Текст книги "Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ)"
Автор книги: Наталья Самсонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
Глава 16
Ярость и страх смешались внутри меня в единый взрывной коктейль.
– Ты думаешь, что ты делаешь?! – прошипела я, закрывая альков иллюзией тяжелых бархатных штор. – Ты, клятый дрейч, муж и будущий отец, тебя простит общество. А я навеки останусь той, что пыталась охмурить порядочного мужчину.
– Ч-что? – он отступил на шаг.
– Что слышал, идиот– я практически рычала. – Если хоть кто-нибудь нас увидит, то мне даже эмиграция не поможет!
– Если ты вдруг не поняла,– хищно оскалился он,– то опасность совсем в дру...
Хлоп!
От моей пощечины он отлетел на пол шага. На самом деле удар был куда сильней, просто альков тесный и его спина встретилась со стеной. Так что ему просто некуда было упасть.
– Если вдруг ты не понял,– холодно отчеканила я,– то боюсь я не тебя, а тех, кто будет клеймить меня гулящей девкой. Ты жалкое подобие мужчины, ты тот, кто подливал зелья колдунье, что едва оправилась от магической лихорадки. Ты слаб и бесполезен. Боги, ты предаешь собственную жену! Драэ, которая носит твоего ребенка.
– У нее близнецы! – выкрикнул он.
На что я лишь пожала плечами:
– Так радуйся, боги благословили вас.
Признаюсь, что не особо вслушивалась в его слова – гораздо больше меня интересовал коридор. Я пыталась понять, можно ли выскочить наружу или нет? Кажется, вокруг никого нет, но...
– ...теперь ты понимаешь, что у меня просто нет выбора,– бубнил он.
Бросив взгляд через плечо, я отметила, что мой удар был неплох – правую сторону ему знатно раздуло! А все почему? Все потому что Эльгон мужчина и для него я замах усилила магией. Не шлепнула слегка, как Эрмину, а ударила, как папа учил.
Вся моя проблема была в том, что я ясно слышала девичьи голоса. Идут ли это Избранницы, или же служанки спрятались от работы и щебечут, обсуждая своих коллег – неважно. Выходить все равно нельзя!
Раскрыв подпространство, я хотела вытащить зеркальце на длинной ручке. Но не успела.
– В любом случае, я заплачу,– подытожил Эльгон. – Раз уж добром ты не согласна.
– Да о чем ты бормочешь?! – вспылила я.
А в следующую секунду мою шею захлестнуло чем-то эластичным.
– Мне нужна твоя магия, Лихо. Мне не хватает своей,– пыхтел он, затягивая на моей шее узкий кожаный ремень. – У меня будут сильные дети. Любой… ценой…
В глазах потемнело. От нехватки воздуха или от бешенства – не знаю.
Я шарила руками перед собой, в подпространстве. Кулек с орехами, тряпка какая-то и…
Под руку попал сверток с маминым серпом.
– Ты останешься жива, Лихо. Мои дети род-дятся сильными. Я дам тебе деньги.
Воздуха критически не хватало, руки были позорно слабыми.
Эльгон был позади меня, я не видела его. Лишь слышала пыхтенье и...
Сейчас или никогда!
– Тва-а-арь!
Захлебываясь кашлем, я вывалилась в коридор. По щекам струились слезы, я утиралась, жадно хватала ртом воздух и молилась лишь об одном – пусть ситуацию поймут правильно!
Следом из алькова вывалился Эльгон. Я обернулась, шарахнулась в сторону и выронила из ослабевших пальцев мамин серп.
Если б я могла, я бы посмелась – лицо мерзавца было залито кровью, а штаны сползли до колен, показав сероватые подштанники.
– Что здесь происходит?! – шокированный голос драэ Мирсонай бальзамом пролился в мои уши.
– Помогите,– я подняла на нее глаза,– он пытался... Он затащил меня в альков... Я просто...
Я была напугана? О да. Но еще я была зла, как стая голодных дрэйчей. Вот только правильной жертве положено быть слабой. Беззащитной. Нуждающейся.
Один рывок и я сломанной куклой падаю к ногам обескураженной драэ. Цепляюсь за ее юбку и шепчу:
– Мне не хватает воздуха. Он… Он почти убил меня.
