Текст книги "ВРЕМЯ УЧЕНИКОВ 1"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц)

4

– О достойный герой и славный господин, тот, кто овладеет этой книгой, станет властелином всех земель эфиопов и суданцев, а они станут его слугами и рабами, цари этих стран будут приносить ему дань, и он будет править всеми царями своего времени.

Жизнеописание Сайфа, сына царя Зу Язана

В это утро мы с Витькой проснулись одновременно, и мол– ча, не сговариваясь, двинулись умываться. Настроение у нас было, как у солдат перед боем. Корнеев фыркал, плескаясь хо– лодной водой, и временами приговаривал:

– За гнусные диффамации, значит… Будет вам диффама– ция, гражданин Выбегалло…

– Витька, ну а что мы реально сделать можем? – спросил я. – Даже если Выбегалло натащил из придуманного будущего всяких фантастических изобретений – в чем его обвинять? Он же скрывать не будет, что не сам все придумал.

– Теперь не будет!

– Угу. Теперь. Он в свою заслугу поставит тот факт, что к нам доставил.

– Использование магии в корыстных целях, – Корнеев был жизнерадостен и уверен в победе. – Знаешь про такую статью?

– Это еще доказать надо, что в корыстных.

– Докажем!

Мы отправились в столовую, где вступили в победоносную схватку с тушеной капустой. На середине завтрака к нам под– сел бледный Юрик Булкин.

– Ребята, тут такие дела… с меня Выбегалло плакаты новые требует. Об экономии продуктов, правильном пережевыва– нии пищи и прочем…

– Дошутился? – Корнеев захохотал, хлопая его по плечу.

– Плюнь. Забудь.

– Как это – забудь? Мне Жиан велел адекватно отреагиро– вать!

– А, – Витька прищурился. – Адекватно? У тебя василиски еще остались?

– Остались.

– Так вот возьми одного, и доставь на рандеву с Выбе– галлой. А потом укрась вестибюль статуей.

Юрик испытующе смотрел то на меня, то на Витьку. Чело– век он был в институте новый, и не всегда понимал, где шут– ка, а где правда.

– Виктор, а ты уверен, что Жиакомо именно это имел в виду? – спросил Юрик с проснувшейся надеждой.

– Не уверен, – неохотно признал Корнеев. – Просто плюнь и забудь. Это и имелось в виду. А у Амвросия сегодня будет достаточно проблем… не до тебя ему будет.

Булкин благодарно закивал. Шепотом спросил:

– Говорят, Выбегалло сегодня доклад на ученом совете делает?

– Делает, – признал я.

– Можно там поприсутствовать? Говорят, тот еще цирк ожидается.

– Вряд ли. Да ты спроси Жиана, он же твой начальник. Может и проведет.

Юрик помотал головой. Перед Жианом он робел больше, чем перед живым василиском.

– А, ладно… потом расскажешь, Витька?

Корнеев кивнул, и Юрик побрел к кассе, подхватив со стола свободный поднос. Я его вполне понимал, Жиан Жиакомо был личностью крайне уважаемой, магом потрясающей силы, но при этом каким-то неуловимым, держащимся от всех в отдале– нии. Даже Кристобаль Хозевич, с которыми они были так похо– жи, что я поначалу их путал, казался по сравнению с Жианом рубаха-парнем.

– Значит так, Сашка, – рассуждал Корнеев. – Ты первым в бой не лезь. Действуй по моему сигналу, если что. Я сейчас поговорю с Ойра-Ойрой, с Почкиным, с Амперяном. Старики пус– кай с Выбегалло по-интеллигентному воюют, а мы его будем бить его же методами.

– Это как?

– Увидишь, – Корнеев потер ладони. – Преклонение перед Западом… часики-то гонконговские…

– Это восток.

– А, какая разница! Некорректное использование чужих приборов, отсутствие прикладного эффекта…

– Витька. Нельзя бороться с дураками и резонерами их оружием, – отхлебывая какао, сказал я.

– Почему?

– Они этим оружием лучше владеют, поверь. Либо проигра– ешь… либо шерсть из ушей полезет.

Корнеев загрустил.

– Ну что ты такой пессимист, Сашка! Надо же что-то де– лать!

– Надо, – признал я. – Но – не это.

Мы еще поспорили немного, и по лабораториям разошлись, едва не поссорившись. Работалось плохо. Я отдал забежавшему Володьке его расчет, мы немного посудачили о Выбегалло и ре– шили, что надо ориентироваться по ситуации. Потом девочки подошли ко мне с вопросом о никак не поддающейся оптимизации программе, и почти на час я полностью забыл об Амвросии Амб– руазовиче. Это был хороший час. Но он кончился телефонным звонком.

– Александр Иванович? – вежливо поинтересовался У-Янус.

– Да, Янус Полуэктович, – непроизвольно вставая, сказал я.

– Вы сидите, сидите… Не могли бы вы минут через двад– цать подойти к нам на ученый совет? Может потребоваться ваша консультация.

– Конечно, Янус Полуэктович.

– Спасибо большое, Саша… Тяжелый денек сегодня будет.

Я опустил трубку и посмотрел на весело щелкающий «Ал– дан».

Началось…

Малый ученый совет проводили в кабинете у Януса Полуэк– товича. Кто-то из магов его временно расширил, и, помимо ог– ромного овального стола, там появилась площадка с до боли знакомой машиной времени Луи Седлового. Сам Луи Иванович си– дел в сторонке, крайне смущенный и начисто выбритый. Были все великие маги. Киврин ласково кивнул мне, и я, отводя глаза, пожал ему руку. Никак не выходило из головы, как дубль Федора Симеоновича пытался колдовать. В углу жизнера– достно топтались Г.Проницательный и Б.Питомник. Пристроив– шись между Витькой и Эдиком, я стал ждать.

Выбегалло расхаживал вдоль трибуны, раскланиваясь с подходящими. При появлении Кристобаля Хозевича он гордо вскинул бороду и отвернулся. Хунта не обратил на это ни ма– лейшего внимания.

– Все собрались? – Янус Полуэктович поднялся. – А, При– валов, вы уже подошли…

Все посмотрели на меня. Растерянный таким вниманием, я потупился. Выбегалло, мгновенно сориентировавшись, восклик– нул:

– Дорогой мой, рад вас видеть!

Мне стало противно. Тем временем Янус Полуэктович про– должал:

– Мы собрались по просьбе Амвросия Амбруазовича, чтобы выслушать доклад о проведенной им, совместно с товарищем Седловым, работе. Прошу.

Я заметил, что при слове «совместно» Выбегалло дернул– ся, как кот, которому мимоходом наступили на хвост, но про– молчал. Потрепал бороду и бодро начал:

– Товарищи! Чего мы все хотим?

Витька засучил руками, как девица, щиплющая пряжу, но промолчал.

– Хотим мы все внести свой вклад в закрома Родины! – продолжил Выбегалло. – Так, Янус Полуэктович?

Невструев поморщился и вежливо ответил:

– Без сомнения. Реальный вклад, а не демагогическую болтовню.

Кое-кто хихикнул, но Выбегалло сделал вид, что ничего не понял.

– Что мы на данный момент наблюдаем? – продолжал Амвро– сий Амбруазович. – Страна шагает вперед семимильными шагами

– но ведь без помощи сапогов-скороходов. Космические корабли бороздят просторы галактики, но что вынуждены есть наши ге– роические звездопроходцы, покорители Марса и Венеры, наши славные Быковы и Юрковские? Всяческую водоросль и иную кон– серву! Некоторые личности занимаются производством живой во– ды, но так и не наладили ее полноводный поток на целинные поля, которые нас всех кормят!

На мое удивление Витька прореагировал очень спокойно. Негромко сказал:

– Докладчик сегодня плохо позавтракал, – и продолжал слушать Выбегалло.

– Итак, вклад наш в общенародное хозяйство никак не от– вечает возросшим потребностям населения…

– Можно конкретнее? – осведомился Янус Полуэктович. – Самовыкапывающаяся морковь плохо себя оправдала.

– Есть у нас отдельные недостатки, – признал Выбегалло, косясь на корреспондентов. – Кто много работает, тот и оши– бается… порой. А в чем мастерство подлинного ученого? В том, чтобы, эта, обращать внимание на дела своих коллег, и творчески их доработав, обратить на пользу материальным пот– ребностям народа! Вот сидит мой скромный товарищ, Луи Ивано– вич Седловой, создавший малополезную штуку – машину, для пу– тешествия по придуманному, значится, будущему…

– Вот гад, – сказал Эдик. – Сашка, надо было вам вче– ра…

– Не помогло бы, – отмел я недоконченную идею. Смущен– ный Седловой съежился в кресле.

– Зачем советскому человеку путешествовать в выдуманные миры? – вопрошал Выбегалло. – Не будет ли это уклонизмом, и, не побоюсь этого страшного термина – диссидентством? Ежели кто хочет книжку почитать, так это дело хорошее. Много чего напечатано, одобрено, и стоит на нашей книжной полке. Читай хоть журналы, хоть газеты, хоть иную литературу. А загляды– вать туда из порожнего любопытства – вещь смешная, ненужная. Этим пусть оторвавшаяся от труда молодежь занимается, чтобы нам было что пресекать.

Янус Полуэктович глянул на часы и повторил:

– И все же, я просил бы вас быть конкретнее. На данный момент лучшие умы института собрались выслушать вас… пони– маете?

Выбегалло закивал:

– Вот я и обдумал, нет ли в придумке с машиной времени хоть какого-то полезного зернышка? И вспомнил совет всеми нами любимого товарища Райкина – можно все поставить на пользу обществу, даже хождения писателя по комнате, когда ему, значится, слов не хватает, и он их где-то там ищет.

Питомник и Проницательный громко засмеялись. Им явно не доводилось заниматься поисками недостающего слова, данный в начальных классах запас их вполне устраивал.

– Ежели можно посмотреть на то, что писателя наши навы– думывали, то следует все это и взять для изучения, – продол– жал Выбегалло. – Известно, что литература наша много чего полезного напридумывала. Это и сеялки с атомной тягой, и подводные лодки для сбора морской капусты, и прочие полезные вещи.

Кристобаль Хозевич поднялся и спокойно сказал:

– Полагаю, все мы убедились, что имеем дело с очередной прожектерской идеей. Из миров выдуманного будущего, равно как настоящего или прошлого, невозможно что-либо принести в наш мир. По причинам, понятным всем… здравомыслящим людям.

– Мне к-кажется, что, несмотря на определенную резкость тона, К-кристобаль Хозевич п-прав, – осторожно заметил Кив– рин. – Амвросий Ам-мбруазович, видите ли…

Странно, но Выбегалло словно обрадовали слова Хунты!

– Неправ! Неправ наш любимый Кристобаль, понимаете, Хо– зевич! – он даже слегка поклонился Хунте, и я впервые увидел бывшего Великого Инквизитора растерянным. Довольный эффек– том, Амвросий Амбруазович продолжил: – Мои сверхурочные ра– боты с машиной времени дали результат, прямо-таки феноме– нальный, говоря человеческим языком – недюжинный! И это сей– час будет объяснено и продемонстрировано, к восторгу населе– ния и посрамлению скептиков от магии! Труд, эта… духовный, привел к появлению плодов материальных! В полном, понимаете, соответствии с законами единства и борьбы одного с другим!

Выбегалло взмахнул рукой, и два его лаборанта, скромно стоящие в углу, подтащили к столу большие, закрытые мешкови– ной, носилки. Корнеев крякнул и шепнул:

– Вот ведь натаскал… Выносилло наш недюжинный!

И все же даже Витька казался смущенным и заинтригован– ным.

Амвросий тем временем сдернул с носилок мешковину и, отпихивая лаборантов, принялся выкладывать на стол перед ма– гами самые разнообразные предметы, приговаривая:

– Все заучтено и заоприходовано, ничего не пропадет…

Предметы пустили по рукам.

Много чего здесь было. И те самые часы, правда с пор– ванным ремешком – видимо уж очень старался Выбегалло их на– цепить на себя. Небольшой, очень симпатичный импортный теле– визор, зачем-то соединенный шнуром с совершенно непонятным плоским ящичком, аккуратный пластиковый чемоданчик, женские колготки, что-то вроде кинокамеры, но очень изобильно укра– шенной кнопками… Как ни странно, но лежала даже пара кни– жек, точнее – огромных цветных альбомов, с надписью на анг– лийском – «OTTO».

– Смотрите, смотрите, удивляйтесь, – покровительственно сообщил Выбегалло. Все смотрели. Только Янус Полуэктович с усмешкой пролистал альбом, передал его дальше по столу, и, подперев голову руками, стал наблюдать за Амвросием.

