Текст книги "Я выбираю счастье (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
– Нет, – ответила Надежда.
– Надя, ну, пожалуйста, – в голосе Олеськи зазвучали слезы.
– Может, пожалеешь сестру? – робко произнес отец.
– Нет, – твердо ответила дочь. – Актриса Анастасия Деревенская умерла для широкого экрана.
– Ну, хоть согласись на интервью, – попросила Олеська. – Дай мне зеленую дорогу. Это такое замечательное начало карьеры. Старшая сестра благословляет младшую, передает ей свою эстафету. Ну, пожалуйста...
– Нет, – повторила бывшая актриса. – Все, что можно было, я для вас с матерью сделала.
Олеська расплакалась.
– Надюш, может, подумаешь? – просительно произнес Станислав.
Мужчина терялся перед женскими слезами. Ему было очень жалко младшую сестру жены.
– Нет, Стасик. И если ты, сестренка, не перестанешь давить на жалость, тебе не быть новой звездой мелодрамы Марией Сельской, – жестко ответила женщина. – Хочешь в кинобизнес, иди, но грызись волком, иначе сожрут тебя. Кстати, а почему бы тебе не сыграть сразу две роли: Екатерины и её сводной сестры. Внешне ты на меня очень похожа. Так что родишь сама в кино, сама уедешь в деревню, а вернешься дочерью папеньки Фаустовского.
– Но ты не будешь возражать против продолжения сериала...
Надежда засмеялась, вот он главный вопрос: за разорванный с ней контракт придется платить деньги. Она же не подписывала никаких документов. Или хотя бы за отснятые серии. Фильм пользуется успехом.
– Узнаю стиль Артемьева, его лисью хватку, – заметила Надежда. – Я знала, что он жив. Передай Виктору, сестренка: не только буду возражать, но и в суд подам, пока все мои деньги мне выплачены не будут...
– Ну, Надь! – из глаз Олеськи опять потекли очень крупные слезы.
– А как заплатят, сразу все согласия подпишу... – отрубила сестра.
– Надюш, – вмешался Станислав, – есть у нас деньги. Помоги сестре.
– Не так уж много, – ответила женщина.
Агаша сочла нужным пояснить:
– Это Надюша дала денег на спасение родника и восстановление церкви.
– Что? – ахнули Станислав и отец. – Ты истратила деньги?
– Да, – ответила Надежда.
– Стаська, придется джип продать, – протянул отец.
Станислав молчал. Остальные тоже. Потом заговорила Агаша. Мужчины сначала не поняли.
– Фелиция Степановна недавно тоже скончалась, – говорила добрая нянюшка. – Она не смогла оформить все наследство сына на себя, только городской дом. Жора, оказывается, денежные вклады завещал мне. Вот и возьмете эти деньги, заплатите за джип. Только оформить помогите, Дмитрий Иванович. Я плохо понимаю в бумагах, да там еще налоги...
– Агаша, но это же твое, – прервала её Надежда. – Мы уже с тобой это обсудили.
– А вы моя семья. Первая настоящая семья, которая есть у меня. И я помогу своей семье. А ты, девушка, – Агаша обратилась к Олеське, – кончай играть тут роль, не плачь. Здесь есть настоящая актриса. Тебе до неё далеко. Лучше учись у сестры. Она и так уже дала тебе зеленую дорогу, разрешает всем говорить, что вы сестры, да, в конце концов, она тебе сегодня придумала имя – Мария Сельская, вот и прославь его сама.
– Агаша, – засмеялась от неожиданности Надежда. – Ты прямо стратег, тебе и в кинобизнес можно.
– Надюш, и все же пожалей сестру, – опять попросил отец. – Снимись хотя бы в одном эпизоде.
– Мне муж не разрешит, – отшутилась женщина, – даже если самой захочется.
– Разрешу, – проговорил Станислав.
– Нет, Стасик, не разрешишь, – Надежда глубоко вздохнула и открыла свою тайну, ту самую, что исполнил хрустальный родник. – Я беременна...
