Текст книги "Переход"

Автор книги: Ольга Гребенщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Отбирали стражей тщательно, а учили серьезно, причем у претендентов приветствовались как способности к магии, так и умение безо всякой магии распутывать самые изощренные головоломки. Зато и репутация у Невидимых была соответствующая. В том, что слухи об их неподкупности возникли не на пустом месте, лорд Экхарт недавно убедился сам. Кому-то из его соратников пришла в голову благая идея, что неплохо бы в поисках скрывшегося короля заручиться содействием ребят из этой команды – и успех, мол, гарантирован. Был бы гарантирован, если бы после опрометчивого предложения заговорщикам не пришлось убирать собственного посредника, чтобы не в меру ушлые сыщики не докопались, откуда дует ветерок измены.

Сюда пришли сразу двое, тот, что старше – мастер розыска, а молодой, судя по медальону – маг. Принцу даже польстило такое вниманием. С другой стороны, и дело у них не о краже побрякушек из ювелирной лавки. Пока внимание ограничилось тем, что главному заговорщику вытерли кровь и чем-то смазали следы побоев наглого громилы по имени Морис, которого они, похоже, нисколько не осуждали. Но перед этим до унизительности тщательно обыскали пленника, а потом усадили в кресло напротив стола и приковали руки к подлокотникам легкими браслетами, лишившими его всякой возможности причинить вред себе или другим.

Размышления лорда Экхарта прервал приход короля. Встать с кресла пленник не смог, поэтому, в отличие от остальных, остался сидеть. Роланд выглядел спокойным и даже умиротворенным, недавней ярости не осталось и в помине. Значит, лично для него сегодняшний день и в самом деле обошелся малой кровью. А следом в приоткрытую дверь ввинтилась эта мерзкая девка, уже принаряженная в здешнее платье, но все равно чужая и странная. Как нелепо, тоскливо подумал принц, он так хотел узнать от девчонки, которая теперь-то уж наверняка скоро станет королевой, что за Кассандра такая появилась в свите Роланда. И вот теперь его желание сбылось сверх всякой меры – эта особа с чудовищным упорством навязывала ему свое общество. Ее дружок, от кулаков которого до сих пор сводило челюсти, вскоре заявился тоже.

Солдаты покинули кабинет по приказу короля – на допросе могло прозвучать такое, чего не следовало знать случайным людям. Остальные расположились поудобнее. Роланд занял свое привычное место, Кассандра и Морис пристроились на диванчике у окна, не претендуя на главные роли. Дознаватели о чем-то доложили королю, и тот разрешил приступать к работе. Секретарь немедленно взялся за перо.

Сыщики начали издалека. Лорд Экхарт для приличия заупрямился, но это продлилось недолго и закончилось после того, как молодой маг подошел поближе и произнес заклинание. Кассандра с удовлетворением заметила, что сопротивление сразу ослабло, а разговорчивости прибавилось. Принцу пока почти не задавали вопросов, лишь слушали, как он пространно повествует о том, с чего все началось и что из этого вышло. Ничего необычного, и уж тем более ничего нового во всей этой истории не было. Цели и средства оказались старыми, как мир и однообразными до скуки. Принц рассказывал о подкупах, убийствах, угрозах, потихоньку проясняя много странных событий, случившихся за последние месяцы.

– Кто? Имена всех, кто имел к этому отношение…

Он начал перечислять, начав, как ему и предложили, с тех, кто готов был поддержать заговорщиков в любом случае, потом перешел к тем, кто выступил бы с ними при условии, что о смерти Роланда будет достоверно известно, а закончил теми, кто поддержал бы клан Экхартов только в законной борьбе за трон.

– Во сколько вам это обошлось? – вмешался в допрос Роланд, – Хотелось бы знать, почем нынче мои приближенные.

Он назвал. Кассандра не знала здешних "расценок", но, судя по уважительно поднятой брови короля, выходило, что если кто-то и согласился его предать, то хотя бы "за дорого". А кое-кто не согласился – и тоже вышло дорого.

