Текст книги "ВРЕМЯ УЧЕНИКОВ 1"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

Хунта гордо отвернулся. Несколько минут дубли сидели молча. Потом Ойра-Ойра негромко запел:

 
Нам колдовать нелегко, нелегко!
Хай-хай-эй-хо!
Сатурн в Весах, а луна высоко!
Хай-хай-эй-хо!
Хай-эй-хай-хо!
Роман отчеканивал ритм песни, не особенно заботясь о словах, а остальные подтягивали ему хором:
Хай-хай-эй-хо!
Хай-эй-хай-хо!
Мне стало не по себе. Я встал, едва не уронив пакеты, и робко спросил:
 

– Пойду?

– Куда пойдешь-то? – удивился Корнеев.

– Наверх… к П-привалову, – начиная заикаться соврал я.

– Смотри, развеет он тебя, – мрачно пригрозил Корнеев.

– Ну, сам решай.

Я бросился к двери лифта. Открыл ее – там и впрямь ока– залась маленькая кабинка с одной единственной кнопкой. Нада– вив ее, я прислонился к стене и шумно выдохнул.

Лифт шел вверх.

Стоит ли рассказывать о случившемся ребятам? Поверят ли мне? А если поверят, то чем все кончится?

Меня забила дрожь. Это ж надо. Сходил за цементом. Уго– раздило Витьку каблуком в стене завязнуть! Посмотрел на часы

– я не удивился бы, если уже наступило утро, но еще не было и одиннадцати.

Так ничего и не придумав, я открыл дверцу остановивше– гося лифта и оказался в вестибюле. Выход оказался очень удачно замаскированным между колоннами, за грудой древних идолов. Споткнувшись о гипсовую курительную трубку неимовер– ных размеров, я выбрался к лестнице и побежал наверх.

В электронном зале уже было тихо. «Алдан», закончив расчет, сонно помаргивал лампочками, мои дубли сидели за столом и неумело играли в карты. При моем появлении оба вскочили. Я зажмурился, кинул пакеты на пол и пулей вылетел в коридор.

Так. К Витьке, немедленно. Из-за него эта каша завари– лась, пускай он голову и ломает.

Через минуту я уже был на шестом этаже и словно вихрь ворвался в двери Витькиной лаборатории.

3

– Это д-дубли у нас простые!..

А. и Б.Стругацкие

Корнеев сидел на диване, заложив ногу за ногу. Одна но– га была босой, и мне сразу вспомнился домовой Геннадий. По– косившись на меня, Витька продолжил странное занятие – ка– пать из пробирки бесцветной жидкостью на пятку.

– Ты чего? – спросил я.

– Болит, – Корнеев выплеснул на ногу всю пробирку. – Нет, ты сам посуди! Хорошая живая вода. Очень свежая. Если бы, к примеру, у меня пятка была напрочь оторвана, то при– росла бы в момент. А вот ушиб – не проходит!

– Так отрежь пятку, потом займись лечением, – ехидно посоветовал я.

Корнеев покачал головой:

– Нет, Сашка. Это выход простейший, примитивный…

– Корнеев, покажи пропуск, – попросил я.

Витька вытаращил глаза.

– Ты… чего?

– Пропуск покажи!

Видимо, тон мой был настолько серьезен, что Корнеев от растерянности подчинился. Убедившись, что он не собирается рвать в клочки бумажку с ненавистной печатью на фотографии, я присел рядом.

– Витька, разговор есть серьезный. Очень важный.

– Ну? – насторожился Корнеев.

– Дубли… они живые?

– Жизнь – отчеканил Корнеев, – есть форма существования белковых тел! Бел-ко-вых! А дубли у нас – кремнийорганичес– кие, ну или германиевые…

Я разозлился.

– Витька, ты мозги не пудри! Тоже мне… Амперян…

– Сашка, да никто этого толком не знает! Лет двести уже споры идут! Какая тебе, фиг, разница?

– Как это – какая? Если они живые, так какое право мы имеем их эксплуатировать?