Слезы Олеськи сразу высохли. Она радостно завизжала.
– Актриса, – подумала Надежда. – Настоящая актриса.
Станислав повернулся к жене, придерживая сидящих на его коленях мальчиков:
– Как долго я ждал этих слов, Надюшка моя. У нас будет еще и дочка. Это же замечательно: два сына и дочка. Ну, наклонись ко мне поближе хоть чуток, я тебя поцелую, а то я из-за наших мальчишек встать не могу.
Надежда засмеялась и сама поцеловала мужчину.
– У вас уже есть дети? – удивилась Олеся, тоже повернувшись назад, к сестре.
– А кто сидит рядом с тобой? Руль крутит? – не менее удивленно ответила Надежда. – Это наши Миша и Саша.
– Да? Но когда бы ты успела родить, ты еще два года назад снималась... Нет, ты не была беременной. Мать бы сразу засекла... И потом папа сказал, что Миша и Саша это мои братики...
Увидев предупреждающий взгляд сестры и ставшие неожиданно серьезными глаза старшего мальчика, оставившего в покое руль и прижавшегося к отцу, замолчала. Зато Сашенька покрутил головой при неожиданно наступившей тишине, встал на толстенькие ножки на сидении возле Олеськи, Надежда кивнула головой, ребенок обхватил ручками Олеськину шею и, как только он умел это, прижался губками и громко причмокнул. Олеська от неожиданности раскрыла еще шире свои большие глаза и вдруг расплакалась по-настоящему. Всхлипнула и Надежда. Жалко все-таки было умершую мать. Сестра-то всего одна. Что же они все о чем-то спорят? Мишенька, как только услышал плач, тут же потерял интерес к рулю, скривил личико и стал рваться к матери. Надежда погладила по головке старшего мальчика:
– Все хорошо, сиди с папой.
– К себе-то хоть пригласишь? – спросила Олеська сквозь слезы. – Я ведь тебя не видела больше трех лет.
– А кто тебе мешал навестить меня? – все еще сердилась Надежда. – Я в отличие от вас с матерью работала без выходных и отпуска, по отдыхам не ездила, а вы только тратили деньги...
Все замолчали. Встреча сестер получалась нелегкой. Выручил опять Сашенька. Он погладил толстой ручкой косу Олеськи и сказал:
– Леська холосая. И мама холосая, – и засмеялся.
Ребенок снял ненужное напряжение.
– Вот что, едем, хорошая Олеська, к нам, – сказала Надежда. – Я рада, что ты приехала... Да и мать надо помянуть... Где похоронили-то?
– Дарью кремировали, – ответил отец, – потом получим прах и похороним здесь, рядом с её родителями...
Сестры.
Дома Агаша стала быстро накрывать на стол, соскучившийся Станислав все возился с мальчишками, он купил им железную дорогу и теперь занял удобное место на полу, где строил игрушечную магистраль со своими сыновьями. Надежда и отец показывали Олеське дом. Младшей сестре все очень понравилось, особенно то, что кухня и зал были соединены, но она устала с дороги, хотелось немного отдохнуть, переодеться. Надежда сказала, что сейчас отведет её в свою комнату.
– Надюш, а у вас вроде, как я поняла, есть свободная комната вон с той стороны, там еще кошка спала на кровати, там и ванная рядом, или вы еще кого ждете?
– Нет, – тихо ответила женщина.– Это комната Веры...
– Так там никто не живет? – уточнила Олеська.
– Так получилось, – подтвердила сестра.
– А можно я в этой комнате расположусь? – попросила Олеська. – Ты не переживай, Надюш, я не боюсь, я помню немного Веру, она хорошая была, я ее любила. Я очень плакала, когда узнала, что ее больше нет. Но мать не пустила меня сюда, к вам. Можно, я посплю здесь. Да и в этой комнате так уютно. Мне нравится.
Ответил отец:
– Конечно, располагайся, дочка. В самом деле, что ютиться в тесноте. Пусть это твоя будет комната. Ты же часто будешь теперь бывать здесь.
