Агаша, чувствую, не смогу уйти от Дашки. Как детей оставить? И дома, Надюшка жмется ко мне, папку обнимает, чувствует непорядок в доме, плачет. Никуда я тогда не ушел. Остался на несколько лет. К Олеське привязался. Я ведь, Агаш, до сих пор люблю младшую дочку. Очень люблю. Дети ни в чем не виноваты. Детей мы рожали без их согласия. Их просто надо любить. Что же Стаська Мишутку испугался? А может, Агаш, мне забрать своего сына? Ты с нами поедешь, поможешь, будем Мишу с тобой вдвоем растить. Пусть Надюха счастлива будет со своим Стаськой. Всю жизнь она для других живет: то на мать вкалывала день и ночь, то папке помогает.

– Что вы зря все это говорите, Дмитрий Иванович? – вздохнула Агаша. – Не отдаст вам Надя мальчика. Даже не надейтесь.

– Не отдаст, – тоже вздохнул Дмитрий Иванович. – И Вера не разрешила бы забрать Мишу.

– Надо же, – в раздумье говорила Агаша. – Я ведь застала Веру. Но даже и не предположила, что она мать Миши. Мишенька уже тогда цеплялся за Надю, к Вере боялся подходить. Зато Сашуля, добрая наша душа, любил ее, и она все, глядя на него, радовалась. Но Вера-то какова, нигде, ни глазом, ни бровью не показала, как тяжело ей, что сын родной другую женщину зовет мамой.

– Вера умница была, – ответил Дмитрий Иванович. – Она умела отбросить всю мелочность, суету. Ей главное, чтобы Мише было хорошо. А с Надюхой ему хорошо. Дурак все-таки этот Стаська.

– А мне кажется, он вернется, – робко предположила Агаша. – Я его немного знаю, давно знаю, он хороший человек. Да и Сашенька-то наш ему сын.

– Сын, – согласился генерал. – А Надька мать Сашке. И ты говоришь, что Стаська хороший? Чего же он уехал?

– Хороший, – еще раз подтвердила Агаша. – А уехал из-за меня...

И Агаша рассказала про ту путаницу, что произошла.

– Вот что, – решительно сказал генерал, – я сам поговорю с этим Стаськой. Найду и поговорю. Посмотрю, что за человек. Дурак нам не нужен. Если хороший, как ты говоришь, пригоню сюда. По всем правилам военной науки, возьму в окружение и пригоню.

– Гоните, Дмитрий Иванович. Только осторожно, – засмеялась Агаша. – Станислав и сам военный человек.

– Как его фамилия-то?

– Гвоздев.

– Что? Гвоздев? – удивился генерал. – Станислав? Военный инженер-строитель? А умершую жену звали Лизой? Сын Эльки и Андрея? Вот так фокус! Все так! А почему я про сына его не знал? Хотя знал! Знал, что Лизка от Стаськи ушла с новорожденным парнишкой. Элька тогда переживала сильно. Но я не знал, что Стаська вернулся в Гр-к. А может, и говорили что Авдеевы мне про Эльку и Стаську, да разгребал проблемы свои... Вера болела, потом умерла, сам чуть не скопытился, Надюху прятал от следователей, Сашку спасал... Ох! Найду я Стаську, всыплю ему вместо отца...

Генерал решительно уехал. Как он сразу не понял? Ведь намекал Тарас в разговорах, что Надюха скоро исполнит одну заветную генеральскую мечту. Дмитрий Иванович думал, что речь идет о будущих внуках. Выйдет замуж и нарожает. А оказалось другое: когда-то два генерала, покойный Андрей Гвоздев и Дмитрий Федосов мечтали породниться, даже в одной веселой вечеринке написали документ, в котором обещали сосватать одну из дочерей генерала Федосова и будущего офицера-строителя Станислава Гвоздева. Даже печать нарисовали на договоре, а Тарас проходил свидетелем. Эля тогда долго смеялась, а потом отобрала написанное отцами обязательство и сказала, что дети сами решат свою судьбу. Но через год от рака умер Андрей, уже не до шуток было. Вскоре, узнал Дмитрий Иванович, и Станислав женился. А потом у самого Федосова начались проблемы в семье – начала болеть Вера. Забылось то шутливое обязательство. Наверно, выбросила Элька все бумаги... Но все равно дети-то их какие молодцы – сами себя сосватали. Наверняка, Надюха быстренько прибрала Стаську, она актриса, она это умеет. Поняла дочка, что стоящий мужик ей встретился. Да, папкины мечты и надежды старшая дочь всегда оправдывала. А младшая ничуть не хуже... Только надо её от Дарьи забрать... Замучает ее Дашка, окончательно изуродует и жизнь, и характер.

Надежда болела тяжело. Еле стояла на ногах, температура поднялась за тридцать девять. Хорошо, что Агаша помогала. А Мишенька был гораздо бойчее своей мамы, у него болезнь протекала намного легче, уже через два дня мальчик начал вставать и потихоньку играть со своими любимыми машинками. Но всех этих невзгод было мало. У Агаши прихватило сердце, да так, что добрая нянюшка-бабушка не смогла даже улыбнуться испуганному Мишеньке. Никакие лекарства не помогали. Пришлось вызвать скорую. Агаша больше не могла ухаживать за двумя больными людьми хоть и говорила, что отлежится, пройдет все, справится потихоньку. Дочь позвонила отцу, тот сказал, что едет. Надежда на второй день своей болезни держалась только на нервах, понимала, что ей не на кого рассчитывать до приезда отца. Вот он приедет, тогда Надежда сможет прилечь. Но силы были на исходе. И все же женщина дождалась отца. Увидела его машину в окно. Стало немного спокойнее, но и слабость сразу навалилась огромной обессиливающей волной. Ничего, сейчас папа войдет в дом, он последит за Агашей и Мишей, а Надя опять в постель. Вместо отца в дом почти что вбежал Станислав. Он вернулся! Он поможет! Это была последняя мысль у Надежды. Дальше сознание поглотила полная темнота.

До утра женщина металась в призраках своей болезни, иногда проваливаясь в тяжелый сон. Ночью она на минуту пришла в себя, рядом сидел Станислав весь помятый, взъерошенный, побледневший. Он держал женщину за руку. В Сашиной кроватке спал Мишенька.

– Надюша, – тихо говорил мужчина, – я люблю тебя. И мне все равно, кто был у тебя до меня. Только не умирай. Ты нужна мне и нашим мальчикам.

Он, увидев, что Надя открыла глаза, смотрит осмысленно, заставил её выпить что-то невкусное, горькое. Женщина послушно все проглотила.

– Стаська, ты вернулся, – проговорила Надежда и опять провалилась в забытье.

То ли ей снилось, то ли бредила, но видела, что Станислав, скрючившись, прилег на короткую софу Миши, а мальчик вылез из Сашиной кроватки и лег рядом с мужчиной, доверчиво прильнул к нему, оба они спали. Мысли путались. Где-то мелькнул испуг: а куда делся Саша? Но тут же вспомнила. Все так. Сашеньки в доме не было. Его увез папка, чтобы ребенок не заболел.

Утром голова у женщины немного прояснилась. Наверно, спала температура. Надежда почувствовала, что простыни и подушка влажные. Женщина осторожно попыталась вставать. Надо переодеться. Тут же появился Станислав, Миша шел с ним и держал за руку. Мальчик подбежал к матери, она поцеловала его.

– Ты куда? – спросил Станислав. – Тебе не стоит вставать.

– Мне надо... да и не повредит немного сполоснуться, – ответила Надежда.

Она всю ночь проспала в халате, как её уложил еще днем Станислав. Халат был мятый теперь и влажный. Да и сама женщина выглядела нелучшим образом. Станислав подошел, поцеловал бледную щеку женщины и строго сказал:

– Ладно! Кажется, не такая горячая, как вчера. Сходишь в ванную и сразу в постель. Потом покушаешь. Я еду сюда принесу.

– Я не хочу.

– Я лучше знаю, – ответил мужчина. – Да, и надень ночнушку. В халате тебе спать неудобно. Пойдем, Мишутка, маме еду приготовим.

Мальчик что-то залопотал и опять доверчиво взял мужчину за руку. Надежда слабо улыбнулась, послушно взяла из комода ночнушку, заодно достала стопку чистого постельного белья, вернется из душа, сменит, а то простыни влажные. Только в ванной она подумала, что Мишутка не рвался к ней от чужого человека, спокойно пошел со Станиславом, лишь радостно улыбался, глядя на мать.

Войдя в ванную, женщина поняла, что переоценила свои силы. Слабость была неимоверная. Надежда сначала почистила зубы. Хотела вымыть голову, но силы стали покидать женщину, когда она только включила душ. Боясь упасть, Надежда наскоро ополоснулась, быстро вытерлась, торопливо надела ночную рубашку, в глазах темнело, она оперлась на стену, под дверью раздался голос мужчины:

– Надя! Все в порядке?

– Да, – отозвалась она слабым голосом, – я сейчас. Ты не переживай. Я сейчас пойду, прилягу.

Женщина открыла дверь, Станислав, ждал её. Тут же с ним стоял мальчик. Мужчина понял все сразу.

– Вот что, сын, – приказал он Мише,– беги вперед, дверь открой в спальню, а я маму сейчас принесу, уложу её в постель.

Мишенька побежал вперед, распахнул дверь, вскарабкался на кровать, Станислав уложил женщину:

– Ну вот, теперь порядок. Сейчас поешь и выпьешь лекарство.

– Не надо, Стасик. Я совсем не хочу есть.

– Ну, хоть сока выпей, – уже умоляющим голосом сказал мужчина. – Тебе же надо принять лекарство.

Надежда кивнула головой. Станислав ушел за соком. Только сейчас женщина вспомнила, что хотела сменить белье на постели, и обнаружила, что лежит на чистом. Станислав и это сделал.

Миша ушел со Станиславом. Ему явно нравился этот большой дядя. Мальчик был уже почти здоров. Дети быстро выздоравливают. Вернувшийся мужчина заставил Надежду выпить и сок, и опять какое-то противное темно-зеленое питье, потом сидел рядом и говорил:

– Нашего младшего сына бабушка забрала, Агаша и Дмитрий Иванович оба в больнице под присмотром Бэлы Андреевны. А я вот остался за тобой и Мишенькой следить.

Что-то не сходилось в словах Станислава. Почему Агаша и папа в больнице с Бэлой Андреевной? Станислав объяснил, что Дмитрию Ивановичу тоже стало плохо, скорая забрала их обоих с Агашей, а Бела Андреевна работает в кардиологии. И тут Надежда поняла, что её беспокоит еще.

– А с какой бабушкой Саша? – испугалась женщина. – Мать с Олеськой приехали? Или со стороны Лизы?

Она зажала рот. Это был её постоянный второй кошмар: Сашу нашли родственники, и они отбирают у Надежды её мальчика.

– Ты что? Лизкиным родственникам только дом нужен и больше ничего. Зачем им мальчишка? С моей мамой Саша, – засмеялся мужчина. – С бабушкой Элей наш мальчишка Пусть бабушка понянчится, душу отведет. Она тоже переживала сильно, когда мальчик исчез. Надюш, ты, может, покушаешь чего-нибудь?

– Нет, – опять отказалась женщина. – Не хочу, голова побаливает, слабость во всем теле.

– Это потому, что ты детской болезнью, корью, заболела, – нравоучительно произнес Миша. – От меня заразилась.

Станислав засмеялся:

– Все поняла? Ты хоть попей чего-нибудь.

– Но если немного сока.

– Сейчас подогрею в микроволновке, – мужчина встал. – Мишутка, пойдем со мной.

Мальчик тут же слез с постели, доверчиво подал руку мужчине. Тот подхватил его на руки, подкинул. Ребенок восторженно завизжал. Надежда непроизвольно ахнула.

– Да не переживай ты, мы с Мишуткой лучшие друзья, – Станислав держал мальчика на руках. – А ну, скажи маме, кто я?

– Папа, – отчетливо проговорил мальчик и засмеялся. Он чувствовал своим сердечком, что матери приятно услышать это слово.

– Папа, – повторила Надежда.

Через несколько минут Станислав с ребенком на руках пришел назад, гордый мальчик держал в руках пакет сока.

– На, – протянул сынок маме пакет. – Пей! Миша тоже пил. И лекарства выпил. Папа научил.

Надежда хоть и не хотела, но выпила почти стакан. Опять стало клонить в сон, наверно, начали действовать лекарства. Но она задала беспокоивший её вопрос:

– Как там Эльга Сергеевна с Сашей справляется?

– Да ей только в радость внучок-то.

Станислав что-то не договаривал. Надежда смотрела вопросительно.

– Спи, Надюша, – проговорил мужчина. – Обо всем потом поговорим. У нас с тобой вся жизнь впереди.

Прошел еще два дня. Самочувствие Надежды стало намного лучше. Вот они сидели и говорили. Надежда рассказывала все, не щадя себя, не приукрашивая. Станислав её выслушал. Потом неуклюже стал объяснять:

– Я почему уехал от тебя. Я не испугался детей. Просто стало обидно, невыносимо обидно, когда Агаша сказала, что ты была любовницей Жоры. Я, оказывается, ревнивый. Ты не улыбайся. Правда это. Я ревновал тебя к Жоре. Мне в свое время было все равно, что Лиза жила с ним несколько лет, а тебя я не хочу делить ни с кем, ни в прошлом, ни в будущем.

В глазах женщины мелькнуло удивление.

– Тогда мне надо рассказывать об Артемьеве, а не о Жоре, – сказала Надежда. – Я говорю правду: Жора был импотентом.

В мозгу Станислава неожиданно что-то щелкнуло, в памяти зазвучал голос погибшей Лизы. Станислав во время развода спросил, правда ли, что Лиза собирается опять сойтись с Жорой. Бывшая жена сердито сказала:

– Кто тебе эту ерунду надудел в уши?

– Твоя мать, – ответил Станислав.

– Вот ведь никак не успокоится, жадная ведьма, – зло ответила Лиза. – Не вернусь я к Жоре. Импотент он. Это стопроцентная правда. Хоть и говорят, что у него есть любовница-актриса. Или врут, или заплатил Жора какой-нибудь красотке, чтобы всем говорила, что она его любовница. Но ничего, я обязательно познакомлюсь с ней и спрошу. У Жоры все безнадежно. Я говорила с врачами после аварии. Они мне все рассказали, даже про то, что якобы у него есть один шанс из ста. Я думаю, они так сказали, потому что боялись Жору. Он ведь со своими мозгами давно был не в ладу, захотел бы, врачей пострелял... Нет, Жора неизлечим, и мужиком ему больше не быть, никакая актриса не поможет, и мозги не восстановить.

"Так выходит, что Лиза тогда говорила про Надежду, она была этой актрисой – подумал он и вслух сказал:

– А ведь и Лиза мне об этом говорила.

– Да, Лиза все знала, – подтвердила Надежда. – Она меня как-то спросила о моих отношениях с Жорой. Ну я и сказала, как обещала Жоре, мол, все прекрасно, все замечательно... Я же все же актриса, притворяться хорошо умею... Но Лиза не поверила ни единому моему слову. Знаешь, Стась, хорошая была у тебя Лиза. Она мне Сашеньку давала нянчить. Я даже обещала быть его крестной... Тебя тогда ждали на крестины...Ты не держи обиды на Лизу, что не любила тебя. Зато Сашулю нам она родила.

Станислав и улыбнулся, слушая слова женщины. Он-то Лизку знал намного лучше. Вслух же сказал:

– А Артемьева я разыщу, набью ему все-таки морду.

Как видимо, не слышал, что Артемьев умер. Надежда не улыбнулась в ответ на его слова. Лицо её было серьезно.

– Стасик! Что ты скрываешь от меня?

Мужчина вздохнул:

– Я ведь был мужем Лизы.

Надежда не поняла сначала.

– Я знаю уже.

– Только не была она такой хорошей, – вздохнул Станислав. – Она стерва была. Да, ладно не будем говорить о ней.

Надежда продолжала вопросительно смотреть, мужчина что-то не договаривал. Станислав понял, Надя не отступит:

– Я знаю, что ты хочешь спросить. Почему я решил быть тут с вами, а не спешил увидеть сына. Вот и сегодня не поехал, хоть вы уже могли и без меня обойтись.

– Да, – кивнула Надежда. – Я бы вполне сегодня справилась одна.

– Надюш, я искал мальчика, переживал. Но сейчас, когда знаю, что малыш в безопасности, ничего ему не угрожает, я опять думаю...

Надежда терпеливо ждала. Станислав с трудом закончил мысль, о его сомнениях никто не знал:

– Я думаю: мой ли сын Саша? От меня ли его родила Лиза?

И он рассказал, как застал жену с начальником штаба, лысым толстым круглолицым мужчиной. Вот и по описаниям схожесть есть: Саша тоже кругленький, толстенький. Надежда ласково обняла Станислава:

– Да какое это имеет значение? Ты, как только увидишь Сашеньку, сразу его полюбишь. Ведь ты уже полюбил Мишу.

– Миша твой мальчик, как его не любить?

– А Саша тоже мой, – тихо ответила женщина.

Станислав смотрел на неё и поражался такой простой мудрости. Он любит Надю, у неё двое детей, он любил их заранее, не видя еще. Он готов был любить Мишу, даже если бы мальчик оказался сыном Хана. Почему же не любить Сашу, которого он столько времени искал. Лишь за то, что у него другой может оказаться отец. Но за это время Саша стал сыном его Надюши. А без нее никак нельзя жить дальше. Станислав обнял любимую женщину:

– Ты права. Я хочу и буду отцом двум твоим мальчикам. Только фамилию дети будут носить мою.

– Вот и ладненько, – обрадовалась Надежда. – Завтра едем к Сашуле. Я так по нему соскучилась.

Встреча с сыном.

Эльга Сергеевна волновалась и грустила, и радовалась и расстраивалась. Сегодня Станислав приедет с женой, они заберут у неё Сашулю. Бабушка привыкла за эти две недели к внуку. На работе взяла отпуск без содержания. А то, что удумали родители Саши, хотели забрать мальчика сразу, как Надежда пришла в себя. Мало, что слабость у нее после болезни, так эти два бестолковых родителя еще не подумали о сроке карантина. Ну, ладно, у Надежды не корь оказалась, а ОРВИ и какая-то аллергия, но Миша-то корью болел, а инкубационный период при кори до двадцати одного дня. Эльга Сергеевна решительно заявила своим молодым, так она звала Станислава и Надежду, чтобы три недели они к ней даже и не совались. Станислав, было, заикнулся, что еще не видел сына, но мать расшумелась:

– Я спрашивала детского врача! Ты ухаживал за больными корью, можешь принести вирус ребенку...Ты сколько сына не видел? Никогда не видел! Потерпишь, значит, еще две недели!

Эльга Сергеевна слышала по телефону, как оправдывается сын, пытается что-то доказать и тихо смеется невестка. Да пусть смеется! Все равно будет так, как сказала Эльга Сергеевна. Словом, не двадцать один день, а две недели бабушка не пускала родителей к сыну. Сашенька не скучал и не давал бабушке скучать. Она с ним гуляла, книжки читала, рисовала, купала, кашку варила, котлетки из курочки паровые делала, картошку-пюре мяла, мальчик очень её любил, морковку терла, сок делала домашний. Научила Сашулю показывать на портрет покойного мужа и говорить: "Деда". Впервые за несколько последних лет Эльга Сергеевна была абсолютно счастлива. Но если быть честной, она устала с непривычки. И когда сын позвонил вчера и решительным, не допускающим возражений тоном сказал, что завтра они заберут мальчика, Эльга Сергеевна согласилась и не стала напоминать, что еще должна пойти одна карантинная неделя.

С утра свекровь готовилась к приезду сына и невестки. И какой невестки! Известной актрисы и дочери Димки Федосова. Эльга Сергеевна волновалась. Насколько было проще при первой встрече, когда она не знала, что Надюша исполняла главную роль в любимом сериале. Совсем не похожа она на актрису, если только голос, и то, когда поет. Какие только мысли не лезли в голову сегодня. Хорошо, есть Белочка. Она с утра приехала, помогает, пироги затеяла, аромат свежеиспеченного теста на весь дом. Сашуля очередной пирожок у бабушек выпросил, сидит, уминает, щеки раскраснелись, носик блестит. А Белочка и рада, от души с Сашулей играет. Несправедлив Бог, не дал детей Белочке. А она такая домашняя, ласковая, такая бы была хорошая мама. А вскоре и деды подвалили. Выписали Дмитрия Ивановича из больницы, они с Тарасом сначала куда-то по своим делам мотанулись, теперь приехали. Сашуля общительный доверчивый, сразу к дедам на руки полез, смеется. А те, старые, шоколада додумались купить ребенку. Мало было пирогов мальчишке. Ведь Саша точно теперь в обед суп есть не будет. Однако в ответ на эти замечания Эльги Сергеевны Дмитрий Иванович взял сам пирог, откусил, хмыкнул и заявил:

– Сашка мой есть не будет? Ну, это ты, бабка, что-то путаешь. У Сашки аппетит в любое время суток без изменений, как у фронтовой пехоты после марш-броска, – Дмитрий Иванович втянул в себя ароматы, доносящиеся из кухни. – А за твои котлеты, бабуля, он и меня, и тебя, и душу свою продаст. Разве что мать себе оставит. Надюху очень любит он.

В дверь раздался звонок. Все притихли. Это были Станислав и Надежда. Эльга Сергеевна что-то оробела.

– Ты сиди, бабка, – приказал генерал. – Я сам открою дверь.

Эльга Сергеевна присела на диван, Саша с детской книжкой в руках сразу привалился к ней бочком. Его звонок в дверь не особо интересовал. Через несколько минут в комнату вошли Дмитрий Иванович с Мишей за руку, Станислав, и последней шла несмелая Надежда. Она тоже волновалась. В первую встречу и ей все было проще и легче. А сегодня официальное мероприятие: они со Станиславом и мальчиками – семья. Но сегодня торжественность момента испортил Саша.

Довольный вниманием взрослых, мальчик важно восседал на диване. Каждое его детское слово вызывало восторг собравшихся взрослых. Они радовались и смеялись. Радовался и смеялся с ними малыш. Всем было хорошо. Сашу не заинтересовал звонок в дверь. Он увидел в это время козленка в книжке. У бабушки Агаши такой же. Довольный мальчик начал показывать козлика.

– Ме-ме-ме, – изображал мальчик.

Но тут из-за дедушки появилось лицо мамы. Козленок был успешно забыт. И Саша, оттолкнув руку бабушки, неожиданно громко и обиженно заревел. В его басистом плаче явно слышалось: где ты была, почему так долго не приходила? Я скучал без тебя, я хочу к маме. Взрослые удивленно умолкли.

– Мальчик мой, – Надежда с нежностью прижала к себе младшего сына, целовала его круглое личико. – Ты что? Не надо плакать. Мама пришла, мама с тобой. Мама всегда будет с тобой.

Рядом стоял напряженный Станислав. Он вглядывался в личико мальчика, боясь увидеть в нем черты лица начальника штаба, с кем он застал покойную Лизу. Но ему показалось, что Саша похож... на актрису Анастасию Деревенскую. Такую, какой она обычно бывала в сериалах: круглолицая, светловолосая, упитанная.

Испуганный плачем Саши, Миша вырвался от деда и тоже приготовился плакать. Надежда протянула к нему руки:

– Мишенька! Не надо плакать. Иди тоже к маме.

Но ребенка обнял Станислав. Мишутка успокоился. Он любил своего недавно появившегося папу. Ведь он всегда рядом с мамой, и от него исходила сила, папа защищал Мишу от всего плохого. Саша тоже перестал плакать, мама же была рядом, обнимала его, потом мальчик вспомнил про братика, радостно залопотал:

– Мика! Мика!

– Надюш, дай мне и Сашу, – сказал Станислав, усаживаясь в кресло с Мишей. – А ну, сыночки, быстро оба к папке на руки.

Надежда тут же подвела Сашу Станиславу и усадила его на колени к мужчине. Тот удивленно крякнул. Тяжести сразу ощутимо прибавилось. Это был не худенький Мишутка. Надежда же, зная, что её мальчики ласковые, любят обниматься и целоваться, это она их научила, тихо сказала:

– А ну, мальчики, быстренько обнимите и поцелуйте своего папку.

Миша тут же прижал свои губки к щеке мужчины. За ним повторил и Саша, при этом громко причмокнул. Он всегда так делал, потому что мама и бабушка Агаша весело при этом смеялись. И эти бабушки и дедушки, что были в комнате, тоже от неожиданности засмеялись. Станислав почувствовал, как что-то расплывается у него внутри от детской доверчивости и нежности. Правильно сказала Надюша: Сашуля – это просто маленький ребенок, как его не любить. Эльга Сергеевна и Бела Андреевна хоть и смеялись, но слезы набежали на глаза.

– Так, Сашуля, держать, – одобрительно отозвался генерал. – Сразу видно: внук двух генералов. Вон как папку смачно поцеловал, словно лошади приказал в путь двинуться, – и генерал тоже громко причмокнул.

А Тарас Петрович в какой раз думал, глядя на расстроенную и умиленную Белу Андреевну, что зря он не рассказал жене о своей внебрачной дочери, ведь он знаком с ней, они даже иногда встречались. Она неплохая, его уже взрослая дочь. Выйдет замуж, может, внуков родит, будет к ним отпускать... Ведь Белочка так хочет ребенка, все о дочке мечтала. Ведь когда узнала всю правду о Саше и Наде, даже всплакнула. А может, взять им из детдома себе девочку лет семи-восьми... Успеют еще вырастить...