Витька едва не упал на пол.

– Привалов, очнись! Тебе чайник эксплуатировать не стыдно? Или «Алдан» свой любимый?

– Разные вещи! – я вздохнул. И рассказал Витьке всю ис– торию.

Корнеев явно растерялся. Минуту смотрел на меня, словно надеялся, что я рассмеюсь и признаюсь в розыгрыше. Потом напрягся, щелкнул пальцами, и перед нами возник дубль. Сходство с самим Витькой и грубияном из подвала было такое разительное, что я поежился.

– Как дела? – спросил Витька дубля.

– Пятка болит, – дубль бесцеремонно вырвал у него про– бирку, уселся рядом и занялся самолечением.

– Во. Иллюзия разумного поведения, – сообщил Витька. – Поскольку таким запрограммирован. Но все равно – дурак-дура– ком.

Я неуверенно кивнул.

– Побейся головой о стену! – приказал дублю Корнеев.

Дубль строптиво осведомился:

– А нафига?

– Качество штукатурки проверяем.

Дубль встал и принялся колотить лбом о стену. Монотон– но, но далеко не в полную силу, отлынивая.

– Вот, – Витька махнул рукой. – Живой пример! То есть, не живой, материальный! Живой себя так вести не будет!

Дубль, заметив, что Витька уже на него не смотрит, сни– зил амплитуду ударов до минимума.

– Понимаешь, Саша, ты человек в институте все же но– венький, да и маг неопытный, – принялся рассуждать Корнеев.

– К тому, что «Алдан» может за день такое рассчитать, на что сотне математиков месяц нужен, ты привык. А к тому, что ма– шина может с виду на человека походить, пререкаться, беседу поддерживать – еще нет.

– Витька, уж больно самостоятельно они себя вели…

– Ну и что? Дубль – это продукт жизнедеятельности ма– гов. А маги, знаешь ли, всегда склонны к самостоятельности. Вот гляди… надо мне, к примеру, вместо себя дубля на сви– дание послать.

– Ну?

– Делаю я его самопрограммируемым и самообучающимся. Дабы ни одна девушка не заподозрила, кто ее домой из кино провожает. Если вдруг она его пригласит домой, чаек попить и с родителями познакомить, дубль должен проявить инициативу, вести себя так, чтобы в следующий раз меня дорогим гостем считали.

– Что потом?

– Если я дублю велел самоликвидироваться по выполнению задания, то все в порядке. Если нет… ну, не подумал… то выйдет он за порог, и начнет дальше мной притворяться. Прог– рамма такая. И будет бродить, пока энергия не кончится. День, месяц… ну, смотря на какой срок я его зарядил.

– А три года?

– У Кристобаля Хозевича – возможно, – подумав сказал Витька. – Помнится, был у него дубль, который ездил в годич– ную командировку. Что скажешь, мастер…

Витькин дубль зевнул, привалился лбом к стене, поморгал и исчез.

– Во. Так оно и должно быть, – бодро сказал Витька. – Но бывают промашки. Что, пойдем в подвал, с дубляками разби– раться?

Я помотал головой.

– Нет, Корнеев. Не надо. Знаешь, пусть лучше сидят… колдовать пытаются. Жалко.

– Жалко… – пробурчал Корнеев. – Я же тебе все объяс– нил!

И все-таки он казался изрядно смущенным и настаивать не пытался.

– Может, еще с магистрами посоветоваться? – спросил я.

– Это ты сам решай, – Витька стал обувать ушибленную ногу. – Во, проходит помаленьку… Чего ты дома-то не уси– дел?

– Непривычно, – сознался я. – Решил еще поработать. Что, пойдем?

– Давай через полчасика, – Витька покосился на застав– ленный колбами стол. – Я нас обоих странгрессирую, прямо в комнату. Лады?

– Лады, – я поднялся и вышел в коридор. Витька меня все же немного успокоил. Но стоило припомнить унылое пение дуб– лей, как по спине забегали мурашки. Нет, не все так просто.