Появление Олеськи выбило из привычного режима всю семью. Мальчики, видя возбуждение взрослых, ни в какую не соглашались идти спать. Сашенька, наигравшись с железной дорогой, не отставал от Олеськи, все лез к ней, Мишенька смотрел во все глаза, а она без устали играла с ним: то козу изображала, то собаку, ползала, валялась с ними, визжала, мальчишки хохотали, хотели сидеть только возле тетушки. Миша тоже постепенно освоился и уже не дичился Олеськи. В одиннадцать вечера Надежда решительно заявила, что детям пора спать, и увела мальчиков в спальню под протестующий рев Саши. Женщина и сама устала. Хорошо, что дети быстро уснули, хоть и сопротивлялись. Но Надежда привычно села на низенький стульчик между их кроватками и стала рассказывать сказку. Эту сказку про самолет она сочиняла сама. На самолете летали Саша и Миша то к папе, то к дедушке, то к Агаше, а по пути им встречалось много интересного. Сегодня они летели к Олеське.
– Вот летит Мишенька на самолете, держит крепко руль, – говорила ласково женщина, – глядь, а внизу наш Сашуля стоит, ручкой брату машет, просит взять на самолет. Миша тут же приземлился, взял Сашу с собой, и хотели они лететь к тете Олесе...Но тут к ним рогатая коровка подошла...
Глазки Миши стали туманиться сразу после взлета. Саша немного помычал после встречи с большой коровкой и тоже уснул. Надежда встала, подоткнула одеяла, залюбовалась своими мальчишками. Тихо вошел Станислав.
– Угомонились наши динамики? – тихо спросил он.
– Угомонились, – ответила женщина. – А большое динамо-машина успокоилось там? Что-то я больше не слышу её голоса.
– Это ты про Олеську? – тихо засмеялся муж.
– Про неё.
– Олеся пошла спать, Агаша и Дмитрий Иванович тоже. Пойдем и мы.
В их спальне Станислав сразу же обнял жену и стал медленно целовать.
– Надюшка моя, – приговаривал он, – я же тебя еще не расцеловал, как следует, за радостную весть. Помешали...
– Знаешь, Стась, – отозвалась женщина, – я иногда жалею, что в нашем доме часто бывает столько много народа. Я так ждала тебя, все представляла, как скажу про ребеночка только одному тебе. А вышло, что при всех.
– Надюш, самое главное, что будет ребеночек. Я очень хочу, чтобы ты родила мне девочку.
– А если мальчик?
– И мальчик просто замечательно.
Рука мужчина скользнула на живот женщины. Но пока все было по-старому, ничего не ощущалось, и Станислав на всякий случай спросил:
– А точно там у тебя уже что-то есть?
– Есть, – улыбнулась женщина. – И этому что-то скоро два месяца. Я была в больнице. Меня Бела Андреевна отвела к своему врачу. Все есть у нас.
Руки мужчины продолжали гладить живот женщины, Надежда почувствовала привычное возбуждение. Она соскучилась по мужу, по его словам, рукам, ласкам. Как хорошо, что они опять вместе. Станислав был нежен. Хоть и не хватало ему жены все те дни, что он был в отъезде, но он помнил, что Надя носит его дитя. А Надежда уже откликнулась на его ласки, этот мужчина был создан для нее. Какая же она все-таки счастливая.
В доме наступила тишина. Спали дети, уснул Станислав, тихо было во второй половине дома. А Надежде не спалось. Хотя она устала за день, ей казалось, только коснется подушки, сразу заснет. Но не получалось. И причина была понятна. Это было то, о чем они избегали говорить – умершая мать. Мать, которая не любила старшую дочь, да и младшую тоже, она любила только себя, всегда, везде. Но она была матерью Надежде. По щеке медленно побежала слеза.
