Текст книги "Я так хочу (СИ)"
Автор книги: Оксана Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
Глава 24
Группа провела на съёмочной площадке более семнадцати часов и в три ночи погрузилась в ледяной микроавтобус. Лина выпала из автомобиля у вывески маленькой гостиницы в Бруклине, напротив парка Уитмена. Готовая в любую секунду отключиться, дотащилась до своей комнаты, упала на кровать, едва переступила порог. Обрывки дня смешались как подхваченные ураганом опавшие листья. Явь и сон перепутались, навязчиво танцуя твист.
Приоткрывая воспалённые глаза, Лина застонала. Горло першило от дыма, череп раскалывался, лицо обожгло запахом алкоголя…
– Давай, просыпайся, – Берри бесцеремонно стягивал с неё кеды и бросал на пол. – Мы не закончили.
– Что? – неохотно возвращаясь в измученное тело Лина, уставилась в злые глаза: – Что ты делаешь?
– Выполняю обязательства.
– О, нет!.. Сейчас не подходящее время. Прошу пусти, я хочу спать.
– Плевать какое время и чего ты хочешь. Договор есть договор.
– Крис, ну пожалуйста, не надо! – взмолилась Лина, хватая пальцы, стаскивающие с неё джинсы.
– Приподнимись, – скомандовал Берри. – Живо!
– Иди к черту! – прошипела она, мучительно сознавая абсурдность происходящего.
– Уже был дорогая, скучно, вернулся за тобой.
Рот, горький от виски, впился в губы. Кожу царапала щетина. Берри причинял намеренную боль. Лина прекратила бессмысленное сопротивление, капитулируя под натиском жёсткого, словно витого из проволоки, тела. Крис прав, – думала она, запуская ладони в спутанные волосы, – это её затея. Притянула его голову ближе и нежно вернула поцелуй.
– Я люблю тебя.
Берри задержал дыхание, отстранился. Лина очертила костяшками твёрдые скулы:
– Она измучила меня. Мне следует, хотеть избавиться от неё – вырезать как опухоль.
Крис грубо встряхнул Лину за плечи.
– Будь добра, заткнись.
– Но я не хочу, – она гладила впалые щеки. Берри дёрнул шеей, поймал её запястья и завёл за голову.
– Люблю тебя, – упрямо ныло сердце.
Крис выругался сквозь зубы, зажал ей рот ладонью. Живот оцарапала молния толстовки, изрезанные струнами ладони цинично обшарили тело. В каждом отрывистом ударе прижатого к груди сердца, Лина слышала ярость. Стиснула кулаки, игнорируя боль в вывернутых суставах. Пусть унизит её, ударит, пусть хоть убьёт, только не оставляет!
Свет настойчиво проникал сквозь ресницы. Лина долго лежала на спине, обхватив себя ладонями. Лицо уткнулось в холодные простыни. Запах стирального порошка разъел следы ночи, воспоминаний не осталось ни в одной складке. Лина поднялась на локти и зажмурилась.
Солнечные пятна легли на коричневый стол, стоптанный ковролин, серый рюкзак в прихожей. Она завернулась в покрывало и сползла с кровати. Опустилась на колени перед грудой мужской одежды. Неухоженная, растянутая, возможно в прошлом дорогая, сейчас выглядела плачевно. Полное презрение к окружающим вещам и... людям. Лина чувствовала себя не лучше линялой майки на дне сумки. Разбросанные вещи могли означать что угодно – она старалась не сильно обнадёживать себя мыслью, что делит с Крисом комнату. Собрав с пола футболки, пару темно-синих брюк, Лина оглянулась. Вместо платяного шкафа в стене торчали крючки. Протянув руку, она заколебалась. Берри не понравится подобная забота. Лучше оставить как есть.
Откинув с лица волосы, Лина посмотрела на часы, висевшие над пыльным зеркалом. Полдень и так тихо. Слишком тихо…
Она оделась и вышла в коридор. Постучалась в соседнюю дверь, прислушалась. Номера на этаже безмолвствовали. Вернувшись в комнату, Лина откинула щепетильность и тщательно проверила все отделения спортивной сумки. Заглянула в карманы брошенной на стул толстовки, обшарила тумбочки. Ничего. Ни буклета, ни визиток или клочка бумаги способного подсказать, где теперь Крис...
Лина сжимала и разжимала кулаки. Идиотка! Провела на съёмках почти сутки и не выяснила адрес павильона! Она проторчит в гостинице до ночи, никто и не вспомнит о ней! Да, Берри мог уже покинуть Нью-Йорк! Что помешает ему оставить её? Лина замерла. Она глядя на его вещи и не верила, что Крис может так поступить. И в сердцах задвинув пустой ящик, взвыла: ещё как может!
Собрав жалюзи, Лина подняла оконную раму. В номер ворвался холодный воздух и грохот улицы. Посмотрела вниз, не надеясь, обнаружить чёрный микроавтобус. Его и не было. Размеренно дыша, она глядела вслед редким автомобилям, которые исчезали за углом дома. Потом замёрзла и закрыла окно.
Надев толстовку Берри, Лина накинула на голову капюшон и упала на кровать. Сухие глаза изучали трещины в потолке. Она тонула в тепле мужского запаха с примесью горького одеколона и поражалась ровному биению сердца, словно ему не было дела до того, что её снова бросили.
Нестерпимый голод заставил, наконец, потянуться к телефону. Лина заказала в номер яичницу и тосты. Ожидая завтрак, она мерила шагами комнату. В мини-баре обнаружилось пиво и заплесневелые орешки. Глотая мерзкую на вкус и запах жидкость, Лина раскрыла телефонный справочник.
– Такси!
Показав водителю адрес в вырванной странице, Лина уселась на сидение. Спустя полчаса жёлтый автомобиль остановился перед стеклянными дверями пятиэтажного здания в Нижнем Манхэттене. Пряча лицо за тёмными очками, Лина обернулась по сторонам и решительно преодолела три ступеньки центра планирования семьи.
– Сюда, пожалуйста.
Брюнетка в брючном костюме провела в просторный кабинет с диванами вдоль стен. Широкие окна смотрели во двор. От обилия кустов, усеянных мелкими почками, сад казался озером, омывая стекла изумрудной волной с каждым порывом ветра.
– Доктор Кэмерон. – Из высокого кресла поднялся сутулый мужчина с внимательными глазами: – Чем могу быть полезен?
Лина присела на край дивана, поправила на брюках стрелки. Покрутив бутафорное колечко, сбивчиво обрисовала цель визита:
– Мне тридцать два. Второй брак без детей. У мужа много командировок... И... мне нужно убедиться, что я здорова. Что я могу родить, понимаете?
– Прекрасно понимаю, – доктор дружески улыбнулся, придвинул чистый бланк. – Вы не против побеседовать?
– Да, разумеется.
– Конечно удобнее, если бы вы пришли с мужем, но посмотрим, возможно, он нам не понадобиться. Во всяком случае, пока.
Кэмерон задавал стандартные вопросы, интересовался бытовыми привычками и событиями, не относящимися к делу. Мелкий почерк испещрил разграфлённую бумагу. Вызвав медсестру, доктор предложил перейти в смотровую комнату.
Лина покидала клинику умиротворённая. Спокойствие обстановки, профессиональный тон и уверенность гинеколога, заверившего о несметном количестве способов стать родителями, обнадёживали. Осталось дождаться результатов тестов.
Застегнув пуговицы пальто, она медленно шагала по тротуару. Задумчиво глядя под ноги, раздумывала, чем заняться. Бесцельно погуляв по Бродвею, взяла кофе Старбаксе, присела на скамейку под ветками платана в парке Каламбуса. Молодые мамы катили по дорожкам коляски с младенцами. Няни и бабушки раскатывали цветные качели. Стайка мальчишек играла на площадке в баскетбол. В голубое небо нёсся звонкий смех. Лина положила ладонь на пояс и прислушалась, пытаясь уловить зарождение чуда. Этой ночью Берри впервые не использовал презерватив…
Мысль не давала усидеть, гнала вперёд. Оставив позади картавую болтовню и крики, Лина шла дальше. Про себя разговаривала с крохотным ангелом. Живо видела точёный профиль, похожий на папин, когда тот спит. Она подарит малышу всю любовь – он будет принадлежать только ей!
Когда Лина наконец подняла глаза, удивилась, как скоро потемнело. Налетел ледяной ветер, над головой зависли грозовые тучи. Она посмотрела в конец улицы, узнавая перекрёсток. Через квартал располагалась галерея современного искусства, где проходила её выставка.
Подняв воротник, Лина натянуто улыбнулась галеристу в серебряном жилете. Неопознанной миновала постер со своей фотографией и цитатой из интервью для Таймс. Группка студенток что-то зарисовывали в углу. Пожилой мужчина заложил руки за спину и медленно переходил от одного полотна к другому. Супружеская пара негромко делилась впечатлениями.
Лина застыла посреди зала с арочными переходами. Сквозь стёкла очков он казался обработанным сепией, как старая фотография. Со стен глядели холмистые пейзажи, зелёная Темза окружила холодными водами. Поворачиваясь на месте, Лина помнила, где и когда писала каждую картину. Она помнила ломоту в плечах, резь в глазах, запах краски... Но работы казались чужими, словно атлантические воды разорвали невидимые нити. Лина их больше не чувствовала. На неё смотрели колючие глаза чужих картин. Она вынула руки из карманов, взглянула на дрожащие пальцы и быстро пошла прочь.
Глава 25
Весенний ливень накрыл город с вечера и с наступлением темноты усилился. Размытые ореолы фонарных столбов омывали тротуары бледным свечением, отражались в лужах, как в нефтяных пятнах. Ломаные струйки воды бесконечно бежали по стеклу, капли монотонно и тоскливо барабанили в карниз.
Шум двигателя за окном разорвал оцепенение. Лина приподняла подбородок со сцепленных над банкой пива пальцев. Коридор наполнился обрывками баса и топотом ног. Дверь с грохотом распахнулась. Гитарные футляры ударили в стены прихожей, Берри ввалился в номер.
– Дерьмо! – выругался он сквозь зубы.
Лина включила свет. Кристофер сдавленно охнул и вскинул руку, прикрывая глаза ребром ладони. Светильник над его головой зажёг фиолетовые блики в мокрых волосах, лицо отливало синевой, покрытая пятнами футболка облепила грудь. Поддев пятку носком, Берри скинул заляпаные грязью кроссовки.
– Что с тобой? – ахнула Лина. – С тебя вода ручьём!
– Слегка вылетели в кювет.
– Боже! Никто не пострадал?
– Все целы, невредимы, и грязны по уши.
– Тебе нужно под горячий душ!
Берри разрешил взять себя под руку и отвести в ванную комнату. Тяжело дыша, он прислонился к стене.
– Вы… толкали машину? – недоверчиво спросила Лина, освобождая от мокрой ткани грязные предплечья.
– Так точно, мэм, – пробормотал Крис, помогая стягивать с себя одежду.
– Но почему не вызвали эвакуатор? – поразилась она.
– Почему не вызвали? Каждый вызвал минимум пять эвакуаторов – себе и другу. Они всё ещё едут.
Берри выгнул поясницу, и Лина отлепила с узких бёдер тяжёлые джинсы с боксёрскими трусами.
– Крис, на улице пятьдесят градусов! Где твоя курточка, свитер? – Лина старалась не думать о том, что делают руки, с ужасом касаясь ледяной кожи.
– Не помню, детка. Должно быть в гримёрке.
Лина открыла горячий кран. Ванная комната наполнилась жарким паром. Неловкими, скованными движениями Берри стал под душ. Ладони упёрлись в белый кафель, Крис опустил лицо. Струйки воды бежали по волосам, съёжившимся мышцам спины, бёдер, по длинным, сильным ногам. Берри не двигался, но бледная кожа медленно приобретала живой цвет.
Собрав с пола грязную одежду, Лина вышла. Выудила из рюкзака свежее бельё, рубашку и брюки, развесила на стуле. Задумчиво посмотрела на кроссовки. Они не подлежали восстановлению, даже сумей она их почистить и высушить...
Лина постучала в дверь соседнего номера. Взгляд уткнулся в поросшую густой растительностью грудь.
– Какой приятный сюрприз! – воскликнул Вуд, придерживая на костлявых бёдрах полотенце.
– Нужна помощь.
Облачённый в слишком узкий халат, Ривера отодвинул Френка, открывая дверь шире. Он внимательно выслушал Лину, пригладил ладонями бороду.
– Ну, проходи, corazon, подумаем, как быть.
– Да что тут думать? Как будто впервой! – фыркнул Фрэнк. – У Стю тот же размер. Сейчас притянет золушке свои говнодавы.
– Не встревай сосунок, когда говорят взрослые, – кулак Джозефа упёрся Вуду в живот.
Лина перестала слушать, думая уже о другом, пошла по коридору. Набрав номер администрации, заказала из соседнего ресторана ужин, крепкий чай и бутылку виски. Войдя в ванную, она застала Берри в том же положении, только тело сотрясала крупная дрожь.
– Крис! – позвала Лина и, не дождавшись ответа, перекрыла воду.
Она укутала широкие плечи в полотенце. Со смесью нежности и привкусом запретности, словно воровала... у самой себя, энергично растёрла мужскую спину. Ладони скользили по выпуклостям и впадинам. Казалось, Кристофер весь собран из длинных мышц и жил. Она поразилась, как сильно он похудел. Пальцы задержались на правом предплечье, коснулись белёсой полоски старого шрама – след злополучного концерта здесь, в Нью-Йорке. Новые татуировки почти скрыли его для тех, кто не знал, где искать. Сунув безвольные руки в халат, Лина подвязала на тонкой талии пояс, отгоняя пугающую мысль: перед ней послушный как ребёнок – Крис Берри.
Уложив мужа в кровать, она поставила ему на колени поднос с ужином. Берри словно выплыл из прострации, поморщился и мотнул головой. Лина отставила тарелку с бифштексом на тумбочку и протянула чашку с чаем. Он снова мотнул головой, выпростал из-под одеяла руку и обхватил стакан. Лина распечатала бутылку виски. Взмахнув кистью, Берри отправил жидкий огонь внутрь и шумно выдохнул.
Лина вновь наполнила его стакан, подумала и плеснула виски себе в чай. По раскрасневшемуся лицу мелькнула улыбка, чёрные брови насмешливо взлетели. Устало присев на край матраса, Лина осторожно пила горькую жидкость. Берри наблюдал из-под ресниц. Она балансировала на хрупком мостике, который перекинулся от лихорадочно блестящих глаз. Знала, что каждую секунду под ней готова разверзнуться пустота и радовалась охватившей Берри слабости. Сейчас он не может вскочить и уйти, не может бросить её, отмахнуться. Он вынужден принять заботу и притвориться, словно между ними всё просто: она не держит его насильно, а он не – Крис Берри. Когда он уйдёт, эти минуты останутся с ней – он уже этого не изменит.
Лина поставила чашку на тумбочку. Горячие пальцы сомкнулись на кисти и рванули.
– Тащи сюда свой зад. Его место вовсе не в моих пятках.
Потеряв равновесие, Лина упала поверх одеял. Берри снял с лица смешавшиеся светлые и чёрные волосы, обхватил ладонями виски. Жадный рот вобрал в себя губы так, словно Крис хотел, погасить лихорадку её дыханием. Лина задохнулась, краем сознания успев поразится невесть откуда взявшимся силам в своём и его измученных телах.
Она открыла глаза в густой темноте, медленно выплывая на поверхность сна. Наволочка прилипла к мокрому затылку. Изнывая от жары, Лина попыталась встать. Сонливость как рукой сняло. Нервы зазвенели колоколом. Её спина прижималась к горячечной груди, тяжёлая нога, закинутая на бедро, щекотала кожу волосками. Не доверяя собственным реакциям, Лина вжала плечи в твёрдую грудь, не веря, что Кристофер не исчез. Невыносимая жара плавила кости, делаясь все нестерпимей. Обливаясь потом, Лина попыталась расширить кокон из покрывал, одеял и халатов. Приподнялась на локте и обернулась. Частое дыхание хрипло вырывалось из приоткрытых губ и обжигало. И Лину молнией пронзила мысль: горела не она, а – он!
Стараясь не потревожить мужа, Лина выбралась из клубка рук и простыней, раскрыла горящее тело. Боже, он пылает! Она включила ночник, нашла в косметичке упаковку адвила и шёпотом позвала:
– Крис, проснись, выпей таблетку! У тебя жар!
Берри не шевелился. Лина откинула взъерошенные волосы, коснулась костяшками лба и отдёрнула. Свет жёлтого абажура золотил загорелые руки, но кисти оставались мертвенно голубоватыми. Она взяла ледяную ладонь:
– Крис, проснись! Проснись сейчас же!
Лина потрясла его. Взмокнув от усилия, перевернула на спину, поражаясь, насколько тяжёлым может быть худое тело.
– Кит, миленький, пожалуйста! – плакала она, готовая в голос звать помощь.
Кое-как пристроила черноволосую голову на локте, вложила таблетки в сухие губы. Поднесла край стакана ко рту. Тонкая струйка сбежала по подбородку. Берри жадно глотнул. Не открывая глаз, он выпил воду до последней капли, как человек мучающийся жаждой. Лина осторожно перебирала длинные пальцы, глядя в осунувшееся лицо. Постепенно прерывистое дыхание выровнялось, углубилось, испарина выступила на висках. Температура снизилась.
Лина скользнула в кровать. Обняла и прижалась всем телом к мужу, уткнулась носом в прохладную шею. Капли дождя разбивались о карниз всё реже и, наконец, смолкли. Размеренные удары сердца под ладонью отсчитали ночь. Сквозь узкие полоски жалюзи забрезжил рассвет.
Глава 26
Отрывистый кашель сотряс кровать. Берри закрыл лицо ладонями, восстанавливая дыхание. Отняв руки, он повернув голову на подушке. Морщины собрались у переносицы и глаз, сонные черты еще не замкнулись, храня печать усталости. Лина слабо улыбнулась, даже не пытаясь притвориться, что спала.
Громкий стук напугал обоих, они одновременно взглянули на дверь.
– Нехило устроился! – присвистнул Стюарт, просовывая белобрысую голову в номер. – Во сколько едем? – он подмигнул Лине, взмахнув салатовыми кедами.
Новый приступ кашля помешал Берри ответить.
– Кит, ты чего это? Простыл? – улыбка Тима сползла.
Берри преломился пополам, прохрипев:
– Иди! Я сейчас.
Бросив на Лину тревожный взгляд, Стюарт исчез.
– О, нет… Ты не поедешь! – воскликнула Лина испуганно.
– Что? – тряхнув головой, Берри поднялся с постели, обнажённым прошёл в ванную комнату.
– Ты болен! – крикнула она в закрытую дверь.
За стеной зашумела вода. Игнорируя головную боль и разбитость в теле, Лина торопливо сунула свитер в джинсы, провела расчёской по волосам. Она успела зашнуровать купленные днём туристические ботинки, когда Берри появился на пороге и босиком прошлёпал в комнату. Он уронил обёрнутое вокруг бёдер полотенце, взял со стула свежую одежду.
– Крис, послушай, – Лина беспомощно следила за движениями гибкой фигуры, – у тебя ночью была температура, я сбила жаропонижающим…
– Вот как, – взъерошенная голова вынырнула из футболки.
– Крис, ну пожалуйста! Так нельзя! Ты много работаешь, не ешь, не спишь! Тебе надо передохнуть! Этот кашель… я думаю, тебе нужно к доктору!
– Меньше думай.
Используя указательные пальцы в качестве обувной ложки, он влез в кеды Стюарта.
– Крис! – Лина сжала в пальцах смартфон.
Берри выпрямился, не глядя бросил:
– Отвали.
– Ладно! Тогда я еду с тобой! – Она скрестила руки на груди, вытянулась в струнку, пытаясь, стать выше.
– Ты не нужна мне, – пробормотал Берри, застёгивая на запястье армейские часы.
– Знаю!
– Так не надоедай.
Он порылся в карманах грязных джинсов, вынул мобильный, скомканные деньги и связку ключей.
– Тебе нужен доктор. Не хочешь доктора – буду я, – отчеканила Лина, демонстративно смахнула пачку таблеток с тумбочки в раскрытую сумку. – Считай, я защищаю свои активы. Ты обязан быть здоров.
– Какая мелочная из тебя Мать Тереза.
Лина дёрнула плечами, понимая, что уже не важно, как она выглядит в его глазах. Мнение о ней он не изменит. Она сунула в сумку початую бутылку виски, перебросила через руку пальто и прислонилась к дверям в прихожей.
Крис окинул безразличным взглядом её воинственную позу, взял кожанку и потянулся к гитарам. Лина упрямо покачала головой.
– Оденься теплее.
Берри снял с крючка толстовку, напялил поверх куртки. Пальцы грубо впились в предплечья. Он сдвинул Лину в сторону. Вскрикнув от неожиданности, она скользнула за ним в распахнутую дверь. Едва поспевая за салатовыми подошвами, она то и дело натыкалась на гитарные футляры. И внезапно безудержно расхохоталась.
– Что ещё? – Берри резко остановился.
Лина налетела на него и захихикала:
– Ты себя видел?! Костюмные брюки, кеды "вырви глаз", кожанка, толстовка… – сдавленно выдавила она и протянула руку: – Как насчёт приталенного пальто, сэр? И… и сумочки!
Натянув капюшон до бровей, Берри низко опустил голову и сбежал по ступенькам. Лина осталась в одиночестве, истерично хохотать на лестнице.
Стюарт оборвал беседу с хозяйкой отеля, хрупкой китаянкой, похожей на Суин и обернулся от регистрационной стойки. Крис взял из его пальцев стакан кофе, залпом осушил. Скомканный пластик метко приземлился в мусорную корзину перед входом. Утирая слёзы, Лина улыбнулась Тиму, но поймав тревожный взгляд Стюарта, слегка усмирила веселье.
Сверкая белой поясницей, оголившейся между низкими джинсами и курткой, Вуд утонул по пояс в салоне микроавтобуса. Словно большой жук распластался на полу и шевелил руками. Ладони загребали из-под сидений пыль. Берри стукнул костяшками в протянутый кулак Риверы и дёрнул подбородком:
– Проспорил?
– Не успел ещё, – оскалился прислонившийся к багажнику Джозеф, выбросил окурок щелчком: – Фотик посеял, олух.
– Поехали, Френки, – Берри хлопнул Вуда по спине и оторвал от дверей. – Прочешешь брюхом бруклинскую канализацию на обратном пути.
Лина протиснулась мимо них в Мерседес и сдержала смешок. Сморщенный рот Френка, казалось, прилагал усилия, не вывалить Берри язык. Она влезла на сидение, ожидая, что Вуд отомстит Крису, посмеётся над его нелепым видом. Но Стренжерсы прыгнули в автомобиль, не проявив интереса к одежде фронтмена. Привыкли и атрофировались, – подумала Лина, разочарованно уставившись в окно. Веселье оборвалось так же внезапно, как и накатило.
Автомобиль занял место в городском потоке под надрывный кашель. Берри сложился в кресле пополам, свесил голову между коленей. Лина переводила взгляд с одного мужского лица на другое. Стюарт вытянул в проход ноги и глядел на дорогу. Вуд хмуро пялился в телефон и строчил эсэмэски. Ривера дремал, косматая голова раскачивалась на ухабах. На Кристофера никто не смотрел. С каждым приступом кашля, одолевавшего Берри, необычайно тихие Стренжерсы погружались в свои занятия всё усиленнее.
Лина обернулась, сжала ладонями спинку кресла:
– Джозеф, он не сможет работать!
– Знаю, – приоткрыл глаза Ривера.
– Крис не сможет петь.
– Да, – согласился Джозеф.
Приободрившись, Лина понизила голос до шёпота:
– Значит, съёмки перенесут?
– Вряд ли. Ему не нужно сегодня петь.
– Но… у него ночью была лихорадка!
– Да? И вчера тоже.
– Что?!
– Я видел, он просил у Тима парацетамол. lovencitos таскает для него аптечный супермаркет.
– И… вы позволяете ему?
– Позволяем? – Ривере, казалось, попало в рот что-то мерзкое, он сглотнул. – Покажи мне, corazon, того, кто ему что-либо запретит.
– Но он измотан! Крис гробит себя!
– Верно.
– И ты… и вы спокойно наблюдаете?!
– И ты скоро привыкнешь, поверь.
Лина задохнулась от возмущения. Пылая ненавистью ко всем этим людям, которые звались «друзья» и изо дня в день молча наблюдали, как Берри методично уничтожает себя, она отвернулась. Остаток дороги смотрела в окно, впечатывая ногтями в ладонь, каждый приступ усиливающегося кашля.
Шёл пятый час съёмок, когда Лина оставила за спиной очередное безумное действо на пыльных улицах дикого запада, залитых искусственным солнцем прожекторов. Она выбралась из кольца съёмочной бригады. Подле переполненных урн, разорённых столов с едой и напитками грелись у обогревателя охранники. Парни смотрели по телевизору футбольный матч без звука. Лина прихватила сумку и вышла из павильона. Дотти закутала покатые плечи искусственным мехом, взглянула поверх свежего журнала и переложила ногу.
Вдохнув свежий воздух, Лина подняла глаза в яркое небо. За городским шумом пробивался щебет птиц. Кроны деревьев, обсыпанные точками нежно-зелёных едва раскрывшихся листьев, тихо переговаривались. Она присела на деревянный ящик, упёрлась локтями в колени. Под кожей зудела фонограмма. Перед лицом мелькали дубли, которые бесконечно прерывались кашлем, торопливыми глотками энергетиков, холодным кофе, а после снова энергетики и кашель... и визажисты, стирающие пот со лба…
Лина закрыла глаза. Она попыталась отогнать видение в безупречном костюме и гриме, которое согнулось под электрогитарой, как под ярмом. Послушное, как робот, начинавшее все снова не препираясь с постановщиком и режиссёром. И гробовое молчание между записью.
Свинтив непослушными пальцами крышку, Лина сделала глоток виски.
– Приветик! – промурлыкала Дотти.
Лина рассеянно кивнула, протянула руку с бутылкой. Девушка проверила глазами дверь и чиркнула розовым ногтем по шее:
– Закапает, чучело, как пить дать, закапает! – она вынула из кармана красное «Мальборо», потянула зубами фильтр.
Лина посмотрела на предложенную пачку и взяла сигарету. Глядя поверх крыш далёких домов, расчертивших небо зигзагами антенн, слушала болтовню Дотти, стараясь отключиться от музыки, льющейся из павильона.
– Это правда, что ты – Лина Олсен? Ну, та самая? Художница с кучей бабла… то есть картин, и там…. галерей всяких? Мне сказала Анжела – гримёрша, – Дотти кивнула за плечо. – Она вообще всех знает. Дашь автограф?
Вдыхая сигаретный дым, Лина чувствовала, как виски прокладывает тепло к желудку. Дотти вынула из кармана голубого полушубка блокнот в наклейках:
– У меня тут есть даже Майли Сайрус. Не веришь? Вот смотри!
Лина взяла протянутую ручку, вывела диктуемые строчки и расписалась.
– Зашибись! – удовлетворённо вздохнула Дотти и закрыла блокнот. – Знаешь сколько теперь у меня автографов? Сто тридцать девять, прикинь! Но ты не думай, что я беру, у кого попало! Тут только крутяки, уж поверь.
Зажатая между пальцами сигарета медленно тлела, бумага превращалась в пепел и развеивалась ветром. Лина глотнула из бутылки, затянулась и зажмурилась.
– Только не говори, что я к тебе приставала, ладно? Я ведь не надоедаю тебе, нет? Всего-то поболтали минутку, правда? – Дотти выдохнула красивое колечко дыма. – А может сфоткаемся быстренько, а? У меня с собой айфон.
Девушка покопалась в необъятных карманах шубки, извлекла под стать ногтям розовый телефон. Присела позади ящика и протянула над Лининым плечом руку.
– Обалдеть! Шикарное селфи вышло. Жаль не могу так же сфоткаться со Стренжерсами! – Надув губы, Дотти полистала в телефоне фотографии: – Смотри, какие все размытые и так далеко! Вот зараза! Они передо мной ходят туда-сюда, – она пробежала пальцами по согнутой руке. – Анжела и Моника торчат в гримёрках, прям, не вылезают, а мне Ноа и близко запретил к ним подходить. Ну, разве справедливо? Чучело!
Она пнула носком ботинка камешек, вздохнула и замычала припев доносившейся фонограммы:
– Как я тащусь от этой песни! Постоянно напеваю, прям въелась в меня! Подружка говорит, я стала как Стренжерс – чумовая! – рассмеялась Дотти. – А у меня от Криса Берри прямо шок! Боюсь его, беда! Такой мрачный кадр, а как зыркнет, – она оттянула пальцами нижние веки и выпучила глаза, – хоть падай! Но красивый, космос!
Девушка аккуратно потушила окурок о перила.
– А может, ты попросишь у него автограф…
Металлическая конструкция за спиной сотряслась от грохота. Лина уронила бутылку и вскочила.
– Ой, подожди! – Дотти бросилась по пятам.
Лина мчалась к сцене, расталкивая людей. Секунда растянулась в вечность. Луч прожектора отразился от чёрного корпуса, скользнул по металлическому звукоснимателю электрогитары на шее Берри. Вслед за ней он валился с полутораметрового помоста головой вперёд, словно нырял в воду, за ним потянулись микрофонные стойки, провода, комбики, огромный бас-усилитель...
Новый грохот обрушился на стены.
Людская волна инстинктивно откатилась и хлынула вперёд. Ривера с Вудом одновременно прыгнули со сцены. Отодвигая перевёрнутую железную лестницу и разбитые прожектора, первыми добрались до Криса. Перевернули на спину распростёртую фигуру, содрали с шеи удавку гитарного шлейфа, путаницу проводов, красную косынку…
– Кости целы, что с головой?
Большие ладони Джозефа стремительно ощупали Берри.
– Порядок, – отозвался Фрэнк, изучив посеревшее под гримом лицо с закрытыми глазами. – Синяки, царапины.
Лина протиснулась в гущу людей и упала на колени.
– Эй, вы, разойдитесь! Карамба, дайте воздух! – ревел бородач, разрывая на Берри рубашку, пропитанную потом и прикладывая ухо к груди. – Тим!
Отпихнув зевак, Стюарт опустился рядом с Линой, открыл пластиковую сумку, вынул нашатырный спирт.
– Дерьмо собачье, этого ещё не хватало! Мне не нужны неприятности! – по-женски взвыл Ноа, всплеснув большими руками.
– Что с ним? – Лина дрожащими пальцами выбирала из чёрных волос осколки стекла.
– Обморок, – бросил Тим сквозь зубы. – Давай, дружище… – он водил смоченным в спирте ватным тампоном по вискам Берри, два пальца прижались к сонной артерии: – Давай же, чёрт возьми!
– Вызывайте скорую! – облизнула пересохшие губы Лина.
– Нет! – Стюарт быстро глянул на собравшихся. – Нельзя.
– Что? – не поверила она.
– Никакой огласки. Он нас убьёт…
– Убьёт?! Он без сознания!
– Тише! Мы сами отвезём его в госпиталь. Фрэнк, подгони машину. А ты, – Стюарт посмотрел на Лину, – найди одеял. Шварц хватит скулить! – прикрикнул он. – Хоть слово просочится в прессу, останешься без доли!
– Но я не могу отвечать за всех! – запротестовал Ноа.
– Ещё как можешь. Мы все здесь повязаны пунктом неразглашения, так что не пудри мозги.
– Вот! – подскочила Лина, на ходу разворачивая покрывало, которое отыскала Дотти.
– Давай, Джо, помоги мне.
Стюарт с Риверой завернули безвольное тело в одеяло.
– Что со съёмками? С крупным планом? Рабочего материала пшик! Что будет с графиком? – режиссёр запустил окольцованные пальцы в курчавую голову. – Всё в задницу! Кит всё перечёркал, всё изменил! Я не могу вернуться к прежнему плану, не могу держать павильон вечность, мне нужно в понедельник лететь в Мадрид! Что мне делать?
– Не нервничай, Ноа. Почитай пока книжки, сходи в кино, поищи вдохновение или перечитай договор, подумай о гонораре. Найди себе занятие на пару дней. Кит очухается, и растолкует, что тебе делать. Поехали!
– Ладно, – пробурчал Щварц. – Держите меня в курсе.
Стюарт с Риверой подхватили Берри за плечи и ноги. Лина шла за мужчинами через коридор чужих лиц, вслед гремели надрывные слова никем не остановленной фонограммы.