Было уже заполночь, и народ, похоже, начинал распол– заться по домам. Я прошел в электронный зал – моих дублей уже не было, а в воздухе пахло озоном. Растворились… моей магической энергии никогда не хватало больше чем на пару ча– сов. Я подошел к «Алдану», постучал пальцем по дисплею, по– том потянулся к выключателю питания. Затарахтела пишущая ма– шинка, скосив глаза я прочитал:

«Только попробуй!»

Вздохнув, я убрал руку. Пускай работает. Чем бы занять полчасика… точнее – часок, знаю я Корнеева…

В дверь деликатно постучали, и я обрадованно крикнул:

– Войдите!

Появившийся в дверях лысый старичок с выбритыми до си– невы ушами был мне знаком. Не то, чтобы часто пересекались, но все-таки однажды мне довелось поучаствовать в его экспе– рименте.

– Проходите, Луи Иванович! – поднимаясь, сказал я. – Садитесь.

Луи Седловой, кашлянув, прошел в зал. Изобретатель ма– шины для путешествий по описываемому времени был мне очень симпатичен. Многие, Витька например, относились к нему с иронией, считая Луи Ивановича кем-то вроде Выбегалло. Дейс– твительно, работы Седлового грешили такой же красивостью и показушностью, но, все-таки, были куда интереснее и полез– нее. Машиной времени, например, очень заинтересовались исто– рики и литературоведы, а Союз Писателей уже выступил с пред– ложением запустить ее в широкое производство – дабы каждый автор мог побывать в собственноручно сотворенном мире и пог– лядеть на все безобразия, которые там творятся.

Нравилось мне в Седловом и то, что мужественно борясь с шерстью на ушах, он никак не пытался скрыть ее существова– ния. Каждый день он появлялся с залепленными пластырем цара– пинами, и виновато объяснял в ответ на иронические взгляды: «Вот… лезет, проклятая… особенно по осени, к холодам…»

– Александр, здравствуйте, милейший… – Седловой ка– зался изрядно смущенным. У меня закралось легкое подозрение, что заглянул он ко мне не случайно.

– Садитесь, Луи Иванович, – повторил я. – Может, кофе сварить?

– Нет, нет, ненадолго я… – Седловой отвел глаза. – Александр, вы уж простите за такой вопрос… вы не в курсе, куда моя машина времени подевалась?

– Ну… осталась где-то там, у Пантеона-Рефрижератора, рядом с Железной Стеной, – растерянно ответил я. – Помните же, я вернулся без нее…

– Да нет, нет, не та, новая, вторая модель, которую я для писателей собирал…

Секунду я ничего не мог понять. Потом понял и пожалел об этом.

– Луи Иванович… – пробормотал я. – Простите, не в курсе. Не брал.

Мне стало гадко и стыдно.

Седловой протестующе замахал руками.

– Александр, да что вы, что вы! Как я мог такое предпо– ложить! Я, знаете, крайне вам признателен, еще с тех самых пор, как вы мне с демонстрацией помогли! Очень высокого мне– ния о вас! Совсем о другом речь…

Смущаясь и временами трогая мочки ушей, Седловой при– нялся торопливо объяснять. Оказывается, вот уже с неделю, как он замечал странные вещи. Началось с того, что, зайдя утром в лабораторию, он обнаружил машину времени передвину– той в другой угол. Значения этому Луи Иванович не придал, списав все на бестолковых домовых. Но странности продолжа– лись. С дивной регулярностью машина времени меняла располо– жение, укрепляя Седлового в мысли, что кто-то по ночам ей тайком пользуется. Как правило, Луи Иванович, человек немо– лодой, а недавно еще и женившийся, уходил домой рано. Сегод– ня, однако, он попытался подкараулить таинственного визите– ра. Но стоило ему на полчаса выйти из лаборатории, как я по– нял – к старому приятелю Перуну Марковичу, как машиной вре– мени воспользовались снова. Мало того, что воспользовались – машина оказалась забрызганной грязью, а возле нее валялся очень странный предмет…

И Луи Иванович смущенно достал что-то из кармана и по– дал мне.