Мать! Женщина с дворянской фамилией, идеальной внешностью и холодной душой расчетливой бездушной стервы. Вера была совсем другая, и внешне они с матерью были непохожи. У матери были точеные аристократические черты лица, маленькие холеные руки, светлые волнистые волосы, королевская фигура, она была Дарья Ростиславская. Невысокая Вера имела простенькое уютное личико и славный характер. Фамилия была Беркутова. Мать была рождена вне брака. Вера знала своего отца.
Перед глазами Нади появились два женских образа. Вера и Дарья. Почему сестры были такими разными?
В окно было видна огромная краснобокая луна. Обычно появление луны успокаивало женщину, но сегодня Надежда почувствовала тревогу. Она знала, что и сестра не спит. В той половине дома скрипнули пару раз полы, раздался какой-то глухой невнятный шум. Шаги были быстрые, это Олеська тоже не спит. Женщина стала тихо вставать.
– Ты куда? – поднял голову Станислав.
– Поговорю с Олеськой. Ты спи.
Олеська в самом деле не спала. Она сидела на полу возле раскрытого гардероба среди каких-то листков, на нижней полке в шкафе что-то делал Барсик.
– Надюш, – виновато заговорила сестра. – Я это не специально. Оно само выпало. Я просто хотела взять какую-нибудь старую простыню, кошке подстелить, а они были завернуты в эту простыню, взяли и высыпались.
Надежда стала помогать собирать листки, потом спросила:
– А зачем коту нужно отдельную простыню? И почему ты разрешила сидеть ему в шкафу?
– Так кошка рожать стала прямо на моей кровати. Вот я и решила ее перенести в шкаф. Я где-то читала, что кошкам нужна коробка, но где ее среди ночи искать...
– Ты с ума сошла, – перебила сестру Надежда, – наша кошка – это кот. Барсик!
– Да, – ядовито отозвалась сестра. – А кого ваш Барс уже вылизывает?
Надежда присмотрелась. На старой простыне внизу шкафа сидел их Барсик и лизал малюсенького только что родившегося котенка. Потом Барсик или Барса, так, наверно, правильнее сказать, оставила в покое котенка, потому что на подходе был уже второй. Всего Барса принесла пять штук котят...
Кошка рожала, женщины помогали ей, гладили спинку, уговаривали потерпеть. Кошка и терпела. Через час она выполнила свое предназначение и мирно мурчала со своим потомством на нижней полке гардероба. К ним пришла Агаша, тоже ахнула при известии, что их откормившийся и жирный Барсик оказался в итоге беременной кошкой...
Только на другой день, когда все уже пережили историю перерождения Барсика в Барсу, наумилялись слепыми котятами, отогнали от них раз пять любопытных мальчиков, которым обязательно надо было потрогать котяток, женщины сели рассматривать найденный листки. Это были записи бабушки Тани, матери Дарьи и Веры.
Записи бабушки Тани.
" Я родилась в тяжелое для всех время, в апреле сорок второго года, на хуторе Сосновый Бор, недалеко от небольшо го городк а Гр-к а , на территории, оккупированной ф ашистской Германией . Отца я не знала совсем. Мы считали, что о н погиб недалеко от этих мест , мама очень любила его и поэтому и осталась жить здесь. Но могилы моего отца тоже не существует. Мы с мамой ходили к памятнику погибшим воинам, мама говорила, что там лежит мой отец. Я в это верила всегда, когда была ребенком и когда выросла " , – так начинались записи бабушки Тани – Татьяны Григорьевны Рост иславской , в замужестве Беркутовой .
