Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Нефер Митанни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Часть I. Глава 21

Коллаж автора. При создании иллюстрации использована картина Сергея Емельянова из цикла Древние храмы г. Вятки, холст, масло 1914 год.

Важно и тихо ступая, в кабинет входил камердинер, чтобы зажечь свечи.

– Рано подаёшь, будто покойнику… – недовольно поморщившись, замечал Александр, стоящий у тёмного окна. – Впрочем, оставь, – он делал неопределённый жест рукою и вновь, устремив взгляд в никуда, продолжал свои воспоминания.

Отец… Уже само это слово отзывалось едва ли не физической болью в сердце. В январе 1797 года, узнав о намерении Великой бабушки обойти сына, оставив престол внуку, Александр негодовал:

– Ежели верно, что права отца моего будут отняты у него, то я решительно отклонюсь от такой вопиющей несправедливости! Мы с супругою спасёмся в Америку, где отыщем приют и будем счастливы свободной жизнью, про нас больше никто не услышит.

Однако столь громкое заявление исполнять не пришлось. Павел Петрович прибыл в столицу, где имел беседу тет-а-тет с дальновидным графом Безбородко. Слухи, конечно, вещь ненадёжная, однако же и не верить им тоже было нельзя. Сгорел ли в тот вечер в камине указ о назначении наследником Александра или нет? Скорее всего, да, косвенное доказательство тому – небывалый взлёт Александра Андреевича при императоре Павле. 3 апреля 1797 года высочайшим указом род графов Римской империи Безбородко повелено было ввести в число графских родов Российской империи, но этого мало – в день же своей коронации Павел I, именным Высочайшим указом от 5 апреля 1797 года графа Александра Андреевича Безбородко, действительного тайного советника I класса, возвел в княжеское достоинство Российской империи с титулом светлости. Все понимали, что неспроста этот фантастический взлёт, Александр тоже понимал и в глубине души даже порадовался такому повороту событий: не заступил отцу дорогу, не пришлось ему прежде батьки в петлю поспевать.

Однако же не долго длилось довольствие сложившимися обстоятельствами и собой. Вскоре, уже в сентябре 1797 года, Александр, теперь законный прямой наследник, шеф Семёновского полка и военный губернатор столицы, внимательно следивший за делами венценосного отца, писал своему учителю: «Мой отец, по вступлении на престол, захотел преобразовать всё решительно. Его первые шаги были блестящими, но последующие события не соответствовали им… Благосостояние государства не играет никакой роли в управлении делами, существует только неограниченная власть, которая всё творит шиворот-навыворот… Моё несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены. Вот картина современной России, и судите сами по ней, насколько должно страдать моё сердце…».

Он действительно страдал! И всё носил в себе – не было рядом человека, который на самом бы деле понял наследника и поверил в искренность его чувств и переживаний. Привычная уже маска скрывала всё.

***

Чедвик, закинув ногу на ногу, сидел в удобном старом кресле и терпеливо ожидал, когда же хозяйка поместья изучит представленные им документы. Ему осточертело столь затянувшееся ожидание, но ничего с этим поделать было нельзя – такова его работа. Он уже сотни раз успел рассмотреть полустёртые розочки на обоях, свидетелях былого роскошного состояния дома, и высокий белёный потолок, в одном из углов которого паук сплёл едва заметную паутинку и ожидал появления хоть какой-нибудь крылатой жертвы. Джону вдруг пришла мысль, что он похож на этого паука – тоже терпеливо ждёт, с той лишь разницей, что ожидание паука будет вознаграждено, а его – весьма сомнительно.

Старуха, расположившаяся за массивным письменным столом, на котором царил беспорядок, то и дело, не поднимая головы, поверх очков недоверчиво, с сомнением посматривала на своего посетителя, видимо, думая, что он не замечает её взгляда. Она и так, и этак вертела в руках родовой перстень, много раз перечитала письмо князя, рассматривала портрет княжны, словно выискивала какой-то подвох. Однако Чедвику было уже всё равно: несколько раз подряд изложив старухе суть дела и предъявив имеющиеся у него доказательства и документы, он не надеялся, что она поверит ему и поможет в решении его вопроса.