Эльгон, что интересно, молчит. Он вновь за моей спиной, и это нервирует, но сейчас мне жизненно необходимо произвести правильное впечатление на драконицу.
Да и что может сказать Эльгон? Это если бы мы из алькова один за другим тихонечко вышли, тогда да. Меня бы осудили, а про него бы и не вспомнили. Но сейчас, когда на моей шее багровеет узкая полоса от ремня, когда его штаны спущены...
– Что. Здесь. Происходит.
Сайард.
И в эту секунду я разрыдалась по-настоящему. Меня начала колотить дрожь, губы отказывались подчиняться. Я ничего не могла сказать. Только тряслась. И не хотела оборачиваться. Не хотела, чтобы он видел меня такой. Слабой, сломленной, беспомощной.
Испачканной.
Драэ Мирсонай опустилась передо мной на колени и, разжав зубы, пихнула мне в рот липкую невкусную конфету. Затем еще одну и еще.
А, те самые. Она запомнила мою короткую лекцию.
– Камилла, позови стражу и дежурного менталиста,– отрывисто произнесла драконица, вставая. – Ваше Высочество, не делайте глупостей.
– Глупостей?
В голосе Сайарда звучал гнев.
– Вы напугаете драэ-ри,– чуть мягче проговорила драконица.
И я резко развернулась, чтобы увидеть, а чем собственно принц собрался меня пугать.
– И все? – насморочным голосом спросила я, оценив чернильно-темные вены, выступившие на коже Сайарда,– клыков нет?
– Когтей тоже нет,– в голосе принца звучала горечь,– мне следовало дождаться тебя.
Но на меня уже подействовали веселящие конфетки, так что, встав и отряхнувшись, я сняла с шеи ремень-удавку и хмыкнула:
– Кто бы мог предположить, что в королевском дворце может произойти такое? Однако! Однако, в преддверии следующего этапа отбора, я прошу внимания...
Меня, кажется, несло. Но я не собиралась сопротивляться этому порыву. Подойдя к Эльгону, что успел встать на колени и прикрыть глаза, я подобрала серп и вскинула его над головой:
– Это – новая реликвия нового рода Ильгертон. Это то, что спасло жизнь моему отцу двадцать четыре года назад, то, что спасло карьеру моей матери двадцать два года назад, то, что спасло мою честь сегодня. Остальное расскажу на втором этапе отбора невест.
Эльгон, тихо завывая, принялся раскачиваться из стороны в сторону.
– Что с ним? – опасливо спросила я, подходя к Сайарду, чьи вены так и продолжали темнеть.
Одновременно с этим к нам подошли четверо стражников и невысокий, отчаянно рыжий парень.
– Дежурный маг-менталист прибыл,– весело отчитался он,– нет, милейший, сумасшедшим ты притвориться не сможешь. Не в мою смену!
Эльгон открыл глаза и, найдя меня, оскалился:
– Ты!
Мерзавец рванул ко мне, но Сайард за считаные мгновения оказался впереди. Не выставляя щит, некромант позволил Эльгону себя задеть, после чего холодно проговорил:
– Нападение на члена королевской семьи карается смертной казнью. Кровь Этельранских пролита.
– Свидетельствую,– холодно отчеканила драэ Мирсонай.
– Свидетельствую,– серьезно подтвердил рыжий менталист.
Я обошла Сайарда и, нежно коснувшись его щеки, мягко проговорила:
– Свидетельствую.
Царапина, нанесенная Эльгоном, была совсем небольшой. Но дело ведь было не в этом, верно?
– У меня же дети,– взвыл мерзавец.
– Стоило о них подумать,– отрезала драэ Мирсонай,– прежде чем нападать на Избранницу.
– Вы не понимаете,– горячечно прошептал Эльгон, и пополз к ней на коленях,– вы не понимаете! У меня близнецы, они будут совсем слабыми магами. Совсем! Жалкая тройка – в лучшем случае. Но я мог бы забрать магию Лихо, зачем женщине такая сила? Не нужна. Я бы заплатил, да-да, я бы заплатил. У меня с собой монеты. Три тысячи рариков! Я порядочный человек.
Он полз и путался в собственных сползших штанах. С залитым кровью лицом, он пытался объяснить, что его поступок был правильным. Целесообразным. Ради детей.
– То есть, вы прямо признаете, что заранее приготовились к тому, чтобы силой отнять магию у девственной колдуньи? – ошеломленно выдавила драэ Мирсонай, подбирая юбку и отступая от него на пару шагов.
– Я сначала пытался словами договориться,– оскорбился Эльгон,– но Лихо меня даже не слушала! Он сразу начала драться, а порядочная драэ-ри себя так вести не будет.
Он закапывал сам себя. И я, глядя на это позорище, думала только о том, как же мне стыдно. Пусть моя влюбленность родилась из зелий и подлости, но она все же была. Я страдала из-за этого жалкого существа.
–Я хочу уйти отсюда,– выдавила я. – Сайард, уведи меня.
Действие конфет заканчивалось. Оно и верно, зельице там совсем слабое. Не рассчитано на такой сюр.
– Вам нужно к целителям,– быстро сказала драэ Мирсонай, которая тоже хотела уйти.
– Я и есть целитель. Темный Целитель,– признался вдруг Сайард. – Мой дар переродился, потому меня и заменили на должности генерала.
Меня окатило волной тепла. Он все-таки прислушался к моей идее. Травить некроманта всем королевством – отличная идея, почему нет. Но идти против редчайшего Темного Целителя? Дураки быстро переведутся!
– Это вы вернули зрение Малике,– ахнул один из стражников,– спасибо вам, Ваше Высочество, спасибо!
Мужчина чуть не плакал, из его сбивчивых слов стало ясно, что Малика его племянница. Что он сам себя проклял, за то, что привел девушку во дворец. Думал, она себе на приданое заработает, а она чуть было не ослепла.
– Всю жизнь богов за ваше здоровье молить буду,– хрипловато подытожил стражник.
– Благодарю за ваши пылкие слова. Однако же, у вас преступник убегает.
Стража уволокла Эльгона, которые продолжал объяснять, что в его действиях не было ничего предосудительного. Десятки магов берут женскую силу и справедливо за это платят! Почему он, почтенный отец семейства, должен из-за этого пострадать?!
– Какао с зефирками и мазь с охлаждающим эффектом? – полувопросительно проговорила я, посмотрев на Сайарда. – Целитель, как вам такое самолечение?
– Прекрасно, но я предлагаю добавить нежнейшие пирожные с воздушным кремом и предсмертный крик мерзавца.
– Отличный план, но уши у меня нежные,– хмыкнула я,– а голос у Эльгона противный.
Тем более что смертную казнь давно заменили пожизненной ссылкой на талборитовые рудники. Надеюсь, что жене Эльгона не придет в голову последовать за ним – от магического излучения детки могут родиться не совсем здоровыми.
Я с некоторым неприятием представляла себе путь по заснеженному парку, но Сайард меня удивил – завел в ту же самую Изумрудную гостиную и вызвал своих слуг.
Удивительно расторопные, они за считаные минуты принесли и обещанные сладости, и аптечку. А еще через пару минут прибыла драэ средних лет, с шитьем. Она села подальше от нас и взялась за иглу.
– Моя кормилица, драэ Тиираль,– с нежностью проговорил Сайард,– не хочу, чтобы тебя опорочили.
– Раньше тебя это не волновало,– удивилась я.
– Парк под контролем моей магии,– отозвался некромант,– а во дворце мы не уединялись. Позволь обработать твои раны.
Правда, перед тем как взять аптечку, он воздвиг вокруг нас купол тишины. Уши на мгновение заложило, но уже через минуту все прошло.
– Раны, как будто я в бою побывала,– фыркнула я. – Ужасно выглядит?
– Я бы убил его,– ровно проговорил Сайард,– но не хотел делать это на твоих глазах.
Он склонился надо мной и принялся осторожно накладывать целебную мазь на пострадавшую шею. Колкая прохлада утихомирила разгоравшееся жжение.
– Меня напугал не сам Эльгон, а его слова. Что многие забирают магию у женщин,– тихо проговорила я. – Но ведь это противоестественно. Так не должно быть. Этот ритуал был запрещен несколько столетий назад!
– Всегда есть те, кто считает себя выше запретов,– проронил Сайард, а затем отстранился. – Когда впитается, нанесу еще один слой. Чтобы ни следа не осталось!
– Может, пусть лучше останется? – с сомнением произнесла я.
– Чтобы думали, что ты специально метку оставила?
– Тц,– раздраженно цокнула я.
Отпив глоток теплого какао, я блаженно прикрыла глаза. Хо-ро-шо. Надо будет маменьке с папенькой написать, а то слухи и сплетни вновь приведут их на ограду королевского парка!
– Я рада, что ты прислушался к моим словам.
Некромант, который теперь именовал себя Темным Целителем, только хитро улыбнулся:
– Мне понравился твой пассаж о том, что боевых магов как жаб недодавленных, а целителей мало. Почему именно жаб и именно недодавленных?
– Это вылезли горькие воспоминания о юности, проведенной над аквариумом,– засмеялась я. – Маменька с детства приставила меня к труду. Как и моих братьев, хотя они поначалу пытались сопротивляться и даже как-то раз устроили настоящий саботаж.
Сайард заинтересовался, и я рассказала ему, как близнецы специально перепортили кучу ингредиентов, в расчете на то, что их перестанут пускать в заготовительную. А в итоге мы все дружно были посажены на хлеб и воду на неделю.
– Маменьке-то они сказали, что случайно вышло. Что хотели как лучше,– посмеивалась я, ковыряя ложечкой пирожное. – Ну а драэ Луиза Ильгертон совсем не глупа. Она лишь покивала и сказала, что это ничего страшного и что все ошибаются. Мы неделю ели подсушенный хлеб и пили родниковую воду, чтобы на сэкономленные деньги закупить новые ингредиенты. Ну, это близнецам так было сказано.
– Получается, пострадали все,– хмыкнул Сайард.
– Но мальчишкам это пошло на пользу,– я пожала плечами,– к тому же к вечернему чаю папенька выдавал нам по кусочку сахара. Так что, драр Темный Целитель, вам понравилась моя идея?
– Я и сам о чем-то подобном думал, но…
Сайард немного помолчал, а затем негромко добавил:
– Но не верил, что получится. Люди, знавшие меня с детства, отвернулись в момент, когда кристалл показал мою силу в черных и фиолетовых цветах. Я не видел для себя иного пути чем тот, которым шел.
Я с недоумением на него посмотрела:
– И что это был за путь? Путь прославленного генерала, героя войны с Сопредельем? Так это прекрасная дорога.
После нежнейшего пирожного я с интересом попробовала странную красную штучку, которая на поверку оказалась вкуснейшим земляничным конфитюром! М-м-м, я даже потеряла нить разговора, пока орудовала ложечкой в креманке.
– Ты права,– улыбнулся Сайард,– вот только драконы меня боялись. А я перестал пытаться изменить их мнение. Но ты подарила мне надежду.
– Дело не в тебе,– серьезно сказала я. – Кто-то хитрый и подлый очень много о тебе говорит. Надо найти этого «кого-то» и укоротить ему язык. Недаром же тебя хотят из семьи изгнать, что очень и очень глупо.
– Глупо?
– Ты сильный, благородный и ответственный,– я провела ложечкой по стенкам опустевшей креманки. – Род ослабнет без тебя.
Сайард задумчиво сощурился. Неужели я сказала что-то из ряда вон выходящее?
– Да,– кивнул он. – И да, ты это вслух спросила. Видишь ли, я всегда считал, что… Что драконы видят во мне лишь тьму Полуночных Богов. И мне казалось естественным, что моя семья хочет избавиться от тени, что пятнает их безупречный облик.
– Это ведь не твои слова,– тихо сказала я.
– Не мои,– согласился он.
Мы замолчали, и я даже начала различать гудение купола тишины. Его спокойные вибрации напомнили мне о том времени, что я провела с Эльгоном. Под похожим заклинанием, в кафе, мы громко смеялись и…
Поморщившись, я дернула плечом и попыталась запить горький привкус. Только вот какао уже остыло и даже подернулось некрасивой пленочкой.
– Что-то не так?
– Эльгон подливал мне зелья. После магической лихорадки мое чутье было притуплено и вспышки веселья и хорошего настроения я плотно связала с его визитами. Влюбилась. А он… Я же по нему страдала. Да любой дрэйч лучше него!
Сайард погладил пузатый бок серебряного кофейника, в котором нам принесли какао, и тот отозвался гудением. Через минуту в мою чашку полился горячий ароматный напиток. Я насыпала сверху горку зефирок и притопила их ложечкой.
– Ты полюбишь снова,– уверенно произнес некромант. – Магическая лихорадка случается в жизни лишь раз. Никто другой не сможет тебя опоить или обмануть.
– Звучит красиво,– вздохнула я. – Нет, я бы и правда хотела полюбить. Сильно-сильно. И чтобы меня тоже в ответ полюбили. Но внутри словно бы кусок льда, а на нем сидит обиженный дрэйч и тычет острой палкой в самую серединку души.
– Больно тычет?
– Скорее противно,– хмыкнула я. – Папеньке присылали письма, сватали меня. А я смотрела на них и думала: «Так-так, в этой семье никого выше пятерки, значит ищут сильную мать для наследников». А я… Я хочу, чтобы сначала выбрали меня, а потом уже смотрели, что с меня можно получить.
Чуть помолчав, я подытожила:
– Иными словами, я бы хотела, чтобы жених меня любил.
– Насколько сильно? – заинтересовался Сайард.
Я с сожалением посмотрела на пустую креманку и сказала:
– Драр должен любить меня сильнее, чем земляничный конфитюр.
В ту же секунду Сайард пододвинул ко мне свою розетку с нетронутым лакомством:
– Тебе стоит повысить планку, Лиррис.
– Насколько? – тут же спросила я, запуская ложечку в конфитюр.
– Намного,– слишком серьезного для такого несерьезного разговора сказал Сайард.
Я, отчего-то смутилась, хотя сама не поняла отчего. А потом примчалась Эрмина, до которой дошли сплетни и Сайард откланялся. Второй слой мази в итоге наносила не-родственница, которая на все лады кляла Эльгона.
И, уже вечером, я вспомнила про письмо домой. Ох и нагорит мне от маменьки… Только бы они не попытались взять дворец штурмом!
Глава 17
Среда наступила преступно быстро. Вот я получаю гневное письмо от маменьки, где она высказывает свое недовольство тем, что важные новости они узнали от Его Высочества, а не от меня. А вот мне уже доставили особое платье.
Про которое я, к слову, изначально забыла!
– Никогда бы не подумала, что мне перестанет нравится моя тонкая талия,– проворчала я, стоя перед зеркалом.
Эрмина поперхнулась и с интересом спросила:
– Это способ похвастаться или ты перегрелась?
– Герб семьи должен быть точно на животе,– я повернулась к ней,– а у меня он заходит на бока! Видимо, папенька сам собирался представить новую реликвию, вот и заказал бархат с вышивкой под свой размер, а не под мой!
Эрмина подобралась и сползла со своей постели. Подошла чуть ближе и с подозрением спросила:
– А мне такое платье не положено?
– Твоя реликвия старая,– напомнила я. – Она уже была представлена публике официально. А наша…
Я отвернулась от зеркала и посмотрела не-родственнице в глаза:
– Мы смеялись над этим. Шутили по вечерам, что если не удастся помириться, то мамин серп станет новой реликвией Ильгертонов. А в итоге он и правда станет.
– Разве драэ Магре Ильгретон выдвигала невозможные условия? – тихо спросила Эрмина.
Вновь повернувшись к зеркалу, я посмотрела своему отражению в глаза и еще тише ответила:
– После расторжения помолвки она захотела, чтобы в род вернулся только отец и мальчики. Драр Ильгертон запретил драэ Магре Ильгретон появляться в нашем доме. Какой же виноватой я себя тогда почувствовала! Это ведь моя была идея семью соединить.
И сейчас, оглядываясь назад, я никак не могла понять, с чего мне вообще этого захотелось.
Но, в любом случае, сейчас на мне строгое платье из черного бархата. И ни единого украшения, кроме герба на животе. Он, к слову, не сильно изменился – шестиугольник, олицетворяющий драконью чешуйку, кристалл, как знак колдовства, и внутри него вычурная буква «И». Добавился только колдовской плющ-камнеломка, что дробит скалы на севере нашего королевства. Наследие маменькиной семьи, память о прошлом.
Распустив волосы, я в очередной раз провела по ним щеткой. Не расстроен ли отец, что реликвию семьи впервые представлю я? Драр Ильгертон никогда не ругается, только вздохнет порой тяжело, да закроется газетой. Только маменьке удается понять, что чувствует ее муж и наш отец.
«Но она бы меня остановила, наверное», подумала я. «В конце концов, не у каждой семьи есть реликвия. А у кого-то остались лишь воспоминания».
– Знаешь, реликвию приносят на заключение помолвки,– сказала вдруг Эрмина. – И тогда я даже мечтать не смела о том, что увижу статуэтку. Теперь я держу ее в руках, но волшебство как будто рассеялось. Нефрит не кажется живым. Она будто бы умерла.
Я не знала, что на это ответить. Для меня статуэтка Крылатой Богини выглядела все так же потрясающе. Казалось, что она вот-вот взлетит, исчезнет, истает.
Казалось, что она сияла собственным внутренним светом.
К пяти часам вечера настала наша очередь выйти в центральный холл. Все Избранницы были поделены на тройки и двойки, чтобы собравшиеся не заскучали и могли обсудить представление.
– Как много драконов,– выдохнула моя не-родственница.
– Чужие реликвии всем интересны,– пожала я плечами. – Мне, если честно, обидно, что нам не разрешили присутствовать.
– Зато я смогу посмотреть на тебя,– показала мне язык Эрмина. – А ты на меня – нет!
Да, в нашей двойке я должна была выступить первой. Сейчас слуги закончат обносить гостей прохладительными напитками и меня вызовут к украшенной цветами кафедре. Боги, надо было подготовить бумажку и читать с листа!
– О Боги, посмотри,– вскрикнула Эрмина. – Его Высочество взял твою семью в заложники?!
Я проследила за взглядом не-родственницы и улыбнулась:
– Он привел мою семью посмотреть на первое представление реликвии.
– С чего бы ему творить добро? – нахмурилась она.
– Стыдись,– укорила ее я. – Вот попадет в тебя неснимаемое проклятье и пойдет драэ Магре на поклон к Темному Целителю. Он, конечно, не откажет. Но ты-то как себя чувствовать будешь? Сначала слухи разносила, а потом – спасите, помогите!
– Ч-что? Его Высочество – целитель?!
– Ну, а что, наш король, да продлится его жизнь век и еще век, по-твоему дурачок, что ли? Убрать некроманта из генералов и посадить развлекаться в столице,– я укоризненно посмотрела на Эрмину. – Зачем бы ему это?
– Так… А зачем? – озадачилась та.
– Затем, что дар некромантии как гусеница, из которой вылупилась бабочка-целительница. Принц глубоко познал смерть и стал врачевателем. Поэтому идиотки Избранницы, узнавшие об этом раньше других, так и распоясались. Знают, что Темный Целитель с любым проклятьем справится!
На лице Эрмины отразилась долгая, сложная мыслительная работа:
– Но слухи… А с другой стороны, там источник ненадежный. Да и Салиран всегда завидовала тем, у кого целительский дар мощнее. А тут целый Темный Целитель…
Все это Эрмина бормотала себе под нос, и я ее совершенно не собиралась отвлекать. Вряд ли мои сплетни перебьют чужие, но, быть может, союзников у Сайарда прибавится! А если и нет, все равно хоть какое-то разнообразие в информационном поле дворца будет.
– Драэ-ри Лиэхарис Луиза Ильгертон, просим вас представить реликвию семьи Ильгертон!
Я была к этому готова, но меня все равно бросило в жар. А затем и в холод – в первые ряды вышла драэ Магре Ильгертон. Моя семья стояла в стороне, Сайард обеспечивал им простор и безопасность, ведь никто особо не желал стоять рядом с некромантом.
Вытащив из подпространства шкатулку с серпом, я неспешно направилась к кафедре. Жаль, что мне не пришло в голову принять успокоительное перед этапом. Отчего-то я думала, что не буду так уж сильно волноваться.
Кафедра была оснащена подставкой, на которой я и разместила шкатулку. Затем сняла с нее крышку и отошла в сторону.
– Мое имя Лиэхарис Луиза Ильгертон и я представляю семью Ильгертон, зарегистрированную одиннадцать лет назад. Право представления мне даровано отцом, чье имя Джоран Ильгертон, и матерью, чье имя Луиза Ильгертон.
Я старалась говорить в среднем темпе. Не частить, но и не растягивать слова. Хорошее представление реликвии занимает от семи до пятнадцати минут. Плохое меньше пяти минут, а худшее – больше двух часов.
– Семья Ильгертон состоит из двух поколений. Мать и отец,– тут я поклонилась сначала папеньке, а затем маменьке,– старшая дочь и двое младших братьев.
Дэрри и Гэрри поклонились мне, хоть это и мало кто заметил.
– Реликвия нашей семьи – серп зельевара. Рукоять из белого арнабского дерева, оплетка из кожи златохвостой змеи. Режущая часть из сплава драконьей чешуи, серебра, железа и меди с добавлением пыльцы арнабской синекрылой бабочки. Заклят на крови восемь десятков лет назад, ритуал зарегистрирован в Департаменте безопасности.
В общем-то, это классический серп зельевара. Вскрывать им брюхоногих панцирных жаб милое дело.
«Не отвлекайся», цыкнула я сама на себя. «Прошло уже восемь минут!».
– Боги Полудня были добры и двадцать четыре года назад драэ-ри Луиза, невеста драра Джорана Ильгертона, открыла семнадцатый способ использования брюхоногой панцирной жабы. Это спасло жизнь драру Ильгертону.
Из шкатулки я извлекла замороженную жабу, подхватила серп и ловко вскрыла панцирь, развернув его стороной к зрителям:
– Ранее этих жаб предпочитали раскалывать, из-за чего страдала вот эта железа. Она используется в изготовлении Имарийского раствора. Новый способ вскрытия втрое удешевил раствор. Но, самое главное, это спасло жизнь моего отца – ведь в госпитале оставалось всего две брюхоногие жабы, в то время как на одну порцию раствора ранее требовалось от семи экземпляров.
Я убрала аккуратно убрала жабу – двадцать два рарика, между прочим,– заклятьем очистила серп и вновь положила его в шкатулку.
– Затем, двадцать два года назад, этот серп послужил доказательством того, что именно драэ-ри Луиза открыла новый способ. Это спасло карьеру моей матушки.
Здесь я сделала паузу, глубоко вдохнула и продолжила:
– А на этой неделе серп спас мою честь и магию. Бывший жених возжелал забрать то, чем меня щедро одарили Боги Полудня, но я смогла отбиться. Серп стал защитником для двух поколений молодой магической семьи.
Магией подняв серп над собой, я закрыла глаза и приложила указательный палец левой руки к губам.
Дракона молятся молча, ибо только священнослужители могут обращаться к Богам вслух.
– Он сияет,– услышала я чей-то шепот.
Но моя молитва еще не была закончена, а потому я не смогла посмотреть на этого неуча.
– Он и правда светится!
Вообще, у этого свечения было маго-научное объяснение, но кто я такая, чтобы нести просвещение в нежелающие того массы?
Закончив молитву, я плавно опустила серп в шкатулку, закрыла крышку и повернулась к собравшимся.
В пятнадцать минут уложиться не удалось, но за рамки двадцати трех я не вышла. Уже хорошо.
Низко поклонившись, я подхватила шкатулку и прошла к отцу и матери. Реликвия, после своего представления, должна вернуться домой.
– Я горжусь тобой,– проговорила маменька.
– Это было сильно,– серьезно сказал Сайард.
А мой растрогавшийся отец все хмурился и отворачивался – он никак не мог улучить момент и стереть со щек слезы. Маменька, заметив это, вытащила тонкий вышитый платочек и вполголоса проворчала:
– Все время моим пользуешься.
– Я не виноват,– вздохнул папенька.
– Ты была просто вау,– проговорил Гэрри и толкнул локтем брата,– Дэррил хочет тебе что-то сказать.
Я посмотрела на брата и тот, покраснев, выдавил:
– Прости меня, пожалуйста. За ту мою шутку, помнишь?
Если честно, то я не помнила. Еще бы мне запоминать все гадости пубертатных мальчишек! Но в правильном воспитании важна не только неотвратимость наказания, но и тактическая ложь:
– Твои слова принесли мне немало страданий, Дэрри. Но я всегда знала, что ты сделал это не со зла. Я люблю вас обоих, сильно-сильно.
– Позволите пригласить вас в ресторан? – вклинился Сайард. – Если вы, конечно, позволите мне выступить в роли друга семьи, коему положено угостить вас в столь знаменательный день.
От такой заковыристой фразы у моих младшеньких глаза сошлись на переносице. А маменька с папенькой тревожно переглянулись:
– Но разве Лиэхарис можно покидать дворец?
– Я вынесу ее на руках,– улыбнулся принц,– двором правит формальность.
– Я согласна,– выпалила я. – И нам нужно ускориться, вот-вот начнет выступать Эрмина, а я… Я не хочу.
Тут я опять лукавила. Мне было бы интересно посмотреть на Крылатую статуэтку. Последний раз огладить ее взглядом и все такое, но для папеньки это было бы мучительное зрелище. А зачем мучить родных драконов?
– А куда мы пойдем?
– А там будет жареное мясо?
Мальчишки подпрыгивали при ходьбе и перебивали друг друга.
– А миндальные пирожные? Их Лихо-э-э-харис любит,– Гэрри в последний момент исправился и правильно произнес мое имя.
Правда, из-за этого оно прозвучало как «Лихохарис», но ничего, зато не «Лихо»!
А после я и думать забыла о том, как Гэрри произнес мое имя – Сайард и правда взял меня на руки!
– Ты с ума сошел? – ахнула я.
– Нет,– хмыкнул он,– не могу понять, ты мерзнешь или все-таки чарами укуталась?
– Укуталась,– я положила голову ему на плечо. – Ладно, неси меня.
Через пару мгновений мне прям понравилось ехать на принце. Складывалось ощущение, что мы герои древних баллад – Сайард всех победил и теперь несет свою добычу домой.
Правда, уже через минуту я пришла к выводу, что предпочла бы быть отважной соратницей, а не добычей. А еще через пару мгновений принц поставил меня на ноги и кивнул на карету:
– Прошу.
– Как быстро кончилась сказка,– проворчала я, забираясь внутрь экипажа. – Ох, здесь тепло!
Дэрри и Гэрри тут же расстегнули свои курточки – детям вредны согревающие чары, так что им еще года четыре придется носить на себе много тяжелой зимней одежды.
А вот мы, взрослые, просто отменили свои заклинания.
– Надеюсь, «Зимняя Птичка» всем по нраву,– спохватился принц.
– В это время года мы можем не попасть к ним,– вздохнула маменька,– у них же столик нельзя заранее заказать.
Сайард очень укоризненно посмотрел на драэ Луизу и сдержанно проговорил:
– Иногда можно.
И он оказался прав – нас встретили у входа и тут же проводили к столику с лучшим видом.
– Надо же, никогда не удавалось здесь сесть,– подивилась маменька.
Его Высочество чуть приосанился, а затем со смешком сказал:
– Должен же от моего статуса быть хоть какой-то прок?
Сама я, если честно, не особо участвовала в разговоре. Отвлеклась на дивный вид, открывшийся из панорамного окна.
Дело в том, что этот ресторан был выстроен вокруг зимнего сада, где зимой цвели диковинные растения, порхали огромные бабочки и редкие, яркие птички. А вот летом все покрывалось льдом и снегом, что, разумеется, тоже привлекало клиентов.
Нам принесли меню и я, особо не изучая строчки, выбрала запеченную форель с овощами и миндальное печенье.
Казалось, что за столом может повиснуть неловкая тишина, но нет, мы находили все новые и новые темы для разговора. Пока Сайард не спросил про брюхоногих жаб:
– А что тогда случилось?
– Моя бывшая невеста прокляла меня,– папенька смущенно развел руками,– а в госпитале осталось всего две брюхоногие жабы. Признаться, я готовился встретиться с прадедом, но…
Он посмотрел на свою жену и с любовью договорил:
– Но у Лу были свои планы на меня.
– Как и у драэ Магре Ильгертон,– вздохнула маменька. – Я должна признать, что действительно отвесила ей пару плюх, а после накрыла щитом, как таракана стаканом. Чтобы не могла выбраться и не помешала мне спасать любовь всей моей жизни.
Сайард с недоумением посмотрел на меня, но спрашивать ни о чем не решился. И я пояснила сама:
– Драэ Магре Ильгертон крайне религиозна, она планировала устроить молебен у постели единственного сына. Чтобы боги исцелили его.