Ма ть её , Алина Петровна Ростиславская , родилась в Москве, но плохо помнила этот город. Отец, хоть и был из знатного дворянского рода Ростиславских, но был человеком серьезным, практичным, занимался наукой, был подающим надежды ученым-б иологом, занимался выведением новых сортов зимостойких ябло нь . И женился он на небогатой девушке Ксении , что посещала медицинские курсы при их университете . Брак был счастливым. Через год родилась дочь, назвали её Али ной. Когда-то в Москве у Ростиславских был свой большой дом, но там они бывали редко, так как отец предпочитал деревню, где проводил свои селекционные опыты. Р еволюция , гражданская война и последовавший за ней голод заставили семью Ростиславских покинуть центральную Россию. На Украине у мамы были родственники, туда Ростиславские пока и уехали. Хотели покинуть Россию, эмигрировать, но не вышло. К тому времени от благосостояния Рост иславских ничего не осталось, все было экспроприировано большевиками, и ученый-б иолог Петр Ростиславский начал работать не для проведения с елекционных опытов, а чтобы прокормить свою семью. Хоть он был из потомственных дворян, но лю бил землю , знал ее . Семья Ростиславских так и осела на Украине, в деревне Х л-цы , забыв, что они потомственные дворяне из знатного рода . И все предвоенные годы Петр про работал агрономом в Х л-ском колхозе , растил пшеницу, а в своем небольшом саду продолжал работу по выведению новых сортов яблок , дворянское прошлое не вспоминал, даже вступил в партию , чтобы семье жилось спокойнее. Жена Ксения держала корову, как и все местные жители, и работал а медсестрой в местной больнице . Богатства не было, но и голода не знали. Там , в деревне Х л-цы , и прошло детство Ал и ны . Она была единственным ребенком в семье.
Ал и на после окончания школы поступила в медучилище, окончила его и работала фельдшером в воинской части, что была недалеко от их колхоза , бегала на танцы в клуб , поглядывала на парней, а они с неё глаз не сводили. Красивая была дочка у агронома .
В сороковом году на службу на Украину прибыл старший лейтенант, Григорий Соколовский , его перевели сюда из центрального округа . Воинский гарнизон был в трех километрах от Х л-цов , там-то и работала Алина . Но получилось так, что впервые молодые люди увиделись в сельском клубе.
" Этот офицер и был мой отец , – писала бабушка Таня. – Встретился он с мамой в сельском клубе, куда пришел со своим товарищем Остапом Грицюком, который был родом из маминой деревни , из Х л-цов . Мама сразу влюбилась в интересного зеленоглазого лейтенанта и все удивлялась, как она раньше не видела его в воинской части " .
Новый офицер был родом из Белоруссии, только там уже никто из его родственников не жил. Все перебрались в Россию и разбрелись по белу свету . Григори я же жизнь забросила на Украину. Он был высок ого роста , широкоплечий, темноволосый, но больше всего поразили Ал и ну его необычайные зеленые глаза – глаза цвета осенней зелени . Ей казалось, что взгляд молодого офицера хран и т какую-то тайну , но о ней он скажет лишь самому близкому человеку. Что-то грустное было в его глазах , Ал и н а и сама не замечала, что без конца смотр ит на него, какая-то сила так и тянет повернуться в его сторону, и он выбрал её из толпы нарядных девчат и медленно приближался. Девушке казалось, что время остановилось, что красивый и интересный офицер до неё не дойдет никогда. Но он дошел. И Ал и на, кружась с ним в быстром вальсе, мечтала, чтобы на этот раз время остановилось на самом деле. Зеленые таинственные глаза Григория неотрывно смотрели на неё; неизвестно почему, но девушка подумала, что они никогда не будут счастливы, они не будут вместе. Казалось, последующие за этим события опровергали предчувствия девушки. Молодой Григорий с первого взгляда влюбился в красивую медсестру . Да и как было не влюбиться в Ал и ну : у неё фигура была, как у самой богини любви Венеры, высокая грудь, тонкая талия , яркие голубые глаза, чувственные губы, пышные волнистые волосы скрывались в длинную косу . Ал и на собрала в себя всю отточенную веками красоту знатного дворянского рода Рост иславских .
Деревня Х л-цы была недалеко от границы.