– Как я п-понимаю, – сказал Киврин, – все это – просто з-западный ширпотреб. Г-где-то там с-сделанный.

– Нет, – замотал головой Выбегалло. – Подвело вас чутье, товарищ Киврин! Не «г-где-то там», а у нас! В мире, созданном талантливым писателем!

– А почему тогда все импортное? – ехидно спросил Корне– ев.

– В будущем это уже значения иметь не станет! – изрек Выбегалло. Я толкнул Витьку и шепнул:

– Бесполезно. Ты его не подловишь. Молод еще.

То ли Выбегалло услышал мои слова, то ли уловил движе– ние – но, схватив чемоданчик, передал его мне:

– А это для изучения нашего уважаемого специалиста! Откройте!

Я открыл. Внутри чемоданчик оказался прибором. С обо– ротной стороны крышки – тускло-серый экран. Была и клавиату– ра, напоминающая пишущую машинку, но с буквами и русскими, и английскими.

– Что это? – спросил я, совершенно очарованный.

Выбегалло, извлекая из недр зипуна грязный клочок бума– ги, навис над моей спиной. Неуклюже нажал какую-то кнопку.

Экран слабо засветился синим, на нем появилась какая-то желтая таблица с английскими надписями.

– Это, дорогой мой, гений мысли человеческий, электрон– ная вычислительная машина!

Корнеев страшным шепотом произнес:

– «Шкаф для устройства памяти», да?

– А… как она работает?

– Сейчас-сейчас… – Выбегалло поводил грязным пальцам по клавишам, бормоча: «стрелочка вниз, стрелочка вниз, эн-те, еще раз стрелочка вниз, эн-те, пять раз стрелочка вниз… эн-те!»

Из глубины чемоданчика донеслась тихая, тревожная музы– ка. Появилась цветная – цветная! – картинка – человек, обве– шанный жутким оружием, и наседающий на него страшный монстр.

– Сейчас… – бормотал Выбегалло, сверяясь с бумажкой.

– Сейчас…

Картинка растаяла. Вместо нее появилось что-то вроде мультфильма – мрачные коридоры, бродящие по ним чудовища, торчащая вперед рука с пистолетом.

– А! – радостно заорал Выбегалло. Все уже стояли вок– руг, затаив дыхание, лишь Янус Полуэктович негромко беседо– вал с Хунтой.

– Вот так, значится, она ДУМАЕТ! – закричал Выбегалло, безжалостно давя на хрупкие кнопки. Изображение сместилось. Я понял, что он управляет происходящим на экране! Пистолет дергался, стрелял, чудовища выли, падали и кидались в экран желтыми огненными клубками. Все было настолько реально, что я подавил желание отпрянуть. А Выбегалло, оттесняя меня, бил по кнопкам и вопил: – Так мы ДУМАЕМ! Так мы всех врагов по– беждаем! Так!

Экран покраснел, изображение сместилось к полу, словно неведомый стрелок упал. Только дергались чьи-то уродливые ноги. Выбегалло кашлянул и захлопнул крышку чемоданчика. Я обернулся.

Все, все стоящие рядом завороженно следили за экраном. На лице Федора Симеоновича блуждала счастливая улыбка, он тихо повторял:

– В каком же г-году… память не та… ш-шестьсот… не та память… Молодой был, д-дурной…

– Сашка, на «Алдане» такое возможно? – спросил Ойра-Ой– ра. Вроде бы деловым тоном, но слишком уж заинтересовано.

– Нет, – сказал я.

Первым опомнился Витька.

– Ха! Игрушка! – завопил он. – Такую детям не дашь, пе– репугаются насмерть! А взрослым она зачем?

Магистры неуверенно закивали. Я вздохнул, закрыл глаза и сказал:

– Корнеев, ты не прав. Это ведь просто программа… для игры. Представь, какая мощность должна быть у машины, чтобы так быстро обрабатывать графическую информацию!

– И ты, Брут… – прошептал Витька.

– Тут одной памяти… не меньше мегабайта! – слегка преувеличил я. – Корнеев, я на такой машине, если с управле– нием разберусь и перфоратор подключу, за час все дневные расчеты сделаю.

