Текст книги "Я выбираю счастье (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Потом много говорили, не заметили, как пришло время обеда для детей. Накормив мальчиков, Надежда пошла укладывать их спать. Дмитрий Иванович колдовал над обедом для взрослых. Вера была с Надей и тихонько говорила, что и как делать. Потом пошла и тоже легла. Надежда немного покачала Сашу. Тот быстро уснул в своей кроватке с высокими спинками. Миша, лежа на детской софе и обнимая голубого зверя, следил за новой мамой тревожными глазами.
– Спи, мой маленький, закрывай глазки, – женщина присела на его кроватку, – мама Надя тебя любит. Очень любит. Я всегда буду с тобой.
Она прилегла с краю. Мальчик обхватил её за шею. Сердце опять защипало. Вскоре успокоенный Миша уснул. Женщина тихо встала и вышла в зал.
– Устала с непривычки? – спросил отец.
Надежда ответила невпопад:
– Знаете, я вам никогда не прощу, что вы скрывали от меня Мишеньку, не рассказали о нем. Я так всегда мечтала о братике. Эх, вы...
Вера опустила глаза.
– А теперь у тебя будет сразу два маленьких... братика, – сказал отец.
– Два сына, – поправила Вера.
Дмитрий Иванович не стал спорить, помолчал и спросил то, что его тревожило все дни:
– А может, дочь, найдем Сашиных родственников?
– Нет, этого нельзя делать, – испугалась Надежда. – Вы же знаете, я тайком унесла ребенка от Жоры. А Жора беспощаден...Да и мой это ребенок. Мой и только мой.
– Но Жора сам мертв. Он сгорел с домом. Я же тебе говорил.
– Пап! – Надежда сказала то, чего продолжала бояться все эти дни, хоть и загнала далеко в душу, не желая, чтобы люди видели её страх. – Ты не знаешь Жору. Он из любой ситуации выберется, даже из могилы... Я не поверю, что Жора Хан мертв, пока сама не увижу...
– Я сообщил в следственные органы, что ты вчера покинула Россию, – прервал ее отец. – Ты не сможешь увидеть его тело, хоть он до сих пор и не похоронен, ты же для всех за границей.
– За это спасибо, – Надежда поцеловала отца.
Неожиданно под окнами загудела, пронзительно засигналила машина. Женщина вздрогнула, испугалась. Побледнела еще больше Вера. Но громкий голос за окном вскоре всех успокоил. Там кто-то кричал:
– Эй, соседи! Я окорочка вам привез! Катька велела передать! Выходите!
Отец и Вера вопросительно переглянулись. Они узнали голос. Он уже не раз так вывал их на улицу. Надежда облегченно засмеялась:
– Это я сегодня утром познакомилась с соседкой. Катя сказала, что надо купить у неё окорочка, они хорошие. Вот я купила.
– Да это же Петя, – поняла первой Вера. – Дима, выйди, принеси, пожалуйста. А то он детей разбудит.
Отец пошел за окорочками. Вера только ахнула при виде целой коробки и еще трех здоровых пакетов, что притащил в дом Дмитрий Иванович. Вскоре Надежда стояла у раковины, тщательно перемывала окорочка и грудки, убирала в морозилку, часть сразу порезала и замариновала, чтобы пожарить на ужин. Саше папка приказал сварить грудку куриную, парень суп мясной любит, довольно и гордо объяснил он. А то скоро проснется и есть затребует. Может, с ним за компанию и Мишутка поест.
Актриса редко готовила раньше. Она старательно выполняла все указания отца и Веры, которая лежала на диване и руководила действиями женщины. Отец продолжил прерванный разговор:
– Надюш, ты не переживай и не дергайся по поводу Хана. Жора убит, это точно. Я говорил со следователем, Тимофеем Засекиным, я давно знаю Тимку. Он когда-то даже дружил с Жорой. Тимка сказал, что Жора убит еще до пожара.
– Что? – Надежда непроизвольно вздрогнула и перекрестилась. – А это точно? – на всякий случай спросила она еще раз.
– Точно. Точно. А даже если и не точно, то дом-то сгорел, погибли все люди в нем, что были. У Жоры хранилась взрывчатка в доме, там так рвануло, все разнесло, горел не только дом, лес еле потушили...
– Жору опознали? – не успокаивалась Надежда.