В воскресенье, 22 июня 1941 года началась война. Артиллерийский снаряд угодил в дом Ростовцевых ранним утром. Отец и мать были еще дома, но не спали, беспокоились, потому что дочь не ночевала дома. Ушла на танцы и загуляла на всю ночь. Родители переживали, но когда услышали звуки артобстрела, то и не поняли даже, что это значит. Они погибли, не узнав о начале войны . Ал и н а осталась жива в этот кровавый день, потому что ее дома не было, в эту ночь она была невероятно счастлива – она была с Григорием Соколовским . Это спасло её жизнь .
В воскресный день двадцать второго июня старший лейтенант Соколовский проснулся от страшного грохота. Он узнал звука артиллерийского обстрела. Поцеловав Ал и ну, помчался в штаб, Алине посоветовал немедленно идти в санчасть , а подошедшая немецкая артиллерия продолжала обстрелива ть местность. В части царила неразбериха. Один из снарядов попал прямо в здание штаба, погибли многие офицеры. Григорию повезло, он не успел дойти до штаба. Связь не работала. «Это война!» – понял старший лейтенант Григорий.
" Я не знаю, что было в тот страшный день еще, мама не любила и не могла вспоминать его, ее начинало сразу трясти, она плакала, но советские войска начали свое долгое отступление . Вел через леса свою роту лейтенант Соколовский. С ними шла фельдшер Рост иславская Алина , невеста старшего лейтенанта " .
В августе они проходили через п-кие леса, шли тайком, по ночам, кормились тем, что давало население. Вот в те дни Ал и на, когда бойцы перебирались через гнилое болото, простудилась и тяжело заболела. Озноб сотрясал все тело, молодая женщина теряла сознание и не могла идти. Солдаты были согласны нести исхудавшую женщину . Но лейтенант Соколовский принял другое решение. Недалеко от болота они увидели одинокий дом с различными постройками, это был хутор Сосновый Бор , там жил умерший в первые дни войны лесничий . Здесь -то и оставил Григорий свою невесту. Ал и ну приютила простая женщина , вдова лесничего, Груня Беркутова . Груня впоследствии выдала Ал и ну Рост иславскую за свою невестку, жену сына, Алексея Беркутова, что за год до войны был арестован и осужден на десять лет, как враг народа. Жену Алексея никто в деревне не видел, не видели и Алину среди отступающих бойцов, так что местные жители и немцы поверили в эту историю. К тому же , как выяснилось позже, Ал и на была беременна. Она так и осталась жить в этих краях, потому что буквально в ту же ночь, когда Григорий оставил Ал и ну на попечение Груни Беркутовой, немцы окружили уходящих солдат и расстреляли их.
«Мама всю жизнь считала, что папа был в их числе», – писала бабушка Таня.
Груня сначала скрыла от Али ны расстрел советских солдат . Девушка была очень плоха, сильно болела, Груня уже знала судьбу ее родителей, но ребенка Алина сумела выносить. Рожденная е й девочка была крепкой, пережила тяжелые голодные годы. Груня назвала её Таней.
Гр уня и Али на выжили в те годы за счет леса и болота . Немцы не любили леса, поэтому не часто бывали на хуторе, он был в стороне от дорог , да и мешало болото. Но подступающий вплотную к дому лес что-то давал людям даже в военные годы: ягоды, грибы женщины собирали без устали , сушили, солили, клюкву, что росла в большом количестве на болоте, хранили просто так, мочили бруснику. Была у Груни припрятана подобранная недалеко от места расстрела и винтовка , нашла женщина и немного патронов, вот и выходила Груня порой на охоту, хоть и распугала война лесных обитателей, но иногда попадались зайчишки , да и кое-какие птицы. Варили после удачной охоты мясной суп для девочки и благодарили Бога и лес-батюшку. Копали вручную землю, сажали овощи, картошку, зерно, иначе бы не выжили.
Но все же война кончилась. Слава Богу, бывшая по соседству деревня с таким же названием, что и у хутора, сожжена не была. В неё стали возвращаться мужчины. Жизнь стала налаживаться.