– Что нам говорит молодежь? – спросил Выбегалло, обло– котившись на мое плечо. – А молодежь, отбросив заблуждения, восхищена прогрессом человеческой мысли! Но ведь еще не все, не все!

Подхватив чемоданчик с ЭВМ, Амвросий кинулся к телеви– зору. Требовательно посмотрел на У-Януса.

– Эта… розетка нужна.

Янус Полуэктович провел ладонью по столу, в котором не– медленно образовалась розетка. Выбегалло, заглядывая в дру– гую бумажку, стал возиться с телевизором и ящичком.

– В чем нас обвиняют? – вопрошал он. – В недооценке культуры, духовности! А вот нет! Нет и нет! Рост культуры материальной, торжествующее потребление – оно завсегда по– рождает такую культуру, что раньше и присниться не могла!

Экран телевизора засветился. Я уже не удивился, что и тут изображение было цветным. На экране, в очень хорошо обс– тавленной комнате, сидела большая семья, симпатичные, но ка– кие-то уж больно прилизанные люди. Заиграла знакомая музы– ка… и внизу экрана поползли строчки текста. Явно не отры– вая глаз от этих титров, Выбегалло запел:

– Ши-ро-ка страна мо-я род-на-я!

Мно-го в ней ле-сов, по-лей и рек!

Все онемели. Пел Выбегалло ужасно, но, видимо, следя за титрами, в размер попадал. Так продолжалось минуты три. Люди на экране беззвучно открывали рты, временами Выбегалло нажи– мал какую-то кнопку, и они начинали ему подпевать. Картина была такой… такой… даже и не знаю, как ее назвать.

Когда Амвросий Амбруазович допел, выключил телевизор и торжествующе оглядел зал, все молчали. Только в уголке де– вушки, не замечая происходящего, листали альбом, срисовывая из него какие-то фасоны платьев и временами ойкая – видимо, находя что-то уж совсем удивительное.

– Хорошо, – сказал наконец Янус Полуэктович. – В рабо– тоспособности доставленных приборов мы убедились, вопрос их полезности можно продискутировать отдельно. Теперь поговорим конкретно. Амвросий Амбруазович, откуда вами, с помощью ма– шины Луи Ивановича, были доставлены данные вещи?

Выбегалло всплеснул руками:

– Из будущего, значит! Из придуманного, нашего, хороше– го!

– А в какой именно книге оно было описано?

– Же сюи трэ шагринэ! note 7Note7
  я крайне огорчен! (фр.)


[Закрыть] – Выбе– галло изобразил оскорбленную невинность. – Не имею понятия! Мы работаем, нам книжки читать некогда.

Кристобаль Хозевич, переглянувшись с Невструевым, ска– зал:

– Предметы данные, полагаю, имеют немалую ценность в любом мире.

Выбегалло гордо закивал.

– И каким же образом вы взяли их в мире вымышленного будущего?

Нет, сегодня Амвросия смутить было невозможно:

– В целях эксперимента и технического прогресса, я ку– пил их на личные сбережения! – заявил он. – Смета мною будет приложена, и, надеюсь, оплачена!

– Он неуязвим, – тоскливо прошептал Витька.

Самым неприятным было то, что я уже запутался, стоит ли с Выбегалло бороться. Да, конечно, его «эксперименты» с чу– жим оборудованием пахли весьма дурно. Но оттереть Луи Ивано– вича в сторону ему маги не дадут. А вещи-то, действительно, интересные… Я вздохнул. И в наступившей тишине вздох мой прозвучал очень громко.

– Вы что-то хотите предложить, Привалов? – спросил Невструев.

– Я? Нет… в общем-то…

Янус Полуэктович кивнул.

– Хорошо. Мы выслушали мнение профессора Выбегалло… теперь, полагаю, для чистоты эксперимента надо повторить его независимому эксперту. Предлагаю кандидатуру Привалова. Вы против, Амвросий Амбруазович?

Выбегалло заколебался.

– Эта… молодежь… она…

– Могу я! – привстал Корнеев. Выбегалло замахал руками:

– Привалов вполне, вполне… Юноша талантливый, пуркуа бы не па?

– Александр Иванович, вы согласны посетить мир, где имеются подобные… технологии? – Невструев пристально пос– мотрел на меня. И едва заметно подмигнул.

Я поднялся. Витька пихнул меня в спину и прошептал:

– Что хочешь делай, но если Выбегалло поддержишь – ты мне больше не друг!

– Саша, на тебя надежда, – сказал вслед Эдик Амперян.

Неуверенно подойдя к машине времени, я покосился на ма– гов. Кристобаль Хозевич полировал пилочкой ногти, с сомнени– ем поглядывая на меня. Киврин доброжелательно улыбался. Сед– ловой достал носовой платок и принялся смахивать с машины пылинки.

– Янус Полуэктович, что именно мне проверять? – спросил я.

– Все. Постарайтесь выяснить, например, что это за кни– га, – Янус Полуэктович был воплощенным вниманием. – Подумай– те, имеет ли смысл что-то оттуда привозить в наш мир. Пос– мотрите сами, по обстановке.

Я кивнул, усаживаясь на машину. Спросил Выбегалло:

– Так куда мне отправляться… Амвросий Амбруазович?

– Ты… эта… по газам, по газам! Гони вперед, не ос– танавливайся. Все уже кончится, а ты гони!

Инструкция была столь же простой, сколь и странной. По– жав плечами, я поставил ногу на сцепление.

– Давайте, давайте, – прошептал Седловой. – Вам не в первый раз, вы путешественник опытный…

Я нажал на клавишу стартера, и мир вокруг расплылся.

5

Но это уже другая история, и мы расскажем ее как-нибудь в другой раз.

Михаэль Энде

Видимо, сказывался прежний опыт. С путешествиями во времени – это как с ездой на велосипеде, и сам процесс очень похож, и навык приобретенный не теряется. Машина шла на пол– ном газу, и античные утопии так и мелькали вокруг. Я даже немного отвлекся от сути своего задания – так интересно было посмотреть на знакомые места. Возникли знакомые граждане в хитонах с шанцевым инструментом и чернильницами, я помахал им рукой и подбавил газку. Пронеслись гигантские орнитопте– ры, я замедлил ход, чтобы получше их разглядеть – и обнару– жил, что на крыльях восседают солдаты с ружьями, энергично и бестолково паля друг в друга. Менялась архитектура призрач– ных городов, из стен и крыш начали вырастать антенны, забе– гали могучие механизмы, колесные, гусеничные и многоногие. Как и раньше, люди в большинстве своем носили либо комбине– зоны, либо отдельные, очень пестрые, предметы туалета. Я по– пытался представить, можно ли отсюда что-нибудь вынести в реальный мир, и покачал головой. Сомнительно.

Хотя Выбегалло, наверняка, пробовал. «Нестирающиеся ши– ны с неполными кислородными группами» должны были поразить его воображение. Я снова полюбовался массовым отлетом звез– долетов и космопланов, вереницей женщин, текущей в Рефриже– ратор, и прибавил ходу. Было в этих картинах что-то древнее, титаническое… и вместе с тем невыразимо грустное. Когда пошли лакуны во времени, лишь Железная Стена продолжала слу– жить мне ориентиром. Дождавшись появления колыхающихся хле– бов, я сбавил ход и остановился. Было очень тихо. Я слез с машины времени, сорвал пару колосьев, внимательно рассмотрел их. Н-да. Пожалуй, даже колосок отсюда не привезешь. Авторы романов про будущее в большинстве своем пшеницу видели лишь в виде батонов… Тоскливо оглядевшись, я поискал взглядом маленького мальчика, который в прошлый визит пояснял мне назначение Железной Стены. Но его не было. Наверное, высту– пал где-нибудь на Совете Ста Сорока Миров.

Спросить некого. Значит, надо отправляться дальше.

Я снова запустил машину времени и двинулся вперед. У меня стала зарождаться идея, что Выбегалло что-то напутал, или мир, куда он путешествовал, саморассосался.

Но тут вдруг началось что-то необычное. Из-за Железной Стены, озаряемой далекими ядерными взрывами, полыхнуло осо– бенно сильно – и Стена дернулась, накренилась. Я притормо– зил, выпучив глаза.

Мир Гуманного Воображения, по которому я несся, менялся на глазах! Его стали озарять такие же адские взрывы, а свер– кающие купола и виадуки вдали стремительно превращались в руины вполне заурядных домов. Небо потемнело, повалил серый снег. Выжженные нивы покрылись сугробами. Дождавшись, пока взрывы по эту сторону стены стихли, я затормозил.

Было очень холодно. Лениво падал снег. На много кило– метров вокруг простирались лишь запорошенные снегом развали– ны. Я поежился, попытался поднять комок грязного снега. Снег был вполне реален, его явно можно было привезти домой. Потом я подумал, что снежок этот радиоактивен, выбросил его и то– ропливо вытер руки. В это мгновение кто-то тронул меня за колено. Подскочив в седле, я обернулся и увидел маленького мальчика в резиновом балахоне и противогазе. Из под стекла противогаза нездорово светились запавшие, глубоко посаженные глаза. Секунду я размышлял, тот это мальчик или не тот, но, так ничего и не решив, спросил:

– Тебе что, малыш?

– Твой аппарат поврежден? – глухо осведомился он из-под противогаза.

– Нет… – прошептал я.

Мальчик без особой радости кивнул и присел на снег. По– хоже, он очень устал и замерз. Я растерянно подумал, что на– до схватить его и привезти в реальный мир… Конечно, был риск, что привезу я лишь противогаз, но мальчик был таким измученным и несчастным, что выглядел реальным. Однако маль– чик, отдохнув, поднялся и побрел дальше.

– Эй! – завопил я. – Подожди! Пойдем со мной!

Мальчик на ходу покачал противогазным хоботом и отве– тил:

– Не принято… уже…

– Что случилось-то? – в отчаянии осведомился я.

– Стенка железная рухнула, – равнодушно ответил маль– чик, исчезая среди сугробов.

Мне стало так страшно, что я едва удержался от нажатия на газ. Соскочил с машины времени, бросился за ребенком – но его среди сугробов уже не было. Видимо, в данной книге дог– нать его было «не принято»… С ловкостью велогонщика я зас– кочил в седло и дал по газам. Опять начались взрывы. Стена кренилась и рушилась все больше. Из-за нее в мою сторону пробежал детина с автоматом и в кожаной куртке на голое те– ло. Рядом с ним неслась чудовищных размеров псина, и оба они смерили меня плотоядными взглядами. Я ускорился, но это было как наваждение – лет через тридцать по спидометру очень по– хожий мужик с очень похожей собакой пробежал в обратную сто– рону. Это было похоже на некий обмен дружескими делегациями.

Кошмар!

Несколько минут я мчался мимо остатков Железной Стены, наблюдая взрывы и оборванцев с оружием. Потом, вроде бы, все поутихло. Оборванцы стали чище, автоматы и базуки сменились мечами. Вместо собак временами пробегали демоны. Вместо руин появились мрачные храмы. Я по-прежнему не решался сбросить скорость и продолжал движение.

К моей дикой радости, взрывы больше не повторялись, му– жики с автоматами исчезли вовсе, а граждане с мечами хоть и продолжали бегать, но стали совсем уж прозрачными и невнят– ными. Руины быстро отстроились, превратившись в довольно ре– альные здания, по улицам двинулись почти настоящие люди. Я остановился. Мир вокруг казался настоящим. Люди были одеты нормально, по улицам ездили очень красивые, но правдоподоб– ные машины. Воздух, насыщенный выхлопными газами, однако, казался не радиоактивным. В витринах магазинов стояли муляжи продуктов. Я взвалил машину времени на плечи и зашел в один из магазинов. Там стояла длинная очередь за разливным моло– ком, и еще более длинная – за водкой. Поежившись, я выскочил обратно.

На меня стали обращать внимание. Кое-кто просто озирал– ся, а какой-то тощий, подозрительно знакомый мальчик, улучив момент, когда я поставил машину времени на тротуар, попытал– ся ее утащить. Впрочем, аппарат оказался для него достаточно тяжелым, и я отобрал его без особых хлопот.

Было так неуютно, что я торопливо двинулся к поросшим травой останкам Железной Стены. За ней, как ни удивительно, было куда чище и пристойнее. Там высились полупрозрачные ку– пола и сверкающие акведуки. В небе пролетали космолеты. Ка– кие-то люди, разукрашенные татуировками и частично состоящие из кибернетических протезов, вели странные, заговорщицкие беседы, но, по крайней мере, на меня смотрели снисходительно и почти дружелюбно.

– Хеллоу! – выдохнул я.

– Русский? – полюбопытствовала красивая девушка в пере– ливающихся одеждах.

– Да…

– Ну заходи… посидишь в сторонке.

Некоторое время я посидел, слушая их разговоры. Но они, в основном, велись о проблемах лингвистики, борьбе с цивили– зацией кристаллических насекомых и последних дворцовых сплетнях. Мимоходом я услышал, что девушку собираются разоб– рать на внутренние органы для трансплантации их собеседни– кам. Мне стало совсем плохо, и я заскочил в седло.

– Не советоваю, – сказала девушка вслед. Я не внял пре– дупреждению и отправился в путь.

По эту сторону Железной Стены было одно и то же. Варва– ры с мечами, красивые девушки, киборги. Остановившись через пару лет, я торопливо перетащил машину времени на свою сто– рону и снова двинулся вперед.

Местность особенно не менялась. Видимо, сверкающие ку– пола, тучные хлеба и астропланы совсем уж вышли из моды. Вы– сились нормальные здания, бродили нормальные пешеходы. Я снова остановился и подобрался к какому-то магазину. Витрины были заполнены продуктами, почему-то сплошь – импортными. Внутри люди оживленно и со вкусом занимались покупками. Я почувствовал, что близок к цели. Мир этот, в общем, казался достаточно приличным и реальным. Побродив среди прохожих, я убедился, что разговоры они ведут вполне человеческие, вот только очень уж мрачные. Все они делились на две группы – одна, большая, состояла из каких-то кадаврообразных граждан, озабоченных вопросом, что сейчас модно, где и что можно ку– пить дешевле, и как «отхватить» побольше денег. Были они настолько мерзкими и прямолинейно подлыми, что слушать их было просто противно. Вторая, более симпатичная, хоть и ма– лочисленная группа, состояла сплошь из рефлексирующих интел– лигентов. Они смотрели друг на друга и на меня с печальной, обреченной добротой. Они говорили о прекрасном, цитируя из– вестных и элитарных авторов. Смысл их разговоров сводился к тому, что человек, по сути своей, мерзок и гнусен. Сами они, очевидно, были редкими исключениями, но никаких надежд для рода людского не питали. Наиболее потрясающим было то, что многие из них являлись телепатами, воплощениями Всемирного Разума, второй инкарнацией Христа, их охраняли законы приро– ды и космические силы. Любой из них был способен накормить пятью хлебами тысячу голодных, не считая женщин и детей. Но они к тому вовсе не стремились, ибо были уверены, что начав действовать, немедленно поддадутся самым гнусным устремлени– ям и побуждениям. Немногие активные индивидуумы, пытающиеся что-либо совершить, служили иллюстрацией этого тезиса, крат– ковременно становясь диктаторами, извергами и кровавыми ти– ранами. Кажется, основной идеей, витавшей в воздухе, была пассивность, позволяющая второй группе остаться хорошими, пусть и беспомощными людьми.

Особенно меня потряс какой-то несчастный школьный учи– тель, потрясающе реальный и невыносимо несчастный. Он счи– тал, что все окружающее – лишь чей-то гнусный эксперимент, и весь мир вокруг – некая модель реального, счастливого мира, крошечный кристаллик, помещенный под микроскоп. Он кричал о летающих тарелках, которые являются объективами микроскопов, о том, что жить надо достойно и радостно. Конечно же, его никто не слушал. Когда я сообразил, что бедного учителя вот-вот убьют собственные ученики, я зажмурился и перескочил на десяток лет вперед.

Ничего не изменилось!

Жадно дыша вонючим воздухом, я озирался по сторонам. Город вокруг стал настоящим донельзя, я его даже узнал – и содрогнулся. Рефлексирующие интеллигенты мужественно брали в руки автоматы Калашникова и палили по цепочкам солдат, по несущимся в небе призракам, по вылезающим из земли исполинс– ким зверям. Все было тускло, серо, гнило, омерзительно – и при этом словно бы правдиво. Мне захотелось лечь на грязную мостовую и помереть. Из ступора меня вывел очередной малыш с горящими глазами, который попросил у меня машину времени – покататься. Стало страшно, и я дал по газам, провожаемый возгласами ребенка о том, как он во мне ошибся и насколько плохи большинство взрослых.