Допрос шел своим чередом, ближе к концу добрались до событий последней ночи. Лорд Экхарт и сам не сразу узнал, как общался его сын с леди Эсперенс. Последние часы в замке в роли хозяина, а не пленника он провел совсем в другом месте, но именно на этом этапе повествования он почувствовал себя особенно неуютно под холодным, презрительным взглядом короля. Впрочем, об этих часах он и сам мог рассказать много интересного. О том, что случилось помимо так и не сложившегося разговора между Рессом Экхартом и Адельгейдой. Пару раз магу пришлось усилить воздействие, чтобы развязать язык принцу по каким-то особо пикантным вопросам, а потом процесс застопорился. И застопорился он на простом вопросе – вы рассказали обо всех? Выходило, что не обо всех. И не обо всем.

– Сильная защита, я не могу сломать, – растерянно признался маг, как будто сам больше всех удивился такому обороту дела, – поднажму сильнее – и он будет доживать свой век растением.

Перспектива превратиться в растение не оставила принца равнодушным, но мелькнувшая в его глазах паника свидетельствовала и о том, что ничего поделать он не может. Он скривился от боли, когда под ладонью мага на мгновение полыхнул свет, и чуть слышно вздохнул с облегчением – его оставили в покое.

– Возникло затруднение? – спросил король.

– Да, милорд, и весьма неожиданное… Не думал, что они используют круг истины, нужно быть виртуозом, чтобы поставить такой блок. Он установлен извне, очень сильным магом, и, скорее всего, не одним. Все вроде бы просто, в момент, когда круг замыкается, никто из тех, кто его образует, не может солгать остальным, кто участвовал в заклинании. Но потом не сможет и рассказать никому, кроме этих остальных, о чем шла речь.

Кассандра что-то зашептала Морису на ухо. Он кивнул, отцепил от брючного ремня коробку-аптечку, с которой сегодня не разлучался целый день и, покопавшись, нашел искомый предмет. Кассандра зажала находку в руке и подошла к королю. Изобразила положенный реверанс, наклонилась поближе и тихо сказала:

– Роланд, скажи честно, тебе этот тип очень дорог?

– Ты с ума сошла? – он даже растерялся от такого нелепого предположения

– Просто спросила. А что с ним будет потом?

– Верховный суд вынесет смертный приговор.

– Тогда без разницы, ему все равно крышка?

– К чему это ты клонишь?

– Его надо колоть, нельзя так оставлять, даже если угробим. Иначе он утащит в могилу кое-что поважнее всего, что уже сказал. У нас есть одно средство, не знаю, сработает ли, но можно попробовать.

– Ну, поговори с ними… – Роланд чуть заметно кивнул на дознавателей, – я не против.

– А если расколем, ты понимаешь, что он может сказать?

Он задумчиво потер пальцами щеку и произнес:

– Невидимые не выдают тайн, никогда. Да и заговорщик может быть не в себе после всей этой розыскной магии, в крайнем случае, спишем на бред и галлюцинации.

– Чьи?

– Ну ты и язва!

– Служу отечеству!

Кассандра разговаривала со здешними коллегами, не особенно понижая голос, поэтому пленник вполне мог слышать, в чем дело. И радости ему это не доставило. Растительную перспективу никто не отменял, а если особенно повезет, он попросту не переживет эксперимент, затеянный дознавателями и этой девкой, которую все называли герцогиней.

– Представления не имею, как работают ваши методы, – вещала тем временем Кассандра перед благодарной аудиторией, – но если я правильно поняла, не получается заставить его рассказать кое-что, от вашей магии его защищает чья-то другая магия. Раз больше ничего не сделать, остается узнать, защитит ли магия от химии. Вам решать, я не поручусь за исход.

Роланд снова посмотрел на пленника и кивнул.

– Действуйте.

Лорд Экхарт не увидел в глазах короля мстительного удовольствия, но жалости или снисхождения тоже не было. Разве что усталость и желание поскорее закончить с разбором этой мерзкой истории. И тогда принц снова заговорил.