Как-то пришлось Ал и не пережить тревожное время. Людей, замеченных в связях с немцами, арестовывали и отправляли в лагеря. Могли арестовать просто за подозрение , за то, что тебя не знают, что кто-то обговорил, донес . Как-то один военный, офицер – Бог только один знает, откуда он тут взялся - остановил пришедшую по своим делам в деревню Груню и стал расспрашивать о женщине, что живет с ней. Откуда она появилась? Груня повторила и ему, что это её невестка. Не знала, когда врала офицеру, что хуже: сказать, что Ал и на пришла с нашими войсками с Западной Украины , или выдать за жену арестованного сына. Этот человек в военной форме интересовался явно Ал и ной, он говорил о женщине, что была оставлена здесь наши ми отступающими солдатами.
– Эта? – переспросила Груня. – Умерла эта девка. Ведь она хворая б ы ла. Выхаживала я ее, выхаживала, травами поила , на печке держала – не выходила. Не судьба, знать...
Военный потерял интерес к женщине, живущей у Груни , и больше в деревне не появлялся. А Ал и ну продолжали считать невесткой Груни.
Через год Ал и на приняла нелегкое решение – перебраться в деревню. Дочка подрастала, скоро в школу. Д а и д ом Груни был старый, холодный, печка дрова ела немерено , и людей нет рядом . А Ал и ну позвали работать в новый, недавно построенный медпункт, там же ей дали комнату. Все уже знали, что Груня спасла жену командира, что погиб в бою недалеко от их деревни. Ал и на забрала с собой и Груню. Да и как оставить её ! У Груни никого не было. От сына и его жены не было ни весточки уже много лет . "Сгинул Алексей, – думала старая женщина. – Сгинул. И жену его с малым дитем, наверно, в лагерь отправили , там они и померли . Иначе бы Настасья подала весточку, она умная у Лешки была, артистка в театре работала, законы знала. Уже девять лет прошло. Вряд ли они живы".
Жизнь женщин после войны не сильно изменилась в сторону облегчения : они по-прежнему работали не покладая рук, по-прежнему выручал огород и лес . О возвращении на Украину Ал и на и не думала: там не было ни родительского дома, ни родительской могилы , и деревни Хл-цы больше не было – сожгли ее . А здесь рядом где-то в земле лежат косточки Григория. Алина раз в год обязательно добиралась до того места, где держал свой последний бой лейтенант Соколовский, клала нехитрые полевые цветы под уцелевшие сосны и разговаривала с Григорием, рассказывала о своей жизни, о дочке. И плакала, плакала о страшной участи любимого человека : в те тяжелые дни сорок первого года никто так и не похоронил наших погибших солдат , зверье растащило их косточки , ветер развеял их прах . Но это оказалось не совсем так.
Одно из ярких воспоминаний Таниного детства – открытие памятника погибшим воинам. Тане было десять лет, её принимали в пионеры , здесь, у высоко насыпанной, большой могилы, обсаженной по периметру худенькими березками . Ал и на смотрела на дочь и плакала , плакала без перерыва . Лишь повзрослев, де в ушка поняла, почему так сильно плакала в тот день ее всегда такая сильная мама.
Помимо колхоза был в здешних краях еще и лесхоз. Он занимался лесами. Грунин домишко купил себе лесхоз под свою контору . Здесь впоследствии находилось центральное лесничество. Люди стали обновлять леса, подсаживать сосны . Было решено засадить соснами поле, что был о километрах в трех от деревни Сосновый Бор , сразу за центральным лесничеством. Болото стали осушать, стране нужен был торф .
Могучий трактор прокладывал борозды для будущих посадок , как вдруг из земли был вывернут человеческий череп , за ним еще , появились и другие кости... Лесничий приказал останови ть работу... Еще была жива в памяти война... На это поле прислали солдат, они осторожно работали лопатами. Поле было полно человеческих костей, здесь в сорок первом году фашисты расстреляли попавших в окружение советских солдат , сбросили в ямы и сровняли с землей , сюда приходила Алина поговорить с Григорием, положит цветы . Нашли и солдатские медальоны. Среди них старшего лейтенанта Григория Соколовского. Так Ал и на получила подтверждение о смерти Григория через несколько лет после окончания войны . Кто знает, может , и его косточки были пере несены и захоронены в братскую могилу, возле которой принимали в пионеры его дочь, Ростиславскую Таню. Вот и плакала Ал и на, хороня отца своей дочери и надежду на то, что он вдруг чудом остался жив ... Имя Григория Соколовского впоследствии было выбито на памятнике. Оно и сейчас там есть...
После смерти Сталина был освобожден из мест заключения сын Груни – Алексей Беркутов. Он приехал к матери не сразу, а спустя год , привез жену и сына . Все уместились в комнате Ал и ны. А как же иначе: когда-то Груня спасла Ал и ну и её дочь, теперь очередь Ал и ны. Ведь Груня продала свой старый домишко лесхозу , когда перебиралась с Ал и ной в деревню. Сына не надеялась живым увидеть. Сколько лет не было о нем слуху . Там , в домишке , теперь новый лесничий живет. А деньги? что они стоили после войны эти деньги? Ничего, все уместились в комнате . Дети сдружились. Алексей Ал и ну ласково называл сестренкой. Жена Алексея, Анастасия, умная, тактичная женщина, была по профессии актрисой, талантливой, подающей большие надежды , но муж был врагом народа. Спасая сына и себя, Анастасия бросила после ареста мужа любимую работу и город, уехала подальше, в глухую деревню , работала простым учителем. Что с мужем, не знала. Алексей разыскал её после освобождения через старых знакомых. М уж был освобожден, сняты с него обвинения, все равно висел запрет на проживание в центральных областях. Решили поселиться в родных местах мужа. В С основом Б ору тоже требовались учителя, жена Алексея решила опять идти работать в школу. Анастасия Ивановна хорошо пела, играла на баяне, её приняли на работу . Она вела и пение, и рисование, и русский язык с литературой, дети любили её уроки. Не из-за любви к педагогической профессии пошла опять в школу Анастасия. При школе было жилье для учителей – небольшие комнатки . Хоть и дружно они жили с Алиной, но свой угол лучше. Но только Груня осталась с Ал и ной. Привыкли друг к друг, тяжелые годы сблизили женщин.
Таня совсем не походила на мать. Ал и на смотрела и видела в ней черты Григория. Такая же темноволосая, зеленоглазая и на редкость упрямая. Как решила, так и будет. С детских лет умела добиваться своего , подчинять людей своей воле. Как нужен был упрямой девчонке отец! Глядя на глаза своей дочери, думала Ал и на, что и ей не будет счастья, как это уже было. У нее были точно такие же глаза, как и отца – цвета осенней зелени , мечутся они со своей невысказанной тайной . Но дочь так не считала. Она , как и мать , выбрала профессию медика , в восемнадцать лет родила дочь, Дарью. Влюбилась вчерашняя школьница в преподавателя мед ицинского училища , никаких доводов рассудка и слов матери не хотела слушать, вот и р одила . Анастасия , которая была очень дружна с Ал и ной, шумела по этому поводу, хотела призвать к ответственности , заставить жениться старого козла, что жизнь исковеркал девчонке, как она выразилась, но Татьяна твердо сказала: "Не надо , тетя Настя . Правильно ты говоришь – козел он старый. Не нужен нам такой. Я сама со всем справлюсь ". Тимофей, взрослый сын Беркутовых , поддержал Таню. «Правильно, сестренка. Пробьемся». Вздохнула Анастасия, знала, что по душе сыну Ростиславская Татьяна, только что-то есть трагическое в этой девушке. Трудна будет её дорога к счастью. А какие глаза у Тани: зеленые, огромные, колдовские, так бабушка Груня говорит. Вздохнула и Ал и на , она тоже мечтала, что Таня станет женой Тимки, только вместо этого родила девочку. Дашей назвала её бабушка Груня. Ал и на и Груня стал и помогать растить внучку. Девочка красотой пошла в бабушку Ал и ну . Набаловали её прабабушка и бабушка.