Марья Фёдоровна действительно сомневалась, потому что жизненный опыт ей подсказывал опасаться обмана. Но сейчас факты были чрезвычайно убедительными – перстень в точности повторял тот, который она сама недавно вручила своей воспитаннице, и на представленной миниатюре явно была изображена польская княжна, покойная мать Анны.

– Eh bien, monsier, Итак, сударь– -Марья Фёдоровна, наконец, отложила бумаги, представленные неожиданным гостем, и откинувшись на спинку кресла, пронзила терпеливого Чедвика внимательным изучающим взглядом, – Vous prétendez , que le prince vous a autorisé à chercher sa fille et qu ‘elle habitrait dans ma maison?Вы утверждаете, что посланы князем на поиски его дочери и якобы она должна проживать в моём доме?

– Oui, madame,Да, мадам оживился и отвечал Чедвик. – Ou bien elle y avait vécu quelque temps auparavant. Или проживала какое-то время назад- поспешил уточнить он.

– Je dois vous décevoir, Вынуждена вас огорчить– старуха поморщилась и ещё раз взглянула на миниатюрный портрет, – mais cette personne n'est plus ici depuis longtemps этой особы давно нет

– Que signifie elle n'est plus ici? Что значит – нет? - Джон нахмурился. – Vivait-elle ici?Она ведь жила здесь?

– Ou, Да– кивнула хозяйка дома. – Elle y a vécu il y a quelque ans mais maintenant elle est morte.Жила несколько лет назад, но потом умерла.

Марья Фёдоровна явно не хотела рассказывать историю своей счастливой соперницы, но уж очень настойчивым был тип, сидящий перед ней, и кроме того, её всерьёз заинтересовало возможное наследство. Поэтому она коротко, касаясь лишь существенных деталей, рассказала гостю обстоятельства жизни родителей Анны.

– En ce cas, madame, je dois voir la tombe de la princesse,В таком случае, мадам, я должен увидеть могилу княжны

– заявил Чедвик. – La dernière question, y avait-il des héritiers de la défunte? Où puis-je les voir?И последний вопрос – были ли наследники у покойной, где я могу их увидеть?

– On va vous conduire à la tombe. En ce qui concerne les héritiers... К могиле вас проводят. А что касается наследников– Марья Фёдорвна сделала паузу, как бы решая, стоит ли говорить, и всё же сообщила: – Son héritière est sa fille. Elle est mariée à mon neveu et ils habitent la capitale. Si vous voulez je vais vous écrire l’adresse.Наследница, дочь. Она замужем за мои племянником и живёт в столице. Если угодно, напишу вам адрес

– Je vous serais très reconnaissant,Буду вам весьма признателен- Джон расплылся в любезной улыбке.