– Ваше величество, умоляю, ответьте! Что с моим сыном?

Он не торговался, он просил как о милости – перед тем, как умереть или стать умалишенным, услышать свой приговор до конца. Роланд в милости не отказал:

– Ресса Экхара найдут и арестуют, при сопротивлении убьют на месте. Это все.

– Я о другом сыне, – принц с тревогой покосился на "герцогиню", – Райн не сделал ничего плохого, он даже не знал…

А теперь Роланд удивился, будто его заподозрили в чем-то крайне непривлекательном.

– Думаете, я расправлюсь с мальчиком за то, что он ваш сын? Это скорее ваша манера, Экхарт. К тому же у Райна нашлись заступники…

Он не стал уточнять, кто защитил младшего сына главного заговорщика, такой, что даже король считается с его мнением. На сцену снова вышла Кассандра. Она аккуратно сняла что-то вроде прозрачной упаковки с тонкого длинного предмета и крепко вцепилась принцу в плечо. Он вздрогнул, почувствовав, как прямо сквозь одежду ему в руку вонзилась игла. Боль прошла почти сразу, и внезапно время замедлило ход. Гулкие удары сердца стали громче голосов в комнате, навалилось тошнотворное ощущение, несравнимое даже с магией, заставлявшей говорить правду. Как сквозь толстое одеяло он услышал нелепый вопрос женщины, адресованный непонятно кому – где здесь мусорное ведро? В комнате как-то быстро стемнело, хотя еще несколько минут назад за окнами царил солнечный полдень. А потом наступила ночь…

– Эй, просыпаемся! – Кассандра щелкнула пальцами у самого уха пленника.

Принц медленно открыл мутные покрасневшие глаза и сначала никак не мог сфокусировать взгляд. Наконец ему это удалось – на фигуре герцогини, что стояла напротив. На прежних местах обнаружились и остальные – Роланд, дознаватели, Морис. Значит, прошла вовсе не вечность, а только минута.

Кассандра одним движением развернула стул задом наперед (даже, кажется, не заметив его тяжести), боком уселась перед заговорщиком, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на резной спинке, и на всякий случай поставила в известность:

– Вы знаете, что врать мне на допросе – плохая примета? Потом обычно портится здоровье!

Принц ничего не ответил, просто сидел молча, даже не пытаясь побороть мучительную слабость и нахлынувшую тоскливую апатию. Свой допрос герцогиня начала странно – спросила, как его зовут, откуда он родом, уточнила кое-что из того, о чем говорилось раньше. Старший дознаватель стоял рядом и удовлетворенно кивал, выслушивая ответы.

– Теперь спрашивайте, о чем хотели, – разрешила Кассандра.

Сыщик не замедлил воспользоваться предложением.

– Кто участвовал в заклинании "круг истины"?

– Я, мастер Алорни, мастер Наро из Забытого города, лорд Халтор.

– Лорд Халтор – это маг, убитый сегодня ночью леди Эсперенс?

– Да.

– Что вам сказали в круге истины?

– Цель.

– И какова же цель?

– Вернуть утраченное. Леди Экхарт, моя дочь, смелая и мудрая королева, займет место трусливого захватчика и явит стране истинное величие. Все – ради этого.

– Дальше!

– Я должен ждать помощи, что бы ни случилось.

– Чьей помощи?

– Мастер Наро доставит источник силы, который поможет нам победить…

– Дальше!

– Больше ничего.

У обоих дознавателей едва не отвисли челюсти. Роланд будто невзначай прикрыл лицо ладонью, пытаясь не подать виду, что чуть не засмеялся.

– И это все? – возмущенно буркнула Кассандра, – надо было тратить ценный препарат, чтобы услышать, как этот хмырь обзывается?

Больше беседовать с заговорщиком стало не о чем, как ни пытались собравшиеся мастера своего дела подвигнуть его еще на какое-нибудь откровение. Король велел позвать стражу для сопровождения пленника, сыщики собрали исписанные секретарем листы и откланялись. Морис нацелился следом, а Кассандра осталась еще на минуту, когда к ней подошел Роланд поблагодарить за помощь.

– Слушай, а это правда, что твоя покойная невеста была такая великая и мудрая? – не утерпела она.

– В жизни не слышал большей нелепицы! Девица как девица, но до гениальности ей было как до звезд. Я уж не стал при ее отце… Ох!

Последнее относилось уже не к Дальенне. Судя по звукам голосов за приоткрытой дверью, в большой приемной у кабинета собралось немало народа. Роланд понял, что легко не отделается. Да, он сам велел уведомить о своем возвращении министров и доставить их в замок – докладывать, о чем положено, но только теперь почувствовал, как сильно устал и сколько, должно быть, накопилось дел. Придется напоминать подданным, что сегодня его величество не расположен к их многословию.

Кассандра тут же ускользнула, на прощанье пожелав удачи. В дальнем углу кабинета осталось стоять кресло, где сидел во время допроса лорд Экхарт, и Роланд подумал, что надо бы приказать убрать отсюда этот лишний предмет интерьера. Подальше. А еще лучше – выбросить. Хоть принц лишь догадывался, как беседовал его сын с Адельгейдой, но, повинуясь силе розыскной магии, рассказал и о догадках. Да и другие дознаватели успели поболтать с очевидцами-охранниками, угодившими сначала в плен, а оттуда прямиком в цепкие объятия стражей порядка. Сыщики не замедлили уведомить Роланда, чьи рукам и ногам обязана кровоподтеками его невеста. То, что услышал король, вызвало у него сильнейшее желание развесить эти руки и ноги на кольях посреди городской площади.

Впрочем, украсить собой какой-нибудь столичный квартал Рессу Экхарту не грозило. Уже много лет на землях Диасты в этом смысле все делалось просто и без затей – голову с плеч и дело на дальнюю полку в судебном архиве. Затеи весьма тошнотворного свойства, конечно, тоже случались, но давно, еще до того, как один из прежних королей упразднил такие зрелища. Этот выдающийся монарх отличался сильнейшим пристрастием к чистоте и порядку, поэтому запретил "поучительные примеры" в виде выставленных напоказ частей тела казненных преступников, справедливо полагая, что зловонный эффект напрочь забивает воспитательный. Не все его потомки оказались такими чистюлями как лично, так и в масштабах страны, но однажды отвергнутая традиция не вернулась. В конце концов, преступникам и в самом деле без разницы, выставят их отрубленную конечность на площади или зароют в отдаленном лесочке, а дышать городским воздухом после "реформы" стало не в пример приятнее.

Роланд знал, что теперь жизни Адельгейды ничего не грозит, но когда ее вынесли из подвала и целители приступили к работе, Кассандра выгнала из комнаты всех лишних. И, конечно, только у нее хватило нахальства посчитать лишним короля. Вернее, не короля, а его покрытую пылью и забрызганную чьей-то кровью одежду, а уж кровавые разводы на доспехах Ламарена вообще сошли за полнейший криминал. Наследница появилась откуда-то сзади, как всегда бесшумно, и привлекла всеобщее внимание, кулаком постучав барону по бронированному плечу:

– Благородные господа, вы бы хоть переоделись! Считайте, что здесь больница, вход в грязных железках и сапогах запрещен! У вашего величества, поди, шмоток – целый склад, вот и поделитесь с товарищами!

Роланд улыбнулся. Уж теперь-то даже у целителей и придирчивой "герцогини" не найдется причин, чтобы преградить ему путь к любимой. А пока любимая спит, королю предстоял первый после долгой отлучки рабочий день.

* * *

Найти Мориса и перекусить – такой план составила для себя Кассандра на ближайшие полчаса. В том смысле, что Морис – отдельно, а перекусить – отдельно. Хотя цапнуть нахала для порядка тоже не помешает, он успел куда-то сбежать за те считанные минуты, когда она задержалась в кабинете. А оправдываться наверняка будет тем, что с прошлого вечера ничего не ел.

Кассандра оставила Роланда в кабинете, осажденном жаждущими королевского внимания государственными мужами, не то министрами, не то советниками, или как они здесь называются. И даже посочувствовала, представив, сколько дел и забот они захотят взвалить на плечи вновь обретенного правителя. Но, судя по тому, что она уже видела, управлялся он со своими приближенными ловко и привычно. Пожелав Роланду побыстрее раздать всем сестрам по серьгам и тоже передохнуть, Кассандра отправилась в свое первое мирное путешествие по королевскому замку. Она не стала просить провожатых, благо, утром побегать здесь пришлось достаточно. Да и ни один встречный, если что, не откажется помочь герцогине Лорандевайс.

В парадных залах кипела жизнь. Множество слуг старательно мыли полы и окна, вытирали пыль, вешали на место занавески. Непонятно, откуда в замке появилось сразу столько людей, но кто-то любезно пояснил любознательной чужеземке, что по приказу короля и за счет казны по такому случаю на помощь тем, кто уцелел и тем, кто вернулся, позаимствовали прислугу из ближайших домов. Разумеется, сегодняшняя уборка влетит казне в копеечку и, как выяснилось вскоре, не только уборка. Но ведь не зря говорят, что богиня победы не жалует скупердяев, и если платить приходится лишь деньгами, можно считать – повезло.

Самая тяжелая и грязная работа, за которую вовсе не собирались платить, досталась, как водится, военнопленным. Те, кто не погиб при штурме и вовремя сдался, теперь вытаскивали во двор тела убитых и складывали в крытые повозки. А заодно смывали кровавые лужи и собирали с пола отрубленные части тел, при виде которых служанки бледнели и падали в обморок.

Кассандра помнила, как обыскивали захваченных в плен – ни секретных документов, ни устрашающих амулетов при них не обнаружилось, а вот золоченые подсвечники и серебряные ложки сыпались дождем. Как оказалось, для всех, кто с оружием в руках служил заговорщикам, возможность слегка (то есть не доводя дело до выноса мебели и не покушаясь на сокровищницу) пограбить замок была чем-то вроде премии, доплаты к основной цене найма. То, что растащили драгоценные безделушки, а бархатные шторы пустили на портянки – это еще понятно. Но кому понадобились отвоеванные в последний момент полведра хрустальных подвесок с люстры, так и осталось выше всякого разумения.

Пленники среди всеобщего оживления опознавались сразу не столько по растерзанному, сколько по унылому виду. В очередной зал Кассандра вошла в разгар уборочных работ и даже подумала – наверное, при виде разгромленного замка, измученных слуг и изрядного количества захваченных наемников, лично поспособствовавших и разгрому, и мучениям, Роланду пришла в голову благая идея, что общественно-полезный труд чрезвычайно важен для нравственного исцеления. Или король попросту разозлился за учиненный бардак и пристроил к делу всех виновных, чтоб знали. На запястье у каждого "уборщика" позвякивал браслетик, отчего хмурые мужики выглядели как особенно циничная пародия на экзотических танцовщиц. В чем практическая польза браслета, оставалось загадкой, но раз нацепили их пленникам маги, значит, при попытке побега польза сразу станет видна, слышна и, возможно, даже забрызгает стены.

Надзиратель, стражник из городского гарнизона, присматривал за ходом работ и вежливо – все-таки в зал вошла благородная дама – подгонял особо нерадивых.

– Хватит ломаться, бездельники! Шевелитесь, не мне же трупы таскать!

Он подмигнул появившейся в дверях служанке. Девица с синяком под глазом важно прошествовала мимо и как бы невзначай, а на самом деле с очень даже мстительным видом уронила увесистую латунную ступку на ногу одному из пленных. Ушибленный истошно заорал. Значит, заслужил, скажи спасибо, что не на голову, подумала Кассандра, не собираясь вмешиваться в конфликт. Она поманила довольную девицу пальцем. Та немедленно подскочила и сделала реверанс перед фальшивой герцогиней.

– Где тут у вас кафе?

Глаза служанки округлились, пришлось уточнить:

– Ну, ресторан, столовка? Куда мог отправиться благородный лорд по имени Морис насчет пожрать?

– О, лорд Морис, – радостно воскликнула девчонка, – я проводила его на кухню. Показать госпоже дорогу?

– Показать, – кивнула госпожа.

Судя по всему, Морис успел и в этих краях произвести неизгладимое впечатление. Интересно, чем он так очаровал прекрасную обладательницу фингала? Сказал, что фиолетовый цвет ей к лицу? Но разглашать столь интимные подробности красотка не торопилась.

Под застенчивое молчание служанки они прошли несколько залов и свернули в помещения, похожие на комнаты для прислуги. Во всяком случае, гораздо более скромные в сравнении с покоями, которые остались за спиной. Кассандра была не прочь перекинуться парой слов со своей провожатой о том, как тут проводили время заговорщики. Вдруг что интересное всплывет, да и просто любопытно познакомиться со здешними обитателями не из тех, которые носят (или размечтались носить) корону. Но представительнице простого народа, похоже, и в голову не приходило, что можно запросто поболтать с благородной госпожой. Она лишь молча открыла большую дверь, из-за которой доносился шум голосов и текли такие запахи, что желудок начинал требовательно колотить в хозяйский живот, напоминая о самых неотложных надобностях.

За дверью было что-то вроде огромного обеденного зала, но, уж конечно, не для придворных. В неярком свете ламп, свисавших с закопченного потолка на длинных цепях, шустро сновали прислужницы с подносами, и можно было поклясться, что вид у них совершенно счастливый. Пожалуй, радость этих женщин в возрасте от барышень до бабушек крылась в очень простой причине. Наконец, несмотря на обилие народа, никто не швырялся объедками и бутылками, не задирал раздатчицам юбки и не хватал "за места", по крайней мере, без позволения.

Длинные деревянные столы стояли в несколько рядов, за ними сидели солдаты, которые участвовали в штурме и теперь остались свободны от караулов, королевские курьеры (их Кассандра уже узнавала по сине-зеленой форме), оруженосцы знатных господ, сражавшихся вместе с королем, и прочая разношерстная публика. А над огнем в трех здоровенных очагах поварята только и успевали поворачивать вертела, унизанные дичью и целыми поросячьими тушками.

Из разговоров вокруг стало ясно, что это Роланд велел, не скупясь, обустроить и накормить всех своих сегодняшних помощников, да еще и заплатить за минувший бой жалованье за месяц в счет расходов казны. Тем более, этим людям еще предстояло задержаться в Алуа на несколько дней, а жизнь в столице никогда не баловала дешевизной.

Морис нашелся там, где и ожидалось – поближе к еде, то есть к очагу с будущей новой порцией мяса и двери на кухню, откуда то и дело выносили наполненные блюда и кувшины с вином. Рядом с ним за столом сидели оба дознавателя, те, что допрашивали лорда Экхарта. Полицейский и Невидимые стражи быстро нашли, о чем поговорить, Кассандра застала своего друга за вдохновенным, почти что в лицах, пересказом очередной байки:

– Завелся как-то в нашем городке сексуальный маньяк. Ничего особенного, все, так сказать, естественно, без летальных исходов и развешивания кишок на ветках… Ну, отловили засранца, оказалось – заезжий псих, считал, что он человек-кот, а тут март, как на грех…

Сыщик-маг довольно ухмыльнулся и нацелился было рассказать историю из жизни здешних маньяков, но тут заметил "герцогиню". Оба Невидимых вежливо поднялись из-за стола, даже Морис, чтобы не выбиваться из рядов галантных кавалеров, оторвал себя от скамьи. Старший поприветствовал даму, как будто не видел ее полчаса назад:

– Доброго дня, миледи!

– И пусть за ним последует добрая ночь! – Кассандра тоже не теряла времени зря, осваивая здешние "ритуальные фразы", предписанные хорошим тоном.

– Наконец-то, моя драгоценная госпожа, – без тени ехидства сообщил Морис, – вас называют собственным именем!

Кассандра едко улыбнулась в ответ. Когда-то, будучи не вполне трезвой, она разболтала, что в прежние годы сослуживцы наградили ее прозвищем Миледи, и Морис уже успел поведать об этом новым знакомым. Но юмора Невидимые не поняли.

Перед Кассандрой поставили чистую тарелку и разложили приборы. Выбор на столе превосходил все ожидания, чем она и воспользовалась. Пока молодой маг зачарованно смотрел, как чужеземка с аппетитом впивается белыми зубами в сочную куриную ножку, его старший товарищ снова завел мудреную беседу с Морисом. Вернее, Морис начал первым:

– Нам пришлось прокатиться по вашей стране, повидали мы достаточно. Всякое, конечно, бывает, но и не так уж плохо, народ не жалуется. Во всяком случае, на короля. А здесь и вообще красота.

Дознаватель согласно кивнул.

– Его величество достойный наследник своего отца.

– Тогда зачем они это сделали? Ну, принц Экхарт и его семья? На что надеялись?

– Тщеславие и жажда власти лишают разума.

Кассандра согласно кивнула, не рискнув заговорить с набитым ртом. Еще как лишают, только успевай звать санитаров и кроить смирительные рубашки. Но вовсе не обязательно омрачать такую милую вечеринку такими грустными мыслями. И она с невыразимой грацией подала прислужнице знак, во всех мирах означавший одно: "Принеси мне выпить!".

* * *

Первой мыслью Адельгейды было, что она все-таки умерла – так невероятно, почти мгновенно, кошмар сменился покоем. Последние минуты в подвале остались в памяти смутно, как в полусне. Сначала появились люди, вроде бы даже маги, они что-то сделали, и боль отступила. Но вслед за болью ускользнуло и сознание, она лишь запомнила Роланда, как он нашел ее, а потом наступил провал.

Теперь она лежала уже не на полу. Ложе казалось мягким и уютным, нежное белье обволакивало измученное тело долгожданным теплом. Ушибы и ссадины снова болели, но не сильно, можно и потерпеть. Вот только каждый вдох давался как-то странно, будто справа чуть пониже груди ей прикрепили увесистый кусок железа. Тревога холодной змейкой скользнула по сердцу – что-то произошло, стало не так, как прежде, и это блаженство, возможно, лишь очередной обман, уловка измученного рассудка, отчаянная попытка спрятаться, пусть даже в собственном бреду. Как же не хотелось возвращаться из сладкого забытья к ужасу и бессилию, в холодный каменный мешок подвала! Но ни холод, ни подвал не давали о себе знать, напротив, новые ощущения и звуки становились все живей и отчетливей. Снова, как в прежнее пробуждение, Адельгейда услышала смутно знакомые голоса. Где-то рядом негромко разговаривали и даже хихикали, весело и искренне. Оставалось только открыть глаза и окончательно поверить в чудо.

Девушка моргнула, не сразу сообразив, что свет в комнате не яркий, а совсем наоборот, мягкий, спокойный. И прямо над ней, и вокруг, нависали тяжелые складки золотистого, как мед, и золотом же расшитого бархата. Неслыханно роскошный балдахин кровати держался на светлых витых колоннах, легкий полупрозрачный полог был задернут с двух сторон, а сбоку, с той стороны, где она лежала, невесомая кисея была отодвинута. Возле кровати в кресле сидел Алекс, не просто живой и невредимый, а такой спокойный и умиротворенный, что сомнений не осталось – или это восхитительный, несбыточный сон, или все и в самом деле закончилось. Он держал руку сестры в ладонях, и теперь она заметила, что ее запястье аккуратно перевязано. На второй руке повязки не было, только синяки.

– С возвращением, – шепнул брат и улыбнулся.

– Где мы? Что случилось? – растерянно спросила Адельгейда.

– Все хорошо…

– Все лучше некуда, – подтвердила Веллита, бесшумно появившись за спинкой кресла.

– Но будет еще лучше, – это уже Кассандра явила себя благодарной публике.