С минуту я разглядывал удивительный предмет. Была это маленькая пластмассовая пластинка на пластиковом же ремешке. Пластинка была прикрыта тонким стеклом, под которым на сером фоне четко вырисовывались черные цифры. Сейчас они показыва– ли «00:21». С боку пластинки были две крошечные кнопки, на– жав на одну из них я заметил, что стекло слабо подсветилось изнутри, нажав на другую – добился смены цифр на «30:11».

– Какой-то прибор, – сказал я, с восхищением разгляды– вая устройство. – Удивительное устройство дисплея… инте– ресно, что он может измерять…

Седловой кашлянул и виновато сказал:

– Полагаю – время…

Я схватился за голову. Посмотрел на свой «Полет» – пол– первого ночи. Только и нашелся, что сказать:

– Отстают.

– Нет, Саша, я проверял, очень точно идут. Прямо-таки хронометр. Это ваши – спешат.

– Вторая цифра, видимо, дата, – предположил я. – Вели– колепно. Луи Иванович, это надо как следует исследовать!

– Да, конечно. Александр, вы не подскажете, где приме– няются такие устройства?

– Я, конечно, не специалист… – признал я. – Но с по– добными часами не встречался.

– А сложно такое сделать? Вещица-то электронная, вам виднее. Я попытался представить себе электронное устройство для измерения времени. Самое простое, которое только можно сделать. На германиевых транзисторах, или на микросхеме, вроде той, что недавно вмонтировали в «Алдан»… Наручных часов никак не получалось. Будильник получался, очень симпа– тичный, со светящимися циферками на электронных лампах-инди– каторах и с питанием от розетки. А наручные часы – никак.

– Луи Иванович, – признался я. – Ума не приложу, как такое сделать. Возможно, какая-то магическая разработка?

Седловой покачал головой.

– Да я вначале так и подумал, Саша. Проверил, как мог, магии нет.

– Луи Иванович, – предложил я. – А давайте еще у ко– го-нибудь спросим? У Витьки Корнеева… он по таинственным исчезновениям специалист. Сколько раз диван из запасника вы– таскивал.

– Полагаете, он? – заинтересовался Седловой.

– Нет, нет, – запротестовал я. – Ну… просто опыт ка– кой-то…

– Пойдемте. Если вам не очень сложно…

Я замахал руками. Мне было интересно. Мне было пря– мо-таки крайне интересно. Если где-то делают подобные меха– низмы – то… Все мои представления об электронике летели к чертям.

Мы отправились к Витьке. Седловой суетливо бежал рядом, бдительно поглядывая на часы в моей руке.

– Только не уроните… – попросил он.

Но я держал часы крепко, борясь с искушением нацепить их на руку. Мы вошли к Витьке в тот момент, когда он напол– нял водой из крана большое ведро. Корнеев покосился на нас и поздоровался с Седловым.

– В живую воду будешь превращать? – спросил я.

– Нет, конечно. Пол хочу протереть, насорил за день, неудобно так оставлять. Сейчас я…

– Витька, погляди…

Я протянул ему часы, и Луи Иванович принялся рассказы– вать историю их таинственного появления. Корнеев заинтересо– вался.

– Хорошо сделаны, – одобрительно заявил он, покачивая часы на ладони. – Изящно.

– Магия? – полюбопытствовал я.

– Да нет, и не пахнет… Сашка, ты их открывал?

– Нет.

Витька порылся в столе, достал тонкую отвертку. Задум– чиво посмотрел на часы, и поддел заднюю крышечку. Та, щелк– нув, отвалилась.

– Осторожно-осторожно! – заволновался Луи Иванович.

Мы склонились над часами.

Внутри они были заполнены крошечными детальками, соеди– ненными совсем уж тонкими проводочками. Я углядел что-то, напоминающее резистор, но больше знакомых элементов не было. Крошечная металлическая таблеточка, занимавшая чуть ли не треть объема часов, почему-то вызвала живейшее любопытство Корнеева. Он потрогал ее пальцем и заявил:

– Батарейка. Слабенькая. Одна десятая ампера.

Мы стали изучать часы дальше и обнаружили на крышке надпись, из которой следовало, что сработаны они в Гонконге.

– Ничего не понимаю, – признался я. – С каких пор в Гонконге такое делают?

– Да, это тебе не дублей пугаться, – признал Витька. – Слушай, а ведь если на таких деталей ЭВМ собрать, так она в чемодан влезет.

– Брось. Еще шкаф для устройства памяти потребуется!

– Может быть… – Корнеев уселся на стол. – Луи Ивано– вич… вы никому про эту штуку не говорили?

Седловой покачал головой.

– Только Саше. Он все-таки специалист. Я-то больше по старинке… полихордальные передачи, темпоральные фрикцио– ны… электроникой не балуюсь.

– А не могло ли такое случиться, – предположил Витька,

– что некто, пользуясь вашей машиной времени, добыл это уст– ройство из мира вымышленного будущего?

Луи Иванович потер затылок.

– Сомнительно, коллега. Крайне сомнительно. Товарищ Привалов это будущее наблюдал собственными глазами… оно крайне разрежено и малореально. Предметы оттуда не возьмешь, сразу дематериализуются.

– Точно?

Я покачал головой:

– Витька, ты помнишь, как меня высмеивал с попугаем? Мол, ни один писатель не придумает такого попугая, чтобы он выжил в реальном мире!

– Это попугай, он живой! А материальные предметы – они проще…

– Ну, какую-нибудь лопату или кирпич привести можно, – признал Седловой. – Если автор их хорошо представляет, и описывает очень реально. Но чтобы добиться реальности столь сложного устройства, ему пришлось бы в деталях представить его работу. Так реально, как если бы он мог его собственно– ручно собрать!

– Давайте осмотрим место происшествия, – предложил Витька.

– Пойдемте, – обрадовался Седловой. – Честно говоря, я уже подумывал, не привлечь ли соответствующие органы… но ведь состава преступления нет, правда?

Мы отправились в его лабораторию.

В отделе Абсолютного Знания уже никого не было. Абсо– лютники редко задерживались сверх установленного рабочего времени, и свет дежурных ламп делал коридоры нескончаемо длинными и неуютными. Вдалеке свет горел ярче, и я немного удивился, что в отделе профессора Выбегалло кто-то, по-види– мому, еще работал.

– Сейчас, сейчас, – хлопая по карманам в поисках клю– чей, сказал Луи Иванович. – Куда же я их положил… ох, на столе ведь оставил!

Он толкнул незапертую дверь, и мы вошли.

Лаборатория Седлового напоминала слесарную мастерскую. Может быть, уши у него обрастали шерстью, но все свои стран– ные изобретения он собирал собственными руками. Здесь было светло, пахло смазкой и свежими стружками. На верстаке выси– лась немыслимая конструкция из алюминиевых трубок и стеклян– ных шаров, слегка задрапированная брезентом. Не знаю, что уж это такое было, но Седловой смутился. Однако удивительным было не это. В дальнем углу, на деревянном помосте, рядом с машиной времени, копошилась какая-то четвероногая мохнатая фигура. Вначале мне показалось, что это старый облезлый мед– ведь, и я попятился. Но уже в следующую секунду мне стало ясно, что зверь попался куда более крупный. Это был не кто иной, как Амвросий Амбруазович Выбегалло.

– А… добрый вечер, Амвросий Амбруазович… – расте– рянно сказал Луи Иванович. – Чему обязан?

Выбегалло степенно поднялся с колен и окинул нас ничуть не смущенным взглядом.

– Я тут, значится, вещичку одну потерял, – сообщил он.

– Посторонние тут часто бывают, нес па?

Седловой растерянно посмотрел на Корнеева. Витька тор– жественно поднял за ремешок часы.

– Не эту ли вещичку?

– Ма монтр! note 1Note1
  мои часы! (фр.)


[Закрыть] – воскликнул Выбегалло, быстро направляясь к нам. – Мои часы, так! Нехорошо, понима– ете, молодой человек! Мораль надо соблюдать!

Он ловко выхватил из рук Витьки часы и принялся, сопя, надевать их на правое запястье – на левом часы уже имелись. Получалось у него плохо, так как ремешок явно был мал, может быть, даже рассчитан на женскую или детскую руку.

– Как прискорбно, – не прекращая своих попыток, сказал Выбегалло, – что и в стенах института… Да. Корнеев ваша фамилия?

Витька позеленел, и я понял, что сейчас начнется нечто страшное.

– Амвросий Амбруазович, – быстро спросил я, – откуда такая дивная вещь? Ваше изобретение?

Выбегалло спрятал часы в карман и подпер бока руками.

– Вопрос ваш, мон шер, преждевременный и провокацион– ный. Мы его гневно отметаем. Завтра в одиннадцать ученый со– вет, приходите, любопытствуйте.

Он повернулся к Седловому и более добродушным тоном продолжил:

– Возвращаюсь к себе, значится, смотрю – ан нет часов! Жэ пэрдю note 2Note2
  я потерял (фр.)


[Закрыть], не поймите превратно, ма монтр! Где, думаю? Здесь, у вас, ответ несомненен! Я-то думаю, при– ду обратно, они лежат, ждут, понимаете ли, хозяина! Ан нет!

– Товарищ Выбегалло, – ледяным голосом спросил Корнеев,

– а что вы делали в лаборатории Луи Ивановича?

Амвросий Амбруазович покосился на Витьку.

– Вопрос ваш, юноша, слабоадекватен! Позволительно его задавать товарищу Седловому, а не вам… да еще после сомни– тельной истории с часами!

Корнеев приобрел бледно-зеленую раскраску, пошел пятна– ми, и исчез. Через мгновение из коридора донеслись такие звуки, словно кто-то яростно рвал волосы из чьей-то клочко– ватой бороды. Еще через мгновение Витька странгрессировался обратно, немного успокоившийся, но в нормальную окраску так и не вернувшийся. Самым забавным было то, что звуки из кори– дора не стихли – очевидно, не удовлетворенный краткостью расправы с дублем Выбегалло, Корнеев сотворил еще и собс– твенного двойника, который эту экзекуцию заканчивал.

– Амвросий Амбруазович… мне тоже очень интересно… чем обязан вашему визиту… – слабо сказал Седловой.

– Хорошо! Мы от прямых вопросов не уходим, а достойные ответы имеем на все происки! – Выбегалло положил руку на плечо Седлового, и тот слегка присел. – Шер мой ами, Иваныч! Как вы помните, мы с вами еще в прошлом году договаривались о совместных экспериментах и использовании оборудования друг друга! С целью экономии средств и повышения производитель– ности!

– Это когда мне автоклав потребовался? – моргая спросил Седловой. – Но… я полагал, что вы будете ставить меня в известность… все-таки ценная техника…

– Ву завэ тор! note 3Note3
  вы не правы (фр.)


[Закрыть] – изрек Выбегалло. – Всяческим… данфан note 4Note4
  ребенок (фр.)


[Закрыть], – он сверкнул в мою сторону глазами, – вы оборудование доверяете! А во мне сом– неваетесь?

– Нет, но…

– Ваше участие в моем гениальном эксперименте будет упомянуто. В том или ином разрезе, – сообщил Амвросий Амбру– азович. – Можете не сомневаться. А вот всяческую бумажную волокиту, когда она мешает нам лично, мы отвергнем как бю– рократизм и перестраховщину!

Луи Иванович часто заморгал. Похоже, человеком он был мягким и сильно комплексующим из-за собственной ушной расти– тельности.

– Да, но… – забормотал он.

Тем временем звуки в коридоре смолкли и в дверь загля– нул корнеевский дубль.

– В ушах – рвать? – спросил он.