Спустя четверть часа возок остановился у церкви, расположенной на пригорке. Сопровождаемый дворовым мальчишкой в надетом набекрень большом, не по размеру черепеннике,*который делал его похожим на смешного гнома, Чедвик, высоко поднимая ноги, по глубокому снегу пошёл в сторону кладбища, бывшего при церкви. Могилу княжны мальчишка нашёл почти сразу. Один широкий каменный крест с вырезанным на нём распятием и надписью на латинице – «Alexander Voitsekhovsky i Elzhbet (z domu Czerkasy) Voitsekhovskaya» – стоял в стороне от прочих могил, у самой дальней ограды кладбища. Покойные были католиками, по-хорошему им бы найти последнее пристанище на католическом погосте, но в здешней глуши такового не было. Муж и жена, упокоившиеся в одной могиле, нашли приют здесь, смерть не смогла их разлучить. Сухой букет оранжевого бессмертника пламенел на белом снегу. Казалось, что цветы только что срезаны.– Это дочь ихняя положила, Анна Александровна, как в столицу с барином уезжали, так приходили сюда, – пояснил мальчик, и Чедвик понял его.Стоя со склонённой головой у могилы бедных супругов, Джон вдруг подумал об умершем недавно князе: если бы тот знал, сколь рано оставит этот мир его дочь, наверняка, разрешил бы ей неравный брак и принял бы зятя. Но прошлое неисправимо. Чедвик запрокинул голову и посмотрел в небо. Стоял морозный солнечный день, прозрачно-акварельная лазурь слепила глаза, их защипало, вынуждая его крепко зажмуриться. Он вдруг подумал о небе Нью-Йорка и не смог его вспомнить. А вообще, смотрел ли он в небо хоть когда-нибудь? Пожалуй, нет, получается – именно здесь, в России, он впервые в жизни взглянул в небеса.Рано оставив родительский дом, Джон, старший из многочисленных детей Сэма и Мэри Чедвик, сам зарабатывал себе на жизнь и сейчас в свои двадцать пять мог уверенно сказать, что преуспел. Работа в сыскном агентстве давала стабильный и вполне достаточный для сытой жизни заработок. Однако на взгляд в небо и прочие сантименты времени как-то не находилось. Определённо, Россия меняет его. В лучшую или худшую сторону – молодой человек не знал, однако он вдруг с удивлением понял, что его сердце способно чувствовать и сопереживать тому, что происходило вокруг. Судьба двух влюблённых, лежащих в одной могиле, оставила светлый след в душе молодого американца.Джон жестом показал мальчику, что хочет вернуться в поместье. По возвращении с кладбища Чедвик отправился в Петербург, чтобы по указанному Марьей Фёдоровной адресу отыскать наследницу князя.

______________________________________________________

* «Черепенники», «грешневики», «гречушники» – коричневые или тёмно-серые валяные шапки цилиндрической формы с небольшими полями.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Часть I. Глава 22

Авторский коллаж. Использованы кадры из фильма «Благородный разбойник Владимир Дубровский», Режиссер: Вячеслав Никифоров.

Часы в гостиной пробили пять утра, Анна проснулась словно от внутреннего толчка. Неясная тревога жаром обдала сердце. Было нестерпимо душно. Откинула руку на противоположную сторону кровати, ища любимого, но тут же вспомнила, что он сегодня на дежурстве. Сбросив одеяло, села, пытаясь прийти в себя. Потом, ступая на носочки, подошла к окну. Лунная ночь висела над спящим городом. Анна вдруг поймала себя на том, что хочет видеть не этот тоскливый каменный пейзаж с закованной в лёд Невой, а родной сад в Александровке, широкую липовую аллею, где она любила уединяться с книгой, где они гуляли с Сергеем, и где каждый уголок был родным её сердцу. Она так зримо вообразила эту картину, что казалось та предстала ей за окном – вот она идёт по осенней аллее, под ногами – шуршащий ковёр из пёстрой листвы, а в руках держит багряно-золотой букет из них, вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом опавшей листвы. Сейчас там, должно быть всё в сугробах и метёт метель.Вдруг её внимание привлекло зеркало. Боковым зрением заметила, что в полумраке спальни оно, словно отбрасывало туманный холодный свет. Анне стало не по себе, и она, отойдя от окна, осторожно, с непонятной ей самой опаской, заглянула в зеркало. Вместо своего отражения увидела небывалое.Перед ней проплывали, сменяя одна другую, картины её недавнего прошлого – дом Версаевых-Петрушевских, карета, мчащаяся через лес, в ней она с удивлением узнала ту самую карету, на которой они с мужем уезжали в столицу, недавний бал и они с Сергеем, кружащиеся в танцевальном вихре, а вокруг – множество тоже танцующих весёлых людей. Потом, точно сквозь туманную дымку, стали проступать, постепенно приближаясь, фигура и лицо мужа. Белый мундир в каплях крови, лицо болезненно бледное, измождённое, но больше всего её поразил взгляд Сергея – он смотрел прямо на Анну, будто видел её, стоящую от него по ту сторону рамы, глаза лихорадочно блестели, словно он пытался что-то сказать ей.

Автор коллажа – LadyRovena. При создании использованы кадры из фильма «Война и мир», режиссёр Сергей Бондарчук.

Вскрикнув, не вынеся страшного видения, Анна лишилась чувств и упала возле зеркала.Сергей вернулся домой по утру.– Барыня ещё спит? – спросил у служанки.Честно говоря, то, что жена не встретила его, показалось странным. Неужели она опять обижена на него? Да, нет же вчера, он предупредил о предстоящем дежурстве, и они расстались очень нежно, она обещала, что непременно будет спать в кровати, а не сидеть всю ночь в кабинете. Но Анна не была соней, в деревне вставала едва ли не на рассвете. Так что же её задержало сегодня?– Да, Анна Александровна ещё не выходили, – ответила служанка.Скрывая охватившую его тревогу, Сергей быстро прошёл к спальне и решительно распахнул двери. Анна в ночной рубашке, раскинув руки, без чувств лежала около зеркала, распущенные волосы разметались вокруг.– Аня! – он кинулся к жене и поднял на руки, перенёс на кровать. – Анечка! – чуть встряхнул её, коснулся губами щёк. – Да что с тобой?!Она слабо застонала и открыла глаза.– Серёжа! – сразу метнулась к нему и прижалась, крепко обняв мужа. – Ты… ты жив? С тобой всё в порядке? – с непонятной мужу тревогой посмотрела ему в лицо, боясь увидеть то, что открылось ей в зеркале.– Конечно, родная, – улыбнулся он, покачивая её в своих объятиях. – Я здесь, с тобой. Что случилось? Что тебя испугало? – спросил с волнением, заметив слёзы в её глазах.– Зеркало…– Зеркало?– Да, я видела нас…тебя…– Ах, милая, ну это просто нервы! – он улыбнулся, пытаясь успокоить её и скрыть охватившую его тревогу.– Нет! – Анна замотала головой. – Нет! Твой мундир … белый, парадный… он… он был в крови!И уронив голову на грудь мужа она зарыдала.Он, нахмурившись, молча гладил жену по голове, покачивал в объятиях и терялся в догадках о причине этого нервного срыва. Сердце разрывалось от тревоги за жену. Неужели он – причина её болезни? Он убивает своего ангела?! Столичная жизнь не для неё.Недавно она открыто призналась ему в этом. В тот поздний вечер они возвращались с народного гуляния.Зима в столице стояла суровая, короткий день быстро уступал место ночи, но люди радовались холодам, так как именно на эту морозную пору приходилась череда балов и всевозможных празднеств, связанных с Рождеством и Новогодием вплоть до Крещения, а затем и с Масленицей. Праздничное ликование захватывало все сословия, всех жителей от мала до велика. Балы не особенно привлекали Анну – кроме возможности потанцевать, она не находила в них ничего приятного: бесконечные сплетни, волокитство поклонников и завистливые взгляды дам очень тяготили её. Иное дело – народные гуляния на Неве! Она оказалась заядлой болельщицей на скачках рысаков.

Людвиг Иванович Шарлемань «Зимние бега на Неве».

У стрелки Васильевского острова, на самом широком месте Невы располагалась площадка для бегов, в которых не было строгих правил – участвовали как вполне породистые рысаки, так и простые крестьянские лошадки, запряжённые в сани. Единственное правило – бежать только рысью, за галоп снимали с гонок. Петрушевский, крепко взяв жену под руку, сквозь пёструю толпу вёл её к наскоро сколоченным из досок трибунам – с них было лучше видно. Толпа на ледяном поле напоминала муравейник: мужчины и женщины всех сословий, и даже дети – казалось, все устремились на реку в предвкушении эффектного зрелища.Анна с живым любопытством оглядывалась по сторонам, то и дело задавая ему вопросы по поводу предстоящих гонок. В стороне от бегового поля кучера тренировали лошадей, ещё не принимавших участия в гонках. Анна попросила подойти поближе, чтобы посмотреть на лошадей, Сергей охотно исполнил её просьбу. Не скрывая восхищения, она любовалась, как по очищенной от снега ледяной тверди, напоминавшей ровный лист потемневшего стекла, великолепные животные проносятся друг за другом, выпуская пар из ноздрей. Роскошные хвосты и гривы словно осыпаны бриллиантовой пудрой, в лучах скупого зимнего солнца играющей всеми цветами радуги, бока окутываются туманом, а подковы крепко врезаются в лёд, точно гордые лошади бегут не по скользкой поверхности застывшей реки, а по парковой аллее. Кучера что есть силы натягивают поводья, сдерживая лошадей, не давая им сорваться в галоп. Искусство в том, чтобы в рыси найти максимально возможную скорость и удержаться на ней.– Серёжа! Ты только посмотри! Это же невероятная грация! – восклицала Анна, и с детской непосредственностью хлопала в ладоши.Когда же первой пришла больше других понравившаяся ей серая маленькая кобыла с гривой, заплетённой в косички, восторгу Анны не было предела – она аплодировала, а потом настояла пойти угостить победительницу яблоком.Но больше всего её в тот день поразили олени: неподалеку, тоже прямо на льду реки стояли лагерем самоеды, их чумы привлекали всеобщее внимание. Завидев оленей, запряжённых в сани, Анна тут же бросилась к ним.– Я только читала об оленях, но никогда не видела, – заявила она. – Серёжа, я должна на них прокатиться!– И ты не испугаешься? – с усмешкой спросил он, любуясь восхищённым выражением её румяного от мороза лица. – Обычно это забава мальчишек.– Конечно, нет! – Анна нетерпеливо топнула ножкой, и взяв его за руку, потянула в сторону такой экзотической упряжки. – Идём же! Я рассержусь, если ты запретишь мне прокатиться на них, – шутливо пригрозила с лукавой улыбкой.– Ну, хорошо, хорошо, – засмеялся Сергей, подчиняясь, он был в восторге от её сегодняшнего озорного настроения.Коротко переговорив с возницей, он вскочил в сани и усадил жену перед собой, сомкнув руки на её талии – боялся, чтобы на повороте она не выпала. Оленья тройка понеслась по Неве. Холодный воздух обжигал морозной свежестью. Анна смеялась, её смех колокольчиком звучал в сердце Сергея. Он любовался женою, счастливый блеск в глазах и открытая улыбка делали её неотразимо прекрасной, заставляя Сергея мечтать о вечере, когда они окажутся наедине, и он сможет дать волю своим чувственным желаниям.– Не холодно? – спросил он, наклонившись к уху жены.– Нет, – смеясь, она повернула к нему лицо и посмотрела с такой невыразимой нежностью, что Сергею захотелось расцеловать её, но он лишь позволил себе слегка скользнуть губами по румяной щеке и крепче сжал руки на её талии.Вечером они возвращались домой поздно. Анна вдруг стала задумчива и затихла, на смену бурному веселью пришла едва ли не грусть. Она сидела в санях, прижавшись к нему, и молчала, точно спящая на ветке пичужка.– Ты устала? – встревоженно спросил он, дыханием согревая её руку.– Совсем не много, – печальная полуулыбка скользнула по губам.– Откуда тогда грусть? Ты чем-то огорчена? – не отступал он: перемена в настроении волновала его.– Нет, милый, – она положила голову ему на грудь, – просто… я благодарна тебе за сегодняшний день.– Пустяки! Что тут такого? Обычная прогулка, – усмехнулся он.– Нет, совсем нет, я вспомнила деревню, – её голос прозвучал с такой печалью, что на мгновение ему показалось, что она сейчас заплачет.Но нет, обошлось без слёз, хотя глаза полнились грустью.– Я скучаю по деревне, по дому и саду, – призналась она и тут же, словно боясь обидеть мужа, поспешно добавила: – Конечно, в столице замечательно! Столько всего… интересного, но… там мой дом, понимаешь? – она подняла на него глаза, точно пыталась прочесть ответ в его чертах. Тогда он не сказал ни слова, просто поднёс к губам её руку и, сняв рукавицу, поцеловал в ладонь, потом они молча зашли в подъезд и поднялись в квартиру. Стоя позади Анны, он снял с её плеч салоп* на сольем меху и заметил на её шее трогательно вьющийся выбившийся локон. Этот крошечный завиток с новой силой разбудил желание, сдерживаемое в течение всего дня, и теперь поддавшись ему, Сергей наклонился и скользнул губами по нежной шее, прижался поцелуем к тому месту, где пульсировала тонкая жилка.Анна вздохнула и повела плечами.– Милый, мне щекотно, – прошептала смущённо, – И нас могут увидеть…– Пустяки! – хрипло отвечал Сергей и осторожно приспустил платье, обнажая плечи, потом сжав их, развернул жену к себе лицом и принялся осыпать поцелуями любимое лицо.Сопротивления не было, да и не могло быть – Анна сама жаждала этих ласк. Медленно поцелуи спускались всё ниже – шея, плечи, чуть приоткрывшаяся грудь – ему всё было мало. Глубокие вздохи Анны, всецело оказавшейся в его сладостной власти, сводили с ума, заставляли желать жену всё с новой силой. И вот, подхватив любимую на руки, Сергей понёс её в спальню.Сейчас, найдя жену у зеркала, лишившуюся чувств, он вдруг сам себе признался, что в тот вечер он будто заново старался завоевать Анну, окончательно покорить, стерев из её памяти всё, что отдаляло её от него. Да, он ревновал её … к деревне, к её тихому прошлому без него, к тому времени, по которому, как оказалось, она тоскует! А сейчас, прижимая её рыдающую к своей груди, он ощутил вину перед ней.– Архип, – позвал хриплым голосом, отгоняя тяжёлые мысли, – пошли за доктором! Немедленно!Не прошло и часа, как высокий худой, близорукий человек, поблёскивая пенсне, вошёл в комнату. Вся его фигура с длинными худыми ногами в больших башмаках с блестящими пряжками, была нелепой и почти комичной. Особенно нескладной казалась его походка – доктор высоко поднимал тонкие ноги, точно боялся их промочить, шагая по лужам.– Ну-с, – он близоруко уставился на Анну, – я так полагаю, вот моя пациентка… – доктор перевёл взгляд на Сергея, который, стоя у кровати жены, продолжал сжимать её руку.– Да, доктор, – с волнением отвечал он.– И что у нас произошло? –опустившись на подставленный Сергеем стул, доктор со щелчком раскрыл саквояж из крокодиловой кожи.Сергей коротко рассказал о случившемся.– Итак, сударь, попрошу вас оставить меня с пациенткой наедине, – мохнатые брови чудаковатого врача сдвинулись домиком.– Но, я же муж… – растерянно возразил Сергей.– Поверьте мне, сударь, доктор, как и священник, работает без свидетелей, – улыбнулся врач и добавил: – Я непременно расскажу вам обо всём, но чуть позже.Оставив Анну с врачом, Сергей в беспокойстве прохаживался по коридору, прислушиваясь к тому, что происходило в спальне, но не слышал ни звука. Тяжёлые мысли вернулись к нему с новой силой. Вина перед Анной уже давно заставила его сомневаться в правильности своих поступков. И сейчас, ожидая вердикта врача, Сергей погрузился в свои размышления, пытаясь что-то решить для себя.Уже давно он видел бледность нежного лица некогда со здоровым румянцем на щеках и какой-то печальный блеск в прекрасных глазах. Словно Анна непрестанно думала о чём-то. Если он пытался вывести жену из этой задумчивости, она улыбалась ему, говорила, что всё в порядке и смотрела на него с такой не выразимой нежностью, что у него щемило сердце. Сергей отдавал себе отчёт в том, что сказав Анне о своём пребывании в Тайном обществе, он невольно заставил её переживать за него ещё больше.Она ни о чём не расспрашивала его, и он был ей за это благодарен безмерно. Потому что если бы она начала тревожить его вопросами, он ничего не смог бы ей объяснить. И дело было не просто в тайне, которую надлежало хранить, нет, всё обстояло гораздо сложнее! Как он мог бы объяснить жене то, что сейчас составляло смысл его деятельности? Какими словами можно было бы донести до нежной, неискушённой в политике юной женщины, почти девочки, суть и необходимость задуманного ими? И даже если бы он нашёл слова, разве же мог бы он надеяться, что Анна поняла бы его и не осудила? Не сталось бы так, что она, будучи необычайно набожной и ранимой, посчитав его действия преступными, бежала бы от него в страхе оказаться причастной к злодеянию?Злодеяние… Теперь он вдруг с ужасом осознал, что их планы действительно могут оказаться преступными не просто с точки зрения закона, но и с точки зрения высшего суда! Ведь многие из членов общества выступали за убийство монарха. Нет, он не был с этим согласен, но и не высказывал решительного протеста. Выходит, сама мысль об убийстве не была ему омерзительной? Получается, он вовлекал Анну в своё преступление? Так может, ей действительно было бы лучше в деревне? Вырвав нежное создание из привычного мира, не убивает ли он её?Скрипнувшая дверь комнаты отогнала его мысли.– Доктор, ну что же вы скажете мне? – Сергей бросился к вышедшему в коридор врачу.– Голубчик, – доктор с улыбкой смотрел на взволнованного супруга, – да не тревожьтесь вы так! Всё в порядке с вашей женой!– То есть… Но как же этот обморок?! – Сергей в волнении взмахнул рукой.– А чего вы хотели в её состоянии? Поверьте моему опыту: в её нынешнем положении это совершенно нормально. И могу вас заверить – доктор дотронулся до руки Сергея, – в ближайшие месяцы ещё не раз будут и обмороки, и истерики. Да, да, милейший! – видя изумление на лице Петрушевского, кивнул врач. – Именно так! А ещё приготовьтесь к капризам и переменам настроения! Надлежит потакать её желаниям, плюс регулярные прогулки и хорошее питание. Вот, собственно, и всё.– Но… – Сергей, нахмурившись смотрел на врача, – что вы хотите сказать? Она здорова?– Абсолютно здорова, голубчик! Просто ваша жена в положении! – смеясь сообщил врач.В изумлении Сергей растерянно уставился на доктора и запустил руки в свою непокорную шевелюру.– То есть вы хотите сказать…– Да, да, – закивал врач, – да не стойте же вы здесь, идите к жене! Я оставлю рецепт успокоительного в гостиной, а гонорар за визит пришлёте мне позже. – Идите!Сергей бросился в спальню.– Право же, влюблённые мужья глупеют при таких известиях, – вслед ему пробормотал доктор и покачал головой.

_________________________________________

* Сало́п (фр. salope) – верхняя женская одежда, широкая длинная накидка с прорезами для рук или с небольшими рукавами; скреплялась лентами или шнурами. Салопы шили из бархата, шелка, дорогого сукна; часто на подкладке, вате или меху (в основном куницы и соболя), с бархатными или меховыми отложными воротниками. Салоп был распространен в Западной Европе и в России преимущественно в первой половине XIX века среди горожанок; позже только в мещанских слоях населения.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ЧастьI. Глава 23

Коллаж автора. Использована картина В.И. Сурикова «Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Петербурге», 1870 г.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Сергей жену, сидевшую напротив него в кресле. В её прямой, как струна, осанке, во всей позе – она сидела на самом краешке кресла, словно намеревалась вскочить в любую минуту, сквозило внутреннее напряжение, полученное известие явно взволновало и привело её в замешательство. Волнение было весьма нежелательным в её нынешнем положении, поэтому Сергей задал свой вопрос нарочито равнодушным тоном и взял жену за руку, осторожно пожал тонкие пальцы.

– Не знаю… – отвечала она неуверенно и добавила с улыбкой: – Мне кажется, это правда…

– Я не о том, любовь моя! – Петрушевский, наклонившись, прижал ладонь Анны к своей щеке. – Конечно, ему можно верить, и я нисколько не сомневаюсь, что вся эта история с поисками сбежавшей дочери князя – правда. Хотя тип этот мне неприятен, мягко говоря.

– Неприятен? – удивилась Анна и с недоумением взглянула на мужа. – Чем же? По-моему, очень воспитанный молодой человек и прекрасно знает французский, мне казалось, американцы не могут похвастаться светскими манерами.

Буквально час назад у них побывал гость – американский детектив, работающий на князя Черкасского.

Признаться, визит этот Сергея удивил: меньше всего они с женой могли ожидать, что родственники со стороны покойной матери Анны могут разыскивать своих наследников. Накануне пришло письмо от тётки, в котором она предупреждала о визите детектива. И всё-таки Сергей с сомнением просматривал представленные ему документы. По всему выходило, что его супруга – единственная наследница князя Черкасского. Хорошо ли это или плохо? Этот вопрос задавал себе Петрушевский и не находил ответа. С одной стороны, приданное было бы совсем не лишним, но с другой – он не хотел иметь ничего общего с людьми, которые когда-то отвергли родителей Анны, а значит, отвергли и её, задолго до рождения.

Чедвик действительно имел безупречные манеры и производил впечатление умного человека. От Петрушевского не укрылось его волнение. Когда Анна вошла в кабинет, детектив буквально остолбенел. Сергею была понятна такая его реакция – одно дело знать, что дочь княжны очень похожа на свою покойную мать, и совсем другое – увидеть это воочию.

Изумление пополам с восхищением лишило беднягу дара речи. Наблюдая за гостем, Перушевский ощутил болезненный укол ревности. Неприятное чувство вновь оживало в его сердце. Да как смеет этот щеголеватый американец вот так, с нескрываемым восхищением, смотреть на его жену?!

– Дорогая, – Сергей, чтобы поставить визитёра на место, шагнул к супруге, взял за руку и, с нежностью глядя в её взволнованное лицо, заговорил первым, – представляю тебе Джона Чедвика, по поручению твоего деда он разыскивал твою маму.

И он сам коротко изложил жене суть дела.

– То есть мой дедушка умер? – Анна переводила взгляд с мужа на гостя, и в её взгляде Чедвик увидел надежду.

Глаза красавицы словно просили: «Скажите, что он жив!».

– Да, сударыня, ваш дед покинул этот мир тот час же, как изложил мне свою просьбу. Он надеялся найти дочь, но … нашлись вы, – отвечал Чедвик, не отводя взгляда от глаз Анны.

– И что же? – она взволнованно смотрела на него.

– Поскольку вы единственный ребёнок покойной княжны, то вы являетесь единственной наследницей князя Черкасского, вашего деда, – объяснил Чедвик. – Вам надлежит связаться с семейным адвокатом и вступить в наследство.

– Всё… так неожиданно, – Анна растерянно взглянула на мужа, ища его поддержки.

Сергей, пытаясь унять её волнение, ободряющее сжал её руку и усадил в кресло.

– Скажите, сударь, – обращаясь к гостю, заговорил он, – а вы уверены, что нет других наследников покойного князя?

– В настоящий момент я знаю лишь то, что уже изложил вам, – отвечал Джон. – Сам князь говорил только о своей дочери. Полагаю, вы должны всё лично выяснить у адвоката князя. Адвокатская контора расположена в Варшаве, вот по этому адресу, – Чедвик вынул из нагрудного кармана визитку и протянул её Сергею, – но я знаю, что господин Левандовский сейчас по делам находится в Петербурге, вы можете лично встретиться с ним.

– Хорошо, благодарю вас, господин Чедвик, – Сергей протянул руку, давая понять, что визит гостя считает оконченным, ему не терпелось отделаться от этого наглого иностранца, который даже не пытался скрыть своего интереса к Анне.

Пожав, протянутую ему руку, Чедвик обратился к Анне:

– Сударыня, смею надеяться, что доставил вам приятное известие, простите, ежели это не так, – он учтиво кивнул.

– Благодарю вас, сударь, – Анна смущённо улыбнулась, – ваше известие неожиданно для меня, но я признательна вам за него.

Дальнейший поступок детектива показался Сергею вызывающим. Поднеся руку Анны к губам, Чедвик, глядя ей в глаза, тихо произнёс: