Текст книги "Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ)"
Автор книги: Наталья Самсонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
– Боюсь, что боги не занимаются такими вещами,– кашлянул Сайард. – Они для этого нам, смертным, магический дар подарили. Чтобы мы были самостоятельные и не тревожили Небеса по пустякам.
– Вот-вот,– кивнула маменька. – Тогда-то мы и рассорились. Я давно тестировала новый способ вскрытия панциря, там же еще заклинание используется. Оно было не запатентовано. Но! Но его и повторить никто не смог, так что Джоран с легкостью выиграл суд.
– Папенька представлял маменьку на суде,– покивала я. – Ибо маменьку никак нельзя было выпускать из зельеварни, она угрожала живьем освежевать наглеца и вора, который пытался запатентовать ее открытие на свое имя.
Мы просидели еще около двух часов, а затем пришлось вернуться во дворец. Маменька еще успела сунуть мне сверток со сладостями, а затем папенька увлек ее в карету. Дэрри и Гэрри вполголоса восхищались тем, что «близко-близко видели синехвостую жмурку». И я, не удержавшись, спросила:
– А живой и единственный в своем роде некромант вас не впечатлил?
Мальчишки посмотрели на принца, заново его оценили, после чего Гэрри шепнул:
– Ни чешуи на щеках, клыки не торчат, зрачок не красный – драр и драр.
Но поскольку все мы хорошо воспитаны, в полный голос мой братишка выдал другое:
– Конечно впечатлен, как можно подумать иначе. Придет мое время писать мемуары, я уделю этому вечеру не меньше шести страниц!
– Пять из которых будут описывать синехвостую жмурку,– хрюкнул тихонечко Дэрри.
Сайард же, посмеиваясь, признал:
– Я тоже считаю, что ящерица летающая хвостом вперед куда интереснее, чем любой драр средних лет. Не средних, впрочем, тоже.
Во дворце принц проводил меня до самого крыла Избранниц. Я поблагодарила его за поддержку и за то, что он привел мою семью во дворец. А он только улыбнулся и, скомкано попрощавшись, исчез в тенях.
Правда, войдя в комнату, я поняла, что вечер продолжится не так приятно…
Эрмина лежала на своей постели и рыдала. Не взахлеб, а скорее подвывала, поскольку сил на полноценную истерику у нее не осталось.
– Как я понимаю, на представлении что-то пошло не так? – спросила я, присаживаясь на край ее постели.
– Ты не видела? – спросила она тихо.
– Мы ушли,– я погладила ее по плечу,– сама понимаешь, моему отцу было бы тяжело смотреть на уже не его реликвию.
Эрмина села и я, увидев ее лицо с потеками косметики, с трудом сдержала нервный смешок. Это сколько же нужно было рыдать, чтобы колдовские краски растворить?!
– Она рассыпалась у меня в руках.
– Что?
– Статуэтка,– Эрмина кивнула на прикроватную тумбу,– там, в узелке.
Ошеломленная, я встала и, взяв платок, села обратно на постель.
– Она продолжает рассыпаться,– моя не-родственница прикусила губу. – А драэ Магре… Она просто смешалась с толпой. Не осталась. Не поддержала.
– Сберегла свою репутацию,– я осторожно коснулась пальцем нефритового песка.
– А я пыталась собрать статуэтку, Ее Высочество дала мне свой платок.
Тут у меня зародились подозрения – а не шутка ли это? Принцесса та еще выдумщица. Вероятно, меня от ее выходок спас Сайард и его недвусмысленное покровительство, а вот Эрмина приняла на себя двойной удар.
– Как принцесса выглядела? – спросила я.
– Ты думаешь я заметила? Мне было не до того,– криво усмехнулась Эрмина.
Колдовать над реликвией бесполезно – за прошедшие столетия она впитала в себя только магии, что никакое заклятье не склеит ее назад.
– А ты использовала платок принцессы?
– Нет, что ты,– Эрмина покачала головой,– мальрийский шелк, Лиэхарис! Я бы в жизни за него не расплатилась! Знаешь, у Ее Высочества не самая лучшая репутация, так что я просто поблагодарила ее, а платок потом отдала Его Высочеству Аларику. Он тоже подошел ко мне, чтобы выразить сочувствие.
– Тогда бери осколки и иди к драэ Мирсонай. Скажешь, что подозреваешь Избранниц.