– Конечно, – мстительно сказал Витька. Дубль исчез, и звуки возобновились, причем даже стали громче.

– Это недостойные происки, – косясь на дверь, сказал Выбегалло. Похоже, несмотря на то, что был он дурак и под– лец, но сметки житейской не утратил.

– О чем вы? – предельно вежливо спросил Витька. Выбе– галло поежился и пробормотал, обращаясь только к Седловому и начисто нас игнорируя:

– Де рьен note 5Note5
  не стоит благодарности (фр.)


[Закрыть], Луи Иванович. Приходите завтра на ученый совет. А демэн note 6Note6
  до завтра (фр.)


[Закрыть].

Звуки в коридоре снова стихли и вновь появился Витькин дубль. Взгляд у него был растерянный, как у любого хорошо сделанного дубля, выполнившего задание, но не оставшимся вполне удовлетворенным. Он раскрыл рот, собираясь было что-то еще спросить, но тут увидел Выбегалло, расцвел в улыбке и направился к нему. Выбегалло попятился. Корнеев тоскливо посмотрел на целеустремленную поступь дубля, его засученные рукава, потом вздохнул и щелкнул пальцами. Дубль растворился.

– За гнусные диффамации… – пробурчал с облегчением Выбегалло. И, шаркая валенками, вышел.

– Все-таки, уважаемый Амвросий Амбруазович не совсем прав, полагаю, – робко сказал Седловой. – Не так ли, молодые люди?

Корнеев посмотрел на него и вздохнул:

– Таких как Выбегалло, надо брать за воротник и рвать шерсть из ушей. Это однозначно, Луи Иванович. На вашем мес– те…

Седловой густо покраснел.

– Шерсть, молодой человек, это беда общая, и не стоит так на ней акцентировать…

Витька смутился.

– Был бы он просто дурак, хам или подлец, – сказал я. – А так ведь – все сразу, и в одном флаконе.

– Луи Иванович, нет никаких сомнений, что Выбегалло при помощи вашей машины принес часы из воображаемого будущего, – сказал Корнеев. – И, полагаю, не только часы.

– Ну, ничего криминального в этом нет. Удивительно лишь, что он нашел мир, где подобные изобретения реальны.

Витька двинулся к машине времени. Осмотрел ее, едва ли не обнюхал, потрогал какие-то шестерни и покачал головой.

– Внешний вид надо улучшать, – быстро сказал Седловой.

– Дизайн, так, если не ошибаюсь, ныне принято говорить. А то даже корреспондентам показать неудобно. Но сама машина впол– не работоспособна!

Пережитки в сознании у него все-таки наличествовали в полной мере.

– Луи Иванович, – спросил Витька, – возможно выяснить, где побывал Выбегалло?

– Нет, друг мой, – вздохнул Седловой. – Я работаю над механизмом автопилота, но пока… Надо у Амвросия Амбруазо– вича спросить.

– Так он и ответит, – Витька выпрямился. – Да. Интерес– ный расклад получается. Сашка, тебе хоть один реальный мир попадался?

– Откуда? Да я и был-то недолго.

– Пошли домой, – решил Витька. – Завтра на ученом сове– те следует быть свежими и отдохнувшими. Похоже, У-Янус об этом нам и говорил.

Я кивнул. У меня складывалось нехорошее ощущение, что Витька прав. И что каша завтра заварится еще та… Но я все же заметил:

– Меня-то вряд ли на ученый совет пригласят.

– Пригласят. Кто у нас по электронным делам специалист? А Выбегалле теперь дороги назад нет, часики придется показы– вать. Луи Иванович, вас домой подбросить?

Седловой замахал руками:

– Нет, нет. Я так… пешочком. Воздухом подышу, поду– маю. Спасибо, юноша.

Мы вышли в коридор, чтобы, трансгрессируя, случайно не попортить какого-нибудь оборудования. Корнеев мстительно пнул ногой гору клочковатой грязной шерсти на полу, и мы пе– ренеслись в общежитие.