Их довольный вид красноречиво свидетельствовал, что они нисколько не грешат против истины. Алекс коротко рассказал обо всем, что пропустила его сестра. Невероятные новости сыпались одна за другой, не давая опомниться. Замок взят штурмом, заговорщиков больше нет. А когда оказалось, что Адельгейду нужно отнести из подвала в удобную и безопасную комнату, Роланду ничего не пришло на ум, кроме собственной спальни, поскольку королевские покои в первую очередь проверили на предмет ловушек и прочих неприятных сюрпризов. К тому же здесь сохранилась хотя бы видимость порядка. Личные апартаменты короля простояли закрытыми все время, пока заговорщики были в замке, всеобщий разгром их почти не коснулся.

Кровать находилась на возвышении, если судить по тому, как появлялись в поле зрения все, кто приближался к ложу. И постамент не отличался теснотой, во всяком случае, место для удобного мягкого кресла (для особых посетителей, которым, очевидно, считался Алекс) нашлось без затруднений. Вот только Адельгейде кое-кого не хватало в этом чудесном пристанище. Она осторожно спросила:

– А… где Роланд?

– Дежурит за дверью, – махнула рукой Кассандра, – восторженные подданные вызвали на бис.

Увидев недоумение на лице сестры, Алекс перевел:

– Раздает указания по всяким неотложным делам. Сейчас его позовут.

Где-то негромко хлопнула дверь. Возле кровати неожиданно стало пусто, будто каждый нашел себе срочное дело как предлог оставить короля наедине с невестой.

Роланд, измотанный и усталый, но тоже без единой царапины, присел рядом на край кровати. В первое мгновение у Адельгейды не хватило сил сказать хоть что-нибудь. Она почувствовала, как от невозможной, почти невыносимой радости к горлу комом подступили до смешного запоздавшие слезы. Едва только он склонился поближе, обнял ее, как она порывисто обвила его обеими руками, все еще с трудом веря, что может коснуться своего любимого, его волос, губ, снова почувствовать его тепло. От неосторожного движения вернулась боль, но эта досадная мелочь не могла отравить сладостного упоения, от которого кружилась голова и все несчастья мира казались далекими и нестрашными.

Он шептал ей что-то ласковое, успокаивающее, но Адельгейда уже и так знала, что минувшее пройдет, исчезнет, как мимолетный дурной сон.

– Прости, что так долго… – услышала она и погладила его по небритой щеке, прошептала:

– Они боялись… Если бы ты знал, как они боялись, что ты вернешься… А потом разбежались, как мыши…

– Забудь о них… Смотри, что я тебе принес!

Он прикоснулся губами к ее покрытой ссадинами руке, а потом достал из кармана возвращенное кольцо и снова одел на палец невесте. А чтобы помочь быстрее забыть о плохом, сначала осторожно, а потом почти как в прежние времена поцеловал Адельгейду, и средство для забвения оказалось лучше некуда – в эти минуты она не захотела бы вспоминать не то, что заговорщиков, но и свое собственное имя. Одно огорчало – никогда еще проклятая слабость не казалась настолько невыносимой, никогда еще не было так обидно, что Роланду скоро придется уйти, оставив даму на попечение сиделок. А она не могла удержать его, не могла даже голову поднять с подушки.

– Надеюсь, твой брат не станет придираться по мелочам? – вдруг спросил Роланд.

– О чем ты?

– Ты все-таки оказалась в моей постели до свадьбы!

Адельгейда засмеялась, хотя делать этого не стоило – больно.

– Мы ему ничего не расскажем…

Самый нежный и восхитительный поцелуй повторился. Вообще-то в комнате собралось немало посторонних, но Роланд, похоже, вспомнил старинное и уже немного подзабытое правило – если кого-то смущают поступки короля, путь отвернется и не мешает королю. Но, разумеется, непременно найдется тот, кого не смущают. Кое-кто, кого не смутит даже вмешаться в личные королевские дела, и этот кое-кто не замедлил о себе напомнить.