– Но я не подозреваю…
– А скажешь, что подозреваешь,– отрезала я. – Послушай, реликвии сами собой не умирают. Драэ Ильмар держит музей, в котором собраны реликвии вымерших семей.
– Но подумают на тебя,– серьезно сказала Эрмина.
– А ты не думаешь на меня?
– Нет,– уверенно ответила не-родственница. – Ты бы не смогла.
– Тебе нужно спасти себя от сплетен,– мягко сказала я. – Только представь, что будут о тебе говорить. Если ты не найдешь виновницу, то сама станешь виновата. Они решат, что ты была неосторожна. Что твоя магия не стабильна. Что ты выдала всплеск и тем самым расколола нефрит. Кому нужна такая жена, Эрмина? Кто возьмет нестабильную колдунью в семью? А что, если в следующий раз ты уничтожишь не вещь, а дракона? Драконенка?
– Но это не я!
– Но ты этого не докажешь,– припечатала я. – Пусть проведут полное исследование. Мы с тобой ничего не сможем выяснить. Уж прости, но с артефактами такого уровня я никогда не работала. Здесь должна разбираться комиссия. Главное – формулировки. Ты хочешь получить полный ответ, с магическим подтверждением. Чтобы заткнуть сплетников, чтобы послать свою историю в Этельранский Вестник.
– Ты права,– кивнула Эрмина.
– Я провожу тебя.
Драэ Мирсонай не была удивлена. Она лишь проронила, что ждала драэ-ри Ильгертон раньше. На что Эрмина, так и не смывшая потекший макияж, честно сказала:
– Прошу простить, мне тяжело было смириться с потерей.
– Понимаю.
Был вызван придворный маг, который опечатал узелок с нефритовыми останками. И я, и драэ Мирсонай стали свидетелями.
И я готова поклясться, что на лице придворного мага на мгновение отразился искренний ужас и отвращение.
Когда мы вернулись в комнату, Эрмина задумчиво спросила:
– Как думаешь, это мог быть Его Высочество Сайард?
– Нет,– ахнула я,– он же ушел вместе с нами!
– Тоже верно,– моя не-родственница взяла с тумбочки зеркальце и, увидев свое отражение, ахнула,– и ты позволила мне выйти в таком виде?!
– Чтобы драэ Мирсонай точно знала, что ты страдаешь. Да и тянуть было нельзя – вечер уже наступил, где бы мы искали уважаемую распорядительницу отбора?
Эрмина вроде бы признала мою правоту, но все равно надулась. Так и пошла в душ, откуда через пару минут раздалось душераздирающее:
– Как же я ее ненавижу!
Вариантов кого именно так невзлюбила Эрмина было не так и много. Но вот почему – вопрос открытый.
Не-родственница вылетела из душа и… Ох, вопрос закрыт.
Лицо Эрмины было покрыто красно-фиолетовыми пятнами.
– Она подарила мне поддельную косметику. Зачем? Есть ведь недорогие и качественные краски! Что еще у меня поддельное?! А статуэтка, была ли статуэтка настоящей? Что если комиссия придет к выводу, что это просто кусок мертвого нефрита!
Эрмину колотила дрожь и я, отложив в сторону вытащенные было конспекты, подошла к ней и крепко обняла:
– Тогда это будет не твоя проблема. Слышишь? Не твоя.
– Но зачем она все это сделала?
– А зачем она хотела оставить своего сына умирать? – вопросом на вопрос ответила я. – Зачем она отсекла от рода единственного прямого наследника? Мне вообще непонятно, как ей это удалось, если честно. Драэ Магре живет в каком-то очень сильно своем мире. Мы бы в нем не выжили.
Остаток вечера я пыталась вывести с кожи Эрмины пятна. Помог только седьмой состав – лиц стало равномерно красным.
– К утру пройдет,– пообещала я.
И скрестила пальцы, потому как подлинной уверенности у меня не было…
Глава 18
Утро порадовало чистой кожей Эрмины и прочерком на браслете – за представление реликвий баллов не начисляли.
– Надо же, даже мне минус не влепили.
– Было бы за что,– фыркнула я.
Полночи я размышляла над тем, что случилось с реликвией других Ильгертонов. Даже почти поверила, что в этом есть нечто божественное. Хотя священнослужители отчаянно протестуют против обожествления реликвий. С точки зрения храма это маго-социальный момент, и к Богам Полудня он отношения не имеет.
– Что ты делаешь? – заинтересовалась Эрмина, увидев огромную гору вещей, которую я вытащила из своего подпространства.
– Порядок навожу,– тяжело вздохнула я. – Из-за мерзавца Эльгона я все в кучу свернула, в итоге все метки перепутались и я, желая достать орешки, достаю флакончик с крысоцидом. Вещь полезная и может быть даже вкусная, но на один раз, сама понимаешь.
– Да уж,– хмыкнула Эрмина. – Но зачем тебе крысоцид?
– Мало ли,– туманно ответила я.
Яды зачастую обладают не только очевидными свойствами, но и имеют некоторые дополнительные, незадокументированные возможности. Тот же крысоцид выводит наведенные бородавки. Есть такое мелкое пакостное проклятье, от которого кожа покрывается уродливыми красными наростами. И вся беда в том, что эта гадость создана на основе целительских заклинаний. Особого вреда организму проклятье не несет и проходит само… За сорок один день.
– Боги, ты белка что ли? – Эрмина подозрительно посмотрела на три кулька с орешками.
– Ну, маменька клянется, что родила драконочку,– фыркнула я. – А что, сильно похожа?
– Очень. Особенно повадками. Того и гляди выберешь себе дупло в парке и начнешь там запасы складывать.
– Отличная мысль, я даже знаю надежное место,– захихикала я, представив, как бы удивился Сайард, если бы я облюбовала себе дерево неподалеку от его некромантской берлоги.
– А если без шуток,– Эрмина кивнула на орешки,– зачем тебе эта дешевка?
– Трудно объяснить,– вздохнула я, убирая сладости подальше.
Она пожала плечами и, взяв вещи, ушла в душ. А я осталась вспоминать, как засахаренные орешки были единственным нашим лакомством. Потому что сахар дешевый, а орехи присылала мамина подруга.
Все деньги уходили на дом, одежду и ингредиенты для зелий. Мы не голодали, ели сытно, да и мясо было на нашем столе каждый день. А вот сладостей не было.
К рождению Дэрри и Гэрри папа восстановил наше финансовое благополучие. Грамотно вложенные деньги наконец-то пошли в рост. И первым делом папенька скупил всевозможные зельеварческие новинки. Маменька в итоге ходила вокруг хрустального котла и причитала, что это совершенно не ее профиль.
Так в итоге папенька нанял маменьке наставника, который помог освоить холодный магический синтез. И теперь у нас шесть хрустальных котлов! А у папеньки семь новых седых волосков – он немного разобрался в теме и теперь знает, что ошибиться можно лишь раз. Потом зельевара, зельеварню и землю вокруг зельевара и зельеварни разносит на мелкую пыль.
Воспользовавшись освободившимся душем, я села сушить волосы и проверять расписание. Неделя близится к концу, мало ли что нам подкинут?
Но нет, все было тихо и гладко. Сегодня нам дозволено отправить почту в родительские дома. Порадовать, что ли семью? Вроде бы только вчера виделись, а с другой стороны письма разносят гвардейцы. Пусть соседи посмотрят, порадуются!
– Ой!
Я, в отличие от Эрмины, вскрик смогла сдержать. А прочитав обновившийся текст, умудрилась и собственное оценочное суждение при себе удержать.
– Я не верю,– Эрмина прижала ладони к щекам. – Не верю.
– Ну, текст недвусмысленен,– откашлялась я.
Хотя поверить в эти скупые строки было практически невозможно.
– Но я считаю, что мы должны это игнорировать,– добавила я. – Пусть выгоняют, но…
Я не готова спускаться в холл в дезабилье ради того, чтобы специальная комиссия из достойных и надежных драэ смогла оценить мои телесные стати.
– Кстати, на эту тему есть чудесный непристойный анекдот,– вспомнила я,– хочешь расскажу?
– Нет,– Эрмина нервно обмахнулась расписанием,– не хочу.
– Зря, он смешной.
Впрочем, надо будет потом Сайарда порадовать.
Со всеми этими новостями, мы едва не опоздали к завтраку.
– Тишина-то какая,– хмыкнула я.
А Избранницы и правда молчали. Все смотрели строго в свои тарелки. И, к моей удаче, игнорировали бисквитные пирожные с вишневым джемом и нежнейшими сливками.
– На тебя посмотреть, так будто ничего и не происходит,– буркнула Эрмина. – Эй, последнее пирожное мне оставь!
– Если будешь заедать стресс, то рискуешь превратиться в шар,– фыркнула я, но блюдо к ней подвинула.
– А ты будто не рискуешь!
– Так я-то осознанно иду на такой риск.
Драэ Мирсонай, закончившая трапезу, поднялась на ноги и громко проговорила:
– Заканчивайте завтрак и не опаздывайте, дамы из Комитета Помощи Ее Величества долго ждать не будут.
Кто-то из Избранниц разрыдался, и драэ удивленно проговорила:
– Что вас так пугает? Можно подумать, что подобная проверка будет первой в вашей жизни.
Отложив десертную вилку, я проворчала:
– У кого как, а у меня точно первая.
В сложившейся тишине мой голос донесся до драэ Мирсонай и она со вздохом произнесла:
– Отчего-то меня это не удивляет, драэ-ри Лиэхарис. Однако же другие драэ-ри проходили подобное не один раз.
Я, как раз проходившая мимо, поперхнулась и проворчала:
– Как раз-таки да, это будет первая такая проверка!
– Про вас я так и думала,– кивнула драэ,– но другие проходили подобное не один раз.
Надо же, как интересно живут в других семьях. Боюсь, если бы кто-то потребовал от меня пройти подобный, м-м-м, осмотр, папенька бы вспомнил о том, что он, вообще-то, три курса проучился на Боевом Факультете.
«Это, конечно, если бы маменька не успела первой», добавила я мысленно.
Мы с Эрминой вернулись в комнату. И моя не-родственница принялась истерично перерывать свои вещи.
– Что ты делаешь? – я вновь была вынуждена отложить свои злосчастные конспекты.
«Этак я совсем отстану от программы», поежилась я, представив разочарованный взгляд наставника по алхимиии.
– А ты не понимаешь? Придворные дамы, служащие под рукой Ее Величества,– Эрмина всплеснула руками,– как мы можем им противиться?
– Легко, Эми. Очень легко. Смотри, когда придворная дама, высокородная драэ, приказывает тебе распорядиться, чтобы подали чай – ты идешь и делаешь. Когда она же велит тебе раздеться, ты уходишь, оставив странную женщину в одиночестве.
– Ты с такой легкостью об этом говоришь,– она присела на край постели. – Но ты совсем не думаешь о том, что эти драэ приближены к самой королеве!
– Да хоть к богам! Нас на посвящении Полудню не раздевают,– возмутилась я,– а тут какие-то дамы хотят посмотреть на меня в сорочке. Не каждый муж видит свою жену в спальном наряде, а тут…
Я потянулась и взяла расписание. Только вот…
– Здесь ни слова о дезабилье,– я протянула лист Эрмине,– но мы же не могли вдвоем с ума сойти?
– Бла-бла-бла, состоится встреча с придворными дамами Ее Величества. Смотри-ка, а тут сказано, что мы должны быть в полном бальном наряде. Они оценят то, как мы двигаемся, реверанс, книксен и глубокий религиозный поклон. Ох, мне из него трудно выйти.
– Потому что вставать надо просто на колени,– сказала я,– кто там увидит, крестиком ли у тебя ножки.
– Ну, вроде бы зад оттопыривается, если ножки крестиком,– прошептала смущенная Эрмина.
– У меня, когда лишнее оттопыривалось при поклонах, я розгой получала прямо по излишне, м-м-м, выпуклому,– вспомнила я. – В любом случае, меня никто ни разу ни в чем не заподозрил.
– Ладно,– повеселела Эрмина,– попробую и я.
– Главное не забудь про одухотворенное выражение лица,– я тут же его продемонстрировала и моя не-родственница попросила больше так не делать:
– А то страшно становится.
– Чтоб ты понимала в религии,– обиделась я и направилась к своему шкафу.
Полное бальное облачение… Хм, выберу то, в чем была на танцевальном вечере.
Закончив сборы, я дождалась Эрмину и мы вместе направились в сторону большого холла.
– Знаешь, я вот думаю, а что если…
Но договорить Эми не смогла – нас едва не сбили с ног три плачущие Избранницы. Они неслись не разбирая дороги, а мы, посмотрев им вслед, смогли по достоинству оценить прозрачность их накидок.
– Судя по всему, придворные дамы не оценили чрезмерную откровенность драэ-ри,– задумчиво проговорила я.
– Да уж,– поежилась Эрмина,– некоторые вещи должно оставлять при себе.
– Ты могла бежать вместе с ними,– поддела я ее.
– И я безмерно благодарна твоим родителям за то, что иду в платье, а не в ночнушке,– покивала Эрмина.
– Родителям-то почему? – оторопела я.
– Потому что они очень интересно тебя воспитали,– отозвалась Эрмина.
– Думаю, их отправят домой.
– Но ведь это не их вина,– нахмурилась Эми. – Расписание…
Спорить я не стала – холл слишком близко и уже слышны голоса собравшихся. Среди которых грохочет и драэ Мирсонай.
– Прислушайся,– посоветовала я. – Словосочетания «дерзкая самонадеянность и возмутительная глупость» всегда говорят о том, что проштрафившихся не пощадят.
– Получается, мы никому не можем доверять?
– И думается мне, что это самый главный урок, который мы должны усвоить,– кивнула я.
А затем мы замолчали и осторожно присоединились к остальным Избранницам.
Хотя, если быть точной и честной, то мы встали позади всех. Потому как взгляд драэ Мирсонай был пугающе смертоносен.
К тому же полуголых Избранниц оказалось куда больше – две девицы в полупрозрачных пеньюарах стояли перед драэ Мирсонай и без особого смирения оспаривали каждое ее слово.
– Не наша вина в том, что мы вам доверяли,– буркнула темноволосая красавица. – То, что мы делали это зря – теперь понятно.
– Но что вы планируете делать дальше? Выкинуть нас с отбора, а с расписанием что? – подхватила ее рыженькая товарка.
– Канал передачи информации скомпрометирован,– шепнула я Эрмине,– тут не поспоришь.
Драэ Мирсонай подняла голову и посмотрела на меня в упор:
– Драэ-ри Ильгертон хочет высказаться?
– Ни в коем случае,– пропела я,– ни в коем случае.
Что я, совсем безголовая и не понимаю, когда лучше притвориться ветошью? Ну… На самом деле я не всегда это понимаю, но тут уж очевидно – надо быть тише жабы под стазисом!
– Добром я отбор не покину,– припечатала черноволосая Избранница. – Не по такой причине.
Драэ Мирсонай устало сжала переносицу. И я ее понимала – она виновата со всех сторон. Очевидно, что изначальная матрица расписания, через которую дочки-копии получали обновленную информацию, хранилась не у нашей распорядительницы. Сильно сомневаюсь, что у драэ есть время лично вписывать все новости. Но! Но должность распорядительницы отбора предполагает дичайшую ответственность.
– Драэ Аттамия и драэ Иллирия вот-вот обуздают свои чувства и начнут работать с Избранницами,– проронила в итоге драэ Мирсонай. – Этот этап – обязателен. И никто не будет ждать.
– Что ж, мужчин здесь нет.
– Немыслимо,– прошелестел кто-то из Избранниц.
– Немыслимо вернуться домой с формулировкой «изгнание за публичное обнажение»,– припечатала рыженькая.
И две девицы устремились к задним рядам, потому как ну… Тончайший шелк не скрывал практически ничего.
– Я могу сделать его непрозрачным,– шепнула я черноволосой девице,– но это убьет ткань и обратного пути уже не будет.
– Делай,– решительно проговорила Избранница. – Я Мирта, Мирта Эравил. Спасибо.
– Я Элейн Риваль,– прошептала рыженькая,– помоги мне тоже, пожалуйста.
Воины Эравилы и алхимики Ривали представляют собой весьма грозную силу. Эти семьи союзничают три последних поколения и, похоже, их дети и наследники последуют примеру отцов.
– А что случилось с почтенными дамами? – спросила Эрмина.
– Издеваются,– сквозь зубы процедила Мирта и, поправив буйные черные локоны, добавила,– будто впервые девичье тело увидали.
– Может у них зеркал нет,– хмыкнула Элейн.
– И все же,– настояла я и тут шепнула Эрмина:
– А смотри, там, на противоположной стороне, в тени колонны.
Сощурившись, я увидела полог отвлечения внимания, а за ним… Силуэты были чуть размыты, но становилось ясно – драэ полулежали в драматичных позах, а вокруг них сновали служанки. Подавали нюхательные соли, отвары и растирали виски мятным маслом.
– А ведь у драэ Мирсонай нет над ними власти,– задумчиво проронила Мирта. – Они будут сидеть там, пока им не надоест.
– А им не надоест, вон уже и виноград принесли,– буркнула Элейна.
– Тц.
Мне совершенно не улыбалось простоять в холле весь день. А нас явно никуда не отпустят. Значит…
– Мало кто способен видеть сквозь полог отвлечения внимания,– глубокомысленно изрекла я.
– Я вообще не могу,– хихикнула Элейна,– только если точно знаю, где именно спрятано сокрытое, как сейчас. Они же сначала отошли к колонне, а уже потом пропали.
– Мне от мамы талант достался,– пожала плечами Эрмина.
– А мне от отца,– Мирта задумчиво посмотрела на мою не-родственнице,– давай я тебя с братом познакомлю? Мы культивируем этот дар, так что брат мой тебя без приданого возьмет.
Эрмина поперхнулась и хватанула ртом воздух. А я поспешила подсказать Мирте:
– Очень быстрое развитие событий, но с братом познакомь. У Эми нет никого за спиной.
– Лиэхарис!
– Молчу.
– Поняла,– кивнула Мирта, а затем добавила,– очень сильный, хороший дар. Нашла сокрытое не зная, где оно. И даже без ритуалов!
Эрмина порозовела и бросила на меня укоризненный взгляд. Но я нисколько не устыдилась. Ну нет у нее характера, так что в семье потомственных воинов ей будет самое место, это во-первых, а во-вторых, Магре Ильгертон находит отвратительных женихов. Так что лучше уж подсуетиться и взять свою судьбу в свои руки.
Одновременно с этим я выплетала простенькое заклинаньице. Абсолютно безвредное, но при этом обладающее забавным эффектом – оно подсвечивало чары отвлечения внимания. Если я все сделаю правильно, то колонна, к которой привязали сокрытие, ярко засияет, а чары на пару секунд развеются. Избранницы как раз успеют рассмотреть, как две драэ вкушают виноград и над чем-то смеются!
Так и вышло.
В итоге по рядам Избранниц пошел возмущенный шепоток. Да, драэ Мирсонай никак не могла поторопить придворных дам. Но здесь, среди невест принца, были и куда более знатные девушки. Одно дело потерпеть, пока две старушки поправят свое здоровье и совсем другое ждать, пока сплетницы натрескаются крупного, сочного винограда!
– Ради всех Богов,– к колонне подошла статная златокосая Избранница,– мне ли ждать окончания вашего перекуса?!
– Дочь герцога Вантейри, Кассия Вантейри,– прошептала Эрмина. – Я ни разу не видела ее на общем завтраке!
– Я тебе больше скажу,– хмыкнула Мирта,– я ее и на замере сил не видела. Девушка явно посещает только обязательные этапы.
Меж тем полог был сорван и нашему вниманию предстали две строгие благообразные дамы:
– Вам ли нам указывать, девица Вантейри. Встаньте в ряд!
Эти слова ничуть не смутили Избранницу. Она плавно развернулась и оч-чень медленно прошла на свое место.
А затем начался кошмар. Кошмар, который в моей жизни действительно уже был – нас проверяли на выносливость и, одновременно благовоспитанность.
– Спину ровно, присядьте, руки вытяните перед собой,– приказала драэ Аттамия.
Она была сердита и явно собиралась на нас отыграться.
До нее подобной экзекуции меня подвергала только Магре Ильгертон, как раз перед неудачной помолвкой.
«Какая гадость», думала я, мучительно отсчитывая секунды.
И, едва лишь миновало четыре минуты, как я плавно опустилась на колени:
– Прошу простить, драэ.
– Вам не стыдно быть одной из слабейших? – с явным отвращением спросила драэ Иллирия.
Мне казалось еще немного и она ткнет меня носком своей туфельки.
– Безмерно,– выдохнула я, не спеша подниматься на ноги.
Этому меня учила маменька.
«Милая, ты же не дурочка. Ну и зачем тебе мучиться? Все эти вычурные, неестественные позы, в которых вас заставляют стоять, никогда тебе не пригодятся. Ты можешь сутки бдеть над котлом, ты умеешь скакать верхом, ты каждый день разминаешься. Этого достаточно, чтобы пережить любой бал, а большего и не нужно. Отсчитывай про себя четыре минуты. Это – минимум. И не забывай просить прощения – тогда они не смогут поставить тебя обратно».
На седьмой минуте посыпались остальные драэ-ри. И только Кассия Вантейри осталась стоять.
– А теперь сядьте так, словно бы под вами есть стул. Драэ Аттамия, активируйте кристалл, чтобы никто не колдовал!
Боги, они и правда в бешенстве. Эти четыре минуты были самыми долгими в моей жизни. Затем мы стояли в реверансе, там уж я не стала привлекать к себе внимания и рухнула третьей.
– Покажите ваши кисти,– уже чуть более любезно проворковала драэ Иллирия. – Повторяйте за мной.
Она складывала руки самым изящным образом. То у лица, словно ей жарко. То отбрасывала прядь волос, то поправляла одежду и, заодно, пускала по ткани освежающие и разглаживающие чары.
– Разделитесь на две группы,– приказала драэ Аттамия. – Драэ Иллирия продемонстрировала вам три идеальных заклинания. Кто и что заметил?
Я в этот момент обернулась к Эрмине и хотела спросить, помнит ли она формулу освежающих чар. А уже через секунду словила жалящее проклятье в левую руку:
– Пусть ответит самая самостоятельная драэ-ри. Представьтесь.
– Драэ-ри Лиэхарис Луиза Ильгертон. Драэ Иллирия показала нам смесь освежающих и разглаживающих чар,– отрапортовала я, заложив руки за спину.
Сведя проклятье, я бросила на пострадавшую руку холодок.
«Сказать им, что ли, что даже мои профессора в итоге поняли, что жалящие проклятья на мне плохо работают? А с другой стороны, не хотелось бы и здесь оказаться на кухне с нарядом на картошку», подумала я.
– Вы заметили только это, но все равно решили отвернуться и оскорбить нас своим самонадеянным поведением,– осуждающе произнесла драэ Иллирия. – Кассия Вантейри, вам есть что добавить?
– Первое движение – чары снимающие неуместный румянец, некоторые модификации так же матируют кожу и убирают капельки пота,– раздался мягкий голос названной Избранницы. – Движение с прядью волос – вы пустили колдовскую волну, которая подпитает вложенные в шпильки чары. Какие именно – не знает никто, кроме хозяйки украшений.
– Отлично, драэ-ри Вантейри. Тогда с вас мы и начнем. Кассия, встаньте напротив меня, драэ-ри Лиэхарис напротив драэ Аттамии,– драэ Иллирия широко улыбнулась.
«Так, ладно. Ладно», мне совершенно не хотелось пробовать первой. Тем более что я и близко не представляю, каким заклинанием убирают с лица красноту, если только…
О!
Что ж, а в целительстве я ведь неплоха.
Шлеп! Шлеп!
– Что вы делаете?! – вскрикнула драэ Аттамия.
– Но как вы поймете, что я и правда использовала чары? – удивилась я, отшлепав саму себя по щекам. – Каждая может руками у бледного лица поводить.
И, пока мы говорили, я подготовила холодок, которым и прошлась по коже, махнув рукой будто бы в иллюстрацию собственных слов.
Судя по поджатым губам драэ Аттамии, краснота сошла довольно быстро.
Ну а остальное было просто – пустить волну магии нетрудно. Хоть у меня и нет шпилек. А вот освежающие чары я так и не вспомнила, поэтому использовала только разглаживающее заклятье. Оно же подействовало и на зелья, которыми была пропитана ткань, а потому аромат моего парфюма стал чуть более насыщенным.
– Приемлемо,– недовольно проронила драэ Аттамия,– займите свое место.
Забавно, но Избранницам понравился мой трюк с пощечинами. Хотя, если честно, то я добавляла чуть-чуть магии, чтобы звук получился сочнее. А они явно лупили себя изо всех сил!
– Можно ли сказать, что я побила всех Избранниц? – хихикнула я, услышав очередной шлепок.
– Вам весело? – осведомилась драэ Мирсонай.
– О Боги,– вздрогнула я,– вы были на другом конце зала! Знаете, мое сердечко могло и не выдержать.
– Что-то мне подсказывает, что вы ваше сердечко способно выдержать и не такое,– усмехнулась драконица.
– Ох, давайте не будем проверять,– попросила я ее.
– Давайте,– согласилась она. – Это и в моих интересах тоже, ведь, в конце концов, если дворец рухнет, то мне негде будет жить.
Смешок я сдержала с большим трудом. По непроницаемому лицу драэ Мирсонай трудно понять, шутит она или говорит серьезно, но… Кажется, теперь она относится ко мне куда лучше, чем раньше.
– На Аптекарской улице есть крошечная лавчонка,– сказала я вдруг, пользуясь тем, что она еще не ушла. – Такая маленькая, что ее трудно заметить случайно. Даже вывески нет, один огрызок. Там трудится довольно талантливый юноша, он делает своеобразные вещи. Например, ложечки, которые бьют хозяйку статической магией, если в ее напитке есть сложные алхимические соединения.
– Сложные алхимические соединения?
– Чай и кофе, в каком-то смысле, травяные отвары, не так ли?
– В каком-то очень извращенном смысле,– фыркнула драконица.
– Тем не менее, если в чае будет еще три-четыре травяных или минеральных элемента, то ложечка это покажет,– пожала я плечами. – Не то чтобы я советовала вам ее приобрести, но почему-то мне кажется, что вам она пригодится.
– Почему же эти ложечки не захватили мир?
– Они деревянные,– я посмотрела на драэ,– все эксперименты с металлом провалились.
– Деревянные,– вздохнула драконица,– подвох есть всегда. Позолота или краска?
– Ничего,– покачала я головой. – Увы.
– Иллюзию тоже пробовали закреплять?
– Слетает через три-четыре минуты,– вздохнула я.
– Ясно. Но, в любом случае, спасибо,– драэ тепло улыбнулась,– мне приятна ваша забота.
Не зная, что на это ответить, я просто улыбнулась:
– Благодарности излишни.
– Избранницы, соберитесь в круг!
А вот и танец с колдовской лентой. Кто ее упустит, тот вонючий дрэйч!
– Лиэхарис,– ахнула драэ Мирсонай,– следите за языком!
– Ой, простите.
В детстве мы с маменькой часто играли в «Дым-и-искры». И только потом я поняла, что таким образом маменька легко и просто научила меня старому танцу.
Заняв свое место, я подняла левую руку. Затеплив на кончиках пальцев каплю магии, я выплеснула в воздух несколько искр, а затем резко опустила кисть вниз. Так, чтобы в воздухе остался яркий магический след.
Правой рукой я подхватила этот дымный след и, напитав его силой, подбросила вверх. Затем плавно провернулась вокруг своей оси, снова подхватила эту уже куда более плотную ленту и снова подбросила.
Со стороны этот танец смотрится завораживающе, особенно если одежда и девушек подходящая – тут нужны ленты, накидки и рукава в пол, чтобы вместе с магией подлетал и тончайший шелк.
Признаюсь, в детстве меня завораживала игра. Я могла часами кружиться в саду и, если честно, мне кажется именно благодаря этому у меня так развит контроль над магией.
Шаг, поворот, подбросить!
Уйти с чьей-то траектории, выгнуться всем телом и поймать едва не рассыпавшуюся ленту. Меня хотели толкнуть? О, бедные, у меня же двое младших братьев!
Подбросить и трижды прокрутиться, поймать у земли!
И снова, снова и снова.
Растворяясь в движении, фокусируясь только на магии и…
– Довольно!
– А?
Меня так резко вырвали из транса, что моя колдовская лента обернулась вокруг меня же.
– На сегодня все свободны,– отрывисто произнесла драэ Аттамия.
– Результат вы увидите на своих браслетах,– вторила ей драэ Иллирия.
А меня не отпускало впечатление, что я сделала что-то не так. Но разве суть танца не в том, что в итоге должен остаться кто-то один?
– Ты бы видела, с какой ненавистью на тебя посмотрела драэ-ри Вантейри,– шепнула Эрмина.
– Боги, да за что? – поразилась я. – Она же отпустила ленту позже меня. Меня выбил крик Аттамии.
– Драэ Аттамии,– поправила меня не-родственница. – Да, формально драэ-ри Вантейри продержалась дольше, но… Ты словно жила этим танцем. Ты улыбалась, не особо-то смотрела по сторонам и следила только за магией.