– Да, опознали. Он убежать пытался, людей своих бросил, дом подорвал, да только опоздал, застрелили его. Тимка знал его в лицо, опознал, и еще кто-то там был. Мать также его была на опознании, какая-то родственница. Больше Сашеньке ничего не грозит. Надо искать его родственников.
Повисло молчание.
– Нет, пап. Саша со мной останется. Жора и с того света может появиться. И, кроме того, мне кажется, Жора знал, что я унесу Сашу. Он отдал его именно мне. Поэтому и удалось уйти. Нельзя отдавать Сашу, – повторила женщина. – Лишь со мной ему ничего не грозит.
– Но ведь люди узнают о ребенке, – не отступал отец.
– И так знают, – тихо сказала Вера. – Я соседке сказала, что это мой племянник. Значит, получается, он сын Нади.
Надежда улыбнулась:
– А меня сегодня приняли за сестру Веры. Мальчик останется со мной.
– Да ты хоть скажи, чей он? – не выдержал отец.
– Сын Жоры, – Надежда врала, но это облегчало жизнь.
– Кто тогда мать? – отец знал, что дочь говорит неправду.
– Пап! Ну, сколько раз тебе говорить. Я мать Саши. Я была любовницей Хана. Вера знала.
– Знала, – проронила Вера.
– Я от Жоры родила, – Надежда стояла на своем. – А вам не сообщила, как и вы мне про Мишу. Я никому не отдам малыша.
– Вот что? – протянул отец. – Может, ты и правду говоришь. Или часть только, что это ребенок Жоры. Тогда стоит скрыть, чей это ребенок. Люди злы на Жору. Некоторых уродов не убедишь, что дитя рождается невинным. Ни к чему знать Саше, какую роль в его жизни сыграл криминальный авторитет Жора Григорьев. Пожалуй, я тебе помогу. Сделаем ему надежные бумаги. Но заплатить придется.
– Я заплачу, – тут же отозвалась актриса.
– А я люблю твоего Сашку, – в тон ей отозвался отец .
Так Саша остался с Надеждой.
Через два дня отец уехал и лег на обследование. Через трое суток сообщил, что ему будут удалять опухоль. Дочери запретил ездить к нему.
– Обойдусь без тебя, – сказал он. – У тебя здесь на руках дети и Вера. Я буду спокойно лежать в больнице, зная, что ты с ними.
Вера через неделю после отъезда Дмитрия Ивановича решила опять лечь в районную больницу.
– Так будет лучше – объяснила она Надежде. – Тебе забот меньше. Только за детьми следить. А то еще я на твоих руках. Ты ко мне не приезжай. Есть я не хочу, аппетита совсем нет, хватит мне и больничной еды. А на ногах пока еще хожу, убирать из-под меня не надо. А самое главное, я не буду волноваться. Ведь Миша мой с тобой. Он не плачет, не зовет меня. Скучать буду, это правда...
Но Надежда не слушала. Знала, тоскует Вера по мальчикам. Брала детей и ехала к ней в Гр-к. Сашенька во время посещений гулил и спокойно сидел на кровати Веры. Зато Мишеньке, кроме Надежды, никто не был нужен. Он в больнице намертво цеплялся за новую маму, прятал на её груди личико, когда видел белый халат медсестры или врача. Вера, пряча слезы, говорила, пусть так будет. Надежде было неудобно, но приникающий к ней ребенок пробуждал такие чувства! Вот эти два крошечных человечка и заставляли женщину чувствовать себя счастливой. Но уставала Надежда в эти дни невероятно. Через неделю самое сильное её желание было выспаться. И все же она не променяла бы этих двух детей и заботу о Вере на прежнюю жизнь известной актрисы. А через неделю, после того как Вера легла в больницу, к ней на помощь пришла Агаша. Сразу стало легче. Агаша занялась и домом, и детьми. Через неделю Мишенька привык к новой нянюшке, уже не плакал без перерыва, как было, когда Надежда впервые уехала к Вере одна без детей.
Через месяц из больницы вернулся отец. Похудевший, постаревший, но вполне жизнеспособный. Агаша отпаивала Дмитрия Ивановича козьим молоком, старалась приготовить что-то вкусное. А вот Вере лучше не становилось. Срок операции не приближался. Вера наотрез отказалась, чтобы Надежда попыталась продвинуть её очередь на пересадку сердца.
– Да я жить не смогу с новым сердцем, зная, что кто-то умер из-за меня, – говорила женщина. – А за границу не поеду. Я, Надюш, уже не доеду. Будешь потом себя ругать, если помру я в дороге...
Надежда молчала. В что возражать. Вера была права.
Поздней осенью Веры не стало. Дом, что принадлежал ей, она оставила Надежде, написала завещание на нее. Она объяснила так:
– Мишенька тебя любит, ты стала ему матерью.
– Вера, есть еще папа, – возражала бывшая актриса.
– Дима хороший, – отворачивалась в сторону Вера, – но я не хочу, чтобы он оставался одиноким. Ему еще нет и шестидесяти. Пусть найдет себе хорошую женщину.
– Вера, – возмущалась Надежда. – Ну что ты говоришь? Папа будет жить со мной и мальчиками. Он не будет одиноким.
– Ты еще сама выйдешь замуж, – пророчески улыбалась бледная Вера.
– Это вряд ли,– скептически хмыкнула актриса.
– Выйдешь, выйдешь, еще вспомнишь мои слова. Ты красивая, умная, у тебя будет семья. Поверь мне,– Вера помолчала и добавила: – Да и потом сама увидишь: Дима выздоровеет, он не сможет без службы, заскучает... Ты не держи его, отпусти, только мальчиков ему не отдавай...
– Вера, ты что-то скрываешь? – беспокоилась Надя.
Вера смущенно улыбнулась и призналась:
– Надюш, Дима ведь так и не развелся с Дашей. Все что-то не получалось. А Дарья такая, сразу назад приберет к себе все свое. Скажет, мой муж, а значит, и дом тоже ее. Даше все всегда нужно было, только мой Миша будет не нужен. А ты, я знаю, не бросишь его никогда. И не спорь со мной – твой это дом.
Это был их последний разговор в дождливую ноябрьскую ночь. Вере не спалось. На улице неожиданно для этого времени года разразилась гроза, а потом вместо дождя повалил снег. Впервые женщины видели снег, освещаемый молниями. Было жутковато. Но потом все утихло, пропали тучи, и сердитая луна залила окрестности белым светом. Надежда все о чем-то говорила с Верой и думала, что той стало лучше: она повеселела, хорошо покушала вечером, радостно смеялась, видя, как делает свои первые шаги Саша, звучно шлепаясь на свой упитанный задик. Потом дети уснули, их уложили папка с Агашей, а Надя и Вера все болтали. В двенадцать ночи Дмитрий Иванович отослал спать старшую дочь.
– Иди уж, – ворчливо сказал он,– утром парни подъем в шесть тебе сыграют. Не выспишься.
– Я привычная, – мотнула головой Надя.
Но ушла. Её спальня была в противоположном конце дома, там же спали и дети в своих кроватках. Утром, просыпаясь, лезли к маме. Как Надежда любила эти моменты....
Ночью женщине вновь снился знакомый зеленоглазый боец.
В этом сне Вера опять лежала в больнице. Ей должны были сегодня сделать операцию. Но Надя точно знала: операция не понадобится. В палату зашел врач, он пришел за Верой, но она была очень слаба, уже не могла сама ходить. Молодой врач взял её на руки и понес из палаты.
– Вы куда её несете? – пыталась остановить их Надежда, она знала Веру забирают от них навсегда. – Оставьте её нам. Не надо никакой операции.
Врач оглянулся, и Надежда увидела, что у него знакомое лицо – лицо молодого зеленоглазого бойца из её снов. Сегодня боец пришел с грустным известием.
– Вы больше не можете Вере помочь, – ответил он. – Я забираю её к нам. С нами ей будет легче. За нами уже идут.
Надежда увидела, что к нему подошли еще две женщины. Вдали стояла третья. Её Надежда, было, приняла за мать – Дарью. Но потом увидела, что эта женщина еще прекраснее, её красота была отточена веками естественного отбора: светлые волосы, яркие голубые глаза, идеальная фигура.
– Я не отдам вам Веру, – кинулась к ним Надежда.
– Мы не сделаем ей хуже, – ласково ответила черноволосая женщина.
Надежда узнала в ней Лунную богиню.
– Мы ей подарим покой и свет, – улыбнулась светлой солнечной улыбкой вторая, золотоволосая женщина.
Это была солнечная Гелия.
– Отпусти, – мягко приказала третья, стоящая в отдалении. Только тут поняла Надежда, кто это.
– Дева Мария! – удивилась Надежда.
Ей она не смела возражать. Золотоволосая и черноволосая взяли Веру за руки, та сама встала на ноги, у нее появились силы, на лице была счастливая неземная улыбка, а зеленоглазый боец отошел в сторону.
– Я после к вам приду, – сказал он Надежде. – Я приду с доброй вестью. И ты меня порадуешь тоже добрым делом. Я уже так долго жду...
Он почему-то не видел стоящей в отдалении невероятно красивой женщины. А он должен её увидеть. Как помочь ему? Вера же, радостная, оживленная, протянула руки этим прекрасным женщинам и ушла с ними, даже не оглянулась...
Надежда проснулась с сильно бьющимся сердцем, льющийся в окна свет луны показался ей траурным, женщина вскочила, побежала в спальню Веры. Возле кровати жены сидел сникший, сгорбившийся, будто ставший меньше ростом Дмитрий Иванович, держал её за руку.
– Все, Надя, вот и все, – тоскливо проговорил он. – Умерла наша Вера. Ушла от нас. Хорошо ушла, во сне, все улыбалась чему-то.
Лежащая Вера казалась живой, она по-прежнему улыбалась. Ее открытые глаза видели то, что недоступно другим.
– Миша, Мишенька, мальчик мой, – проговорила Надежда, хватаясь за горло. – Верочка, как же так? Зачем? Ведь мы все так тебя любим...
Вошла хмурая Агаша. Медленно закрыла глаза Веры своей широкой ладонью. Так надо.
– Идите к детям, Надежда Дмитриевна, – строго проговорила она. – Я сама все сделаю. И вы, Дмитрий Иванович, выйдите.
Надежда пошла к детям. Они спали. Отец вышел и деревянно, неподвижно сел на диван в зале, Надя вернулась к нему и остановилась на своем излюбленном месте у окна. Отсюда было видно крылечко. И словно увидела трех продолжение своего сна – трех красивых женщин, уводящих с собой Веру. Зеленоглазый боец сидел на ступеньках, он повернулся к женщине, по его губам она прочитала:
– Помоги мне, помоги ...
Безжизненный голос отца рассеял наваждение.
– Вот я и осиротел, дочка...
Жизнь...
Веру похоронили по христианскому обычаю на третий день. Дарья не приехала хоронить сестру, Олеська тоже. Народу было совсем немного. Друзья отца и Веры, несколько соседей, Надя. Детей Надежда в последний момент запретила брать на похороны, отвела к соседям. Взрослая дочь Катьки осталась с мальчиками. Агаша осуждающе покачала головой, Дмитрий Иванович ничего не сказал.
Отец продержался сорок дней после похорон и, как и предсказывала Вера, отчаянно заскучал. Надежда боялась, что он заболеет вновь. После нового года генералу Федосову неожиданно предложили возглавить суворовское училище в соседней области. Дмитрий Иванович рассказал все дочери и вопросительно смотрел на нее.
– Конечно, соглашайся, – сказала женщина. – Вера тоже хотела, чтобы ты жил полной жизнью.
– Но ведь на тебя останутся дети, – тихо ответил отец. – И Саша, и Миша. Как же ты будешь крутиться одна?
– Пап, неужели ты допускал мысль, что я тебе кого-нибудь из мальчиков отдам, хоть и носят они твои фамилию и отчество, но их мама я. Да не переживай за нас: у нас есть Агаша.
– Вот её бы я с собой взял, понимающая женщина, надежная, – пробурчал отец. – Только не поедет.
Папка уехал. Надежда решила, что ей тоже надо начать работать. Денег не так уж и много было у неё. За последний сериал она до сих пор ничего и не получила. Сама женщина не напоминала о себе, остальные воспользовались этим и забыли. Артемьев, прошел слух, умер. Надежда не верила. Еще появится Виктор с триумфом, думала она. Правда, были у нее еще деньги Жоры, дорогие украшения, что лежали в дипломате, отец и Вера надежно прибрали их. Сама Надежда боялась этих денег, словно на них была печать зла, оставленная всемогущим Ханом. Шубы актриса к тому времени давно продала, деньги эти съела болезнь Веры. У папки тоже лишнего пока нет. Хорошо, что кредит за дом успел выплатить до своей болезни. И все же причина пойти работать была не только в деньгах. Можно было жить скромно, экономя, отказавшись от помощи Агаши. Но куда деть Агашу? Другим в услужение? Нет уж. Агаша стала своей, родной бабушкой. Она и так свою пенсию тратит на мальчиков. Да и дом это её, родной, родительский. И все же это были второстепенные причины. Главная была другая. Просто надо было пережить смерть Веры, не замыкаясь в своей скорлупе, не плакать, глядя на Мишу, а смеяться. Люди помогут. Бывшая готовилась начать работать.
Надежда решила посоветоваться с отцом насчет своей будущей работы. Позвонила Дмитрию Ивановичу. Тот сначала испугался, что дочь хочет вернуться в артистки. А как же тогда дети? Но все было не так. С этой профессией Надежда завязала навсегда. Она просила отца позвонить старому другу Тарасу Петровичу Авдееву, который возглавлял районный комитет образования, и попросить о помощи. Надо было принять так женщину на работу, чтобы никто не знал, что она актриса. И Дмитрий Иванович позвонил. Тарас Петрович все это выслушал, хмыкнул, что артисток в подчинении у него еще не было, и предложил Надежде пойти в школу учителем музыки. Надежда с детства хорошо играла на пианино, за плечами была музыкальная школа. Но и Авдеев при встрече с дочерью старого друга, рассматривая её музыкальный и театральный дипломы, не заподозрил, какого масштаба сидит перед ним актриса. Дмитрий Иванович ни разу не обмолвился старому другу, что его дочь – сама Анастасия Деревенская. Это условие когда-то поставила мать Надежды, узнав, что младшая сестра счастлива с отцом её дочерей. Пусть все считают, что у звезды сериалов Анастасии Деревенской есть только мать, это она её вырастила и сделала артисткой. И еще одна была причина у Дарьи скрывать от друзей бывшего мужа, на какие доходы живет она.
Этих подробностей никто не знал, не узнал бывшей актрисы и Авдеев. Перед ним лежала трудовая книжка с записью, что Федосова Надежда Дмитриевна принята актрисой в областной П-вский театр сразу после окончания театрального института. Вторая запись была об увольнении по собственному желанию. Это было, в самом деле, так. Только актриса в П-ком театре практически не работала, все больше моталась по съемочным площадкам, забыв про свою трудовую книжку. Ехать в П-в за документом не хотелось, актриса завела новую трудовую книжку. Но эту, с многочисленными записями о съемках, она не тронула, да и не было ее на руках, зато Надежда вспомнила про первую. Теперь эта книжка выручит. Не заводить же третью, в самом деле. Надежда была очень благодарна директору П-вского театра, который без лишних вопросов вернул документы. Когда на Надежду свалились все проблемы трудоустройства, она доехала до П-ва, пришла к директору театра, он был хорошим человеком и неболтливым, без лишних разговоров отдал трудовую книжку, в которой написал, что актриса уволилась по собственному желанию. И поставил дату. Тот день, когда Надежда пришла за трудовой книжкой. Лишь поинтересовался: куда дальше направит свой путь женщина.
– Уезжаю за границу, навсегда, – ответила Надежда. – Я выхожу замуж за иностранца. Поэтому собираю все свои документы.
Даже если кто любопытный, сунувший нос в бумаги, решил бы поинтересоваться сценической карьерой новой учительницы музыки, получил бы ответ от зрителей П-вского областного театра, что не помнят такой актрисы – Надежды Федосовой.
И вот теперь, робея, женщина протянула свои документы Тарасу Петровичу. Тот вызвал секретаря и приказал оформить Надежду Дмитриевну учителем музыки в школу N 12. Её трудовая книжка осталась в комитете. Так актриса попала в учителя в большую школу в районе. Конечно, в школе все-таки узнали, что она бывшая актриса, но благополучно проглотили выдуманную ими же самими историю про неудавшуюся карьеру актрисы. Вот только порой слушая, как она поет на уроках с детьми, отмечали интонации, схожие с звучным бабьим голосом актрисы Анастасии Деревенской. А так больше сплетничали, что она на актрису совсем и не похожа, самая обычная женщина.
Надежда не пожалела, что пошла работать, это окончательно восстановило равновесие и вернуло покой в душу. Женщина в целом была жизнью довольна. Правда, приходилось на работу ездить каждый день на автобусе или электричке. На дорогу уходило около тридцати минут. Ничего, Надежда привыкла. Как ни странно, новая работа пришлась по душе бывшей актрисе. Дети полюбили уроки музыки и веселую энергичную учительницу. С удовольствием пели, изображали сценки, потом был задуман большой музыкальный спектакль. Как долго учительница своих бандитиков уговаривала начать играть на ложках и надеть русские народные костюмы. Уговорила, правда, для этого пришлось проехаться на скутере и треснуться мордой об асфальт. Зато спектакль был замечательный. Надежда учила детей законам сцены и поражалась талантливости детей. В отличие от артистического окружения дети не умели фальшивить, они жили настоящей жизнью.
Для окружающих учителей Надежда была матерью-одиночкой, которая растит двух сыновей. Женщина не стремилась ни с кем из коллектива сблизиться. Ей в первые дни вполне хватало слов "здравствуйте" и "до свидания". Многие учителя отнеслись к Надежде приветливо. Кто-то уже в первый день подсказал, что хлеб лучше покупать в школьной столовой, его привозят туда из старой пекарни, которую до сих пор топят дровами. Так это было или нет, но хлеб был очень вкусный. Мальчики дома бежали навстречу маме и первым делом тащили хлеб из сумки, женщина отламывала им по большому куску, и те молотили его, как самое вкусное лакомство, под ворчание Агаши, что они опять есть не будут.
Новая учительница музыки с живым интересом наблюдала за своими коллегами. Эта привычка осталась у Надежды от артистической деятельности. Какие интересные личности работают в школе, думала бывшая актриса и сожалела, что ей ни разу не пришлось сыграть учительницу в её глупых любовных сериалах. Это получилась бы интересная роль и интересное кино. Вот заходит в учительскую пожилой учитель физики, Рублев Андрей Викторович, огромный мужчина, слегка сутулый, с проплешиной в волосах, в потертом костюме, у него недавно появилась внучка, он весело здоровается с коллегами – ровесницами и неровесницами:
– Здравствуйте, бабушки.
– Здравствуй, дедушка, – хохочут те в ответ, нисколько не обижаясь.
В отличие от Рублева учитель математики, мужчина средних лет, Лупаков Иван Федорович, приветствует всех так:
– Доброе утро, девушки.
Девушки в возрасте от тридцати до шестидесяти с радостью откликаются, это слово относится к каждой из них.
А озорная учительница биологии, Чебтаева Зоя Алексеевна, еще лучше придумала приветствие:
– Привет, девчонки, – кричит она при появлении в школе.
Маринка Засекина – женщина с обостренным чувством справедливости, часто бывает резка, даже невежлива, но её подруга Татьяна Николаева, осторожная, воспитанная особа, всегда уравновешивает поступки Маринки. Вот такой интересный тандем.
Некоторых Надежда понять не могла до сих пор. Все считают Шутову Марию Александровну хорошим человеком, жалеют её: у женщины врожденный физический недостаток, внутриутробное увечье, одна половина тела отстает в развитии от другой, но сама Маша, было мнение многих, добрая, хорошая, надежная. А Надежда этой учительнице не верит. Мечта Марии Александровны одна – занять руководящий пост, ну хоть маленький. Карьеристка. Таких людей актриса никогда не любила.
Были и такие, кто совершенно не вызвал доброжелательного отклика в душе бывшей актрисы. Прихрамывающая учительница русского языка, Лавдоренко Галина Алексеевна, Надежде совсем не понравилась, хотя та первая заговорила с ней. В голосе за вежливыми участливыми словами звучала слащавая фальшь, женщина слегка наклонялась, словно стелилась и обвивалась вокруг новой учительницы. Что-что, а фальшь Надежда за долгие годы научилась распознавать безошибочно. Не понравилась ей и учительница английского языка, красивая Людмила Яновна Кунова с четкими, аккуратно выщипанными полукружьями бровей, говорит праведным, глубоким тоном то, во что сама никогда не поверит. "Коммунистка-идеологистка", – так окрестила её Надежда про себя. Еще не нравился Надежде учитель физкультуры, Чупринидзе Георгий Ираклиевич. Во-первых, у него были восточные черты лица, как у Жоры Хана, во-вторых, Чупринидзе был глуповат и уверен в своей неотразимости, в-третьих, он стал оказывать знаки внимания новой учительнице музыки. А пока бывшая актриса ни с кем не собиралась встречаться. Чупринидзе этого не понимал, ему в голову не приходило, что он кому-то может быть несимпатичен. Кроме раздражения, других чувств он не вызывал. Через месяц появилась у Надежды и подруга, Наталья Георгиевна Овчаренко, учительница географии, некрасивая блондинка лет тридцати с идеальной фигурой. Подружились они в транспорте. Оказалось, до города Надежде проще добраться на автобусе. К тому же остановка была всего метрах в ста от дома Веры. В соседних Березняках в этот же автобус садилась Наталья Георгиевна. Вот и сдружились две женщины на фоне совместных поездок.
Новая коллега пришлась по душе учителям школы. Всегда приветливая, доброжелательная, умела рассмешить коллектив остроумным замечанием. Так учителя от души хохотали, когда в учительскую одновременно вошли Андрей Викторович Рублев, которого прихватил радикулит, и хромающая больше обычного Галина Алексеевна Лавдоренко, посетившая накануне костоправа. Оба шли, согнувшись, медленно переставляя ноги.
– Ребята, – воскликнула Надежда, увидев синхронно передвигающуюся парочку, – что с вами? Это подозрительно, почему вы так оба ходите, да еще с утра, после ночи? Что вы делали?
Намек был прозрачен. Немолодой Рублев игриво отозвался:
– Все верно, Надюш. Замучила меня Галька за ночь. Никак не разогнусь.
Галина Ивановна пыталась что-то иронично ответить, но все потонуло в смехе.
В школе время летит быстро. Надежда отработала первые полгода, и наступило лето. Оно тоже пролетело мигом, опять пришла осень. Женщина работала, занималась воспитанием мальчиков, была довольна своей жизнью. Миша и Саша открыли перед ней новый мир. Она с удивлением следила за развитием детской души, восхищалась, когда толстенький Саша сделал свои первые шаги, плакала, когда начал говорить Миша, умилялась, видя, как мальчики мирно плещутся в ванне. А какие это были умные дети! Надежда не видела других детей, не представляла их способностей, но знала точно: её мальчики самые красивые, самые умные и самые талантливые. Смысл её жизни отныне – дать мальчикам все, что они заслуживают. Словом, бывшая актриса ничего больше не ждала от жизни, самое главное совершилось уже – она мама. И вдруг опять все перевернулось: в один из вечеров Надежда встретила Станислава. Как оказалось, во второй уже раз.
Люблю тебя...
В ресторан на день рождения Марины Юрьевны Засекиной бывшая актриса не хотела идти, но уговорила Наталья, которая все надеялась, что у неё склеится роман с Георгием Ираклиевичем Чупринидзе, учителем физкультуры. Наташке очень хотелось выйти замуж. А других холостых мужчин на горизонте не было. Да и откуда они возьмутся в женском царстве – в школе?
– Надюш, – шутливо ныла Наташка всю дорогу, когда они возвращались домой, – я прошу тебя, пойдем на день рождения Маринки. Маринка почти всех позвала. И Гошка там будет.
– Мне он не нужен, – ответила бывшая актриса.
– Я знаю, – соглашалась Наташка, – но мне нужен. Ты знаешь, я замуж хочу. Я очень-очень замуж хочу. А больше мне не за кого выйти.
– Забеременей от него. Гошка трусливый. Сразу женится, – посоветовала практично Надежда.
– А вдруг не женится, – парировала Наталия. – И буду я тогда матерью-одиночкой, как некоторые.
– Ты на кого намекаешь? – осведомилась Надежда.
– Только на тебя, – Наташка и не думала смущаться. – Ты же нисколько не комплесуешь, что не замужем и двое сыновей.
– Не комплексую, – согласилась Надежда. – Я своих мальчишек очень люблю и ни на что не променяю.
– Это потому что ты не видела лучшей, замужней жизни, – рассудительно отвечала подруга.
Надежда соглашалась:
– Замужней я не была никогда. А что такое лучшая жизнь, поверь, подруга знаю. Мои мальчики – это самое лучшее, что есть у меня.
Надежда не хотела идти в ресторан по другой причине, глубоко в душе жил страх: а вдруг там случайно окажется кто-то из бывшего окружения Жоры, узнает любовницу погибшего хозяина, тайком проследит путь до дома, а потом доберется и до Сашеньки. Или совсем уж невероятная случайность – какой-нибудь пронырливый журналист пронюхал про актрису Анастасию Деревенскую, мирно живущую в деревне и работающую учительницей, приперся в ресторан, а потом наплетет такого в СМИ! Сейчас любят создавать слезливые передачи про несчастную жизнь бывших звезд. Надежда не хотела никаких передач. У неё новая жизнь. Но женщина случайно проболталась Агаше про ресторан и день рождения.
– Надюша, – решительно сказала Агаша голосом, не терпящим возражений, – тебе надо развеяться. Отдохнуть. Дети, слава Богу, ко мне давно привыкли, побудут вечер с бабушкой, без мамы. Иди, веселись, – и вдруг вздохнула жалостливо, по-бабьи. – Вдруг ты там с каким хорошим мужчиной познакомишься, замуж выйдешь. Порадуешь меня и отца.
– Не хочу я никаких мужчин, – удивленно ответила Надежда.
Никогда раньше Агаша даже намеков не делала на мужчин в их доме.
– Надюша, – отвечала немолодая Агаша, – одной плохо, тяжело. Поверь, я знаю, я всю жизнь одна. Рядом нужен надежный человек.
– У меня есть мальчики, – напомнила женщина. – Я не одинока.
– Им мужское влияние тоже не помешает. Да они когда-нибудь вырастут, – Агаша не собиралась щадить. – И ты останешься одна.
– А папа? Папа еще есть.
– Папы рядом нет, и он не вечен. Хватит прятаться от жизни. Иди! В конце концов, если у наших мальчишек появится отец, это неплохо будет.
И Надежда сдалась. Развеется, в самом деле, хотелось. Обещала Маринке, что придет и тысячу тостов принесет. Маринка обрадовалась, знала, Надежда всегда почудит, повеселит. Женщина нисколько не пожалела, что пошла на день рождения.
Бывшая актриса была в приподнятом настроении. Хохотала без перерыва и была очень довольна, что решила посвятить этот вечер себе. Первый тост был за именинницу. Дальше Надежда заменила тамаду. Откуда-то в памяти всплыли шутливые слова тостов. Для начала она провозгласила:
– Между первой и второй промежуток небольшой.
Все оживленно поддержали. Потом Надежда встала и потребовала, чтобы левая сторона всегда говорила: " За это надо выпить". А вторая в ответ должна была кричать: "А мы не возражаем!"
Третий тост получился сам. Начала Надежда:
– Девочки, поговорим о нашей Мариночке, о ее семье, муже...
Первая сторона тут же дружно предложила:
– За это надо выпить.
Вторая сторона энергично прокричала:
– А мы не возражаем.
И пошло и поехало. Если быть честной, Надежда немного притворялась, работала на публику. И причина была в муже Маринки. Он оказался тем самым следователем, который приказал задержать её тогда, в клубе. Женщина не сразу узнала его, а когда вспомнила, то испугалась, что он её тоже узнает. И прощай тогда тайна Анастасии Деревенской. Поэтому бывшая актриса выбрала следующую тактику: не стала уходить в тень, прятаться, смущаться, наоборот, усиленно привлекала к себе внимание, при этом ни на минуту не выпуская из поля зрения Тимофея, мужа Маринки. Вскоре Надежда успокоилась: кажется, Тимофей не узнал её. Он абсолютно не интересовался подругами жены, все о чем-то говорил со своим припоздавшим приятелем, а вот приятель без конца поглядывал на Надежду. Потом они куда-то вышли. Надежда немного расслабилась и глянула на Наташку. Все уже были в небольшом подпитии, чувства и мысли сами полезли на лицо. Надежда тоже выпила бокал шампанского, но больше не позволила себе. Во-первых, здесь следователь, во-вторых, дома дети. Только им еще пьяной матери не хватает увидеть. Наташка все еще с надеждой поворачивала голову в сторону покрасневшего и все такого же самоуверенного Георгия Чупринидзе, тот ею не интересовался и бросал тоскующие, призывные взгляды на Надежду. Вот привязался! Надежде совсем это не нравилось. Поэтому она решила допечь Гошку, чтобы тот оставил её персону в покое. Женщина весело предложила:
